Позволь реке течь, и река позволит тебе плыть

4 день журавля, Суард

Орис бие Морелле, мастер Шорох

Следующие три часа Орис посвятил добыванию слухов и новостей. Наведался в «Хромую Кобылу», разговорил Буркало и мог бы сделать небольшое состояние на ближайших скачках – но ничего интересного рябой прохиндей не знал. Немножко побродил по порту, нашел боцмана со «Звезды Сауле», залил его пивом по самые глаза и выслушал слезные жалобы на обнаглевших таможенников, жизни не дающих честным контрабандистам. Второй помощник достопочтенного Родригеса, старшины контрабандистов Суарда, унюхав дармовое пиво, присоединился к плачу боцмана. Мол, пираты озверели, риски растут, прибыли падают, спрос на травку низок как никогда, а ирсидские коллеги по цеху кто сворачивает дела, а кто пускается в безумные авантюры. Все это было, несомненно, очень интересно и могло пригодиться Дюбрайну, но самому Орису не давало ровным счетом ничего, если не считать убийства времени. Но, наверное, это было самым ценным – потому что, стоило оставить контрабандистов ловить жемчуг по кружкам и выйти на улицу, как ноги сами понесли его к Риль Суардису.

«Надо самому предупредить брата. Может, помочь. Да просто увидеть. Я же ничего ему не сделаю сейчас, пока рядом с ним колдунья», – объяснял Орис сам себе, и сам себе почти верил. Где-то на дне сознания копошилось сомнение в том, что стоит приближаться к Стрижу, сколько бы колдуний ни было с ним рядом, но тревога за него все росла, гнала вперед, быстрее…

Заунывный вопль прорезал шелестящую листвой тишину. Орис остановился, глянул вокруг: шис дери, он успел добежать до дуба Баньши, что на полпути от опушки Королевского парка до дворца. Второй вопль, продолжившийся хныканьем и хлюпаньем, заставил его подскочить и схватиться за нож – тот, что поменьше, но с посеребренным лезвием и Светлым Окружьем на рукояти. Расщепленный дуб качнулся под порывом ветра, обдал Ориса водопадом с листьев, и снова застонал так, что в животе похолодело.

Выругавшись, Орис повернул обратно. Нечего ему делать во дворце, Дюбрайн обещал предупредить брата, значит, предупредит.

«А если нет? А если?..» – снова зашевелился подлый червяк тревоги.

– Лучше подумать, как добраться до Седого. От заказа не избавиться иначе, даже если брату хватит ума смотаться в Хмирну, – сказал сам себе Орис и глубоко вздохнул. Свежий лесной воздух слегка прояснил голову, и теперь он мог более здраво оценить перспективы. Нерадостные, стоило признать. – Но где наша не пропадала! Справимся!

Перебирая и отбрасывая один за другим способы выманить Седого из логова, – одного, без Махшура! – он дошел до сердца Высоких кварталов. Мимо проезжали кареты и открытые коляски, куда-то неслись всадники, обдавая прохожих брызгами грязной воды из-под копыт. В честь Алых Коней на воротах особняков были развешаны богатые седла, уздечки, стремена – и новые, и старые, и рассыпающиеся от древности. На каменных стенах алели конские силуэты, с балконов и заборов свисали штандарты с вышитыми карминными конями. Шеры праздновали Гонки и готовились к Большой Охоте.

Полюбоваться особо красочным штандартом не дал какой-то хлыщ на старом аштунце. Объезжая лужу, он направил коня прямо на Ориса.

– С дороги, отребье! – гаркнул он хорошо поставленным голосом.

Острое желание устроить наглецу гоблинову баню мгновенно истаяло, едва Орис узнал надменный профиль под шляпой с соколиным пером. Шисов красавчик скоро получит свое, раз им интересуется МБ. Пожалуй, стоит проследить за Торрелавьехой, раз попался под руку.

Все это Орис думал, уже преследуя хлыща. К счастью, тот очень волновался о сохранности платья, что немудрено при его полной финансовой несостоятельности, и потому ехал шагом, держась подальше от луж, колясок и не столь аккуратных всадников. Да и бежать за ним пришлось недалеко, всего лишь до ворот с дельфинами на гербах.

Именно там и начались интересности. Орису удалось подобраться достаточно близко, чтобы расслышать, как благородный шер невнятно бурчит чужое имя. При этом благородный шер прятал породистый нос в белоснежный платок и показательно чихал.

Но дальше ворот любопытного прохожего никто бы не пропустил. Простолюдины могут сколько угодно любоваться особняком в глубине парка и восхищаться редкостными гигантскими кипарисами на подъездной аллее. Могут трогать великолепные стремена с серебряной насечкой, которые подарил первому герцогу Альгредо первый король Суардис, и обсуждать количество колясок, ожидающих хозяев под длинным навесом слева от конюшен. Могут даже поболтать с важным швейцаром, пока ему не надо открывать ворота очередному гостю.

– …сам король! Вот увидишь, не пройдет и месяца, как он женится на шере Таис… – разливался тот соловьем перед какой-то девицей.

Долго разливаться ему не дали: к воротам подкатила карета. На гербы Орис уже не смотрел, его куда больше интересовала задняя часть. Запятки пустовали. Вспрыгнуть туда, ухватиться за кольцо, приделанное к крыше, и напустить на себя важный вид было делом мгновенья. Какой-то мальчишка заметил маневр, присвистнул и показал двумя пальцами круг, мол, благословенна Светом такая наглость. Швейцар же ничего не видел, занятый воротами и распусканием хвоста перед девицей.

Совсем уж наглеть и ехать на запятках до самого особняка Орис не стал. На повороте подъездной аллеи спрыгнул на клумбу с бархатцами и скользнул к каретному навесу: там ошивалось достаточно слуг, чтобы на еще одного никто не обратил внимания.

Дальнейший его взлет по карьерной лестнице был стремителен и неуловим глазу: от бездельника около кухни до открывальщика дверей перед важными, как индюки, ливрейными лакеями с подносами. Но и на этой высокой должности Орис не задержался: вовремя попался на глаза младшему помощнику дворецкого, гоняющему поломоек: их, как всегда, не хватало. Помощник дворецкого придирчиво оглядел широкие плечи, придурковатую физиономию и чистые руки «бездельника».

– Ты, да, ты! Откуда взялся?

– Так с поместья ж, вашмилсть.

– Хочешь служить в доме?

– Так точно, вашмилсть! – Орис просиял и неуклюже отдал честь.

– Бери веник, фартук и следи, чтоб около оранжереи было чисто. И чтоб сиятельные гости не рвали орхидеи, не лили в кадки вино! Справишься, возьму младшим лакеем.

– Ох, благослови Свет вашу доброту, вашмилсть! Не подведу, вот увидите, вашмилсть…

Многословных благодарностей помощник дворецкого дослушивать не стал, улыбнулся кисло, словно лимон откусил, махнул в сторону людской и, пытаясь сохранить важность, побежал на звук разгорающейся свары на кухне.

Нарядившись в фартук и вооружившись веником, Орис уже с полным осознанием своего права лезть во все пыльные щели принялся за поиски Торрелавьехи. Тот мелькал тут и там, по дальним комнатам, задним коридорам. Он явно старался не попадаться на глаза хозяевам дома и доверенным слугам, но в то же время кого-то искал или ждал. Ох, не зря им интересуется МБ! Орису и самому приходилось прятаться по углам, мести веником и изображать лакейское рвение, потому виконт то и дело выпадал из поля зрения. Но наконец Торрелавьеха перестал прятаться – нашел, кого хотел, и нашелся сам, аккурат на рабочем месте будущего младшего лакея, в оранжерее. И подлавливал он не кого-нибудь, а девочку Альгредо, на которой собирается жениться король. Вместе с кучкой молодых шеров они гуляли по аллеям, шутили, смеялись и рвали какие-то цветы – не иначе, те самые орхидеи. Виконт при этом пытался увести девочку в сторонку, к окруженному цветущими деревьями фонтанчику. Напялив шляпу с вислыми полями, которая валялась среди кадок с пальмами, и схватив забытую тут же лейку, Орис с очень занятым видом пошел прямиком к фонтанчику. В памяти шевелилось какое-то мудреное название и воспоминание о том, что из семян этих деревьев можно приготовить хитрый яд, но сейчас это все было не нужно. А вот что Торрелавьеха хочет от шеры Альгредо?..

– …цветут в степях Тмерла-хен… – вещал виконт, заводя девочку в самое укромное место оранжереи, подальше от прочих шеров.

На садовника, присевшего около кадки с деревом, он, конечно же, не обращал внимания: что слуги, что мебель. К сожалению, фонтанчик заглушал слова, и Орис слышал лишь обрывки беседы. Но их вполне хватило, чтобы понять: виконт вешает на уши девочке первосортную тину. Что-то о заговорах, слежке, засадах и врагах, поджидающих его, такого всего благородного и отважного, на каждом шагу. Чушь. Никакой слежки, кроме себя самого, Орис не приметил – а такие вещи он чуял не хуже ищеек Седого. Зато от виконта за лигу несло смертью, отчаянием и всем тем, чем обычно пахнет отмеченный Ургашем.

– …притягиваете опасность… покушение… тайные агенты… – доносилось до Ориса. – …уберечь короля, держаться от него подальше…

Девочка слушала и кивала, словно деревенская дурочка. Почему она верит всей чуши, что несет Торрелавьеха, Орис понял, когда виконт чуть не наступил ему на руку – похоже, принял спрятавшегося в Тени садовника за часть куста. К вниманию Хисса примешивался совсем тонкий аромат колдовства и мошенничества, что-то очень знакомое, но едва различимое даже для мастера теней на охоте. Что-то, связанное с морем… точно, «слеза сирены». Зелье это запрещенное, опасное, плохо обнаружимое и очень сильное. Дело плохо.

Тем временем обольщение королевской невесты шло полным ходом. Она совершено перестала отличать реальность от сказок, перепугалась за любимого короля до смерти и была уже готова на любую глупость, лишь бы «драгоценный друг Морис» помог короля спасти. Вплоть до того, что обещала сегодня же выйти за Торрелавьеху замуж, даже надела ему на палец какое-то из своих колец.

Орис никогда не считал себя оголтелым верноподданным и обожателем Суардисов, но тут его гордость за отчизну взыграла. А может, он вспомнил, с какой нежностью Стриж говорил о сумасшедшей принцессе, которая до умопомрачения любит брата? Как бы то ни было, он отлепился от кадки, неуклюже взмахнул лейкой и вылил подтухшую воду прямо на подол шере Альгредо.

– Ах! – только и смогла сказать она, глядя на расползающееся по незабудковому атласу пятно.

– Ах! – в тон ей воскликнул Орис и ломанулся прочь, сшибая по дороге горшки и кадки.

Позади творилось ужасное: девицы верещали, кавалеры ругались и утешали девиц, шера Альгредо призывала горничную, скорее, немедленно, сейчас же прибудет король!

«Вот так-то брать в младшие лакеи шис знает кого с конюшни», – хмыкнул он про себя, столкнувшись в дверях оранжереи с помощником дворецкого. Тот попытался ухватить нерадивого слугу, но поймал лишь фартук и вонючую лейку. Шляпу же садовника поймал герцог Альгредо собственной персоной, прибежавший на визг дочери.

Скрыться от преследователей в полном гостей особняке, да в такой суете было делом для сосунка. Но просто сбежать Орису не позволяла профессиональная гордость, сиречь любопытство. Что дальше будет делать Торрелавьеха?

Временным укрытием для несостоявшегося младшего лакея послужила гардеробная при вестибюле. Оттуда было не особо хорошо видно, но отлично все слышно: прихоть акустики или же задумка архитектора, не суть важно. Главное, по звукам можно было догадаться, что девочка убежала к себе, то ли сушиться, то ли переодеваться. Гости переполошились и по залам поползли слухи один нелепее другого – а герцогу и его сыновьям пришлось эти слухи тут же пресекать. Виконт Торрелавьеха сумел скрыться где-то в доме, и на его поиски герцог отрядил добрую половину личной охраны и слуг. Короля ждали с минуты на минуту, и потому все стекались поближе к вестибюлю. Последнее Орису совсем не нравилось: в этой гардеробной он оказался, как крыса в клетке. Одна дверь выходила в сам вестибюль, полный шеров и слуг, вторая – в одну из малых гостиных, облюбованную каким-то очень болтливым гостем. До Ориса то и дело доносились восторженные охи слушателей и тина сродни той, что вешал на уши девочке Торрелавьеха: снова упоминались степи Тмерла-хен, таинственные кристаллы, сокровища, приключения и прочие сказки.

Окно гардеробной выходило прямиком на подъездную аллею, вдоль которой уже выстроились лакеи с фонарями. Красивая традиция, шис ее дери, освещать дорогу коронованным особам даже при свете солнца!

«Нечего было лезть в ловушку. Знаешь же: если все идет слишком гладко – жди подвоха».

Но выедать себе сердце Орис не привык. Подумаешь, придется немного переждать среди плащей и шляп. Все равно никто не будет искать засады в гардеробной, слишком она неудобна. В Тени он прятаться тоже не станет, дураков нет, нарываться на Фонарь. А если кто его тут увидит, так он младший лакей, благо и фартук валяется в углу, и одежная щетка…

Не успел он додумать, как его величество изволили пожаловать. Распахнулись двери, пара лакеев под водительством дворецкого шустро раскатала по гравию ковровую дорожку, прямо к запряженной шестеркой гнедых коней карете, остановившейся перед крыльцом. К экипажу, ступая рядом с ковром, подошел сам герцог. И вот тут Орис понял, какой же он тупой троллий дысс. Потому что первым из королевской кареты выскочил белобрысый лейтенант, опустил подножку, подал руку королю – словно заправский телохранитель. Какого дысса он тут делает?!

Словно в насмешку, вспомнилось: Дюбрайн же говорил, что шер Сомбра теперь бережет покой королевских особ.

Дальше искушать судьбу Орис не стал, и так уже Хисс слишком близко подвел разиню к исполнению заказа. Пора сматываться, и быстрее!

Схватив чей-то плащ и щетку, Орис помчался через малую гостиную прочь, к людской и черному ходу. Разговорчивый шер, к счастью, тоже встречал короля, а челядь облепила окна, чтобы не пропустить ни единой подробности. Никто не полюбопытствовал, куда слуга тащит шерский плащ.

Где-то сбоку и впереди послышались звуки потасовки и ругань. Разумеется, следовало разузнать, по какому поводу. Орис метнулся в ближнюю открытую дверь, оказавшуюся кладовкой. Оттуда было видно кусок задней прихожей и черную дверь, так что трех дюжих парней в мундирах личной гвардии Альгредо и одного изрядно помятого виконта Орис сумел разглядеть во всех подробностях.

– Появишься рядом с шерой Альгредо, дысс отрежу, – прежде чем вышвырнуть виконта за дверь, пообещал один из гвардейцев: запрещенного зелья он не унюхал, а его слабенький амулет не среагировал, не то виконт не отделался бы так легко.

Торрелавьеха что-то пробурчал в ответ, схлопотал пинок и покатился по ступенькам. Дверь захлопнулась. Гвардейцы прошли мимо кладовки куда-то к парадным залам – оттуда уже доносилась музыка вперемешку с радостным гомоном.

Едва гвардейцы скрылись за поворотом, Орис метнулся через прихожую к двери, вылетел по темнеющее небо – дождь прекратился, тучи рассеялись. Шерский плащ он надел, свой-то остался в конюшнях, да и слишком хорошая для слуги куртка тоже.

Покидать дом Альгредо не хотелось просто отчаянно. Сто причин, чтобы вернуться, толкались в голове, оттесняя подальше здравые мысли. Орис не мог сделать с крыльца и шагу, все казалось, он упускает что-то жизненно важное, необходимое, как воздух… пока среди деревьев не мелькнула темная фигура.

«Вот ты где, красавчик, – радостно подумал Орис и устремился в погоню за виконтом. – Спасибо МБ, не оставляющей нас заказами. Первоочередными заказами! – напомнил он себе, когда взгляд сам собой скользнул к освещенным окнам бального зала и выхватил среди танцующих белобрысую макушку. – Работай, мастер Шорох, имперский, шис дери, верноподданный».

Ничего интересного мастер Шорох больше не выследил. Виконт не берег платье и пустил ветерана-аштунца полным аллюром, так что до берега Вали-Эр пришлось преследовать его тропами Тени. А потом – прятаться по щелям вдоль набережной, пока Торрелавьеха любовался темной рекой, сидя на высоком парапете, и прогуливался вдоль витрин и рестораций. Каждый раз, как шисов виконт раскланивался с такими же гуляющими бездельниками, Орис прислушивался, вглядывался – но ничего, кроме пустой светской любезности, не видел. На это бездарное дело Орис потратил два часа, и все их уговаривал себя: надо, заказ, подожди еще немного, непременно будет что-то интересное – хотя ему нестерпимо хотелось вернуться к дому Альгредо и еще разок заглянуть в окно.

Лишь когда Кукольные часы пробили одиннадцать, Торрелавьеха наконец повернул домой. Орис проводил его до порога, на всякий случай. Отчитался капитану Герашану по зеркальной связи (живут же шеры!) прямо из запущенного парка и собрался домой сам: право слово, надо хоть немного доверять партнеру по авантюре. Обещал предупредить Стрижа, предупредит. И нечего среди ночи порядочному ткачу делать во дворце, где на каждом углу Фонари. Ночью надо спать в тепле и безопасности собственного дома.