В поисках источника странного ощущения, заставившего ее прервать работу, она в конце концов обнаружила, что смотрит себе под ноги. Под ее левой сандалией скопилась темная влага. Когда она наклонила ногу в сторону, влага коснулась ее голой кожи. Нахмурившись, она наклонилась, чтобы осмотреть жидкость. Он исходил не от протеинового напитка, который все еще стоял вертикально на консоли перед ней: контейнер был цел. Тогда каков был его источник? Подняв взгляд, она проследила за темным ручейком. Он вел боком к основанию цилиндра. Ее глаза вдруг стали очень, очень большими.

Цилиндр был открыт. Из дна просачивался остаток содержащегося в нем геля. Продолговатые горизонтальные глаза стройного существа внутри были широко открыты и смотрели прямо на нее. Пока она смотрела, слишком застывшая, чтобы кричать, кричать или что-то говорить, одна из двух верхних конечностей существа начала дергаться.

Поднявшись со стула, она споткнулась, споткнулась о ящик для хранения и упала. Ошеломленная, она поднялась. При этом ее взгляд случайно упал на сторону прохода, занятого археологической станцией. За ней простиралась огромная камера хранения, одна из многих, погребенных глубоко в скале Комагрейва. Как и в других, в этом содержалось несколько миллионов коренных жителей планеты, каждый из которых был сохранен для потомства в отдельных наполненных гелем цилиндрах с высоким содержанием кислорода.

Ряд за рядом, ярус за ярусом, комната за гигантской комнатой, каждая из них открывалась.

Смутно, где-то в глубине ее одновременно очарованного, испуганного и благоговейного разума ей пришло в голову, что этот определяющий момент мог бы стать достойным объектом для формального наблюдения. Но, несмотря на превосходную подготовку, она была слишком парализована зрелищем, чтобы взять в руки коммуникатор или диктофон. Никто бы ее не упрекнул.

Перед ее глазами, в своих ритуальных одеждах и церемониальных одеждах для сохранения, саууны из Комагрейва, которые на протяжении сотен тысяч лет из-за коллективного расового страха перед какой-то неизвестной, непреодолимой опасностью запечатывали себя глубоко под поверхностью своей планеты, начинаю просыпаться.

Надев спасательные скафандры, Це-Мэллори и Силзензузекс вышли и привели Флинкса и Пипа обратно к Учителю в тот момент, когда великолепная красная сфера исчезла. Никакого взрыва не было отмечено его прохождением, и в его светящемся следе не осталось ничего, что указывало бы на то, что оно когда-либо было. В какой-то момент он завис точно в центре защитного плазменного пузыря; на следующий он исчез, оставив после себя только одинокую фигуру в скафандре без шрамов, парящую в белой пустоте. Что бы ни уничтожило корабль с экипажем членов Ордена Нуля, Флинкс не пострадал.

Установив, что его деформированная, обезумевшая сводная сестра Махнахми впала в детскую регрессивную кому, из которой она не показывала никаких признаков выхода, Трузензузекс и Кларити ввели ей успокоительное и заперли в пустой каюте. Выполняя ту же услугу для выживших, но раненых членов Ордена Нуля, они затем смогли присоединиться к своим товарищам и полностью сосредоточить свое внимание на Флинксе.

Вытащив его из спасательного скафандра, они бережно уложили его в крохотную, редко используемую амбулаторию Учителя и подождали, пока его осмотрят корабельные приборы. Куча ярко окрашенных переливающихся синих и розовых катушек на сложенном рядом полотенце, дергающийся Пип медленно возвращался в сознание.

Бесконтрольно всхлипывая, Кларити посмотрела на неподвижную фигуру на мягком столе. Взгромоздившись на ее левое плечо, Лом потянулся, чтобы слизнуть слезы со щек своего хозяина. Глаза Флинкса оставались закрытыми, а его грудь не шевелилась.

— Он… он мертв? Ей пришлось постараться, чтобы ее голос был выше шепота.

"Нет." Учитель спокойно ответил, когда ослабленные зонды и медицинские сканеры, установленные на концах гибких механических рук, двигались взад и вперед по худощавой мужской фигуре.

Ясность втянула воздух. — Тогда он жив.

— Нет, — повторил корабль.

— Объясни свой диагноз, — бойко потребовал Це-Мэллори.

Учитель ответил тем же неизменным тоном, что и с самого начала экзамена. «Он едва получает кислород. Несмотря на то, что вы можете видеть, его сердце продолжает биться, но со скоростью, сниженной до пяти процентов от нормы. Пульс есть, но едва. Тем не менее, его мозг демонстрирует функциональность, которая не просто нормальная, а значительно повышенная. Области головного мозга, обычно бездействующие у всех людей, в настоящее время активны».

— Голова убивает, — неожиданно пробормотал голос из-за стола, — но в этом нет ничего нового.

«Флинкс!» Не обращая внимания на то, как это может на него повлиять, Клэрити бросилась к столу и изо всех сил старалась обнять его.

Отвечая на контакт, его грудь внезапно вздулась вверх. Его гигантский вдох можно было услышать на всем пути до передней части корабля. Когда его легкие сжались, он сильно закашлялся.

«В качестве помощи для улучшения дыхания, — предложил пораженный, но радостный Сильзензузекс, глядя на нее, — вы могли бы начать с устранения существующего препятствия его дыханию».

"О верно. Извиняюсь." Высвободив свой рот из рта Флинкс, пристыженная Клэрити отступила назад. Но она не отпускала его правую руку, которая продолжала свисать с края стола. Она не была уверена, что когда-нибудь отпустит его снова.

Положив мозолистую ладонь под спину своего юного друга, Це-Мэллори помог Флинксу сесть. — Как дела, мой мальчик?

Флинкс посмотрел на своего наставника. «Я не уверен, но если мои воспоминания о недавних событиях верны, возможно, ваш «мальчик» все спас». Обыскав свое ближайшее окружение, он нашел Пипа. Наклонившись к ней, он обеими руками поднял обмякшую стопку катушек. Крылья минидрага опустились от усталости, но когда он посадил ее к себе на колени, ее голова почти сразу поднялась. Щелевидные зрачки встретились с круглыми. Этого было достаточно, чтобы успокоить их обоих.

«Тогда это сработало, зрин!!тт!»

Стоя у подножия стола, где он наблюдал за вялым выздоровлением Флинкса, Трузензузекс пустился в пляс. Хотя он знал своего наставника очень давно, Флинкс размышлял, что никогда не видел ничего похожего на нынешнее физическое выражение чистой радости философа. Глядя на это, он восхищался способностью пожилого транкса выполнять замысловатые шаги и вертеться, не путая ноги.

— Думаю, да, — подтвердил он. "Я надеюсь, что это так. Это было правильно. Многие вещи казались правильными». Внезапные мысли о том, что было правильно, а что нет, заставили его резко оглянуться. Пип в тревоге поднял голову.

— Махнами, — натянуто сказал Флинкс.

Це-Мэллори встретил его озабоченность так же, как и его взгляд. «В коме. Возвращение к младенчеству или состоянию, близкому к нему». Он пристально посмотрел на своего юного друга. — Ты делаешь?

Подняв руку, Флинкс осторожно потрогал его затылок. К его большому облегчению, она все еще была там. «Я не могу сказать наверняка, но я думаю, что это может быть. Много чего происходило одновременно. Я не уверен во всех подробностях того, что произошло и как. Одно я знаю точно: это был не только я. Мне помогли».

Трузензузекс вопросительно посмотрел на него. "Помощь? Ты был один, когда мы отправили тебя туда. Ты был один, когда мы вернули тебя. Кто-то или что-то пришло к вам, пока вы были заперты внутри сферы?

— Что-то в этом роде, — сказал ему Флинкс. — Старые знакомые, своего рода. Вернее, нескольких видов. Все это, конечно, было сном». Он постучал себя по лбу средним и указательным пальцами левой руки. «Здесь все реализовано. Как это было реализовано, я не могу начать рассказывать вам. Вот такой была моя жизнь, Тру. Ведомые, управляемые и побуждаемые вещами, которые я не могу объяснить».

Це-Мэллори тихонько хмыкнул. «Хотя показания Флинкса обнадеживают, нам все еще нужно подтвердить эффективность его усилий с помощью других источников. Мы не сможем этого сделать, пока не вернемся в развитый мир, где сможем использовать передовые астрономические возможности». Потянувшись за спиной, Це-Мэллори снял с вешалки комбинезон своего юного друга и передал сверток ткани его владельцу. «До тех пор мы будем считать, по крайней мере, небольшой успех». Он посмотрел на своих спутников. «Поступить иначе значило бы капитулировать перед нищетой и отчаянием». Широкая улыбка осветила его морщинистое лицо, когда он снова повернулся к Флинксу.

«Теперь одевайся. Мы с Тру очень хотим подробно узнать обо всем, что произошло с вами, пока вы не были на связи. Или, по крайней мере, все, что вы думаете, произошло с вами».

«И я возьму на себя ответственность проверить наших гостей». Sylzenzuzex начал из диспансера. «Они будут очень недовольны, узнав, что мы считаем, что Флинкс с помощью аппарата Ксунка устранил причину дальнейшего существования их неприятного Ордена».

Когда остальные ушли, Кларити снова приблизилась к Флинксу, наблюдая, как он медленно одевается. Крайне утомленный, Пип растянулся на теперь уже пустом столе. Расправив крылья, энергичный Хлам скользнул вниз, чтобы присоединиться к ней.

«Могу ли я чем-нибудь помочь, Флинкс? Что я могу сделать для вас?»

Застегнув перед комбинезона, он нежно улыбнулся ей сверху вниз. То, через что пришлось пройти этой женщине из-за него, не должно было вынести ни одно человеческое существо, подумал он. То, что она сделала это, сделала все это по своей собственной воле и из любви к нему, ни в коей мере не уменьшило жертв, которые она принесла ради него.

Хорошо, что он держал такие размышления при себе, потому что, если бы он высказал их вслух, она бы сказала ему, что он ведет себя серьезно глупо.

Обняв его, она прижалась головой к его

находится в груди и сжимается. Он нежно обнял ее и легко положил свою голову на ее.

— Возможно, вы спасли цивилизацию, — пробормотала она. «Снова и снова вы рисковали своей жизнью, чтобы сохранить ее, и никто, кроме тех, кто на борту этого корабля, никогда не узнает, что вы сделали». Слегка откинувшись назад, она подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Тебе суждено стать прославленным, но анонимным спасителем Содружества, Филип Линкс.

Он медленно кивнул, думая о том, насколько она была совершенно, в высшей степени, несравненно красива.

«Клэрити, это меня вполне устраивает».

Врачи и безопасная медицинская оболочка в передовом центре долгосрочного ухода и ремонта на Земле, под опеку которого они передали Махнахми, приняли уникальный случай без лишних вопросов. Предварительная диагностика указывала на тяжелый длительный паралич отдельных нервных связей. Флинксу и его товарищам сказали, что существует значительный шанс, что даже если удастся отремонтировать поврежденные участки, полное восстановление памяти и других функций маловероятно. Пациентка будет жить — в некотором роде, и ее способность к высшему познанию сильно уменьшится.

Не страдая ни капли иронии, Флинкс принял меры, чтобы оплатить ее длительное лечение и уход.

Подавленные выжившие члены Ордена Нуля были репатриированы в свои родные миры и получили свободу распространять информацию о том, что вся основа для их существования в качестве организованного общества исчезла. Тот же самый тайный мониторинг сложной астрономической аппаратуры Содружества, который первоначально установил это явление как реальность, теперь подтвердил его исчезновение. Не имея ничего, к чему можно было бы стремиться, отделения Ордена расформировывались один за другим.

Несмотря на это, сохранившиеся стойкие элементы, которые либо не получили известие, либо предпочли не поверить в него, продолжали представлять потенциальную угрозу. Учитывая такую возможность, было решено не возвращаться в Новую Ривьеру/Нур. Ранее проведя время на Земле и причинив ей определенные неприятности, Флинкс чувствовал, что родной мир человечества в обозримом будущем также должен оставаться вне его поля зрения. Бустер был слишком отдаленным и пустынным, чтобы представлять собой реальное убежище. И у него, и у Кларити были ошибочные воспоминания о Длинном туннеле. Из других миров, с которыми он был знаком, Джаст был слишком нестабилен, Визария — откровенно неприятна, Реплер — чревата смущением, Гештальт — слишком холоден и полон смысла, а Срединный мир — какой бы частью он ни стал, он все еще не был такое место, где хотелось бы провести медовый месяц.

Медовый месяц? Не забежал ли он немного вперед?

Потом он заметил Пип и ее сына, Ломка, которые корчились и играли друг с другом на сложенном полотенце, и понял, что получил ответ.

Это была, мягко говоря, необычная церемония.

Вот только один пример: немногие пары могут похвастаться полным транксом Эйнтом в качестве кондуктора. Хотя он никогда раньше не руководил подобным обрядом, а тем более ритуалом с участием людей, Трузензузекс был полностью квалифицирован и считал это привилегией. Це-Мэллори тоже обрадовался, когда его попросили отдать невесту. И никто не мог припомнить случая, когда транкса, не говоря уже о полном падре Службы безопасности Объединенной церкви, просили быть подружкой невесты во время исключительно человеческого ритуала. Хотя Сильзензузекс не была уверена в своей точной роли, она была готова быть призванной на военную службу.

Стоя в зеленом поле, окруженном одним из многих обширных участков тропического леса на Аласпине, утренняя свадебная вечеринка сопровождалась какофоническим набором местных форм жизни, которые не имели ни малейшего представления о природе странного мира. упражнения, происходящие в их среде. Терпя случайные осмотры случайными любопытными дикими мини-драгами, Пип и Лом смотрели с особенно удачно расположенного дерева.

Носильщику колец оставалось дополнить многовидовой характер церемонии. Хотя его цель была совершенно незнакома Кийджиму, четвертому рожденному в Семье AVM и присутствующему на Аласпине благодаря специальному дипломатическому разрешению, устроенному Трузензузексом и Це-Мэллори, способ действия был достаточно прямолинеен. Пройдите несколько шагов, сохраняйте серьезное выражение лица, передайте венец из блестящего металла и при этом постарайтесь никого не задеть хвостом. Завершив это предприятие, не причинив никакого вреда или возмущения, молодой дворянин Энн был удивлен тем, какое облегчение он почувствовал, когда наконец смог отойти в сторону от других.