Весь оставшийся день они в суматохе составляли планы. Кто должен идти? Кто – остаться? Какие припасы нужно взять с собой? Стоит ли долго ждать? Прения перешли от обсуждений к жарким спорам, а затем даже к крикам, и в какой-то миг Туралион подумал, что Аллерия и Курдран подерутся, споря о том, где лучше применить грифонов.

Наконец, они смогли составить примерный план, которым все остались довольны. Некоторые, в том числе и Аллерия, захотели сразу же отправиться в путь.

– Мои следопыты ночью видят так же хорошо, как и орки, или даже лучше, – заметила она, – да и вам, людям, луна осветит дорогу.

– Нет, – отрезал Туралион, твердо стоя на своем. – Не у всех такое же хорошее зрение, как у тебя, Аллерия. И мы все устали. Ночью у орков наверняка будет преимущество. Если ты заметила, прямо сейчас они на нас не нападают.

Эльфийка прищурилась.

– Нет, они, наверное, отдыхают, чтобы утром наброситься на нас со свежими силами.

Туралион позволил ее словам повиснуть в воздухе. Когда Аллерия поняла, что только что привела аргумент в его пользу, она нахмурилась, но ничего не сказала.

– Туралион прав, – вздохнул Кадгар. – Мы обессилены. Валимся с ног. Наша задача не прикончить как можно больше орков и погибнуть с боевым кличем на устах, а провести достаточно большой отряд на ту сторону и остановить нечто куда более страшное, чем та горстка захватчиков, что сейчас толчется у ворот.

Туралион подозревал, что эти слова не были обращены именно к Аллерии, но они все равно ее задели. Эльфийка сначала покраснела, затем побледнела как полотно и вышла вон из комнаты. Туралион машинально двинулся вслед за ней, но Кадгар положил руку ему на плечо.

– Отпусти ее, – тихо сказал он. – Если поговоришь с ней сейчас, будет только хуже. Аллерия не может трезво рассуждать даже на свежую голову, а сейчас она утомлена не меньше нашего. Позволь ей самой прийти к тебе.

«Позволь ей самой прийти к тебе», – Туралион, как это часто бывало, задумался, сколько же на самом деле известно юному старцу-магу, и обронил ли он эту фразу нарочно или случайно.

– Верана, отойдем на секунду, – сказала Аллерия, когда они с заместительницей покинули зал совещаний и направились в выделенные им бараки. Она жестом приказала второй эльфийке следовать за собой и пошла по широкой галерее, освещенной луной и звездами. Верана, не говоря ни слова, подчинилась. Никто не сомневался в том, что завтра на рассвете Аллерия вместе с остальными пройдет через портал. Верана и несколько следопытов должны были остаться и помочь Сынам Лотара, если что-то пойдет не так. Верана повернулась и вопросительно посмотрела на своего командира.

– У меня для тебя есть особое задание. Оно не имеет отношения к твоему воинскому долгу, – начала Аллерия. – Может случиться так, что я не вернусь. И никто из нас не вернется. Мы не знаем, с чем столкнемся по ту сторону портала.

Верана с тревогой смотрела на нее, все-таки они дружили многие десятилетия. Но наконец эльфийка кивнула.

– Конечно.

– Если я не вернусь… не смогу снова оказаться дома… передай кое-что моей семье. Скажи им, что я отправилась сражаться с орками в их собственном мире. Я собираюсь отомстить за Кель’Талас, и наш народ сможет больше не опасаться подобных нападений. – Аллерия подумала о словах Туралиона, сказанных с жаром и решительностью; о том, что они не могли позволить этому ужасу, этой Орде обрушиться на другие невинные народы. К ее горлу внезапно подступил ком. – Скажи им… – продолжила она осипшим голосом. – Скажи им, что я пошла туда, чтобы попытаться спасти и другие миры. Тех, кто, я надеюсь, никогда не познает той боли, что испытали мы. Скажи им, что я иду туда по своей воле, и, что бы со мной ни случилось… сердцем я всегда с ними.

Она порылась в сумке и достала оттуда три небольших ожерелья. Каждое было украшено прекрасным сияющим камнем: изумрудом, рубином и сапфиром. Верана ахнула и подняла глаза – очевидно, она узнала эти камни.

– Да. Они из ожерелья, которое мне дали родители, – подтвердила Аллерия. – В Штормграде я попросила расплавить ожерелье и сделать из него три медальона. Этот я оставлю себе, – она выбрала медальон с изумрудом и надела его на шею. – Я хотела отдать два других Верисе и Сильване, когда… – Аллерия закусила нижнюю губу. – Пожалуйста, когда сможешь вернуться домой, возьми их с собой. Отдай их моим сестрам. Скажи им: что бы ни случилось… мы всегда будем вместе.

Глаза Вераны блестели от слез, которые катились по щекам. Аллерия завидовала ее способности плакать. Эльфийка-следопыт посмотрела на выгравированные надписи, которые Аллерия знала наизусть: «Сильване. С любовью, Аллерия». «Верисе. С любовью, Аллерия».

– Вы вернетесь, миледи, и сами отдадите их своим сестрам. Но я буду беречь их до вашего возвращения. Клянусь вам.

Верана крепко обняла ее, и Аллерия замерла. Она никому не позволяла прикасаться к себе, разве что мимоходом, с тех пор как…

Аллерия обняла Верану в ответ и ненадолго прижала к себе. А затем отпустила. Верана отсалютовала, утерла слезы и поспешила обратно в бараки. Аллерия осталась стоять, вдыхая свежий воздух и успокаиваясь. Вдруг ее ухо дернулось – она услышала чьи-то негромкие шаги. Эльфийка быстро скрылась в тени и нахмурилась, увидев Туралиона. В свете луны он подошел к стене и прислонился к ней, его широкие плечи опустились. Чуткий слух Аллерии уловил, как он прошептал ее имя, а ее острые глаза увидели блеск слез. Она повернулась и исчезла, быстро уходя тем же путем, что и пришла. Разговор с Вераной и так растрогал ее. Если сейчас она поговорит еще и с Туралионом, то, возможно, разрушит все, что с таким трудом создавала в последние два года. Аллерия не могла этого допустить.

Генерал войск Альянса в одиночестве стоял под луной. Несмотря на совет, который он сам дал своим бойцам, Туралион так и не смог уснуть. Слова Кадгара и выражение лица Аллерии не давали ему покоя, и его память, как это часто случалось в последние два года, снова вернулась к той ночи, когда для него весь мир изменился.

Из-за шума дождя, барабанившего по его полевому шатру, Туралион едва услышал ее шепот. Сначала он даже подумал, что просто выдает желаемое за действительное, но затем Аллерия тихим голосом произнесла:

– Туралион?

Он поднял голову и благодаря приглушенному рыжеватому свету жаровни смог разглядеть ее, стоявшую на пороге шатра.

– Аллерия! Свет, ты вся промокла!

Туралион, одетый лишь в легкие льняные штаны, вскочил со своей походной кровати и бросился к ней. Эльфийка, трясясь, молча смотрела на него – ее глаза были широко распахнуты, а дивные золотистые волосы липли к голове. Тысяча вопросов застыла на устах Туралиона. Когда она вернулась? Что случилось? И, самое главное, почему она пришла сюда, в его шатер, одна, да еще и в столь поздний час?

Но все вопросы могли подождать. Аллерия промокла и замерзла, и, когда Туралион начал снимать с нее плащ, то вдруг понял, что тот вобрал в себя столько воды, словно она упала в озеро.

– Так, – начал он, отбрасывая промокшую вещь в сторону. – Подойди поближе к жаровне. Я найду для тебя какую-нибудь сухую одежду.

Его деловитый тон, похоже, приободрил ее, и она кивнула, протягивая изящные руки к жарким углям. Туралион тем временем полез в свой сундук. Там он нашел рубашку, штаны, камзол и плащ. Эльфийка бы в них утонула, но зато они были сухими. Он повернулся и увидел, что Аллерия так и не сдвинулась с места. С ней действительно что-то произошло.

– Иди сюда, – ласково сказал он, подводя эльфийку к сундуку и усаживая ее на него. Аллерия, всегда столь сдержанная, почти высокомерная, сейчас была похожа на отчаявшееся дитя. Закусив губу, чтобы не задавать лишних вопросов, Туралион склонился рядом и снял с нее сапоги. В них стояло почти три сантиметра воды, и ее ноги были ледяными. Он энергично растер их, заметив, насколько они изящны и бледны. Наконец они немного согрелись, и тогда Туралион встал и помог эльфийке подняться на ноги.

– Вот сухая одежда, – сказал он, снова подводя ее к жаровне. – Переоденься в нее, и я заварю тебе чего-нибудь согревающего. А потом мы поговорим.

Туралион вложил вещи ей в руки и, слегка покраснев, отвернулся. Он услышал за своей спиной негромкое шуршание и стал ждать, когда она скажет ему, что уже можно оборачиваться.

Он резко вдохнул, когда почувствовал, как две изящные руки обняли его за талию со спины, и как к нему прижалось чье-то хрупкое тело. Сначала Туралион не шевелился, а затем медленно взял ее руки в свои, ласково поднял их и прижал к своему сердцу. Оно бешено колотилось. Паладин вздрогнул, когда почувствовал осторожное прикосновение холодных губ к своему плечу, и прикрыл глаза.

Как давно он желал этого? Мечтал об этом? Туралион уже давно понял, что по уши влюбился в Аллерию, но до недавнего времени даже не думал, что когда-нибудь эти чувства окажутся взаимны. Однако в последние недели ему казалось, что она старается проводить с ним время, ищет возможность почаще прикасаться к нему, пусть даже и для того, чтобы подразнить. А теперь…

– Мне х-холодно, – прошептала она глухим голосом. – Так холодно.

Туралион больше не мог этого выносить, он повернулся в ее объятиях, и его руки скользнули по ее голой спине. Он поразился тому, насколько шелковистой была ее бледная кожа, к которой он прикасался своими мозолистыми, огрубевшими от битв руками. Приглушенный свет жаровни заиграл на гранях трех камней, украшавших висевшее на ее длинной, лебединой шее ожерелье, и окрасил ее кожу в теплые, золотистые тона. Эльфийка подняла голову, глядя на Туралиона, взгляд его затуманился, и он сморгнул слезы, выступившие из-за охвативших его чувств, настолько сильных, что они потрясли его до глубины души.

– Аллерия, – прошептал Туралион в ее длинное острое ухо. Внезапно он притянул ее ближе, крепче прижимая к себе. – Позволь мне согреть тебя, – прошептал он ломающимся голосом. – Позволь мне избавить тебя о того, что причиняет тебе боль, что пугает тебя. Мне невыносимо даже думать о том, что ты страдаешь.

Он сделал бы только это и не стал просить о большем. Туралион с ужасом ждал, что Аллерия в любую минуту придет в себя, скажет, что всего лишь играла с ним, и отойдет от него, чтобы обсудить тактику или стратегию. И Туралион бы ей позволил, если она этого хотела. Если именно это было ей нужно, чтобы прийти в себя, чтобы ее глаза снова засияли светом и жизнью, чтобы изгнать эту жуткую скованность.

Но Аллерия не отстранилась. Вместо этого она протянула руку и прикоснулась к его лицу.

– Туралион, – прошептала она и повторила на своем родном языке: – Вендел’о эрану.

Он тоже взял ее лицо в свои ладони, касаясь ее изящных скул. Туралион вдруг понял, что, несмотря на все ее умения, энергичность и пыл, она все же была очень ранимой. Раньше Аллерия никогда не позволяла ему увидеть себя такой. По ее щеке скатилась капля, и на секунду он подумал, что она плачет. Но мгновением позже Туралион понял, что это всего лишь капля дождя, скатившаяся с ее мокрых волос. Медленно, осторожно он наклонился и поцеловал ее. Аллерия сразу же страстно ответила ему и обвила руками его шею. Отстранившись, Туралион почувствовал, как у него кружится голова. Она прошептала:

– Холодно… как же холодно…

Он взял ее на руки, поразившись тому, какой она была легкой, положил на свою походную кровать и накрыл их обоих шкурами.

И им стало тепло.

Туралион потер горящие утомленные глаза и сморгнул слезы, убеждая себя в том, что они вызваны усталостью.

Они провели вместе одну-единственную ночь, а затем, на следующее утро, Аллерия исчезла. Когда он вышел из шатра, то услышал новости, которые потрясли его до глубины души. Конечно же, перед этим Аллерия и ее следопыты вернулись из разведки, и тем серым утром паладин с расширившимися от боли и сострадания глазами узнал, что Орда беспощадно прошлась по Кель’Таласу. И что сама Аллерия потеряла не менее восемнадцати родственников, близких и далеких: двоюродных братьев и сестер, тетушек, дядюшек, племянников.

И среди погибших оказался ее младший брат.

Туралион бросился к ней, но, когда его рука легла ей на плечо, она вывернулась. Он попытался поговорить с ней, но Аллерия отмахнулась. Словно они никогда не любили друг друга… словно они даже не были друзьями. В ту секунду Туралион почувствовал, как внутри него что-то сломалось. Тогда ему пришлось стерпеть эту боль и позволить ране затянуться, ведь он был генералом, он вел за собой людей, и он не мог позволить себе отвлекаться на сердечные муки.

Но когда он снова увидел ее в Штормграде, насквозь промокшую, он подумал… он надеялся… Что ж, надеяться было глупо. И, значит, он так и останется глупцом до конца своих дней. Ведь, несмотря ни на что, Туралион знал, что всегда будет любить Аллерию Ветрокрылую, и та единственная ночь, которую они провели вместе, останется для него самым светлым, самым прекрасным воспоминанием за всю его короткую жизнь.

– Они идут.

Глубокий голос Рексара прозвучал невозмутимо. Гром посмотрел туда, куда указывал полуогр, и кивнул.

– Идут, – подтвердил он и стиснул руками Кровавый вой. Его глаза засверкали в предвкушении грядущей резни. Когда остальные кланы покинули Азерот, они оставили здесь отнюдь не маленькое войско. Сегодня Альянс столкнется с поистине грозным противником.

Горящие красные глаза Грома сузились, когда он увидел полчища врагов, наводнивших эту мертвую долину. Да уж, армию они собрали внушительную. Но где же тот командир, который оставил своих воинов умирать, а сам поскакал предупредить остальных? У Грома чесались руки наконец прикончить его.

Харатха, стоявший рядом со своим хозяином, нетерпеливо сопел. Рексар усмехнулся, глядя на своего питомца.

– Подходи, крошка Альянс, – пробормотал Гром. – Кровавый вой уже измучился от жажды.

Туралион натянул поводья, останавливая коня. Его отряд пересек кольцо холмов, окружавших небольшой котлован, и перед ними открылся вид на портал. Может быть, орки и правда отступали, но очень многие все еще оставались на этой стороне. Путь к порталу будет нелегким. Им предстояло прорваться через зловещий строй из зеленокожих созданий и их громадных, высоченных, бледнокожих союзников.

Два воина привлекли внимание Туралиона. Глядя на одного из них, паладин засомневался, что он вообще орк: воин походил на них, но его кожа была желтовато-коричневой, а не зеленой, и он возвышался над остальными. Телосложение бойца тоже немного отличалось от орочьего. Рядом с ним стоял черный волк – Туралион подозревал, что в бою он будет не менее внимательным и смертоносным, чем хозяин. Воин был могуч, да, но отнюдь не он возглавлял армию.

Вот. Он. Крупнее многих других, с густой копной собранных в пучок черных волос, с черной челюстью, горящими красными глазами и тяжелыми наручами, украшенными диковинными символами. Он дерзко смотрел на воинов Альянса, превосходивших орков числом.

Их взгляды встретились. Глядя прямо на Туралиона, орк поднял свой гигантский топор в приветствии.

– На этот раз мы готовы, ублюдки, – пробормотал Данат. Его глаза сверкали, и он с нетерпением рвался в бой. Как и каждый солдат Альянса.

– Сыны Лотара! В бой! – воскликнул Туралион. Его воины издали свой клич и со всех сторон повалили вниз. Битва началась.

План был простой: перебить как можно больше орков, при этом продвигаясь прямо к порталу. Туралион яростно сражался, размахивая своим молотом направо и налево, круша огрызавшихся врагов, которые вставали у него на пути. Аллерия дралась рядом с ним и, похоже, испытывала от резни мрачное наслаждение. Повинуясь зову интуиции, Туралион поднял голову – и вовремя. Он увидел, как эльфийка разрубила одного незадачливого орка мечом, а в это время другой подобрался к ней сзади, поднимая устрашающего вида дубинку. Аллерия, похоже, не замечала опасности. С жестоким удовольствием эльфийка вытащила свой меч из зеленого трупа; она была слишком одержима своей местью, сконцентрирована только на ней…

– Аллерия! – воскликнул Туралион, пришпоривая своего боевого скакуна, и галопом понесся к ней. Время словно замедлилось – Аллерия подняла свою златовласую голову, ее глаза расширились, рука, сжимавшая окровавленный меч, стала подниматься, чтобы отразить удар, но она действовала медленно, слишком медленно, и Туралион ни за что не успел бы вовремя добраться до нее…

Молитва сорвалась с его уст, и он вытянул руку вперед. Вырвавшийся из нее луч света ударил орка прямо в грудь. Тот изогнулся, опрокидываясь назад, дубинка беспомощно выпала из его рук, и враг рухнул на землю. В какой-то кратчайший миг Аллерия и Туралион пересеклись взглядами, но в следующую секунду эльфийка уже набросилась на орка, и паладин тоже вернулся в бой.

Его взгляд упал на предводителя орков, которого он заметил ранее. Тот словно в танце разил бойцов Альянса. Он орудовал тяжелым топором, который визжал, рассекая воздух и плоть. Этот звук заглушал вопли и стоны его многочисленных жертв. Изредка орк останавливался, чтобы выкрикнуть приказ и указать цель.

Но каким бы могучим воином он ни был, орк и его бойцы оказались в меньшинстве, и, судя по выражению его лица, противник это понимал. Волна солдат Альянса продолжала неумолимо двигаться вперед, к порталу. И орк, похоже, принял какое-то решение. Он повернулся и что-то прокричал закутанной в плащ фигуре, стоявшей у портала. Неизвестный кивнул ему в ответ. Затем предводитель громко проревел что-то еще, и все оставшиеся в долине орки поспешили подчиниться. Они перестали нападать на Альянс и медленно, но верно стали отступать к ожидавшему их порталу.

Еще одно движение привлекло внимание Туралиона. Фигура в плаще нагнулась и подняла что-то, лежавшее у правой опоры портала. Паладин не мог разглядеть, что это, но металлический предмет блестел на солнце. Туралион забеспокоился, когда неизвестный начал возиться с этой штуковиной, и почему-то генерал вдруг вспомнил свой недавний разговор с гномом Меггакрутом.

«Эта штука будет безопасной?»

«…я готов поспорить, что когда-нибудь поезд станет таким же безопасным, как и самое безопасное гномское изобретение…»

Орки внезапно перестали сражаться и попытались пройти через портал. Кадгар был уверен, что они заполучили все необходимые артефакты и наверняка были готовы к тому, чтобы…

– Проклятье! – воскликнул Туралион. Он надеялся, что ошибся. Окинув взглядом море сражавшихся людей и орков, паладин заметил Кадгара и еще одну группу магов. Он подъехал к ним и, тяжело дыша, изложил то, что увидел.

Выслушав его, Кадгар нахмурился.

– Будь я на их месте, я бы тоже отправился домой… но сначала я бы следом за собой уничтожил портал, чтобы никто с этой стороны не мог мне помешать.

– Я тоже так подумал. Мне кажется, там какое-то устройство… вроде тех, что делают гномы.

– Или гоблины, – подсказал Кадгар. Они оба знали, что, в отличие от гномов, которые твердо оставались на стороне Альянса, гоблины, с которыми они столкнулись совсем недавно, с радостью продавали твои механические игрушки и людями, и оркам. – Мы уничтожили предыдущий портал. Они наверняка могут уничтожить этот. А без Книги Медива и без черепа Гул’дана я вряд ли смогу открыть его заново.

– Значит, нужно двигаться. Я их задержу, – бросил Туралион, разворачивая своего коня, и помчался в сторону портала. Кадгар скакал прямо за ним. Паладин, словно одержимый, раскидывал орков в стороны, прокладывая дорогу через вражеское войско. Кадгар двигался к порталу и незнакомому существу, копошившемуся рядом с ним. Склонившись набок в седле, Кадгар полоснул его клинком. В последнюю секунду враг повернулся, но недостаточно быстро, чтобы избежать удара по шее. Тот оказался недостаточно сильным, чтобы сразу же убить его, но существо в плаще застонало от боли и выронило устройство, схватившись руками за шею.

Спрыгнув с лошади, Кадгар подбежал к нему и схватил необычный прибор. Размером с небольшой щит, явно механический… и издающий странный тикающий звук. Кадгар быстро осмотрел его, но устройство было слишком чужеродным. Маг никак не мог его остановить. Для чего бы ни предназначался этот прибор, скоро он должен был сработать. Закряхтев, Кадгар поднял его и, помогая себе магией, отбросил настолько далеко, насколько мог. Устройство пролетело над долиной по дуге и вот-вот должно было скатиться по скалистым стенам на противоположной стороне…

Взрыв сотряс всю долину.

Гром выругался, пригнувшись и закрыв голову руками. Он почувствовал, как о его спину больно ударились мелкие обломки камней. Закипая от ярости, орк поднял голову и грозно двинулся на чернокнижника. Кра’кул выглядел таким же потрясенным, как и Гром, и съежился от страха, когда вождь ударил его кулаком.

– Предатель! Ты хотел нас убить!

– Нет! Нет, клянусь тебе, мне сказали, что это щит! Щит, который прикроет нас! Я не знал!

Перед глазами Грома поплыли красные пятна. Одной рукой он поднял пресмыкавшегося перед ним чернокнижника и встряхнул его. Как же Адскому Крику хотелось сдавить ему глотку, оторвать голову и зашвырнуть ее так же далеко, как тот старик – устройство. Устройство, которое, как сказали Грому, должно было защитить их, но вместо этого чуть не убило.

– Кто тебе это сказал? Где он, я вырву ему сердце! – Вождь Песни Войны грубо тряс чернокнижника, с большим трудом сдерживая свою жажду крови.

– Я не знаю… Малкора отправили сюда за этим… Он сказал мне, что это щит…

Изрыгая проклятия, Гром отшвырнул никчемного орка в сторону и повернулся, чтобы продолжить сражаться.

Грому тоже сказали, что это устройство – щит, который в последнюю минуту должен был прикрыть отступление клана Песни Войны. Ему солгали. Кто-то из командиров – Кровожад? Нер’зул? – хотел сделать так, чтобы оставшиеся здесь воины не смогли вернуться домой живыми.

Гром поклялся себе, что, хотя это и казалось невозможным, он переживет эту битву, а затем заставит кого-нибудь заплатить.

Взрыв ошеломил его воинов. Солдаты Альянса пришли в себя быстрее орков, и Гром в бессильной ярости смотрел на то, как их погнали, словно какое-то стадо, на юго-запад. Но он ничего не мог с этим поделать. Один отряд подошел с левого фланга, второй отрезал путь к отступлению на правом, и орки были вынуждены отойти в узкое устье долины, прочь от портала. От дома.

– Да будет так, – прорычал он. Пусть Альянс одержит победу, но они дорого за нее заплатят. Он запрокинул голову, широко распахнул рот и издал вопль, заставивший двух воинов Альянса замереть с занесенным оружием. – Сражайтесь мои воины, сражайтесь, как настоящие орки! Пусть песнь войны зазвучит в ваших жилах! Разорвите их на куски! За Орду!

– Кто-то должен остаться здесь и следить за этим отребьем, – сказал Туралион, остановив коня рядом с Аллерией и Кадгаром и дождавшись, когда Курдран спустится достаточно низко, чтобы услышать разговор. – Я оставлю небольшой отряд в устье долины, чтобы они не смогли снова сбежать. Все остальные…

Он замолк. Кадгар ему не завидовал. Никто не хотел проходить через Темный портал, хотя, если честно, врожденное любопытство Кадгара, из-за которого он и стал магом, подначивало его узнать, что же находится по ту сторону.

– Что ж, – проговорил Туралион. – Мы знаем, что нужно сделать. Каждый из вас должен еще раз напомнить своим отделениям, что в экспедицию идут только добровольцы. Я не стану заставлять солдат путешествовать между мирами, если они сами того не хотят.

Данат кивнул, развернул коня и начал выкрикивать приказы. Аллерия повернулась к своим следопытам и что-то негромко сказала на их музыкальном языке. Кадгар ободряюще улыбнулся Туралиону, но паладин не ответил ему тем же. Вместо этого он тихо сказал магу:

– Аллерия сегодня чуть было не погибла. Я едва смог спасти ее.

– Туралион, – так же не повышая голоса ответил Кадгар, – она опытная воительница. Она, скорее всего, и нас с тобой сможет одолеть. Ты ведь это знаешь.

– Я беспокоюсь вовсе не из-за этого. Я знаю, что обычно она может за себя постоять. Но… она становится беспечной. Она становится… – Голос паладина дрогнул, и на его лице отразилось столько боли, что Кадгару пришлось отвести взгляд.

– Она ставит убийство орков превыше собственной безопасности, – подытожил Кадгар. – И идет на неоправданный риск. – Туралион грустно кивнул. – Туралион, но ведь мы собираемся сразиться с орками на их территории. Может быть, это поможет ей. Или даже вам обоим.

Туралион слегка покраснел, но не ответил. Его взгляд уже был прикован к войскам, и он подъехал к ним на своем коне.

– Сыны Лотара! – воскликнул юный генерал. – Вместе мы познали битву. Мы познали утрату, победы и поражения. Теперь нам предстоит столкнуться с неизвестным. – Он поймал на себе взгляд Кадгара и слегка улыбнулся. – Мы сразимся с орками на их территории. Мы остановим их, и они никогда больше не принесут горе ни нам, ни другим невинным мирам. За Альянс! Во имя Света!

Он поднял свой молот, и тот окутался ослепительным, чистым сиянием. Увидев это, воины радостно закричали, Кадгар же кивнул сам себе. Именно это он сам и Андуин Лотар увидели в Туралионе, когда впервые познакомились с ним. Казалось, что с тех пор прошла целая вечность. И главнокомандующий Альянса, и маг уже тогда знали, что этот жрец, ставший воином Света, примет вызов. Что присущая ему порядочность, почти даже невинность, переплетется с пылким стремлением защитить свой народ. Что сейчас он встанет во главе армии и поведет их за собой в совершенно незнакомый мир. Кадгар не знал, понимает ли его друг по-настоящему, насколько он вдохновляет своих солдат. И насколько он вдохновляет одну эльфийку, которая в ту секунду смотрела на него с как никогда открытым выражением на прекрасном лице.

Туралион развернул коня, пришпорил его и помчался вверх по каменному подъему прямиком к Темному порталу. Конь паладина в страхе пытался свернуть в сторону, но Туралион твердо держал поводья и заставлял его скакать дальше. Он прошел сквозь манящий водоворот света, и на секунду зеленое сияние портала заглушило окружавший его белый ореол, а затем Туралион полностью исчез между двух колонн. Аллерия и Кадгар сразу же последовали за ним. Маг с трудом заставил свою лошадь слушаться, а затем, когда они оба вошли в разлом, испытал необычные ощущения: его обдало холодом, потом куда-то потянуло, словно его тело было подхвачено мощным течением. Он похолодел и на мгновение увидел черноту, звезды, завихрения и разноцветные вспышки, и все это смешивалось между собой. Но тут маг очутился на другой стороне, и горячий воздух согрел его кожу, замерзшую во время этого секундного перемещения.

Яркий свет… он почти что ослепил его. Кадгар машинально поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнца. Тут было жарко, и чародею казалось, что сухой, беспощадный зной как будто обрел здесь свое физическое воплощение. Маг заморгал, давая глазам привыкнуть… и ахнул.

Он стоял на каменной плите, а над ним возвышался колоссальный, искусно сделанный портал. Тот, через который они только что прошли, казался в сравнении со своим побратимом мелким и собранным на скорую руку. По обе стороны от портала возвышались две статуи, изображавшие людей в капюшонах, а ступени спускались на другую площадку, обрамленную громадными, зловеще полыхавшими жаровнями. Впереди по обе стороны от дороги стояли две колонны, на вершинах которых горел огонь. Сама дорога была чем-то вымощена…

Растрескавшаяся, красная, безжизненная равнина, простиравшаяся перед ними, казалась знакомой. Она была похожа на Выжженные земли. Прямо на глазах у Кадгара где-то вдали разверзлась иссохшая земля. Из разлома вырвался огонь, словно из его недр, как из яйца, пытался вылупиться дракон. Но взгляд Кадгара был прикован к небу. Оно было насыщенного, кроваво-красного оттенка, и высоко-высоко над людьми горело беспощадное, алое солнце, чей жар так сильно опалял их. И это небо… Свет спаси его, оно тоже казалось Кадгару знакомым.

– Нет, – ломающимся голосом выдохнул маг, а затем снова прошептал: – Нет. Только не здесь! Только не так!

– Что такое? – спросила Аллерия. Он ничего ей не ответил. Все выглядело именно так, как в его видении – и небо, и земля. – Кадгар! Что случилось?

Он вздрогнул, словно очнувшись ото сна, но кошмарный пейзаж никуда не исчез. Маг помотал головой и выдавил тусклую улыбку.

– Ничего, – солгал он. Затем, поняв, насколько прозрачной была его ложь, поправился: – Однажды я уже… Это место уже являлось мне в видениях. Но я не ожидал… Я не думал, что мне придется оказаться здесь так скоро. Я… На секунду я просто растерялся. Прошу меня извинить.

Аллерия нахмурилась, озабоченно глядя на него, но поняла, что дальнейших объяснений не последует.

– Здесь… – Она замолчала, не в силах подобрать слова, а затем положила руку на сердце, словно ей стало больно. На миг Кадгар забыл о собственном отчаянии и пожалел ее. Аллерия была эльфийкой, дочерью лесов, деревьев и живых, плодородных земель. Она с потрясением и болью смотрела вокруг… и Кадгар чувствовал почти то же самое. Вдруг ниоткуда поднялся ветер. Его порыв жадно подхватил мертвую, сухую, пыльную землю, которую не сдерживали корни растений, и осыпал ею пришельцев. Все они закашлялись и стали искать хоть что-нибудь, чтобы прикрыть рты, носы и глаза.

Вот и все. Кадгар вдруг понял, что, шагнув через этот портал, он сделал шаг навстречу своей судьбе. Раньше он надеялся, что та настигнет его еще нескоро. В том видении он выглядел точно так же, как и сейчас – стариком. И вот он оказался здесь.

«Проклятье, мне всего лишь двадцать два года… Неужели я погибну здесь? – с горечью подумал маг, пытаясь прийти в себя. – Я ведь еще даже пожить не успел…»

Ветер стих так же внезапно, как и начался.

– Жуткое место, – пробормотал Данат Троллебой, откашливаясь и останавливаясь рядом с ними. Кадгар постарался ухватиться за будничный тон стойкого воина, как за опору. – Мне кажется, или Выжженные земли очень похожи на эти?

Кадгар кивнул и постарался сосредоточиться на этом.

– Мир орков… эмм, этот мир проникал в наш через разлом. И то, что стало причиной такого разорения – а я подозреваю, что виной тому чернокнижники и их темная магия, – стало влиять и на наш мир тоже.

Маг заставил себя объективно посмотреть на окружавший их пейзаж. Природа была не просто мертвой, казалось, что из нее высосали всю жизнь. Что же орки сотворили с этим местом?

– Слава Свету, на Азероте у нас получилось остановить этот процесс. Но здешние земли, судя по всему, были подвержены порче гораздо дольше. Подозреваю, что и этот мир когда-то был куда более плодородным.

Аллерия нахмурилась.

– Эта дорога… она же… – Внезапно эльфийка побледнела, и ее милое личико исказила гримаса гнева. – Чудовища…

Туралион подъехал ближе к ней.

– Что ты увидела?

– Дорога… – Аллерия, судя по всему, не могла подобрать слова. Затем она попыталась снова: – Она… она вымощена костями.

Повисла тишина. Нет, Аллерия наверняка ошибалась. Ведь дорога, на которую она указала, была очень широкой. По ней свободно могли проехать несколько дюжин всадников в ряд. Или огромные осадные орудия. Она была шире, чем мост, который вел в Штормград, и такой длинной, что исчезала за горизонтом.

Если она была вымощена костями, то это значило, что сотни… нет, нет… тысячи тел были…

– Свет милосердный, – прошептал Туралион. Он побледнел, как полотно, и, когда до его воинов дошел смысл сказанного, за спиной у него раздался ропот. Однако в тот же миг перед ними показался враг. Когда войска Альянса прошли через портал, здесь их встретили всего несколько орков. Кадгар надеялся, что у входа в этот мир им придется сразиться лишь с ними, но те немногие успели позвать подкрепление. Вдоль гряды за тропой мертвых Кадгар смог разглядеть несколько дюжин воинов. Их оружие сверкало в резком свете красного солнца.

Впервые с того момента, как начался этот кошмар с разломом, Кадгар подумал, что солдаты могут дрогнуть.

– Перед нами небольшая армия, – негромко произнес он. В его видении были и орки, стоявшие на гряде, огрызавшиеся и изрыгавшие проклятия.

– У нас самих есть армия, – заметила Аллерия, глядя на Туралиона.

– Есть, – согласился паладин. Его голос дрогнул от переполнявших юношу чувств. Он тоже поначалу был потрясен видом этого мира, но сейчас его лицо выражало горячую решимость. – И эта армия встанет между орками и теми, кому они хотят навредить. Армия, которая не позволит своему миру страдать так же, как пострадала эта несчастная земля.

Он обернулся и посмотрел на свои войска.

– Сыны Лотара! – воскликнул юный генерал. – Мы были рождены именно для этой битвы! Сейчас, как никогда прежде, мы сражаемся за наш мир! Мы не позволим оркам сделать с нами или с кем-то другим то, что они сотворили здесь! – Его голос гремел, чистый и сильный, светлый и сияющий, как и молот, который паладин поднял над собой. – За Штормград! За Лордерон, за Стальгорн, за Гномреган! За Азерот!

«Будь что будет», – подумал Кадгар и пошел в бой вслед за своим генералом.