Эбби быстро вскинула на него глаза, удивленная враждебностью его тона.

— Вернешься к цивилизации, сходи к врачу. Тебе срочно нужен курс антибиотиков.

Он плавным движением поднялся и протянул ей руку.

Растерянная Эбби оперлась на нее и встала рядом с ним. Она привыкла, что большинство мужчин было ниже ее ростом или максимум вровень с ней. Так было с ранней юности. Это заставляло ее слегка горбиться и завидовать более миниатюрным женщинам. Но рядом с ним, даже выпрямившись во весь свой модельный рост, Эбби вынуждена была задирать голову.

— Далеко до города?

— Полчаса или около того. Конь отдохнул, — ответил Зейн.

Жеребец, будто почувствовав, что речь о нем, подошел и слегка боднул мордой плечо хозяина.

Через полчаса она вернется к нормальной жизни. Почему-то эта мысль вовсе не вызвала в Эбби того счастья, какое должна была бы. Эбби нахмурилась.

«Ты везучая, Эбби, — повторила про себя свою любимую мантру. — Многие девушки мечтают о такой жизни, как у тебя. И ты должна помочь бабушке с дедушкой!»

— Я хотела спросить… Мы что… Мы действительно… женаты?

Она надеялась, что он улыбнется и скажет, что это просто бумажка. Как он ни был красив и притягателен, ужасно было бы оказаться замужем за совершенно незнакомым человеком.

— Да, женаты. Но не волнуйся, я разберусь с этим.

— Интересно, как? Взмахнете волшебной палочкой? Щелкнете пальцами? Или у вас собственная юридическая контора за соседним барханом?

— Я разберусь, — спокойно повторил он.

Это ее совсем не успокоило. Но она стала убеждать себя, что там просто не с чем разбираться.

— Наверное, я должна сообщить кому-то о случившемся…

Мысль о том, что придется объяснять иностранным полицейским, скорее всего не говорящим по-английски и почти наверняка враждебно настроенным, что случилось, привела ее в уныние.

— Я отвезу тебя в британское посольство. Они со всем разберутся.

— Благодарю вас!

Она протянула ему руку. Она понимала всю нелепость этого формального жеста в сложившихся обстоятельствах, но не могла понять, как себя вести.

И тут лошадь снова бросила ее в объятия незнакомца — ни с того ни сего боднула ее мордой в спину. Эбби не удержалась на ногах, Зейн подхватил ее, она хотела было высвободиться, но вместо этого замерла, зачарованная близостью голубых глаз и изысканно очерченных губ.

— Я…

Эбби умолкла, услышав грохот своего сердца. Неужели он тоже его слышит? Наверняка, ведь оно так колотится.

Где-то за этим оглушающим стуком сердца писклявый голос рассудка приказывал ей остановиться, но его было едва слышно. Да и зачем его слушать? Жизнь коротка (несколько часов назад Эбби ясно это поняла), жизнь редко дает тебе шанс, так какой смысл отказываться от него?

Она чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Я очень… — Она не помнила, что хотела сказать.

Зейн пытался прислушаться к голосу рассудка, но не слышал его за грохотом своего сердца.

Он чувствовал себя словно утопающий и схватил это нежное тело так, будто это был спасательный круг, но именно оно увлекало его в темную неизведанную пучину.

Он чувствовал ее дыхание на своей щеке.

Ее губы такие же нежные, какими кажутся?

Она провела кончиками пальцев по его щеке. Выражение лица у нее было, как у ребенка, который решает сложную задачу. Пальцы дрожали.

— Эбби…

— Я очень тебе благодарна…

Она приподнялась на цыпочках и запрокинула голову, нежные губы призывно приоткрылись.

Он принял это приглашение. Он сдался.

Это было безумие, но это было прекрасное безумие. Это было глупо, ну и пусть… Здесь не было рассудка, одно только желание… Желание, какого она никогда прежде не испытывала. Этот поцелуй был так не похож на неловкие поцелуи Грегори.

Он прижал ее к себе так крепко, что она почувствовала твердость его желания. Ее охватило дикое, неконтролируемое чувство…

И тут он силой оторвал ее от себя.

Зейн не знал, где он взял силы, чтобы оторваться от нее. Этот короткий шаг был самым трудным в его жизни, но он его сделал.

Он всегда презирал мужчин, которые пользовались слабостью женщины. Босс, который, пользуясь властью, тащил секретаршу в постель, парень в баре, который «провожает домой» выпившую лишнего знакомую, приятель, который «оказывает эмоциональную поддержку» после тяжелого развода. Они вероломно использовали чужую слабость, потому что сами были слабыми людьми. Таким был его брат, у которого слово «совесть» вызывало лишь смех.

Неужели он такой же?

Вот эта ужасная мысль и заставила его отступить от девушки. Но, видит бог, это было нелегко.

Он силой оторвал ее от себя и удерживал на бесконечном расстоянии в один шаг.

Эбби не понимала, что случилось, в голове не было ни одной мысли, зато было одно всепоглощающее чувство — унижение.

— Прости, — услышала она его голос сквозь звон в ушах.

«За что? За то, что не хочет меня?»

Она сбросила его руки и выпрямилась. Вдруг в ее голове пронеслось одно из самых унизительных воспоминаний детства. Самый красивый мальчик в классе позвал ее на свидание, на первое в ее жизни свидание, а потом оказалось, что все это только розыгрыш. Он еще и рассказывал потом друзьям, что целоваться с ней — все равно что со снулой рыбой.

И предательство Грега.

Неужели она всегда будет видеть от мужчин одни унижения?

Ладно, ей не привыкать.

— Ничего страшного, — небрежно бросила она. Откуда у нее взялись силы так уверенно лгать?

— Тебе нужна медицинская помощь, а не…

— Кувыркаться на травке, — перебила его Эбби. Она давно усвоила на горьком опыте, что лучше всегда первой посмеяться над собой, а не предоставлять другим этот шанс. — Да, точно, мне срочно нужна медицинская помощь, — добавила она, имея в виду кушетку психиатра.

Что она делает? Она никогда в жизни так себя не вела. Она же сама полезла на него!!! Зачем??? Воспоминание о его руках и губах, отозвавшееся горячей дрожью во всем ее теле, сказали ей зачем. Но теперь ей только хотелось умереть от стыда, или забраться в какую-нибудь нору и никогда больше не высовываться. Она снова чувствовала себя, как в школе, — нескладной дылдой, над которой смеялись крутые одноклассницы и их дружки.

Но надо было как-то выкарабкиваться из этой ситуации.

— Я думаю, нам пора в город. Я очень благодарна вам, как я уже говорила. Если вы назовете сумму, я бы хотела отплатить вам за… — Эбби прикусила язык. Сколько может стоить спасение жизни?

Если бы он оскорбился, ей было бы легче. Но он только виновато отвел глаза, отчего она почувствовала себя конченой идиоткой.

Она холодно кивнула и повернулась к лошади.

В тот момент она твердо решила держаться с ним холодно и отстраненно. Но трудно держаться отстраненно с человеком, с которым сидишь на одной лошади. Поэтому Эбби вздохнула с облегчением, когда вдали показалась городская стена, башни и минареты.

Даже не верится, что она выехала из этого города всего лишь сутки назад. Какой же долгой и ужасной была прошлая ночь. И в довершение всего, она еще и выставила себя полной дурой, набросившись на незнакомого мужчину, как последняя нимфоманка.

Она злилась на себя, злилась на лошадь, из-за которой упала в объятия этого бесчувственного мужчины, и еще она злилась на него. Больше всего она злилась на него!!!

Первый КПП был далеко за чертой города, и, пока они ехали к нему, Эбби пришло в голову, что у них могут быть проблемы с въездом. И выехать было достаточно непросто — им пришлось раздобыть целую кипу справок и разрешений. А сейчас у нее даже паспорта не было. И спутник ее тоже мало напоминал благонадежного гражданина. Ему, наверное, пришла в голову та же мысль, потому что он остановил коня далеко от пропускного пункта.

Она гордо не заметила руку, которую он ей протянул, и попыталась сама слезть с коня. Это было долго и нелепо, но Эбби было все равно — она уже не могла чувствовать себя еще более униженной, так что это не считается.

— У вас есть что-нибудь, какие-нибудь бумаги, разрешение, нет, наверное, тогда я, пожалуй, пойду с ними поговорю… Жди меня здесь.

Непонятно, сказал он это ей или коню. Но кому бы он это ни сказал, он явно был уверен, что его не ослушаются, потому что ни разу не оглянулся.

Он пошел прямо к дозорным и заговорил с ними. Эбби подумала, что если он и с ними будет держаться так же высокомерно, как с ней, то их дела плохи. Но люди в форме сразу же вытянулись в струнку — это, наверное, хороший знак?

Минуты бежали, мужчины на посту о чем-то разговаривали, а Эбби нервничала все сильнее.

А вдруг его задержат? Что ей тогда делать — одной, без документов, да еще с этим гигантским конем?

Потом он повернулся и пошел обратно. Эбби почувствовала такое облегчение, что готова была ему все простить. Но тут один из постовых что-то крикнул и побежал вслед за ее спутником. У нее сердце упало.

Казалось, он шел обратно целую вечность. Эбби силилась понять по выражению его красивого лица, удалось ли ему договориться с охраной, но оно было совершенно непроницаемо. «Хотя вроде никто не стреляет, а это уже неплохо», — уговаривала она себя, с беспокойством глядя на две приближающиеся фигуры: высокий человек шел спокойным уверенным шагом, а коротышка-охранник бежал рядом с поспешностью, которая не предвещала ничего хорошего. Но вот, наконец, он подбежал к ней, поклонился (Эбби чуть не подпрыгнула от неожиданности) и сказал что-то самым почтительным тоном.

— Он сказал, что сожалеет о происшествии и надеется, что оно не испортит вашего впечатления о нашей стране, — небрежно перевел незнакомец.

Ошарашенная, Эбби кивнула в сторону коротышки:

— Он действительно это сказал?

— Слово в слово, — ответил Зейн, но лукавство, мелькнувшее в его равнодушных глазах, заставило Эбби предположить, что перевел он далеко не все.

— И… что теперь?

Словно в ответ на ее вопрос, к ним подъехал джип и остановился в нескольких метрах. Водитель в военной форме вышел и направился к ним. На какую-то ужасную секунду Эбби показалось, что он держит в руке пистолет или наручники, но потом она разглядела, что металлический предмет, сверкавший на солнце, — это ключи от машины с массивным брелоком.

Ее спутник взял протянутые ключи и что-то сказал водителю. Эбби не поняла ни слова, но с ужасом увидела, что водитель берет под уздцы жеребца и куда-то его ведет.

— Не отдавай им своего коня! — закричала она.

— Я думал, он тебе не нравится.

— Какая разница. Не отдавай!

— Почему? Хороший обмен — в машине есть кондиционер.

— Как ты можешь? — чуть не плакала Эбби.

— Успокойся. Я пошутил. Они просто присмотрят за ним.

— И вернут тебе по первому требованию? А джип они тебе просто подарили в знак любезности?

Незнакомец сел за руль.

— Я объяснил им ситуацию. Они мне поверили. Ты же сама говорила, что я выгляжу как честный человек. Садись в машину.

Эбби забралась на сиденье рядом с ним. Она совершенно не понимала, что происходит, поэтому не решалась спорить.

— Но все-таки объясни мне… У тебя что, связи в полиции?

— Я предложил им оставить коня в залог, и они согласились.

Это звучало правдоподобно, но Эбби не покидало ощущение, что он чего-то недоговаривает.

Очевидно, он хорошо знал город, потому что уверенно вел машину. В городе были пробки, и часть дорог все еще была перекрыта в честь свадьбы, но он объезжал их по каким-то маленьким переулкам.

Но сами торжества, наверное, закончились, потому что никто ни разу не остановил их машину и не проверил документы. А вчера их съемочную группу тормозили на каждом шагу.

— Приехали.

Он остановил машину на небольшой элегантной улице возле здания с коваными перилами и скромным гербом над дверью.

С минуту они сидели молча, потом Эбби нерешительно повернулась к нему.

— Я не знаю, как тебя зовут…

Эбби сделала паузу, приглашая незнакомца наконец назвать свое имя, но он молчал, глядя на пустую улицу.

— Я не знаю, кто ты. А ведь ты… Знаешь, люди все время это говорят: «ты меня спас», «ты спас мою жизнь». Я и сама это говорю, когда ассистентка мне с утра кофе приносит. Но — ты меня спас. Ты — настоящий герой.

Эбби показалось, что привычное выражение уверенности исчезло с его лица. Сейчас этот высокомерный красавец выглядел растерянным. А она-то думала, что он совершенно непробиваем.

— Я просто оказался в нужное время, в нужном месте. Вот и все.

Она покачала головой и повернулась к двери. Надо идти, сказать больше нечего, да и говорит она одни глупости — потому что все время чувствует себя рядом с ним как-то неспокойно. Это было удивительно, потому что обычно Эбби легко находила с людьми общий язык.

Зейн вышел из машины, открыл дверь с ее стороны и помог ей выйти.

— Не тяни с рукой, сразу же сходи к врачу.

— Схожу, — пообещала она, вглядываясь в его лицо, которое ей не суждено больше увидеть, и не находя в себе сил двинуться с места.

Она хотела протянуть ему руку на прощание, но вспомнила сцену в оазисе и только кивнула. Он кивнул в ответ, повернулся и пошел к машине.

Ей ужасно хотелось окликнуть его… Но что она ему скажет? Нет, пусть эта безумная история, наконец, закончится.

— Позвони Джонсу, я думаю, он захочет это увидеть.

Мужчина, сидевший у мониторов камер наблюдения в посольстве Великобритании, отмотал запись назад, остановил и увеличил изображение. На экране было лицо человека, которого многие хотели бы видеть следующим шейхом Арифы.

Жаль, что Зейн аль-Сейф был лишь вторым в списке наследников.