Двое Вссей, безусловно, заботились. Это было видно по тому, как их глазные стебельки втягивались вровень с их широкими, приплюснутыми головами, а волнистые органы слуха лежали почти плоско на верхней, куполообразной части их тел. Когда Такуна приблизился, два отряда охранников, стоящих по бокам от заключенных, отскочили в разные стороны. Только один, невооруженный и идентифицированный как Старейшина по отвратительному шелушению эпидермиса, медленными, преднамеренными прыжками продвигался вперед, чтобы перехватить приближающуюся АЭнн. В качестве сердечных предварительных действий изо рта вылетело несколько пузырей.

— Я Аун-Буин, старший судья восточного Туал-Сихба. Несколько щупалец, покрывавших верхнюю куполообразную часть тела Старейшины, вытянулись в направлении АЭнн. Такуна безразлично махнул им одной рукой. У него не было когтей, с которыми можно было бы вступить в прямой контакт, и ему не очень нравилось сухое червивое ощущение всеянских придатков. Его внимание по-прежнему было приковано к двум съежившимся заключенным.

— Тсслк, давай покончим с этим делом, — нетерпеливо прошипел он.

Как большая перевернутая коричневая чаша, верхняя часть тела Старейшины наклонилась в сторону администратора. «Если позволите, администратор, я хотел бы отметить, что вы, как председательствующий в данном случае, можете помиловать преступников».

«Пиитасст», — сердито подумал Такуна. Как будто его положение уже не было достаточно неловким. Коллеги старшего судьи задумчиво смотрели на него. Когда они это сделали, Такууна испытал сильное желание разрезать их глазные яблоки одним взмахом когтистой руки.

Своенравная мысль, увещевал он себя. Это союзники. Они поддерживают Империю и поэтому мою работу здесь. Они не транкс.

Несмотря на такие реалии, он не видел причин смягчать уже вынесенный приговор и так и сказал. Красочные щупальца, окружавшие верхнюю часть тела Аун-Бвина, трепетали на ярком солнце. Его глаза слегка опустились, стебли склонились к посетителю.

«Тогда ждем исполнения приговора. Хотя мои товарищи и я считаем это слишком суровым, поскольку преступление было совершено против вашей собственности, это ваше право судить. Мы не будем вмешиваться».

Как будто ты мог, подумал Такуна. Наклонившись, он вытащил пистолет, который всегда носил с собой. Безоружная Энн была голой Энн. Пистолет был богато украшен, как и подобало официальному орудию правосудия. Он также был полностью функциональным. Когда старший судья и остальные отскочили, Такуна поднял дуло пистолета. Поскольку у Всея не было ничего подобного центральному сердцу, не было смысла целиться куда-либо в толстый обрубок нижней части тела. Но мозг был легко обнаружен. Он лежал в центре верхней шапочки, между глазами.

Два быстрых выстрела, и все было кончено. Хотя он и не ветеран-солдат, на таком близком расстоянии даже юноша мог бы выполнить работу эффективно. Маленькие кратеры дымились на вершинах их округлых туловищ, яростно дергались щупальца, то один вор, то другой валились на гладкую плитку двора. Те любопытные Энн, которые наблюдали за происходящим издалека, вернулись к своей работе. Новая группа Вссей выступила вперед, чтобы убрать тела. Поскольку их щупальца были слишком слабы для этой цели, они использовали хитроумные механические устройства, чтобы поднять трупы в ожидающий самоходный контейнер.

Аун-Буин решил проводить Такуну обратно в его временное жилище. Чувствуя некоторую симпатию к чиновнику Всея, на которого, несомненно, была возложена задача информировать родственников недавно умерших об их фактической кончине, Такууна замедлил шаг до ползания, чтобы позволить с трудом прыгающим судебным органам идти в ногу.

«Императорское правосудие так же быстро, как и сурово». Всейский язык был таким плавным, что напомнил Такууне довольное шипение младенца. Изредка вылетевшие пунктуационные пузыри только усиливали впечатление.

— Работает, — резко ответил Такуна. «Если бы я был тем, кто совершил указанное преступление против вашей собственности, вам было бы предоставлено право застрелить меня».

За исключением того, что ваши манипулятивные пальцы недостаточно сильны, чтобы держать нормальное оружие, подумал он. Перед ним материализовался парящий накип. Он был меньше и крепче сложен, чем чолууб, и передвигался по воздуху с помощью не одного, а трех газовых пузырей. Он легко мог убить его или отправить на землю. Вместо этого он смахнул его со своего пути обратным взмахом руки. Он жалобно улюлюкал, пытаясь найти ветерок, на котором можно было бы убежать.

Взмахами рук и хвоста он отвечал на вежливые приветствия товарища Аэнн, а также случайных Вссей, которых он знал по предыдущим посещениям этого восточного имперского аванпоста Туал-Сихб. Выйдя со двора, он оказался на узком проспекте, идущем параллельно центральному административному комплексу. Оплаченные правительством, его номера находились в лучшем из двух городских отелей. Он предвкушал приятную песчаную ванну в иссохшей атмосфере своей квартиры. Потом еда, хороший сон, а утром первым делом он вернется в гораздо более урбанизированные Скокосы, где его ждет настоящая работа.

Аун-Буин попрощался с ним за пределами комплекса. — Я сам хорошо изучил юриспруденцию Анны. Хотя я не согласен с некоторыми вещами, в нем есть много того, чем можно восхищаться. Я понимаю, что вы говорите.

— Верно, — равнодушно согласился Такуна. Он уже чувствовал на своей коже нагретый привезенный песок, восхитительную ласку мелких кремнеземных крупинок, счищающих с его тела отмершие чешуйки и грязь. «Нужно сказать, что ваши люди были очень благоразумны и сотрудничали, позволив нам основать наши немногочисленные аванпосты в вашем мире».

«Я лично уважаю Империю и с нетерпением жду того дня, когда Джаст официально включится в нее». Щупальца взметнулись, словно прибойная волна, в прощальном приветствии. «Не все с таким энтузиазмом, но многие очень».

А с остальным можно справиться надлежащим образом, как это делалось в других мирах, знал Такуна. Хотя не его дело измерять или способствовать этой возможной формальной интеграции, он мог предвидеть ее приближение. Так же как и его товарищи. Другой мир, расширяющий границы Империи. Еще одно маленькое расширение имперского космоса. Несмотря на их физические недостатки и неприятный внешний вид, Vssey будет желанным гостем. Выдающиеся инженеры, строители и ремесленники, они внесли вполне реальный вклад. Хотя они и не были отмечены как новаторы, они были превосходными подражателями, способными воспроизвести

использовать на своих заводах любые устройства или аппараты, которые им подавались. Учитывая такое обещание, их неприятный внешний вид можно было не заметить.

Расстались они дружелюбно, ААнн администратор и Всеян судья. С благодарностью Такууна возобновил более нормальный шаг, его длинные сильные ноги несли его мимо и вокруг занятого Всея, как будто они стояли на месте. Никто не завидовал его скорости движения вперед. Им было вполне комфортно двигаться со своей скоростью, методично прыгая за раз. Никогда не имея ног, они не скучали по ним.

Только однажды ему пришлось замедлиться, когда огромная стая низко плывущих сатубво перегородила улицу. Подхваченные изменчивым, необычно сильным ветром, они были унесены и вниз. Смена ветра легко унесла бы их вверх и прочь, поскольку ни одно здание в городе не было выше двух этажей. Несмотря на то, что они обладали прекрасным чувством равновесия, всеси, как и любой монопед, жили в страхе перед падением, тем более что их маленькие щупальца не позволяли легко вернуться в вертикальное положение. Всесей, упавший и не снабженный механическими средствами для восстановления, должен был полагаться на помощь других, чтобы вернуться в вертикальное положение, или же ожидать, возможно, часа упорной борьбы как своими щупальцами, так и распорками. край его гибкого купола.

Так получилось, что Такууна обнаружил, что бессильно злится на кружащуюся, сбитую с толку и невероятно плотную стаю сатубво, перегородившую улицу перед ним. Слабым утешением было то, что толпа хлопотливых Вссей, над которыми он возвышался головой, были столь же расстроены. Несмотря на плотность стада, запаха было очень мало. Вертикальное перемещение позволяло им оставлять позади прилипшую грязь, растительность и отдельные продукты жизнедеятельности. Однако, в отличие от более мелкого чолууба с более мягким голосом, сатубво издавал довольно много шума. Каждый из них издавал ровный вой из своего конического рта, и коллективный вой, похожий на сирену, заглушал вежливое бормотание Всси.

Собравшись вместе, местные жители разобрались с ситуацией в традиционной манере: стали обсуждать ее между собой. Глядя на них сверху вниз, Такуна поразился тому, что они когда-либо были в состоянии продвинуться дальше уровня племени. Быстро ничего не делалось. Любое действие с участием более чем одного Вссей требовало достижения консенсуса, обычно достигаемого после бесконечного обсуждения всех возможных разветвлений даже наименее конфликтных вопросов. Эта неотъемлемая культурная черта, без сомнения развившаяся с того времени, когда предки Всесей существовали как неподвижные личности, неспособные к движению, была создана для великих философов и глубоких мыслителей, для прекрасных музыкантов и писателей, но это не было способом покорить следующий холм, не говоря уже о обширных полосах. пространства. Он знал, что эти достижения останутся прерогативой более активных, энергичных видов, и особенно одного. Потянувшись за пистолетом, он приготовился еще раз подчеркнуть реальность своего убеждения. Но прежде чем он успел это сделать, загадка воздушного блокпоста была решена самой природой Джаста.

В плотно сбитую стаю сатубво вплыл крупный незваный гость. То, что это не было мирным ночным травоядным, как холууб, было сразу видно по быстрому переходу стаи от растерянного воя к неистовому нытью. Увидев, что вновь прибывший был блокбаа, Такуна оставил свой пистолет в кобуре. Местный хищник скоро расчистит стадо.

Сам происходящий от активных, голодных хищников, всегда было поучительно наблюдать за кормлением другого плотоядного животного. Подобно холуубу и сатубво, блокбаа удерживался в воздухе с помощью наполненного газом мешка, прикрепленного к его спине. Отличие заключалось в том, что змеевидная форма хищника была выстлана не одним, не тремя, а более чем двумя десятками таких мешочков, расположенных двойными рядами вдоль его широко расставленных верхних гребней. Выпустив или добавив к ним газ, он получил гораздо большую маневренность, чем его безобидные дрейфующие родственники, которые путешествовали исключительно во власти ветра и погоды.

Его способ потребления был простым. Расположившись под выбранной добычей, он вытягивал вверх единственное гибкое остроконечное щупальце. Не обращая внимания на отчаянные подергивания и тщетные попытки своей жертвы убежать, он использовал этот инструмент, чтобы проколоть поддерживающий ее газовый мешок. Лишившись подъемной силы, добыча тут же начинала опускаться вниз — прямо в зияющее отверстие, занимавшее большую часть спинного пространства блокбаа.

Таким эффективным образом он на удивление быстро перегрыз по крайней мере треть стада сатубво. Оно полностью игнорировало занятого Всея, который, избавившись от необходимости принимать решение о том, как справиться с временным препятствием, воспользовался все увеличивающейся брешью в беспомощном стаде, чтобы продолжить свой путь вверх по улице. Несущийся на двух могучих конечностях вместо одной, Такууна нетерпеливо проталкивался вперед и вскоре опередил толпу. Вернувшись в свои комнаты, он был вынужден уворачиваться от многочисленных Вссей, которые не могли увернуться с его пути. Однако, в отличие от стада, блокировавшего дорогу, это не вызвало у администратора чрезмерного беспокойства. Проработав в Джасте несколько лет, он уже привык к этому. Нельзя позволить себе разочароваться в отдельных пешеходах, когда весь их вид был постоянным источником разочарования.

Он не стал останавливаться на казни двух всеянских разбойников. Он не мог. У него была бумажная работа, которой нужно было заняться.

Лво-Двуум мрачно смотрел на собравшихся друзей. Без формальной, заранее согласованной повестки дня их нельзя было должным образом назвать заговорщиками. Без провозглашенного манифеста их нельзя было осудить как мятежников. А без оружия их вряд ли можно было считать опасными.

Что они могли сделать, так это поговорить и, что еще важнее, посочувствовать. Вскоре весть о казни двух несчастных молодых разбойников в сельской местности Туал-Сихб достигла митрополита Скокосаса. Тот факт, что приговор был приведен в исполнение местным администратором AAnn, а не самими Всесями, членов группы не особенно беспокоил. Что действительно беспокоило их, то, что беспокоило их достаточно, чтобы свести их вместе, так это то, что это было сделано в соответствии с законом Анна, который был адаптирован для использования Всейцами.

— У нас всегда были свои законы, — говорил Муа-Брийв. Как старший член круга, Старейшина принял стойку спиной к заходящему солнцу. Позади него, вырисовываясь в меркнущем свете, смешанная стая джвоёрнов и пвалакумов устраивалась на ночь, просеивая землю так же лениво, как мелкая мука, по мере того как их воздушные мешки теряли плавучесть. «Тогда приходят эти быстрые Энн, обещая всякие приятные вещи, если только мы будем приветствовать их и их нужды, и те из наших сородичей, которым мы доверяем заботиться о наших интересах, превратятся в бессмысленные споровые мешочки».

Рядом со Старейшиной Бно-Кассаул трепетал теми щупальцами, которые в настоящее время не были переплетены с щупальцами ближайших соседей молодого историка. Как и все остальные, собравшиеся на окраине города якобы для наблюдения за закатным ритуалом, Бно-Кассоул вошел в круг близких друзей. Первоначально оборонительная поза, которая в былые времена позволяла группе Вссей сдерживать нападающих, которые были крупнее и быстрее их самих, круг развился, чтобы служить многочисленным культурным и коммерческим целям. Членов других, таких же кругов, также собравшихся на древней стене с целью созерцания вечернего заката, удивило бы то, что общепризнанной целью того, кто сейчас занимает дальний угол почитаемых валов, был мятеж.