Еще до так называемой эпохи викингов скандинавы совершали походы на земли, расположенные на южном и восточном побережье Балтийского моря. Так, например, в «Саге об Инглингах» рассказывается о бесславном конце первого, по ее данным, грабительского похода скандинавов на восточный берег Балтийского моря, который произошел в начале V века. В конце V – начале VI века датский конунг Фроди Смелый также совершил поход на восток. Кстати, именно с этого момента в скандинавских сагах появляется термин «Восточные Страны», буквально «Восточный Путь» (Austrvegr), которым все чаще обозначается совокупность всех земель, лежащих к востоку от Скандинавского полуострова. В VI–VIII веках зона активности скандинавов в восточно-балтийском регионе расширяется, захватывая острова Моонзундского архипелага, Землю Эстов, Землю Куршей, Землю Самбов (Пруссия). В середине VII века свеоны и готландцы вторглись в Землю Куршей и на месте одного из туземных поселений основали первую в Восточных Странах скандинавскую колонию Себорг (Гробини, близ Лиепаи). К концу VIII века подобные поселения уже во множестве были разбросаны на всем протяжении Балтийского побережья от устья Немана до Мекленбургской бухты. Скандинавский характер таких поселений доказывают находки в женских могилах этнически определенных женских украшений, застежек-фибул с характерным звериным узором, в мужских – оружия и культовых предметов. Эти предметы сходны с теми, что обнаруживаются в захоронениях на островах Готланд и Эланд и района острова Меларен, что позволяет считать эти поселения основанными восточными скандинавами, преимущественно шведами. А их стабильность, расположение и содержание кладов, там найденных, говорят о том, что главным объектом активности восточных скандинавов была торговля (скандинавы покупали местные товары, такие, как соль, янтарь, воск, мед, шкуры, меха и рабов). Это была торговля в Восточной Европе и транзитная, через Восточную Европу– с Ближним и Средним Востоком. Кстати, эта торговля активизировалась как раз с VIII века, в связи с арабскими завоеваниями побережий Средиземноморья – исторически основного пути связи Европы и Востока. И агентами ее стали главным образом торговцы из Восточной Скандинавии. Узловым пунктом евро-восточной торговли с VIII века стала Старая Ладога (она контролировала большую часть торговли Древней Руси), в захоронениях которой обнаружено множество скандинавских артефактов. Великий Новгород, сложившийся примерно в X веке как поселение, затем – город славян, имел предшественника в Рюриковом Городище, расположенном в 2 км южнее будущего Новгорода; Городище возникло в середине IX века или несколько ранее, и археологи обнаружили там множество предметов ремесла, монеты и другие свидетельства присутствия восточных скандинавов. А самое большое количество скандинавских находок, относящихся к эпохе викингов, содержит обширный могильник (свыше 3 тысяч захоронений) Гнездова, раннего городка IX–XI веков, расположенного чуть западнее будущего Смоленска. О систематической скандинавской колонизации, известной по другим регионам Европы, в отношении Древней Руси говорить вряд ли приходится. Однако оседлое присутствие скандинавов в некоторых поселениях, близких к Балтике, отмечается уже с первых веков новой эры, например в Рюриковом Городище. В Старой Ладоге скандинавский состав населения фиксируется уже с VII века. Некоторые скандинавы задерживались среди русичей надолго, их поселения значительно умножились и расширились в эпоху викингов. Восточные скандинавы преобладали и в других поселениях, начиная с VIII – первой половины IX века: Гнездове, Белоозере, в верховьях Днепра и Волги, где позднее выросли известные русские города. Многие находки скандинавского характера относятся там к VIII и IX векам, но большинство – к X веку. Очевидно, что в эпоху викингов на Северо-Восточной Руси сложилась сеть стабильных поселений скандинавов. Скандинавские корабли из Балтийского моря на территорию Восточной Балтики и Древней Руси могли проникнуть по десяткам водных путей разного размера, которые по мере дальнейшего продвижения кораблей перемежались волоками. В IX веке основной путь на Восток шел по Волге, где торговцы попадали в сферу влияния тюркских политических образований: государства Булгар на Средней Волге и Хазарского каганата со столицей в Итиле в нижнем течении реки (каганату многие славянские племена долгое время платили дань). Позднее Путь «Из Варяг в Греки» пошел через Днепр. Об активной торговле с Востоком, в том числе Средней Азией, свидетельствуют обнаруженное в кладах VIII–XII веков великое множество куфических (арабских) серебряных монет и многие драгоценности. Эти клады располагаются как раз на торговых путях из Восточной Балтики к Волге и Днепру, по которым двигались купцы. Нет сомнений, что независимо от назначения схронов их содержимое, в том числе многие тысячи монет, принадлежало торговцам-транзитникам. Между 800 и 1020 гг. (особенно в 840–950 гг.) из арабских стран через Русь на Запад, прежде всего на остров Готланд, попало более миллиона дирхемов! В целом можно сказать, что скандинавские торговцы в эпоху викингов, опираясь на транзитные пункты в Северо-Западной Руси и великие реки – Волгу, затем Днепр, фактически сформировали евразийский торговый транзит через северные пути, заложив основы Балтийского торгового региона. Между тем плавание по рекам в эпоху викингов таило в себе немало трудностей и опасностей. В некоторых местах корабли приходилось тащить по суше, чтобы перебраться на другую реку или миновать опасные, порожистые и каменистые участки пути с бурным течением. В таких местах путники были более всего уязвимы для вражеских набегов, и риск подвергнуться нападению племен, живших по берегам этих рек, был здесь особенно велик. Для того чтобы корабли легче было тащить волоком, а при путешествии по рекам этого было не избежать, скандинавы обычно предпочитали отправляться в такие походы на небольших легких ладьях, наподобие тех, что были найдены в озере Тингстеде, на Готланде, или тех, которые были изображены на рунических памятных камнях с острова Готланд. Во всяком случае, попытка воссоздать копию ладьи «Крампмаккен» и пройти на ней по рекам путями скандинавов доказала, что это было вполне возможно. Так что для подобных походов древние скандинавы, вероятнее всего, использовали местные речные ладьи, а не большие корабли викингов, бороздившие моря.

В письменных источниках на протяжении всей эпохи викингов содержатся разрозненные сведения о военных и торговых походах скандинавов в страны Балтийского региона (однако ни один из этих письменных источников не восходит непосредственно к данному региону). Сообщается о взимании ими здесь дани, о заключении военных и политических союзов, о торговых сделках. Так, например, известно, что конунг южных данов Готтрик, угрожая мощным флотом, взимал в начале IX века обычную для практики викингов плату за мир с крупнейшего торгово-ремесленного центра ободритов Рерик (Рарог), который располагался у южного берега Мекленбургской бухты. Но несмотря на это, Рерик процветал, являясь воротами на Балтику для франкской торговли. В нем обосновались многочисленные колонии торговцев со всей Европы, превративших Рерик в главного конкурента расположенного при фьорде Шлей, на юге Ютландии, Хедебю (Хайтабу), контролируемого конунгом Готтриком. Чтобы убрать конкурента, конунг южных данов в 808 году напал на Рерик, разграбил и сжег поселение. Местного князя Годослава (Годелайба), принеся в жертву Одину, повесил, а обитавших там торговцев принудил погрузиться на корабли и следовать в Хедебю. Следующей жертвой датских викингов стал в 40-х годах IX века торгово-ремесленный центр поморских славян Волин (на восточном берегу Щецинского залива). Вот как об этом рассказывается в «Житии святого Ансагрия», написанном монахом Римбертом около 875 года: «Выпал жребий, что им надо идти на некий город, расположенный далеко оттуда, в земле славян… Совершенно неожиданными обрушились они там на мирных беззаботных туземцев, одержали верх силой оружия и вернулись, обогащенные награбленной добычей и многими сокровищами, на родину…» Около 853 года, расширяя сферу своих набегов все далее на восток, датские викинги обрушились на Землю Куршей, прекратившую к тому времени выплаты дани шведским викингам. Но на сей раз ее обитатели, почувствовав свою силу, были готовы к отпору. «Было в той стране пять знатных крепостей, в которых собиралось население, чтобы в мужественной обороне защищать свое добро. И на этот раз они добились победы: половина датского войска была перебита, равно как половина их кораблей уничтожена: золото, серебро и богатая добыча досталась им (куршам)», – записал в своем труде ученик святого Ансагрия монах Римберт. Жестокий разгром, надолго отбивший у датских викингов охоту продолжать набеги на «Восточном Пути», не охладил, однако, горячие головы наиболее отчаянных «морских конунгов». Между 853 и 855 годами в устье Западной Двины ворвалась флотилия покорителя Парижа Рагнара Лодброга. Продвигаясь вверх по реке, викинги одно за другим разгромили ополчения девяти племенных вождей, после чего, отягощенные богатой добычей и взыскав дань, удалились в открытое море. В то время, когда датские викинги пробивались по «Восточному Пути» мечами и секирами, их коллеги из Швеции решали те же задачи, но совершенно иными способами. Информация, которую шведские викинги, несомненно, получали от скандинавских поселенцев, появившихся в Ладоге (Альдей-гьюборг скандинавских саг) еще в 50-х годах VIII века, должна была привести их к выводу, что наилучшим способом проникновения на Восток является не военно-грабительская экспансия, а преимущественно мирное освоение системы речных путей и волоков. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Ремесло викинга всегда включало в себя умение исходя из обстановки мгновенно превратиться из кровожадного пирата в исполнительного служаку-наемника или мирного торговца и столь же стремительно вернуться в прежнее состояние. Избранная тактика очень скоро дала ощутимые результаты. «Вертинские анналы» повествуют о том, что при византийском посольстве, прибывшем 17 июня 839 года в город Ингельгейм на Рейне, находились несколько человек, принадлежавших, по их словам, к «народу Рос», которые направлялись на родину из Константинополя. Незадолго до того эти люди явились в столицу Византии с миссией дружбы, по завершении которой с дозволения императора Феофила присоединились к обозу посольства, следовавшего к франкскому государю Людовику Благочестивому. Для возвращения они избрали путь хотя и кружной, но несравнимо более безопасный, нежели тот, который они проделали ранее. Выяснившаяся в результате тщательного расследования принадлежность спутников византийцев к «народу Свеонов» навела Людовика Благочестивого, владения которого уже познали ужасы скандинавских набегов, на мысль, что таинственные путешественники являются «скорее соглядатаями… чем искателями дружбы»… А вот беспечность византийского императора вскоре недешево обошлась его подданным. Корабли «народа Рос», пройдя проложенным разведчиками маршрутом в Черное море, вышли в 840 году к берегам Малой Азии. Богатый торговый город Амастрида был застигнут врасплох и разграблен. Византийцам пришлось выложить изрядную сумму для выкупа захваченных в плен соплеменников. Таким образом, восточный участок летописного «Пути из Варяг в Греки по маршруту Финский залив – Нева – Ладожское озеро – реки Волхов – Ловать – Усвяча – Каспля – волоки до Днепра – Днепр – Черное море был освоен скандинавами не позднее 30-х годов IX века. Тогда же или чуть позже скандинавы познакомились с западнодвинским ответвлением «Пути из Варяг в Греки» и северным отрезком Балтийско-Волжского пути через Ладожское озеро – река Свирь – Онежское озеро – реки Вытегра – Ковжа – Белое озеро – река Шексна – Волга. Перед шведскими викингами теперь встал вопрос о получении материальной выгоды от своих географических открытий.

Тем более что по указанным водным путям уже в первые десятилетия IX века в Скандинавию хлынул драгоценный поток высокопробного серебра арабской чеканки. Способ был избран вполне традиционный. В 855 году большой отряд шведских викингов под предводительством Олава, конунга из Бирки (торгово-ремесленный центр в Свеаланде на озере Меларен), высадился в Земле Куршей. Достаточно легко захватив Себорг, шведские викинги разграбили его, после чего подожгли и отправились в глубь страны. Попытка с ходу овладеть городищем Апуоле (укрепленное поселение близ городка Скуодас на северо-западе Литвы) провалилась. Длительная осада и несколько попыток штурма также не имели успеха. Тяжелые потери в людях и неблагоприятный исход гаданий относительно исхода предприятия подействовали на воинов конунга Олава удручающе. Положение осажденных было, пожалуй, и того хуже, поскольку они первые предложили вступить в переговоры. По достигнутому соглашению обитатели Апуоле передали шведским викингам оружие и имущество, захваченное два года назад у датских викингов, выплатили по полумарке (чуть более 100 граммов) серебра с человека и поклялись быть данниками конунга Бирки, выдав в подтверждение 30 заложников. Шведские викинги, исполняя условия договора, вернулись к своим кораблям, не предавая разграблению окрестности. В течение нескольких следующих лет Эйрик Эймундсон, конунг из Уппсалы (около 855–882 гг.), совершив множество походов на «Восточном Пути», подчиняет себе, по утверждению «Саги об Олаве Святом», «Финнланд, Кирьялаланд (Карелия), Эйстланд, Курланд и многие другие земли на востоке». Речь здесь, несомненно, идет не о завоевании, а об обложении данью. В этом смысле сообщение «Саги» как нельзя лучше дополняет и уточняет «Повесть временных лет», содержащая под 859 годом запись о том, что скандинавы «имаху дань на чуди и на словенах, на мери и на всех кривечех».

Таким образом, под контролем скандинавов оказались, помимо восточноприбалтийских территорий, также земли вдоль северного отрезка Балтийско-Волжского торгового пути и «Пути из Варяг в Греки», вплоть до труднопреодолимых волоков между Ловатью, Западной Двиной и Днепром. Размер взимаемой дани формально был фиксирован – «по белей веверици (белой беличьей шкурке)», однако на практике дело обстояло иначе: «Иже бяху у них, то ти (норманны) насилие деяху Словеном, Кривичем и Мерям и Чуди…»– сообщает «Новгородская I летопись». В конце концов нужда заставила эти племена объединиться для отпора непрошеным гостям. «Людие же, терпяху туту велику, – рассказывает «Иоакимовская летопись», – пославше к Буривою, испросиша у него сына Гостомысла, да княжит… И егда Гостомысл приа власть, абие варяги бывшия овы изби, овы изгна, и дань… отрече, и… шед на ня победи…» Это произошло около 862 года. Вскоре, однако, между победителями началась ожесточенная борьба за главенство в образованном ими межплеменном союзе, быстро переросшая в кровавую усобицу. Тем временем почувствовавший приближение смерти Гостомысл, собрав совет старейшин словен, кривичей (псковских), веси, прибалтийских финнов, дабы привлечь дополнительные и к тому же высокопрофессиональные воинские силы для восстановления единства союза племен и отпора возможным попыткам реванша со стороны скандинавов, предложил обратиться «к варягам, к руси. Сице бо ся зваху тьи варязи русь…» Тут надо сказать, что вопрос о происхождении терминов «Русь» и «варяги» остается дискуссионным. Установлено, что славянское «Русь» построено по модели, основанной на более или менее точной передаче западнофинских племенных самоназваний в древнерусских летописях: суоми – «сумь», хяме – «емь», вепсы – «весь» и т. д. Сам же термин восходит к слову ruotsi, сохранившемуся в языках эстонцев, финнов, карел и саамов в значении «шведы, Швеция». Возникновение термина ruotsi в западнофинской лексике может быть связано с заимствованием древнескандинавской формы VI–VII веков rotheR, где конечное «R» произносилось как «Z», означавшей «гребля, поход на гребных судах». Отсюда и старошведские образования IX–XI веков rotskarlar, rotsmaen – буквально «гребцы», обычное название рядовых участников походов викингов. Не исключена также возможность связи происхождения финского ruotsi с древнесеверным drot (родительный падеж – drots) – «толпа, дружина». Как бы то ни было, первоначальным значением термина ruotsi у западных финнов, очевидно, было «вооруженные люди, прибывающие на гребных судах с запада». В том же смысле должны были понимать «Русь» и позаимствовавшие финский термин славяне. Образование в древнерусской лексике термина «варяги» связано с появлением у местных князей наемных скандинавских отрядов. Договор о найме на службу в обязательном порядке скреплялся клятвой-присягой, именовавшейся на древнесеверном var. Отсюда и vaeringr, буквально «поклявшийся, присягнувший». В летописи термин «варяги» вошел в значении «скандинавы».

Но вернемся обратно в IX век. Итак, направленные советом на Балтику послы прибыли к Рюрику – Рерику Ютландскому, по западноевропейским письменным источникам, правителю южнодатских областей (с 857 года) и ярому ненавистнику шведов. Этот известнейший «морской конунг» не только располагал значительным числом кораблей и воинов, но также приходился – согласно «Иоакимовской летописи» – внуком Гостомыслу, будучи сыном его дочери Умилы, и потому сделанный послами выбор должен был казаться особенно лестным умирающему словенскому князю Гостомыслу. Пока шла выработка условий договора – «ряда» – о найме на службу, князь Гостомысл скончался. Прямых наследников он не имел (его четыре сына погибли в сражениях), и к моменту прибытия Рюрика и присоединившихся к нему Синеуса (Синава) и Трувора (имена, возможно, западнославянского происхождения) в землю словен там уже правил некто Вадим Храбрый. Контингенты викингов разместились в важнейших пунктах на рубежах территории призвавших их племен. Рюрик, задачей которого было воспрепятствовать проникновению скандинавских пиратов из Финского залива, разместился в Ладоге, Синеус – на Бело-озере, в земле веси, Трувор – в Изборске, у кривичей, «…и начата, – повествует «Новгородская IV летопись», – воевати всюды». Вскоре распавшийся было союз племен был восстановлен в полном объеме и даже расширен за счет включения в него племени мурома, обитавшего у слияния Волги и Оки. По прошествии двух лет после прибытия варягов скоропостижно скончались Синеус и Трувор. Таким образом, Рюрик оказался во главе всего наемного воинства. Почуяв недоброе, словенский правитель и старейшины попытались было пресечь опасную концентрацию военной власти в руках пришлого скандинавского предводителя. В ответ отряды варягов из Ладоги неожиданно появились у Новгорода и ворвались в город. Дружина Вадима Храброго и его ближайшее окружение были перебиты, погиб и сам правитель. Впрочем, родство Рюрика с Гостомыслом придало «государственному перевороту» некий оттенок законности. Обосновавшись в Новгороде, Рюрик энергично принялся укреплять свою власть, рассаживая по городам наместников. В дополнение к уже известным пунктам они появляются также в Полоцке и Ростове, расположенном в мерянской земле. Вскоре новоявленный князь почувствовал себя настолько уверенно, что позволил двум своим приближенным, Аскольду (Хескульд) и Диру (Дюри), отправиться с сильными отрядами в экспедицию к далекому Константинополю (Миклагард – «Великий Город» скандинавских источников). Проведя корабли волоком из Ловати в Днепр, варяги спустились вниз по течению до Киева, расположенного в земле полян, плативших дань степнякам – хазарам. Проведав о том, что город, контролирующий стратегически важный перекресток водных путей по Днепру, Припяти и Десне, не имеет князя и управляется лишь советом старейшин, варяжские предводители поспешили заполнить существующий пробел. Дир провозгласил себя верховным князем Полянской земли (арабский историк Ал-Масуди отмечал: «первый из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны…»). Аскольд стал князем-соправителем. Прослышав об удачливых соплеменниках, непрерывно прибывавшие с Балтики варяги, не задерживаясь у Рюрика, во множестве устремились на юг. Вскоре Дир и Аскольд располагали уже значительными силами. Выплата дани хазарам была прекращена. Распространив свою власть на обширные территории правобережья среднего течения Днепра и отразив вторжение болгар, киевские правители решились померяться силами с самим Рюриком, надеясь вырвать из его рук контроль над западнодвинским отрезком «Пути из Варяг в Греки». В 865 году «воеваша Аскольд и Дир Полочан и много зла сътвориша», сообщает «Никоновская летопись». Однако в целом результаты оказались довольно скромными, поскольку всего лишь через два года последовал новый поход в земли кривичей. В то время внимание киевских варягов все более притягивают баснословные богатства Византии. И уже в 866 году вечером 18 июня флот из 200 кораблей (по другим данным – 360 судов) неожиданно появляется у Константинополя. Столица Византии совершенно не была готова к обороне, так как в это время император Михаил во главе главных сил войска и флота сражался на восточных рубежах державы.

«…Русы подплывали все ближе и ближе, – свидетельствует очевидец событий, Константинопольский Патриарх Фотий, – навевая на всех своим видом что-то свирепое, дикое и убийственное; скоро они стали сходить на берег и угрожать городу, простерши свои мечи. Мрак объял все трепетные умы… крайнее отчаянье объяло всех; со всех сторон разносилась одна весть, один крик: «Варвары перелезли через стены! Город взят неприятелем!» Неожиданность бедствия и нечаянность набега заставили всех воображать и слышать только это одно». Преодолев внешние укрепления, варяги и славянские воины ворвались в город. Начавшийся повальный грабеж сопровождался свирепой резней. «Народ, до нападения на нас ничем не давший себя знать… как морская волна нахлынул… и, как дикий вепрь, истребил живущих здесь, словно траву… Младенцы были размозжены о камни… матери, зарезываемые или разрываемые, умирали подле своих малюток… Лютость губила не одних людей, но и бессловесных животных… А что делалось над мертвыми телами! Речные струи превращались в кровь. Колодцев и водоемов нельзя было и отыскать, потому что они через верх были наполнены телами…»

Разгромив окольный город, варяжско-славянское войско подступило к цитадели и принялось наваливать к ее стенам земляную насыпь. «Трусость дрожью пробежала по всему телу и обессилила даже и тех, которым предоставлено было распоряжаться в опасное время», – рассказывал Патриарх Фотий. Духовенство извлекло из Валахернского храма священную реликвию – ризу Божьей Матери, которую крестным ходом пронесли по стенам, а затем погрузили в воды пролива Босфор. То ли по мановению высших сил, то ли по причине не слишком обширных познаний осаждающих в возведении инженерных сооружений уже готовая штурмовая насыпь внезапно обрушилась. Под обвалом оказалось погребено великое множество воинов, что заставило варягов и славян 25 (или 28) июня прекратить осаду. Немало кораблей было потеряно во время случившегося на обратном пути шторма. «Возвратишаяся Аскольд и Дир от Царяграда в мале дружине и бысть в Киеве плачь велий…»– отмечает летописец. Военная неудача, пусть даже и серьезная, не означала конец военной мощи Киева. В 867 году угрожавшая городу орда степняков-печенегов была полностью разгромлена варяжско-славянским войском. Тем временем усиление державы Дира стало предметом серьезного беспокойства Рюрика. Киев контролировал важнейшие торговые пути, связывавшие Восток с Западом, претендовал на часть территории северного союза племен и вдобавок принимал новгородцев, недовольных правлением чужака-узурпатора. Однако Рюрику, скончавшемуся в 879 году, не довелось поквитаться с южными соседями. По малолетству его наследника, Игоря (Ингвара), у власти в Новгороде оказался норвежец Олег (Хельги), брат супруги покойного князя, Ефанды. В 882 году ополчение северных племен, усиленное варяжскими отрядами, выступило в поход, завершившийся вероломным убийством Дира и Аскольда у Угорской горы (на правом берегу Днепра, близ Киева) и вокняжением новгородского правителя в Киеве. Участие со времен Олега (княжил в Киеве в 882–912 годах) скандинавских наемников в сколь-либо значительных событиях военной истории Древней Руси выглядит на страницах письменных источников вполне обычным явлением. Их привлекали для походов на Византию Олег в 907 году и Игорь Рюрикович Старый (913–945 гг.) в 944 году. Хазарский автор повествует о некоем военачальнике, носившем скандинавское имя Хельги, который около 940 года захватил город Самкерц на Тамани, через год сражался с византийским флотом у Константинополя (то есть во время похода на Византию Игоря Рюриковича в 941 году) и погиб вместе со своим отрядом под стенами города Бердаа (Азербайджан) во время каспийского похода 945 года. Из сообщения византийского историка Льва Диакона следует, что варяги принимали участие в войнах князя Святослава Игоревича (945–972 гг.) на Балканах в 967–971 годах. Кстати, это подтверждают и находки мечей «каролингского типа» с навершиями и перекрестьями, оформленными в типично скандинавском стиле, на месте гибели войска Святослава Игоревича у днепровских порогов. Далее скандинавская сага упоминает о нескольких битвах с участием юного Олава Трюггвасона и его дружины в бытность на службе у князя Владимира Святославича (980-1015 гг.). В 1018 году наемные варяги воевали на стороне Ярослава Владимировича (князь Новгородский в 1010–1016 годах, Великий князь Киевский в 1016–1054 годах) против польского князя Болеслава I Храброго (966/967-1025 гг., князь с 992 года, король с 1025 года). Прекрасно накладываются друг на друга сообщения скандинавской саги о принятии на службу Ярославом Владимировичем Харальда Сигурдсона, запись «Повести временных лет» под 1031 годом о войне киевского князя с Польшей и рассказ скальда Тьодольва Арнорсона об участии Харальда в боях с поляками. В 1036 году наемники-скандинавы составляли центр войска, громившего под стенами Киева орду кочевников-печенегов. В конце 20-х – начале 30-х годов XI века варяги во главе с Регнвальдом Бруссоном (1011–1045 гг.) принимали участие в десяти значительных сражениях. Сопоставление данных скандинавских источников, древнерусских летописей и грузинской «Летописи Картли» указывает на участие в походе 1043 года на Византию значительного числа варягов во главе с Ингваром Путешественником, после неудачного сражения с византийским флотом морем добравшихся до Грузии и разгромленных там на реке Риони. Кстати, не менее активно скандинавские наемники использовались на Руси и в междоусобных войнах. Так, например, в 980 году Владимир Святославич, оспаривавший Великое княжение у своего брата Ярополка (972–980 гг.), водил войско, в составе которого были наемники-скандинавы, на Полоцк и Киев. Кстати, когда наемники-скандинавы потребовали себе за службу дань с киевлян, князь Владимир Святославич обещал им, но через месяц отказался, а скандинавов отослал на службу в Константинополь с советом византийскому императору развести тех по разным местам. Правда, часть из скандинавов князь Владимир оставил себе для управления городами. Жестокая борьба за власть между Ярославом Владимировичем и Святополком Ярополчичем (1015–1016 гг.) в 1015–1019 годах сопровождалась участием наемных скандинавских дружин с обеих сторон. Полоцкий князь Брячислав Изяславич (1003–1044 гг.) использовал нанятый им отряд норвежских ярлов Эймунда Рингсона и Рагнара Агнарсона для похода на Новгород в 1021 году. В 1024 году при Листвене на стороне Ярослава Владимировича против войска тмутараканского князя Мстислава (988-1036 гг.) сражались наемники-варяги под предводительством Якуна (Хакона) Слепого. Якун упоминается в древнерусских летописях и в Киево-Печерском патерике. Согласно «Повести временных лет», Ярослав Мудрый, в связи с политической борьбой со своим братом Мстиславом Храбрым, послал в 1024 году за море за варягами. Из-за моря и пришел Якун с варягами на помощь Ярославу. Летописец отмечает, что Якун «слЪпъ, и луда у него златомъ истькана». С приходом Якуна киевский князь Ярослав пошел войной на Мстислава. В свою очередь, Мстислав, услышав про это, направился со своей дружиной к Листвену. В этом месте и произошла битва между ними – «сЬча сильна и страшна». С одной стороны участниками были северяне (черниговцы) и дружина (тьму-тараканцы) Мстислава, а с другой – варяги во главе с Ярославом и Якуном. В этом бою Ярослав потерпел поражение и бежал. Вместе с ним бежал и Якун, потеряв свою золотую луду (золотая повязка) на поле брани. Ярослав вернулся в Новгород, а Якун ушел за море. Некоторые летописи еще и дополняются тем, что Якун после ухода за море там и умер. Также с помощью варяжских наемников молодой князь Полоцкий Всеслав Брячиславич (1044–1101 гг.) ликвидировал бунт сторонников восстановления язычества во главе с неким Водилой. Иной раз скандинавским наемникам поручались дела весьма деликатного свойства. На их счету убийства князей Ярополка Святославича в 980 году и Бориса Владимировича Ростовского в 1015 (или 1018) году. Скандинавы, нанятые Брячиславом Полоцким, в 1021 году похитили Ингигерд, супругу великого князя Ярослава Владимировича.

Воинский профессионализм викингов был чрезвычайно высок, поэтому древнерусские князья с IX века позволяют себе постоянное содержание наемных скандинавских контингентов, хотя их численность могла и колебаться в зависимости от политической обстановки или платежеспособности нанимателя. Материалы археологических исследований свидетельствуют о длительном использовании варяжских отрядов для гарнизонной службы в обеспечивающих контроль над речными торговыми путями пунктах – Ладоге, Рюриковом городище (под Новгородом), торгово-ремесленных поселениях в Алаборге (юго-восточное Приладожье), Тимереве (под Ярославлем), Гнездове (под Смоленском), Городище (под Пинском), в княжеских крепостях Шестовицы (под Черниговом) и Лысая Гора (под Киевом). «Новгородская I летопись» сообщает, что в 1014–1015 годах князь Ярослав Владимирович «в Новгороде… кормяше Варяг много» – около тысячи – и те, томясь бездельем, вели себя столь буйно, что это привело к кровавым беспорядкам в городе. Варяжский отряд в 600 воинов, содержавшийся Брячиславом Полоцким с 1019 года, был пущен «в дело» лишь через три года после найма. Долговременное содержание наемных контингентов имело место и в не столь крупных центрах. Небольшие отряды скандинавов размещались на достаточно продолжительный срок и в порубежных крепостцах-заставах, как это имело место на городище Кульба-чино (Гродненская область, 12 километров к северо-западу от Щучина), возникшем после победоносного похода Руси 983 года на балтское племя ятвягов. Скандинавским наемникам, помимо обеспечения жильем, одеждой и продовольствием, полагались денежные выплаты в размере одного эйрира (около 25 граммов) серебра для рядового воина и полтора эйрира серебра для корабельного кормщика в месяц. Сумма достаточно скромная (годовое жалованье равнялось цене раба на балтийских рынках) увеличивалась в 10 раз при резком возрастании военной опасности, поскольку тот же эйрир отвешивался золотом. Большая часть скандинавских наемников, сколотив за счет жалованья и военной добычи определенную сумму после нескольких лет службы, возвращалась на родину. Однако немало было и тех скандинавов, кто задерживался на значительно более долгий срок. Летописный рассказ о расправе толпы киевских язычников над христианином-варягом и его сыном в принадлежащей им усадьбе (983 г.) и сообщение западноевропейского хрониста Титмара о множестве «весьма проворных» – по его выражению – данов среди обитателей Киева начала XI века свидетельствуют о достаточно прочном оседании какой-то части скандинавских пришельцев в Гардарике (скандинавское название Древней Руси, буквально «Страна укрепленных поселений»).

Из тех скандинавов, кто предпочел наемничеству пожизненную службу, многим удалось сделать весьма удачную карьеру, и не только на военном поприще. Скандинавские имена носит большинство участников подготовки и подписания договоров Киевской державы с Византией в 907 и 912 годах (в документах фигурируют такие имена, как: Карлы (скандинавское – Карли), Фарлоф, Рулав (Рольв), Ингельд (Ингьяльд), Гуды (Гаути), Фрелав (Фридлейв), Руалд, Рюар (Рейр), Фост (Фасти)). А в 945 году при заключении договора варяги составляли около трети посольства. Кроме того, часть послов представляла скандинавов, входивших в ближайшее окружение великого князя. Так, например, Ивор (Ивар) являлся послом великого князя, собственными послами представлены Турд (Торд), Фост (Фасти), Гунар (Гуннар), Гуды (Гаути). Среди рядовых участников посольства Шихъберн (Сиггбьерн), Кары (Кари), Шибрид (Сигред), Стегги (Скеггьи), Фруди (Фроди), Руалд, Турберн (Торбьерн), Свен (Свейн), Грим… В 40-х годахX века скандинав Асмунд становится «дядькой», воспитателем при малолетнем князе Святославе Игоревиче. Знатный норвежец Сигурд Эйриксон, находясь на службе у новгородского князя, собирает для него дань с эстов в 970–977 годах.

После занятия Киева в 980 году князь Владимир Святославич во многих городах поставил наместниками наиболее достойных из числа приведенных с собой скандинавских наемников. С 1019 года наместником в Ладоге становится шведский ярл Регнвальд Ульвсон, двоюродный брат великой княгини Ингигерд, которого около 1030 года сменил наследник – его сын Эйлив. Наместниками в Полоцке, в отсутствие там князя Брячислава Изяславича, последовательно становятся предводители нанятого им норвежского отряда Эймунд Рингсон и Рагнар Агнарсон. Однако наибольшая удача выпала на долю неких Рогволода (Регнвальда) и Тура, которые, воспользовавшись занятостью великого князя Святослава Игоревича войной на Балканах, сумели вокняжиться первый в Полоцкой, а второй в Дреговической (Полесье) землях. И все же наиболее колоритной фигурой из этого круга был варяг Свенельд, карьера которого открывается победоносным завершением затянувшейся на три года осады Пересечена, племенного центра славян-уличей (правобережье нижнего течения Днепра). В награду удачливый военачальник получает право сбора в свою пользу дани с Улической земли в 940 году, а за участие в походе на Константинополь – и с Древлянской (Подолия) в 942 году. Именно полководческий талант выдвигает Свенельда на первое место среди киевских воевод. Воины его личной «гвардии» роскошной отделкой оружия и богатством одежд соперничали с великокняжескими дружинниками, роптавшими: «отроки Свенелжи изоделися суть оружьем и порты, а мы нази»… В 946 году Свенельд громит мятежных древлян, предавших смерти князя Игоря Рюриковича, и как спаситель династии становится влиятельнейшим лицом в окружении вдовой княгини Ольги и князя Святослава Игоревича. В годы войны на Балканах удачливый варяг приобретает лавры не только героя обороны болгарской столицы Преславы в 971 году, но и искусного дипломата, разработавшего условия мирного договора с Византией 972 года. В последних летописных сообщениях о нем (975 и 977 годы) Свенельд предстает советником, оказывающим решающее влияние на великого князя Ярополка Святославича (после смерти князя Святослава Свенельд обладал (в годы юности Ярополка Святославича) полномочиями великого князя и фактически был единовластным правителем Руси).

Кстати, некоторые из тех скандинавов, кто в X веке сумел добыть для себя на территории Древней Руси богатства, золото или заслужить славу, часто упоминаются в рунических надписях на памятных камнях, особенно в Восточной Швеции. Многие из скандинавов, возвратившись домой с большой добычей, использовали завоеванное богатство разумно и с толком. Об одном из таких людей рассказывает надпись на камне в районе Веды (Уиланд): «Торстейн воздвиг этот

камень в память об Эрнмунде, сыне своем, и купил эту усадьбу, и добыл свое богатство на востоке в Гардарике» (то есть на Руси). Другие надписи рассказывают о павших скандинавских героях. Такова руническая надпись в Туринге (Сёдерманланд), высеченная в память о хёвдинге Торстене и его брате: «Братья были лучшими из мужей в стране и в воинском походе. Они заботились о своих дружинниках. Он пал в битве на востоке в Гардарике. Предводитель дружины, лучший из сородичей». В некоторых из рунических надписей упоминается Новгород (Холмгард), но нигде нет упоминания о Старой Ладоге и Киеве. С другой стороны, часто встречается упоминание о Византии («Греция»). В частности, на камне в Эде, к северу от Стокгольма, рассказывается о скандинавском герое, возвратившемся домой. Надпись гласит: «Рагнвальд велел вырезать эти руны в память о своей матери Фасгви, дочери Онэма. Она умерла в Эде. Да поможет Господь ее душе. Руны повелел вырезать Рагнвальд. Он был в Греции и был предводителем дружины». По всей вероятности, Рагнвальд служил в личной страже императора Византии. Действительно, для значительного числа викингов служба в Гардарике была лишь промежуточным этапом на пути к величественным дворцам Миклагарда-Константинополя. Так, например, в 911 году в составе византийского войска насчитывалось 700 варяжских наемников. В 935 году 415 викингов на семи кораблях приняли участие в экспедиции византийцев в Италию. В 949 году шесть кораблей с 629 викингами на борту сопровождали имперское войско в походе на остров Крит. О том, насколько привычным для кандидатов в наемники стал путь из Руси в Византию уже в первой половине Хвека, красноречиво свидетельствует широкое бытование параллельных рядов славянских и норманнских («русских», по определению трактата «De administrando imperio» («Как управлять империей»), написанного императором Константином VII Багрянородным между 948 и 952 годами) названий днепровских порогов. Действительно, в эпоху викингов скандинавы обычно называли по-своему крупные города и, что особенно характерно, днепровские пороги в нижнем течении реки южнее Киева, которые многим из них приходилось миновать по пути в Византию. Название самого опасного из них, порога Аэфур (aeforr – «Всегда стремительный»), встречается, например, в сочинении византийского императора Константина VII Багрянородного (Порфирородного, Порфирогенет), относящемся примерно к 950 году, а также на одном из ютландских рунических камней, где сказано: «Они дошли до Аэфура». Между тем на славянском языке он назывался Ненасыть (или Ненасытецкий). Далее приведем название еще нескольких порогов (славянские названия ⁄ «русские» названия): Островонипрах («Островной порог») ⁄ Улворси (holmfors – «Островной порог»); Вулнипрах («Волновой порог») ⁄ Баруфорос (baru-fors – «Волновой порог»); Веруци («Вручий», «Кипящий») ⁄ Леанти (leiandi– «Смеющийся»); Напрези («Настрези», «На стрежне») ⁄ Острокун (от древнеисландского strok – «стрежень»). Кстати, в своем труде «Как управлять империей» император Константин VII Багрянородный, в частности, рассказывает о том, как русы ездили из Киева в Византию. Так, торговцы, державшие путь через Киев, должны были точно рассчитывать сроки своего путешествия. Зимой Днепр покрывался льдом, и судоходство становилось возможным лишь после весеннего половодья. Византийский император Константин VII Багрянородный так описывал подготовку купцов-викингов к завершающему этапу их путешествия в своем трактате о внешней политике: «В апреле, когда Днепр освобождался ото льда, они возвращались в Киев. Здесь они ломали свои старые лодки и покупали новые у славян, которые строили их зимой в своих лесах. В июне начинался поход в Константинополь. В течение нескольких дней торговый флот собирался в Вытечеве, крепости русов чуть ниже Киева». Развалины Вытечева можно увидеть и сегодня. Благодаря раскопкам, произведенным в 1956–1958 годах русским академиком Б. А. Рыбаковым, эта крепость была обнаружена в 56 км от Киева на вершине холма высотой 72 метра на берегу Днепра. Рядом с крепостью Рыбаков обнаружил фундамент башни. Внутри были найдены куски обугленного дерева и бочки со смолой для факелов, предупреждавших русов об угрозе нападения. Русское название крепости имеет скандинавские корни: «вити» означает «сигнальный огонь». Викинги называли крепость Витахольм; напоминанием о ней служит, по крайней мере, один рунный камень в Норвегии. Надпись на нем гласит: «Энгль воздвиг этот камень в память о своем сыне Торальде, который умер в Витахольме, между Устахольмом и Гардаром». Как же не вовремя смерть настигла Торальда: он был всего в шести неделях пути от Константинополя! Эти шесть недель, однако, были полны опасности. Южнее Киева Днепр течет широко и спокойно, но, прежде чем достичь Черного моря, приходится миновать семь порогов. Через некоторые из них суда лишь проводятся с особой осторожностью, но чтобы преодолеть другие, такие, как, например, Айфур, суда приходится тащить волоком или нести на себе по сухопутью. И на этом пути во многих местах путников подстерегают опасности нападения. Император Константин VII Багрянородный пишет: «Дойдя до четвертого большого порога, который русы называют Айфур, путешественники вытаскивают корабль на берег под присмотром часовых». Без часовых обойтись было невозможно, поскольку в этих местах жили печенеги – воинственное племя, часто подстерегавшее путешественников в засаде и нападавшее на причалившие суда. «Остальные члены команды выгружали на берег свои пожитки и вели закованных в цепи рабов в обход порогов; это расстояние составляло 9,6 км. После чего перетаскивали лодки – иногда волоком, иногда на плечах». Миновав последний порог, они делают привал на одном из островов и приносят жертвы, в том числе живых петухов, а также бросают жребий перед тем, как принять то или иное решение. Перед тем как пуститься в плавание по Черному морю, они опять делают привал, на этот раз на острове Березань, а затем продолжают путь на Византию, мимо дельты Дуная. Кстати, на острове Березань археологи нашли памятный рунный камень, воздвигнутый скандинавом Грани в честь своего друга Карла. Император Константин VII Багрянородный ничего не сообщает о том, какие товары русы везли помимо рабов. Но в завершающем разделе повествования говорится, что в ноябре русы отправляются из Киева за платой к своим данникам, а в апреле возвращаются обратно. Скорее всего, именно эти товары, полученные в качестве дани, они и продавали. Ничего нельзя также узнать о том, чем они занимались в Византии, однако в одном из упоминавшихся выше договоров с Византией сказано, что русам предоставляется право покупать там шелк за строго установленную плату, и большая часть шелка, появлявшаяся в Скандинавии в эпоху викингов, вероятно, поступала оттуда именно таким путем. Следовательно, эти товары, пользовавшиеся большим спросом, имели экспортные ограничения, а те товары, которые привозились на север, без сомнения, облагались пошлиной как в Киеве, так и во всех других местах, где торговля поддавалась контролю. Путь от Византии до Балтийского моря кратко описан в «Повести временных лет». Он шел через Черное море до Днепра, а от верховьев Днепра через волок до реки Ловать, впадающей в озеро Ильмень. Далее по реке Волхов, впадающей в Ладожское озеро, а оттуда по Неве, к Балтийскому, «Варяжскому» морю. На этом пути скандинавы миновали Киев, Новгород и Старую Ладогу. Однако, как отмечалось, можно было избрать другой путь и от Днепра повернуть к Западной Двине, а оттуда через Рижский залив к Балтийскому морю. Восточный путь к Волге и стоявшему на ней городу Булгар, должно быть, проходил от Ладожского озера по реке Свирь до Онежского озера, а оттуда путешественники, свернув на юг и пройдя отрезок пути по суше, выходили к той реке, что вела к Белоозеру и городу, носящему то же название. Именно в этом краю, согласно легенде, в 862 году утвердился брат Рюрика Синеус. Отсюда путь лежал по реке до самой Волги, которая в этом месте уже достигала километра ширины. Можно было выйти к Волге также от озера Ильмень, но и здесь приходилось пройти отрезок пути по суше.

В 50-60-х годах X века отмечено массированное применение византийцами варяжских наемников в кампаниях в Сирии (955 г.) и на Сицилии (968 г.). Случалось, впрочем, что отъезд варягов из Руси в Византию был вынужденным. Войдя в 980 году с войском Владимира Святославича в Киев, варяги повели себя так, словно это был захваченный вражеский город, вымогая с жителей выкуп. Великий князь Владимир, пообещав самолично внести требуемую сумму, затягивал время, накапливая силы, чтобы в нужный момент обуздать зарвавшихся скандинавских наемников. Когда же по прошествии месяца стало ясно, что не только выкупа, но и жалованья им не дождаться, скандинавы, испросив на то разрешение, отплыли в Византию. Обгоняя их, туда же была послана грамота, в которой князь киевский Владимир Святославич предупреждал своего константинопольского коллегу: «Вот идут к тебе варяги, не вздумай держать их в столице, иначе наделают тебе такого же зла, как и здесь, но раздели их по разным местам…» Однако уже в 987 году талантливый военный организатор, император Василий II (976-1025 гг.), основываясь на опыте применения его предшественниками наемников-скандинавов, свел разбросанные по отдельным гарнизонам мелкие скандинавские отряды в единый корпус, местом пребывания которого стала столица Византии – Константинополь. Входящих в новообразованное формирование воинов простые византийцы на древнерусский лад именовали «варангами», а в высших сферах пользовались придуманным знаменитым историком Михаилом Пселлом цветистым термином «потрясающие в своих десницах секирами». Два года спустя корпус «варангов» получает первое боевое крещение у Хрисополя и Абидоса (северо-запад Малой Азии) при разгроме мятежа самозваного «императора» Варды Фоки. Варда Фока в 986–987 гг. был наместником фемы Антиохия. Направленный против поднявшего новое восстание Варды Склира, он 15 августа либо 14 сентября 987 года открыто взбунтовался против императора Василия II и провозгласил себя императором. Фему Антиохия возглавил его сын Лев. Хитростью захватив Варду Склира в плен, Варда Фока подчинил себе его войско и двинулся на Константинополь. 13 апреля 989 года в сражении у Абидоса император Василий II разбил мятежные войска узурпатора Варды Фоки. В этой битве на стороне императора Василия II принимал участие шеститысячный корпус «варангов». Сам Варда Фока внезапно скончался в разгаре сражения от яда, подсыпанного в кубок вина, который он осушил накануне сражения. Армия мятежников провозгласила императором выпущенного из темницы Варду Склира, который пошел на соглашение с Василием II. Следующей крупной военной акцией Византии с участием «варангов» стали завоевательные походы 996-1018 годов в Болгарию. Около 1034 года в составе корпуса «потрясающих секирами» появляется прибывший из Киева отряд (около 500 воинов) норвежских викингов во главе с Харальдом Сигурдсоном. Достаточно быстро Харальд показал себя в бою и завоевал уважение воинов, входящих в корпус «варангов». За десять лет службы будущему конунгу Норвегии и его товарищам довелось отличиться при взятии 80 крепостей на севере Африки (ряд исследователей полагает, что в данном случае речь идет о военных операциях 1035–1037 годов в Сирии и северных районах Месопотамии) и 4 крупнейших городов Сицилии в 1038–1040 годах. В 1034–1036 годах Харальд участвует в походах против пиратов в Малой Азии и Сирии. В 1036–1040 годах отряд Харальда входит в состав византийской армии Георгия Маниака в сицилийском походе. В 1041 году Харальд в составе корпуса «варангов» принимает участие в подавлении болгарского восстания Петра II Деляна. По сведениям скандинавских саг и болгарской летописи, Харальд лично убил болгарского царя в сражении. После этих событий он стал командиром корпуса «варангов». Победы в 18 крупных сражениях принесли Харальду Сигурдсону славу талантливого военачальника. Отказ в раболепном подчинении главнокомандующему византийцев Георгию Маниаку заставил уважать предводителя норвежцев как человека независимого, ценящего собственное достоинство превыше всего. Паломничества к Святым местам снискали Харальду репутацию ревностного христианина, а любовные интрижки с императрицей Зоей и ее племянницей Марией-Анастасией Аргирой – лавры разбивателя женских сердец.

В эпоху викингов корпус «варангов» считался едва ли не самой надежной частью византийского войска. Справедливости ради следует сказать, что их хваленая преданность византийскому престолу в немалой степени гарантировалась чрезвычайно высоким жалованьем. Так, например, рядовой воин корпуса «варангов» получал 15 номисмы (византийская золотая монета весом примерно 4,5 грамма) в месяц, находясь на полном обеспечении. То есть годовое жалованье рядового воина корпуса «варангов» позволяло по возвращении на родину приобрести разом раба, рабыню, 1–2 лошадей, 2 коров, 10 свиней, да еще и обновить арсенал, приобретя меч и копье. Разумеется, начальники корпуса «варангов» имели побольше. Полагалась также доля в военной добыче. Кроме того, случайным, но весьма существенным источником дохода была традиция, по которой со смертью императора «варангам» разрешалось свободно входить во дворец и брать любую понравившуюся вещь «на память». Особый талант в накоплении богатства выказал Харальд Сигурдсон. В 1042 году Харальд Сигурдсон и его «варанги» принимают активное участие в дворцовом перевороте, в результате которого император Михаил УКалафат был свергнут и ослеплен. Затем в результате интриг Харальд попадает в опалу. В 1043 году Харальду чудом удалось вырваться из Константинополя, где ему грозил суровый приговор за разного рода махинации при определении полагающейся казне доли военной добычи. Впрочем, собранные им ценности загодя переправлялись на хранение будущему тестю – великому князю Киевскому Ярославу Владимировичу. Когда в 1044 году Харальд с молодой женой Эллисив (Елизаветой Ярославной) возвратился на родину, при нем, по сообщению саги, сокровищ было столько, «сколько никто в Северных странах не видел в собственности одного человека». В целом можно сказать, что дружинная наемная служба у зарубежных правителей была обычной для скандинавских воинов того времени. Известно, что еще в 1095 году император Византии Алексей Комнин направил приглашение служить в Константинополе воинам Швеции, Дании и Норвегии, по 1000 (!) человек от каждой страны. В сагах упоминаются служившие в Константинополе («Миклагарде») норвежцы, исландцы и шведы. Шведов на службе в Византии было тогда немало. На территории Швеции, главным образом в Упланде и Седерманланде, сохранилось несколько десятков рунических камней, свидетельствующих о поездках восточных шведов в Византию, службе и гибели там. Правда, иной раз для того, чтобы заняться ремеслом наемника, викингам на «Восточном Пути» не требовалось ходить слишком далеко. Так, например, отряд скандинавов был нанят польским князем Мешко I (922–992 гг., князь с 960 года) для войны с непокорным племенем лютичей, но вскоре переметнулся на службу к более состоятельной купеческой общине города Волин, при устье Одера, отстаивавшего свою независимость от Польши. Олав Трюггвасон около 3 лет (987–990 гг.) провел под знаменами наследника польского престола Болеслава и за успехи в разгроме сепаратистских мятежей в разных концах государства удостоился руки княжны Гейры. Именно в годы правления Болеслава близ Лодзи возникает укрепленный лагерь, гарнизон которого состоял из скандинавских наемников. Но все же главным занятием скандинавов в эпоху викингов, помимо торговли и наемничества, по-прежнему оставались пиратские рейды. В 70-е годы IX века далеко на северо-востоке скандинавы обнаружили новый объект для грабежа. Норвежец Оттар из Холугаланда (норв. Halogaland, возможное написание Халогаланд) обогнул Скандинавию, Кольский полуостров, проник в Белое море, которое окрестил Гандвиком («Колдовским заливом»), и обследовал лежащие в нижнем течении реки Вина (Северная Двина) земли, получившие от него название Бьярмии (норв. Bjarmeland – известная по сагам и летописям историческая область на севере Восточной Европы). Как сам Оттар в 890 году объяснял английскому королю Уэссекса Альфреду Великому, Холугаланд был самым северным краем современной ему Норвегии. Далее к северу жили только лапландцы (саамы). Чтобы разведать, какие края лежат за Лапландией, Оттар от своего дома – Халогаланда (примерно в районе современного Тромсе) шел на север в течение шести дней, после чего, дождавшись попутного ветра, шел на восток четыре дня, после чего, дождавшись попутного ветра, шел на юг пять дней. Эти данные зафиксированы в «Орозии короля Альфреда». В конце этого путешествия Оттар оказался в устье большой реки. Там жили не лапландцы, а бьярмы, язык которых похож на финский, и поэтому Оттар и его спутники могли с ними объясняться. В отличие от кочевых лапландцев бьярмы жили оседло, занимались земледелием и были богаты. В IX веке, кроме норвежца Оттара из Холугаланда, Бьярмию посетили придворные норвежского конунга Харальда Прекрасноволосого Хаук Габрок и Вилгард, а также придворные шведского конунга Эйрика Эмундсона Бьёрн и Сальгард. Все эти первые походы викингов, судя по всему, не носили военного характера. Так, Оттар в своем рассказе лишь описывал Бьярмию, не упоминая о каких бы то ни было боевых действиях (если бы таковые имели место, викинг не преминул бы похвалиться ими). А Хаук Габрок с Вилардом и Бьёрн с Сальгардом были отправлены торговать. Лишь в начале X века викинги начинают нападать на земли Бьярмии. Так, в 920 году норвежские викинги под предводительством будущего конунга Норвегии Эйрика Кровавая Секира совершили набег на Бьярмию, разгромили пытавшихся было отбиться местных жителей и разграбили их поселения. Примерно в 965 году сын Эйрика Кровавая Секира, конунг Норвегии Харальд Серая Шкура привел свои корабли в устье реки Вины, и все повторилось: множество бьярминцев было перебито, а их поселения основательно разграблены викингами. После походов Эйрика Кровавая Секира и Харальда Серая Шкура конунги к путешествиям в Бьярмию охладели. Из документированных последующих походов в Бьярмию можно отметить путешествие Карли, Гуннстейна и Торира Собаки в 1026 году. Их плавание – пожалуй, одна из лучших иллюстраций того, как в походах скандинавов эпохи викингов торговля и грабеж уживались друг с другом. Поход Карли, Гуннстейна и Торира Собаки очень подробно описан в «Саге об Олаве Святом». Итак, около 1026 года конунг Норвегии Олав II Святой по прозвищу «Толстый», креститель Норвегии, отправил одного из своих приближенных – Карли из Холугаланда, в Бьярмию для торговли. Карли получил от норвежского конунга Олава корабль и столько имущества конунга, сколько на этот корабль влезло, и заключил с Олавом договор о том, что прибыль от вояжа они поделят пополам. Снарядившись, Карли отплыл на север и по дороге завернул в родной Холугаланд, где к нему присоединился его брат Гуннстейн. Позднее к ним на собственном корабле присоединился и их старый знакомый зажиточный скандинавский землевладелец Торир Собака. В этом составе викинги прибыли в Бьярмию, поднялись вверх по реке Вина до места торжища и начали торговлю. Сага указывает, что покупали викинги беличьи, бобровые и собольи меха и расплачивались за них деньгами. Когда деньги закончились, викинги покинули торжище и, как случалось у викингов достаточно часто, решили заодно ограбить гостеприимных хозяев. За время торговли Торир Собака узнал, что невдалеке от торжища находится храм местного бога Юмала (фин. Jumala – в карело-финской мифологии древнейшее небесное божество, божество грома), вокруг которого находятся захоронения бьярмов. При этом Ториру сообщили, что в случае смерти бьярма от трети до половины его денег относилось в храм. Именно этими богатствами и решили поживиться викинги. Они спустились вниз по реке, ночью сошли на берег и, пройдя через лес, оказались на поляне, где располагался храм Юмала. Ночью посменно храм охранялся стражей из бьярмов, но викингам повезло попасть к храму в момент пересменки. Торир, зацепившись за ограду храма боевым топором, перепрыгнул через ограду и, открыв храм изнутри, впустил Карли, Гуннстейна, а также других викингов со своего корабля и корабля братьев. В храме викинги действительно нашли достаточно много монет, взяли столько, сколько могли унести, и тихо покинули храм. Выйдя из храма, Карли заметил отсутствие Торира и вернулся в святилище, где увидел, что Торир уже прихватил драгоценную чашу, находившуюся в руках у статуи, изображавшей бога Юмала, и присматривается к драгоценной цепи на его шее. В этот момент Торир топором попытался разрубить цепь, но не рассчитал силу удара и снес идолу голову с плеч. Шум услышала охрана храма, и викингам пришлось быстро ретироваться. Скандинавам повезло, ночью в глухом лесу бьярмы пошли другой дорогой, и викинги незамеченными вышли к своим кораблям, немедленно отшвартовались и быстро ушли в открытое море. Несколько дней спустя на одном из северонорвежских островов разыгралась драма, красноречиво свидетельствовавшая о нравах, царивших среди участников походов викингов. При дележе добычи возник спор, в котором в качестве аргументов в ход были пущены мечи и секиры. Торир Собака, вспомнивший какие-то старые обиды и от братьев, и от их покровителя– норвежского конунга Олава Святого, недолго думая убил Карли. После Торир Собака долго гонялся за Гуннстейном, но тот сначала скрылся, а потом сумел пробраться ко двору норвежского конунга Олава, который принял его под защиту.

Кстати, несмотря на отток значительной части викингов «Восточного Пути» в земли Древней Руси и Византии, Балтика оставалась одним из крупнейших очагов пиратства. Так, например, в отместку за учиненную по инициативе Рерика Ютландского блокаду Бирки (50-е годы IX века), шведские викинги во главе с «морским конунгом» Олавом между 875–890 годами вторглись в южные земли Дании и захватили Хедебю. Там пиратский вожак обосновался в роли правителя (основанная им династия правила Хедебю до его разгрома армией германского короля Генриха Птицелова в 934 году). Во второй половине 80-х – начале 90-х годов IX века серию рейдов по «Восточному Пути» совершает флотилия викингов под предводительством Рольва Пешехода. На рубеже IX–X веков на Землю Эстов совершают набеги отряды викингов под предводительством сыновей норвежского конунга Харальда Прекрасноволосого Хальфдана Харальдссона по прозвищу «Черный» и Хальфдана Харальдссона по прозвищу «Белый». Но в этот раз викинги получили жестокий урок: в сражении с местным ополчением пало множество норвежских викингов, среди которых был и Хальфдан Белый. Возмездие со стороны викингов последовало незамедлительно. Сводный брат погибшего, Эйрик Кровавая Секира, жестоко опустошил эстонское побережье, а заодно и Землю Куршей. В середине X века по «Восточному Пути» огнем и мечом проходят сыновья Эйрика Кровавой Секиры – Гамли и Гутхорм. Норвежские викинги во главе с конунгом Харальдом Серая Шкура и ярлом Хаконом Сигурдсоном (правитель Норвегии 970–995 гг.) грабили по всему южному и восточному берегу Балтийского моря, включая прилежащие острова. Около 987 года, во время плавания из Руси к берегам Польши, викинги под предводительством Олава Трюггвасона завернули к острову Борнхольм, лежащему на полпути между югом Швеции и устьем Одера, и разорили местные селения.

С 70-х годов X века одним из самых значительных центров «движения викингов» на «Восточном Пути» становится Йомсборг – основанный выходцами из Дании на побережье Балтийского моря на острове в устье Одера укрепленный лагерь, превратившийся к тому времени в мощную крепость, место пребывания идеальной общины воинов – йомсвикингов. Будучи ревностными язычниками, йомсвикинги поклонялись Одину и Тору. Первые упоминания о йомсвикингах встречаются в исландских сагах XII–XIII веков. Нет сохранившихся источников, современных йомсвикингам, где бы упоминались они или Йомсборг. Однако сохранился ряд лаусависов, посвященных битвам йомсвикингов, а также рунические камни того периода, где упомянуты йомсвикинги. Согласно «Саге о йомсвикингах», кандидаты на вступление в братство подвергались тщательному отбору. Все члены братства подчинялись жестким правилам с целью поддержания строгой военной дисциплины в общине. Для вступления в братство кандидат должен был совершить подвиг, как правило, в форме ритуального поединка хольмганг с действительным йомсвикингом. Членами братства были мужчины не моложе 18 лет и не старше 50. Исключение сделали лишь для двенадцатилетнего мальчика по имени Вагн Окессон (Vagn Akesson), победившего в схватке Сигвальда Струт-Харальдсона (в дальнейшем оба командовали в битве при Хьёрунгаваге). Каждый обязан был защищать своих собратьев и в случае их смерти мстить за них. Запрещались всякие ссоры в общине, и даже грубое обращение друг к другу могло стоить йомсвикингу изгнания. Кровная вражда между членами братства могла иметь место только с согласия старшин йомсвикингов. Йомсвикинги не могли показывать страх или бежать перед лицом равного или уступавшего им в численности врага, хотя организованное отступление перед значительно превосходившими силами противника не считалось позором. Все трофеи делились между всеми членами братства. Воинам запрещалось отлучаться из крепости более чем на три дня без разрешения братства. Женщины и дети не допускались за крепостную стену. Также йомсвикинги не брали их в плен. Все же точно не установлено, было ли запрещено йомсвикингам иметь жен или любовниц за пределами стен. Любое нарушение правил, по обыкновению, могло караться исключением из братства и изгнанием. История братства крайне запутанна и противоречива из-за нехватки информации, неаккуратности источников и отсутствия достоверных, археологически подтвержденных фактов. Разные источники содержат различные версии учреждения братства и основания главного опорного пункта йомсвикингов. Источники не сходятся ни в названиях этой крепости, ни в именах предводителей братства. Так, например, согласно 10-й книге Gesta Danorum, датский конунг Харальд I Синезубый захватил поселение Юлинум (Julinum) и отдал его шведскому принцу Стирбьерну Сильному, снабдив его мощным флотом, с которым тот начал терроризировать окрестности. «Сага о потомках Кнута» (др. – сканд. Knytlinga saga) подтверждает эту историю, называя, однако, датского конунга Харальда I Синезубого основателем йомсвикингов, но исключая историю о Стирбьёрне из повествования о йомсвикингах. «Сага о йомсвикингах» называет основателем Палнатоки, получившего это место от полумифического правителя вендов Бурислава, которого ряд исследователей склонен отождествлять с собирательным образом Болеслава Храброго и его отца Мешко I. «Прядь о Стирбьёрне Чемпионе» и «Сага о людях с Песчаного Берега» повествуют то же, что и все остальные, утверждая лишь то, что Стирбьёрн возглавил йомсвикингов уже после их основания. Согласно различным источникам, гавань Йомсборга – главной базы йомсвикингов – могла вмещать от 30 до 300 кораблей одновременно. А вождями йомсвикингов названы: Палнатоки, Стирбьёрн Сильный, Свен I Вилобородый, Сигвальд Струт-Харальдссон, Торкелль длинный и Хеменг. Согласно источникам, 10-й книге Gesta Danorum, «Пряде о Стирбьёрне Чемпионе» и «Саге о людях с Песчаного Берега», в начале 980-х годов изгнанный шведский конунг Стирбьёрн Сильный повел йомсвикингов в Швецию против своего дяди Эрика Победоносного, дабы вернуть себе престол. Йомсвикинги были разбиты в битве на Фирисвеллире, как сказано, благодаря договору Эрика с Одином (не многие из йомсвикингов ушли в тот день живыми). Об этой истории свидетельствуют рунические камни, а также она упомянута в поэме скальда Торвальда Хьялтасона, принимавшего участие в битве на шведской стороне. Согласно «Саге о йомсвикингах», примерно в 986 году йомсвикинги выступили против норвежского ярла Хакона и были разбиты в битве при Хьёрунгаваге. Сага кратко дает описание исхода битвы и фактически повествует о том, что эта битва стала началом конца йомсвикингов. Упоминание о битве при Хьёрунгаваге (др. – сканд. Hjorungavagr) встречается в «Круге Земном», в «Саге о йомсвикингах», «Драпе о йомсвикингах», в «Деяниях данов» Саксона Грамматика. Хотя сведения последних двух источников носят легендарный характер и считаются малодостоверными, историки предполагают, что в них есть доля истины. Так, некоторые поэмы скальдов, например, поэмы Торда Кольбейнсона и Тинда Халлькельсона, упоминают эту битву. Подробно о битве при Хьёрунгаваге рассказывается в «Саге об Олаве Трюггвасоне», написанной Снорри Стурлусоном, и «Саге о йомсвикингах». О сражении упоминает Саксон Грамматик и несколько скальдов, в частности, Торд Кольбейнсон, Тинд Халлькельсон, Эйнар Звон Весов и Бьярни Кольбейнсон. Предыстория битвы при Хьёрунгаваге такова: ярл Хакон Могучий одно время считался вассалом конунга Дании Харальда Синезубого. Однако после того как ярл отрекся от христианства, Харальд снарядил поход в Норвегию и, разграбив, сжег много поселений. Затем датский конунг повернул домой, а ярл Хакон велел людям снова селиться по всей стране и больше не платить податей датчанам. Вскоре Харальд Синезубый умер, конунгом Дании стал Свен Вилобородый, который был в дружбе с йомсвикингами. На большом пиру в память о Харальде йомсвикинги, сильно охмелев, дали обет пойти походом на Норвегию и убить ярла Хакона. Предводитель йомсвикингов ярл Сигвальд решил идти в Норвегию сразу по окончании пира. В поход с ним собрались его брат Торкель Высокий, Буи Толстый, брат Буи Сигурд и Вагн сын Аки. Датский конунг Свен Вилобородый дал им в помощь несколько десятков кораблей. Впрочем, точное количество боевых судов в распоряжении обеих сторон неизвестно. Снорри Стурлусон говорит о 160 кораблях во флоте ярла Хакона и его сыновей – Эйрика и Свена, автор «Саги о йомсвикингах» увеличивает эту цифру вдвое. Та же ситуация и с флотом йомсвикингов (60 кораблей). По всей видимости, верно только то, что флот ярла Хакона превосходил противника числом кораблей. Благодаря попутному ветру йомсвикинги быстро добрались до Норвегии и стали грабить побережье, поднимаясь все выше на север. Ярл Хакон тем временем собирал войска, а на помощь ему с севера шел его сын Эйрик. Наконец, во время очередного грабежа йомсвикинги встретили человека, который сказал им, что ярл Хакон совсем рядом, и у него небольшое число кораблей. Йомсвикинги сразу выступили в поход, однако, когда они приблизились к будущему месту сражения, стало ясно, что флот Хакона значительно превосходит их. В обеих сагах рассказывается, что это была жестокая битва, и каждая из сторон сражалась храбро и отчаянно, а на ярле Хаконе даже была порвана кольчуга. Поначалу йомсвикинги стали теснить противника– поддался фланг, которым командовал Свен. Но тогда на помощь ему пришел Эйрик, и уже йомсвикинги стали отступать. После этого поддался другой фланг норвежцев, где атаковал Буи, и Эйрику пришлось помогать уже там. Перелом произошел после того, как внезапно изменилась погода и пошел сильный ливень. Ярл Сигвальд развернул корабли и вышел из боя. За ним последовали его брат Торкель. Явный перевес оказался на стороне норвежцев, и они вскоре сломили сопротивление противника. Буи Толстый бросился за борт, а Вагн сын Аки был взят в плен и пощажен Эйриком вместе с некоторыми другими йомсвикингами. Интересно, что в «Саге о йомсвикингах» приводится причина внезапного изменения погоды (Снорри Стурлусон об этом умалчивает). Ярл Хакон, понимая, что битва складывается не в его пользу, вышел на берег и принес жертву своей покровительнице Торгерд Невесте Хельги. Причем в жертву богиня потребовала младшего сына ярла. После этого жертвоприношения на севере вдруг стали собираться тучи, и начался шторм. Йомсвикинги метали стрелы и копья, но снаряды относило в их сторону. Тогда ярл Сигвальд сказал, что он не давал обет биться с троллями, и отступил. В «Саге об Олаве сыне Трюггви» рассказывается, что «считалось большой поддержкой, если йомсвикинги присоединялись к правителю». Первыми выгоду от приобретения союзника осознали властители Польши, тем более что Йомсборг находился на номинально принадлежащей им территории, и порядком преуспели. В 980 году йомсвикинги во главе со Стюрбьёрном разгромили отказывавшийся признать власть поляков город Волин. Добрые отношения с Йомсборгом определенно были главной причиной прекращения с 70-х годов X века набегов викингов из Скандинавии на польское Поморье. От польских князей стремились не отстать и скандинавские конунги. Гроза Англии – датский конунг Свен Вилобородый не считал зазорным посиживать с предводителями йомсборгских пиратов за пиршественным столом, пользоваться их услугами в мятеже против собственного отца и в борьбе с опаснейшим из своих противников– норвежским конунгом Олавом Трюггвасоном, который также всячески добивался расположения Йомсборга. Последствия, правда, оказались трагическими. Во время «Битвы трех конунгов» (конунга Норвегии Олава Трюггвасона, конунга Дании Свена Вилобородого и конунга Швеции Олава Эйриксона Скаутконунга) у острова Свельд (пролив Зунд, между Данией и Швецией) в 1000 году присоединившиеся к норвежцам йомсвикинги изменили, подыграв датчанам и шведам, что привело норвежского конунга Олава Трюггвасона к поражению и гибели. Есть сообщения, что в начале 1000-х годов йомсвикинги совершали набеги на различные скандинавские территории, а в 1009 году принимали участие в серии набегов на восточное побережье Англии. Около 1013 года совместно с конунгом Свеном Вилобородым йомсвикинги участвовали во вторжении в Англию. Закат братства йомсвикингов продолжался еще несколько десятков лет, пока в 1043 году конунг Норвегии Магнус I не решил положить конец йомсвикингам. Он разграбил Йомсборг, сровнял крепость с землей и казнил уцелевших йомсвикингов – так говорится в «Круге земном». Тем временем страсти вокруг Йомсборга и кровавые распри северных конунгов обошли стороной восточные берега Балтики, переживавшие период относительного покоя. Путь к богатейшему торговому центру региона, Новгороду, надежно запирала отстроенная в конце IX века мощная каменная крепость в Ладоге, что позволяло поддерживать мир выплатой варягам определенной еще в 882 году Олегом ничтожной по масштабам Древней Руси суммы в 300 гривен (около 205 килограммов) серебра ежегодно. Тем самым косвенно обеспечивалась также известная степень безопасности финских и балтских племен прибрежной полосы между устьями Невы и Немана, включенных в сферу влияния Киевской державы, установлением с ней даннических отношений при князе Владимире Святославиче. Однако на исходе тысячелетия мир был нарушен. Норвежский ярл Эйрик Хаконарсон в 90-х годах X века начинает опустошительные набеги на северо-западную окраину Древней Руси, продолжавшиеся целых пять лет. Во время одного из рейдов, около 997 года, его корабли неожиданно подошли к самой Ладоге. После недолгой осады крепость пала. Добыча, взятая в городе, едва уместилась на кораблях викингов. После ухода норвежцев на месте процветавшего торгового города осталось заваленное трупами пепелище да закопченные руины грозной прежде цитадели. Довершив разгром восточного побережья Финского залива, норвежский ярл Эйрик Хаконарсон принялся за грабежи на западных берегах Эстонии и островах Моонзундского архипелага. Между Сааремой и Хийумой были встречены четыре корабля с датскими викингами. Не пожалев собратьев по ремеслу, норвежские викинги перебили их и, перегрузив на захваченные корабли часть добычи, отправились домой. Весной 1008 года в этих местах объявился во главе флотилии Олав Толстый. Высадившись на Саареме, норвежские викинги уничтожили высланный против них отряд и, предавая все на своем пути огню и мечу, двинулись по побережью. Предложение откупиться норвежские викинги приняли, однако к установленному месту встречи предусмотрительно явились в полном вооружении. И, как выяснилось, не зря – у доставивших выкуп сааремасцев под плащами оказались припрятаны мечи и секиры. Рассеяв засаду, викинги с еще большей яростью принялись разорять прибрежные области. Покончив с Сааремой, Олав Толстый направил флотилию скандинавских кораблей к юго-западному побережью Финляндии. Завидев приближающиеся корабли викингов, финны оставили свои поселения и, угоняя с собой скот, устремились в леса. Обобрав покинутые жилища, норвежские викинги двинулись в глубинные районы, но и их нашли обезлюдевшими. Захватив брошенный кое-где скот, обескураженные норвежские викинги повернули назад. Обратный путь скандинавов через чащу под финскими стрелами превратился в ад. Потеряв многих людей, норвежские викинги наконец-то добрались до корабельной стоянки и поспешили отплыть, надеясь попытать счастья в других местах. Однако весть о появлении викингов уже облетела все побережье, и где бы норвежцы ни пытались пристать, их уже ждали готовые к бою воины финнов. Видя, что застать врасплох местных жителей не удастся, норвежские викинги отплыли домой. Летом 1015 года в Финском заливе появляется флотилия норвежского ярла Свейна Хаконарсона. Объектом нападения викинги избрали Карелию, и грабежи там не прекращались до осени. Походы Олава Толстого и Свейна Хаконарсона стали последними отмеченными письменными источниками крупными предприятиями скандинавских викингов на востоке Балтики (в некоторых источниках упоминается «покорение» датчанами во времена Кнуда Могучего эстов и части пруссов, однако достоверность этих сведений весьма сомнительна). В целом можно сказать, что в XI веке большая часть скандинавов покидает Балтийское море либо ради службы на Руси и в Византии, либо захваченная волной датского нашествия на Британские острова и ожесточенной схваткой конунгов Дании и Норвегии за долю в наследстве Кнута Могучего, в которой пиратские рейды играли едва ли не важнейшую роль. Также необходимо отметить, что сокращению активности вольных дружин викингов на Балтике способствовала и суровая борьба правителей северных государств с неконтролируемым пиратством. Так, например, в 1043 году норвежский конунг Магнус Олавсон Добрый во главе огромного норвежско-датского войска высадился под стенами Йомсборга. Крепость не устояла. Норвежский конунг Магнус Олавсон Добрый разграбил Йомсборг, сровнял крепость с землей и казнил уцелевших йомсвикингов. Заодно досталось и расположенному неподалеку Волину, который был также разграблен, а его окрестности основательно разорены. В 1050 году та же участь постигла Хедебю, который подвергся нападению норвежцев во главе с Харальдом Суровым. Вольным дружинам скандинавских викингов на Балтийском море был нанесен сокрушительный удар. Кстати, в эпоху викингов скандинавы были не единственными, кто отправлялся по «Восточному Пути» в пиратские рейды. Подвергавшиеся набегам скандинавов народы, населявшие южное и восточное побережья Балтики, вступили на эту стезю уже только для того, чтобы ответить ударом на удар. Так, участие балтийских славян – вендов – в «движении викингов» отмечено уже в 30-х годах IX века (Матвей Парижский, «Цветы истории»). Видимо, из-за созвучия племенных названий они представлены здесь «вандалами», давно сошедшими с исторической сцены. А вот византийцы для обозначения восточных славян часто пользовались даже еще более древним термином– «скифы». Начиная с Хвека к Скандинавии одна за другой устремляются флотилии вендов – западнославянских племен ободритов, руян (обитателей острова Рюген), лютичей и поморян. Проплывая в середине X века вдоль берегов Швеции, норвежский конунг Хакон Харальдсон Добрый (933–960 гг.) встретил там их ладьи во множестве. Во второй половине X века объектами постоянных нападений западнославянских пиратов, которых «Сага о Хаконе Добром» прямо именует «викингами», становятся Сконе, Восточный Гаутланд, острова Эланд и Готланд. Подчас вендские викинги объединялись со скандинавскими викингами. Так, например, ранней весной 988 года прибывший менее года назад в Польшу лишь на одном корабле Олав Трюггвасон повел в рейд к берегам Сконе и Готланда уже целую поморяно-скандинавскую флотилию, состоящую из множества кораблей. Местное население спешно восстанавливало заброшенные оборонительные сооружения, но эта мера оказалась явно запоздалой. К концу Хвека викинги-венды, создав несколько укрепленных лагерей на Эланде, фактически захватили остров, и их натиск на юго-восточные земли Скандинавии еще более усилился. В это время западнославянские воины-мореходы становятся одним из постоянных источников пополнения пиратской вольницы Йомсборга. Да и великий воитель Кнуд Могучий предпочитал скорее видеть викингов-вендов в рядах своего войска, отправлявшегося на покорение Англии, нежели пытаться обуздать их силой. Кстати, в Англии отряд западнославянских викингов в походе 1016 года возглавлял Готшалк, будущий родоначальник княжеской династии ободритского племенного союза. Согласно «Саге об Инглингах», пиратские набеги на Скандинавию «людей из Восточных Стран», прежде всего эстов, начинаются уже в конце VI века. Но наибольшего размаха они достигают лишь во второй половине X века. В 972 году летом эстонские викинги захватили у берегов Сааремы шведский торговый корабль, на котором на Русь плыли будущий конунг Норвегии Олав Трюггвасон и его мать. Часть скандинавской команды и пассажиров была перебита на месте, а остальные, в том числе трехлетний Олав, были проданы в рабство. С той или иной степенью интенсивности мелкие стычки и торговля между балтами и скандинавскими викингами продолжались в течение X–XI веков. С XI века к морскому разбою эстов добавляются рейды пиратов из балтского племени куршей, «жесточайшего, – по выражению западноевропейского хрониста Адама Бременского, – народа… которого все, включая и шведов, избегают…» Совершавшиеся в период правления норвежского конунга Харальда Смелого (1045–1066) постоянные нападения куршских викингов на скандинавов описаны Снорри Стурлусоном в книге «Круг земной». Свирепость набегов куршских викингов соперничала с самыми кровавыми деяниями скандинавов, которые также нападали на богатые куршские поселения. В конце эпохи викингов в Скандинавии (в основном на территории Швеции) воздвигались рунические камни в память о тех скандинавах, кто принимал участие в сражениях и походах на восточное побережье Балтийского моря.