Современное представление о том, что в конце VIII века внезапно началась некая эпоха викингов, выглядит обоснованно только с точки зрения западноевропейцев, а вот с точки зрения самих скандинавов подобное деление представляется весьма произвольным. Так как все то, что кажется нам характерным для «эпохи викингов» – нападения, пиратство, дальняя торговля, колонизация чужих земель, – было частью постоянного процесса экспансии, который происходил то в одной, то в другой части Скандинавии и продолжался в течение всего VIII века, хотя начался гораздо раньше, еще в эпоху Великого переселения народов (II–VI/VII вв.). Поэтому правильнее было бы начинать отсчет эпохи викингов не с VIII века, а с VII века, усматривая в ней как бы продолжение Великого переселения народов. Но по принятому мнению большинства ученых, началом эпохи викингов считается разграбление викингами 8 июня 793 года монастыря Святого Кутберта на острове Линдисфарн, около северо-восточного побережья Нортумбрии. Скандинавские викинги напали неожиданно. За несколько часов все было кончено. На берегу и внутри монастырских стен валялись посеченные тела монахов и прислуги, кельи, часовни и кладовые были очищены от всего, что представляло хоть малейшую ценность. Оставляя за собой лишь закопченные пожаром стены монастыря, скандинавские корабли, нагруженные добычей и пленниками, уплывали за горизонт в Страну фьордов. Так обитель Святого Кутберта на Линдисфарне, разграбленная скандинавскими викингами, прекратила свое существование. Лишь чудом оставшиеся в живых униженные и потрясенные очевидцы разнесли весть о случившейся катастрофе ко дворам светских и церковных владык – монастырь Святого Кутберта считался одним из известнейших, высокопочитаемых и богатейших в Англии. Ученый монах Алкуин, англосакс по происхождению, состоявший при дворе Карла Великого (768–814 гг., император с 800 года) в Ахене, написал по этому поводу: «Никогда прежде не творилось такого ужаса в Британии, что испытали мы теперь от безбожного племени. Никто и не мыслил себе такого нападения с моря, не знал, что оно возможно. Только взгляните на церковь Святого Кутберта, где всюду пролилась кровь священников, забрызгавшая украшения. Было ль место более благочтимое в Британии? И оно пало добычею язычников». Возможно, Алкуин был первым, кому удалось верно оценить масштабы надвигающейся угрозы. До событий на Линдесфарне мелкие отряды скандинавских пиратов время от времени появлялись у берегов Англии. Так, еще в 753 году они напали на остров Танет у северо-восточных берегов Кента. А на рубеже 50-60-х годов VIII века скандинавы, прибыв к восточному побережью королевства Мерсия (центральные районы Англии) на трех кораблях, так увлеклись грабежом, что не заметили приближения отрядов англичан, которые с ходу атаковали грабителей. Ввиду численного превосходства неприятеля скандинавам пришлось отступить на свои корабли, при этом бросив добычу. Англичанам не только удалось отбить атаку викингов, но и захватить несколько скандинавов в плен.

Пленные скандинавские викинги были доставлены к королю Мерсии Оффе (757–796 гг.), которому заявили, что они посланы лишь для разведки, а за ними следует большое войско. То ли устрашившись, то ли будучи полностью уверенным в собственных силах, король Мерсии возвратил пленникам свободу со словами: «Скажите норманнам, что, пока царствует Оффа, всем пришельцам будет такой же прием, как и вам». Тут необходимо отметить, что в то время постепенное установление прочных государственных образований в Западной Европе, особенно на континенте, где возникла мощная империя Карла Великого, способствовало укреплению и расширению европейской торговли, что само по себе увеличивало возможности добывать средства скандинавам как за счет морской торговли, так и ее оборотной стороной – пиратством. Поэтому, говоря о викингской экспансии, следует иметь в виду оба этих занятия, ибо тому и другому древние скандинавы предавались весьма усердно. Они охотно торговали – когда обстоятельства располагали к этому, но, видя, что морские пути и прибрежные города плохо охраняются, предпочитали грабить. Весьма показателен эпизод, описанный в Англосаксонской хронике и – более подробно – в Хронике Этельверда как первое появление викингов в Англии. Так, в 789 году Беадухерд, герефа (должностное лицо в Англии), из Портленда направляясь по своим обычным делам, получил весть о трех парусах, показавшихся на горизонте. Если на этих кораблях были торговцы – например, из Фризии или Франции, – то герефа должен был взять с них пошлину, обеспечив некоторую прибыль королю Уэссекса Беорхтрику (786–802). Если это были не торговые люди, их следовало проводить в Дорсет к королю, чтобы они могли сами о себе рассказать. Это были не торговцы. Беадухерд растерялся, услышав название незнакомой земли, откуда прибыли чужаки с трех кораблей, и повелел им отправиться с ним и его людьми в Дорсет. Но путешествию не суждено было состояться, поскольку в этот день 787 года, говоря словами Англосаксонской хроники, «корабли данов впервые приплыли в землю англов». Прибрежная галька вскоре окрасилась алым, и Беадухерд так и не сумел дать отчет своему королю. Не смог этого сделать и ни один из присутствовавших там уэссекцев. Те, кто был на этих трех кораблях – источники называют их «норманнами» из Хордаланда в Норвегии или «данами», – своим жестоким поступком воплотили в жизнь библейское пророчество на южных берегах Англии, так же, как это сделали их родичи в монастыре Линдесфарне четыре года спустя. С точки зрения церкви язычники, нападавшие на Линдесфарн и другие места в Англии, подобно «жалящим шершням», были посланы Богом как кара за их грехи. Алкуин (один из самых ученых людей своего времени, покинувший Йорк, чтобы служить императору Карлу Великому) в письме королю Нортумбрии Этельреду I (774–779 и 790–796) называл причины, по которым пострадал Линдесфарн. Бедствие навлекла на нортумбрийцев их «привычка к роскоши» и некие «дурные поступки, о которых стыдно говорить». Но если церковники видели в нашествиях знак приближающегося конца света и считали, что можно заставить язычников уйти, исполняя более ревностно Божьи заповеди, светским предводителям приходилось быть более практичными. Так, например, король Мерсии Оффа, узнав об угрозе нападения викингов, потребовал, чтобы жители подчиненного ему в то время королевства Кент в качестве одной из обязанностей перед королем участвовали в работах по строительству укреплений и ремонту мостов.

Первоначально викинги пиратствовали в своем регионе, в ближайших морских водах и на территориях, прилегающих к Балтийскому и Северному морям. Обычно при этом они ограничивались грабежом и обложением местного населения данью. Так, норвежцы собирали дань с саамов и финнов, шведы – с куршей, те и другие грабили население побережий Финского залива. Брали меха, шкуры диких животных и оленей, китовый ус. Шведы потихоньку оттесняли угро-финское население из центральных областей Восточной Скандинавии на север. Норвежцы обживали Шетландские, Фарерские и Оркнейские острова. К концу VIII века и в IX веке сложились контингенты скандинавов, для которых война на чужой территории, далекие плавания с целью обнаружить богатые и годные для колонизации земли, жестокий грабеж, как и эпизодическая торговля награбленным, в том числе пленниками-рабами, и дружинная служба у иноземных правителей стали образом жизни. Многие скандинавы проводили в морских и сухопутных путешествиях, войнах, захвате чужих территорий и мародерстве всю свою жизнь, большую или значительную ее часть. Именно они, строго говоря, назывались викингами. Предводители таких отрядов, закаленные в морских походах и битвах вожди, становились морскими конунгами, их имена сохранили англосаксонские и франкские анналы. Другие группы скандинавов предпринимали эпизодические походы и возвращались домой вскоре либо спустя годы, но с добычей, которая обеспечивала их семьи подчас на всю дальнейшую жизнь. Нередко и те и другие селились или погибали вдали от своего отечества (о чем выразительно свидетельствуют поставленные им на родине памятники– «рунические камни»). Конечно, далеко не все скандинавы становились викингами. Но, судя по данным хроник о численности некоторых отрядов викингов, приходится признать, что в грабительских зарубежных походах– в разной мере и в разное время – участвовала значительная часть свободного населения Скандинавии. И хотя многие экспедиции викингов, особенно до XI века, составлялись из представителей разных скандинавских племен, но ядро всегда было из какой-то одной области или страны. Примечательно, что при этом в действиях экспедиций четко просматривается связь с особенностями положения, развития и возможностей каждой страны – именно то, что еще Геродот называл «скрещением в политике». Так, датчане, или даны, привыкшие к земледельческой культуре, явно обнаружили понимание пространства как фактора реального обогащения и силы: они практиковали прямой захват окультуренных территорий, часто сопровождая его колонизацией и установлением своего политического господства. В сопровождении норвежцев, небольшого числа шведов и готландцев они занялись покорением давно знакомой им Англии. Тут надо сказать, что первые экспедиции викингов были лишь частными набегами, к которым раннесредневековой Западной Европе, погрязшей в распрях между сеньорами, было не привыкать. В то же время уже основательно поистерлись в памяти коллизии эпохи Великого переселения народов, когда толпы воинственных варваров громили города, стирали с лица земли памятники культуры и дотла разоряли цветущие области. Возможно, поэтому удар, который нанесли жители Скандинавии 8 июня 793 года, и то, что за ним последовало, потрясли воображение современников внезапностью, неотвратимостью, характером и масштабами. Так, удачная вылазка на острова Линдесфарн и захваченные там богатства монастыря Святого Кутберта побудили скандинавских пиратов уже в 794 году напасть на монастыри в Ярроу (тот, где жил и творил Беда Достопочтенный) и Веармуте, расположенные в нескольких десятках милях к югу. Но внезапно налетевший шторм потопил часть скандинавской флотилии. Лишь несколько скандинавских кораблей выбросило на берег, где их команды были перебиты жаждавшими мести англичанами. В том же году отряды викингов атаковали острова Скай (у северо-западного побережья Шотландии) и Ратлин (у северного побережья Ирландии) с такой яростью, что те в итоге стали необитаемыми. Но несмотря на это, неудача у Веармута все же на некоторое время приостановила набеги скандинавов на восточное побережье Англии. И лишь в 800 году они снова появились здесь, ограничившись на этот раз разграблением нескольких селений в устье реки Тис, южнее Веармута. В это время главными объектами нападений викингов становятся западные берега Англии и Ирландия. В 795 году викинги высаживаются на островах Айона (у западного побережья Шотландии) и Мэн (в Ирландском море, окончательно захвачен викингами в 797 году), опустошают северное побережье Ирландии и поселения бриттов на юге Уэльса. В 796 году викинги появляются на севере Ирландии и врываются в Ольстер, заставляют его жителей выплатить дань, а заодно основательно очищают от ценностей местную часовню, где покоились мощи особо почитаемого здесь святого Дохонны. В 798 году викинги вновь бесчинствуют на берегах Ирландии и Шотландии. В 800 году юго-западные земли Шотландии вновь подвергаются набегам викингов. Примерно к 800 году скандинавы (в основном норвежцы) утвердились на Оркнейских и Шетландских островах, лежащих между морями Северным и Норвежским, и вскоре после этого ирландским отшельникам пришлось оставить Фарерские острова «из-за разбойников с севера». Считается, что в 800 году викинги во главе с Гримом Камбаном (согласно «Саге о Фарерцах», был первым человеком, ступившим на землю Фарерских островов) захватили расположенные севернее Фарерские (Ферояр – «Овечьи») острова, перебив обосновавшихся там ирландских монахов. Кстати, на Оркнейских островах, особенно на Вестрее, часто встречаются могилы викингов первой половины IX века. Дома викингов были раскопаны в Бирсее и Эйкернессе на Оркнейских островах и в Ярлсхофе на Шетландских; последнее поселение относят к началу IX века. Еще одна ферма была открыта в 1965 году на одном из Шетландских островов – Унсте, и она, судя по всему, относится к тому же времени. Не приходится сомневаться в том, что колонизация скандинавами Оркнейских, Шетландских и Фарерских островов началась около 800 года и продолжалась с перерывами в течение следующих 100 лет. Поселенцы-скандинавы жили в основном сельским хозяйством, рыболовством и охотой на тюленей, хотя в то же самое время они, безусловно, пользовались своим удобным географическим положением как для торговли, так и для пиратских набегов на южные земли. То есть мирная колонизация скандинавских бондов подчас сочеталась с воинскими набегами и пиратством, которым занимались наиболее воинственные элементы в их среде. Шетландские острова по своему географическому положению сыграли роль соединительного звена между скандинавскими поселениями в Северной Атлантике и Шотландией. Этим путем скандинавские отряды искателей добычи и достигли в конце VIII века берегов Шотландии, Ирландии и Северной Англии. Как уже говорилось выше, экспансия скандинавов с самого начала стала развертываться в разных направлениях. Норвежцы устремились на северо-запад, сюда их, естественно, ориентировало само положение Норвегии, вытянувшейся вдоль побережья Северной Атлантики, изрезанного бесчисленными глубокими фьордами. Ни Англия, ни Шотландия, ни Ирландия, на берега которых стали совершать набеги норвежские викинги с северных островов, не представляли из себя политического единства и не располагали сколько-нибудь значительным и боеспособным флотом. Поэтому, когда викинги появились у берегов Британских островов, они не встретили серьезного отпора. Слабость англосаксов и кельтов поощряла набеги норвежцев, сумевших захватить значительные территории на юго-западе Шотландии и севере Англии. Так, дважды, в 802 и 806 годах, скандинавами был разграблен монастырь на острове Айона. Во время последнего набега монастырь был стерт с лица земли, а все его 68 обитателей были вырезаны. В начале IX века участились нападения викингов на Ирландию, которые с каждым годом становились все более масштабными и более частыми. Разобщенность страны на мелкие враждующие между собой княжества и кланы способствовала успехам норвежских пиратов и завоевателей. Правда, надо отметить, что противостояние викингов с местным населением Ирландии все же шло с переменным успехом.

На реконструкции показано полное снаряжение викинга, отправляющегося в дальний поход.

Так, если в 806 году викинги ворвались во внутренние районы западной части острова и им сопутствовала удача, то в 810 году отряды скандинавов, высадившиеся на востоке Ольстера, были уничтожены местными ополченцами. В 811 году викинги подвергли разгрому западноирландское побережье, но при попытке вторгнуться в Мюнстер (юго-запад Ирландии) были разгромлены. Ответом стал сопровождавшийся жестокой резней ирландцев скандинавский набег 812 года. К 818 году норвежские викинги фактически контролировали в Ирландии побережья областей Лейнстер и Мит на востоке острова. В «Анналах Ольстера» ирландский хронист из Ульстера писал о нападении викингов, происшедшем в 820 году: «Море извергло на Эрин (Ирландию) поток чужеземцев. Не осталось ни одного залива, ни одной пристани, ни единого укрепления, укрытия, бурга (укрепленное поселение), которые не были бы наводнены викингами и пиратами». За период 822–826 годов викинги осуществили три крупномасштабных рейда на Ольстер и два – во внутренние районы Лейнстера.

Не менее активно вели себя викинги и на континенте. Еще Григорий Турский говорил о данах, которые в V–VI веках совершали на своих кораблях опустошительные набеги на Галлию, вступая в морские битвы с местными правителями и подчас терпя от них поражение. На рубеже VIII–IX веков франки впервые напрямую столкнулись с данами. Это было связано с тем, что с покорением саксов Карл Великий вплотную придвинул границы своей державы к землям, населенным данами. В 804 году был положен конец изнурительной саксонской войне. Карл Великий прибыл в Гольденштедт и переселил из Нордаль-бингии 10 тысяч саксонских семей во внутренние области франкского государства. Обезлюдевшая Нордальбингия была передана ободритам (бодричам). В ответ в том же 804 году конунг, правивший южной частью Дании Годфред (Гудфред) (лат. Godofredus, дат. Gudrpd), намереваясь напасть на франков, собрал войско и флот в Слиесторпе (так назывался в латиноязычных источниках Хедебю), на границе с Саксонией. Немного южнее, за Эльбой, стояли войска Карла Великого. Противники вели переговоры, результат которых неизвестен, но, вероятней всего, прямое столкновение между ними было предотвращено. В 808 году конунг южных данов Годфред действовал более активно. Он напал на землю ободритов, заключивших союз с Карлом Великим, и опустошил ее, так что они вынуждены были просить его о мире и обещали платить ему дань. Во время этого похода Годфред стер с лица земли один из важнейших центров западнобалтийской торговли, Рёрик, и вывез из него ремесленников и купцов в Хедебю, значение которого как торгового центра благодаря этому упрочилось. Сразу же после этого похода, все в том же 808 году, согласно «Анналам королевства франков», Годфред построил укрепления на границе с саксами по северному берегу реки Айдер: «вал от западного океана до восточного залива, ведущего в Балтийское море, с одними воротами, чтобы пропускать всадников и повозки». Это сообщение, бесспорно, относится к той части «Даневирке» («Деяние данов»), которая соединила его с построенными также при Годфреде укреплениями Хедебю. Со своей стороны, франки в Нордальбингии, вновь отобранной у ободритов, построили несколько крепостей; так было положено начало Датской пограничной марке. С борьбой за торговые пути и центры и за влияние на североморско-балтийскую торговлю связан и поход конунга южных данов Годфреда против фризов. Так, в 810 году датский конунг Готфред с флотом из 200 кораблей (10–12 тысяч воинов) вторгся во Фризию. Датские викинги разорили прибрежные острова, разграбили и сожгли Гронинген (север Голландии). Войска местных феодалов были разбиты в трех битвах на суше. Побежденных заставили выплатить дань в сумме 100 (по другим данным – 200) фунтов серебра (один «каролингский» фунт был равен 409 граммам). Современник событий, биограф Карла Великого Эйнгард, писал, как в упоении от успеха конунг данов «…подумывал о подчинении себе всей Германии, а Фризию и Саксонию называл не иначе, как своими провинциями… (Он) уже похвалялся, что вскоре придет с большими силами в столицу франкского государства Ахен». Обеспокоенный Карл Великий собрал флот для похода в Данию, но неожиданно необходимость в походе отпала, так как в том же 810 году конунг южных данов Годфред был убит своим дружинником, и власть оказалась в руках его племянника Хемминга (считается, что тут не обошлось без золота франков). Далеко не столь воинственно настроенный, Хемминг согласился на мирные переговоры и в 811 году заключил договор с франками, которым подтверждалась незыблемость южной границы Дании по реке Айдер.

У южных берегов Франции корабли викингов появились почти одновременно с набегом данов на Фризию. Местные жители поначалу приняли их за торговый караван, и если бы не личное вмешательство волею судьбы оказавшегося в этих местах императора Карла Великого, который предпринял энергичные меры для организации обороны, последствия этой ошибки могли стать трагическими. На этот раз викингам не удалось развернуться в полной мере, и их корабли скрылись в морской дали. Вот как этот момент описывается в хронике: «Однажды, в каком-то приморском городе южной Франции, император Карл Великий сидел за обедом, когда показались в гавани иноземные корабли. Одни считали их жидовскими, другие – африканскими, некоторые – английскими; все полагали, что это купеческие корабли. Но Карл Великий по способу постройки и быстроте движений угадал их назначение и сказал: «Эти суда не с товарами, а с ратными людьми». Все тотчас схватили оружие и поспешили к гавани встречать этих гостей. Однако ж викинги, заметив, что тут сам император Карл Великий со своими воинами, быстро повернули в море и исчезли, как молния. Тогда Карл задумчиво покачал головою и с горечью сказал: «Предвижу, сколько зла наделают они моим преемникам и их подданным». Правда, это заявление императора не стало декларацией слепой покорности судьбе. Для отражения набегов викингов по приказу Карла Великого было начато интенсивное строительство боевых кораблей. В устьях крупнейших рек сооружались укрепленные лагеря береговой стражи и гавани для военных флотилий. Все эти приготовления оказались весьма своевременными. И пригодились наследнику Карла Великого (скончался 28 января 814 года) Людовику I Благочестивому, который стал последним единовластным правителем единого Франкского государства. В целом можно сказать, что начиная с правления императора Людовика I Благочестивого главной внешней угрозой для Франкского государства становятся именно нападения скандинавских викингов. В 810-е годы, пока датские конунги были заняты борьбой за власть, Франкское государство не подвергалось набегам, а прибытие в 814 году к императору Людовику I Благочестивому одного из претендентов – Харальда Хальфданссона по прозвищу «Клак» («Ворон») – позволило императору получить союзника среди датских владетелей. Родственник убитого в 810 году конунга южных данов Годфреда, Харальд «Клак» Хальфданссон после гибели в 812 году конунга южных данов Хемминга принял активное участие в разразившейся в Ютландии войне за престол и вместе со своим братом Регинфридом захватил власть над южными землями Дании. Однако уже в 814 году братья потерпели поражение от вторгнувшегося в Ютландию войска шведских викингов, которыми предводительствовал их соперник Хорик I Годфредссон. Только в 819 году Харальду «Клаку» Хальфданссону снова удалось занять трон Ютландии. В итоге лишь через шесть лет после смерти Карла Великого викинги решили напасть на Империю франков, но благодаря приготовлениям, сделанным еще во время правления Карла Великого, нападения викингов были отражены. Так, закончилась неудачей попытка явившихся на 13 кораблях викингов в 820 году вторгнуться во Фландрию и прорваться в устье Сены. Викинги в поисках бреши в береговой обороне франков вынуждены были пройти вдоль всего западного побережья Франции до устья Гаронны, где им пришлось удовлетвориться разорением городишка Медок (Леспар-Медок) между заливом Жиронда и Бискаем. Но вскоре скандинавы все же проникли в Сену и дошли до Руана, ограбили и выжгли город. Однако береговая стража отбросила викингов, которые, оставив добычу, едва успели бежать на своих быстроходных кораблях. В итоге крепость морских рубежей Франкского государства вынудила викингов искать удачи далее к югу. Скандинавам уже была знакома Испания, где они еще в конце VIII века в качестве наемников участвовали в войнах против арабов. В 827 году флот викингов вошел в Бискайский залив. Скандинавы опустошили окрестности Хихона в Астурии и северо-западное побережье Испании. Однако объединенным силам короля Галисии и Астурии Алонсо II (792–842 гг.) удалось нанести серьезное поражение непрошеным гостям. Было уничтожено до 70 кораблей викингов. Тем временем феодальная смута, которая с конца 20-х годов IX века охватила Франкское государство, роковым образом отразилась на состоянии обороны морских рубежей. Этим обстоятельством тут же воспользовались викинги, которые примерно в 830 году снова напали на западное побережье Франции. Отряды викингов высадились на острове Нуармутье, близ берегов Вандеи, где разграбили монастырь святого Филиберта, построенный Карлом Великим, а на острове Ре (напротив современного города Ла-Рошель) – монастырь Богородицы. Далее наступил черед Фрисландии. В 834 году викинги, пройдя по одному из рукавов устья Рейна (Лек), достигли Дорестада, крупнейшего на севере Западной Европы торгово-ремесленного центра, не имевшего к тому же серьезных укреплений. Опустошив лавки и кладовые местных торговцев, викинги разграбили монетный двор и, обремененные добычей и пленниками, ушли, оставив за собой груды трупов и горящий город. В 836 году викинги под предводительством Рагнара Лодброка (легендарный вождь датских викингов) во время набега на земли франков разорили и сожгли город Андверпа (Антверпен), а также торговый центр Витла в устье реки Мозы (Мааса). После чего викинги поднялись вверх по Шельде, разграбили Куртре (Кортрейк, на западе Бельгии), городок Доорник (Турне, на средней Шельде) и местный монастырь. В расположенном неподалеку Мехельне (между Антверпеном и Брюсселем) была захвачена богатая добыча, в том числе ценности из церкви святого Румольда. Лишь получив выкуп от местных жителей, викинги отправились домой в Страну фьордов. В 837 году, согласно «Вертинским анналам», которые вели монахи обители Святого Бертина в Сент-Омере на северо-западе Франции, викинги снова напали: «…норманны, совершая ставший привычным набег на Фризию, на острове Валакра (Валхерн в устье Шельды) застали наших врасплох, многих перебили, еще больше ограбили. Пробыв здесь некоторое время и взыскав желаемый чинш (дань), они с той же свирепостью обратились против Дорестада, также истребовав дань». Возвратившись на Валакру, викинги остались там на зимовку. Примерно в то же время викинги под предводительством одного из самых удачливых и печально известных вождей викингов Хастейна (Хастингс) проникли в реку Сомма и прошли вверх по течению, грабя окрестные селения. Викингам Хастейна удалось также разорить городок Амбуаз на средней Луаре. А вот в то же время в Ирландии разрозненные вылазки норвежцев сменяются переселениями их в захваченные районы страны. Так, согласно ирландским преданиям, в 837 году из Норвегии прибыл в Ирландию один из наиболее известных предводителей викингов хёвдинг Тургейс (лат. Turgesius, англ. Turgeis) с большим флотом, состоявшим из 120 кораблей («Война ирландцев с чужеземцами» относит это событие к 832 году). По прибытии в Ирландию флот викингов разделился: 60 кораблей поднялись вверх по реке Бойн, другие 60 – по реке Лиффи. Нанеся в битве тяжелое поражение королю Миде Маэл Руанайду мак Доннхаде (др. ирл. Mael Ruanaid mac Donnchada), норвежские викинги подвергли разорению большинство поселений вдоль обеих рек и впервые за все время нападений на Ирландию остались зимовать здесь, устроив лагерь на озере Лох-Ней. В последующие годы хёвдинг Тургейс, войско которого подкреплялось все новыми и новыми отрядами викингов, прибывающими из Скандинавии, еще больше расширил территорию своих набегов. Так, используя многочисленные реки и озера Ирландии, викинги из построенных ими укрепленных лагерей совершали походы в северные и центральные районы острова. Разорванная на несколько крохотных, враждующих к тому же между собой «королевств», Ирландия не в силах была оказать сопротивления викингам. Более того, часть местных вождей присоединилась к завоевателям. «Горе нам, ирландцам, – восклицает хронист, – что за злая участь – биться друг с другом, а не подняться вместе против норвежцев». В 838 году викинги разгромили войско короля Коннахта, в 839 году они разорили север острова, взяв главный город и религиозный центр области город Армак (Арма, южнее озера Лох-Ней), они изгнали оттуда епископа Фарнана и превратили местный монастырь в языческое капище. Тут надо пояснить, что причиной «внимания» викингов к монастырям была отнюдь не особая ненависть язычников к религиозным институтам христиан. Все было гораздо проще. Здесь их ожидала большая добыча. В тот период в Ирландии не было городов в собственном понимании этого слова. Но многие монастыри были своего рода монастырскими городами, важными экономическими и политическими центрами, иногда с большим количеством жителей, и тут могли скапливаться большие богатства, храниться много ценностей. Кроме того, общины были хорошо организованы, они могли пережить не одно нападение, и их можно было грабить раз за разом. Так было, например, и в Армаке. Церковные предметы не были основной целью наживы для викингов, поскольку они не имели большой ценности. Обычно только маленькие орнаментированные накладки были из золота или серебра. Многие изготовлялись из позолоченной бронзы, хотя и были красиво украшены. Викинги срывали эти накладки и увозили домой в качестве сувениров, которые они затем дарили женам и возлюбленным. Часть из них переделывалась на украшения. Огромное количество таких накладок от реликвариев (ларцов с мощами святых), священных книг и других церковных вещей из Ирландии, а также Шотландии и Северной Англии попало в захоронения Норвегии, откуда, собственно, и совершалось большинство набегов. Интерес представляли также красивые мирские предметы, как, например, ирландско-шотландская застежка с красивыми навершиями, которая была найдена в Осебергском кургане. Была ли эта вещь добыта грабежом или куплена, сказать трудно. Но в целом викинги, как и повсюду в других местах, прежде всего искали золото, серебро, рабов и славы. Кстати, викинги были далеко не единственными, кто занимался в Ирландии грабежами. Так, ирландские анналы отмечают 26 викингских набегов в первой четверти столетия. Но в тот же период было зафиксировано 87 набегов, совершенных самими ирландцами. Ирландское общество было очень воинственным. На территории Ирландии было множество мелких государств, каждое со своим королем и со своими сложными династическими правилами. И эти государства постоянно вели между собой борьбу, в частности, за верховную власть. В тот период авторитетом, распространявшимся на всю Ирландию, обладали только аббаты из Армака. Политическая власть постоянно менялась, и, ввиду особого экономического положения монастырей, а также их весьма тесной связи со светскими властителями, грабежи и поджоги монастырей являлись составной частью междоусобной борьбы, которая велась в Ирландии. Имели место также враждебные действия одного монастыря против другого и войны между монастырями, принимавшими сторону разных королей.

В 839 году, согласно хроникам, норвежский хёвдинг Тургейс принял титул «король всех чужеземцев Ирландии». Также 839 год ряд историков считает годом основания королевства викингов на острове Ирландия, впоследствии получившего название «Дублинское королевство», хотя первым правителем, носившим титул «король Дублина», был Олав Белый, повторно завоевавший город Дублин в 853 году. Провозгласив себя конунгом завоеванных земель, столицей которых стала Атлона (город Атлон, на озере Лох-Ри, в центральных районах Ирландии), Тургейс установил там свои порядки. Так, из числа предводителей скандинавских отрядов в каждой области был поставлен ярл, в округах – хёвдинги, по деревням посажены старосты. Принадлежащие ирландцам усадьбы получили на постой по норвежскому воину. Коренные жители были обложены подушной податью в размере одного эйрира золота. Скандинавский эйрир примерно соответствовал западноевропейской унции и составлял около 25 граммов. По ирландским преданиям, не уплатившим установленную Тургейсом подать отрезали носы, почему и сам налог получил название «носовой». В 841 году анналы фиксируют основание викингами в Ирландии укрепленного лагеря в устье реки Лиффи. Историки приписывают это строительство Тургейсу, считая его фактическим основателем современного Дублина, так как до строительства крепости на этом месте было лишь небольшое сельское поселение. О правлении Тургейса в Дублине писал и Снорри Стурлусон. В 841 году подобные же укрепления викингов были возведены в Уотерфорде и Аннагассане, а также была предпринята неудачная попытка строительства крепости в Лимерике. Позднее укрепленные лагеря были возведены норвежцами и в других частях Ирландии, что дало возможность викингам ежегодно совершать походы в отдаленные от побережья районы острова. В ходе походов, совершенных норвежцами в 841–844 годах, под их властью оказалась большая часть острова, включавшая поселения Глендалох, Килдэр, Лисмор, Корк, Клонтарф, Дандолк, Бангор и Арма. Не исключено, что в их власти в это время оказался и второй по значимости религиозный центр острова – Клонмакнойс, о чем сообщает хроника «Война ирландцев с чужеземцами». Как уже говорилось выше, успехам викингов в значительной мере способствовали и междоусобицы, продолжавшиеся между ирландскими правителями, даже несмотря на вторжение иноземцев, а под 842 годом анналы сообщают об участии норвежцев в этих междоусобных войнах. Особенно от походов норвежцев пострадали христианские центры Ирландии. Богатые монастыри острова были одной из главных целей нападений викингов, сопровождавших свои набеги грабежом и частичным уничтожением захваченных христианских святынь. Анналы почти каждый год сообщают о захвате монастырей, убийствах или пленении церковных иерархов (в начале 845 года в руки норвежцев попал аббат-епископ Армы Фарнан, неофициальный глава христианской церкви Ирландии). Хроника «Война ирландцев с чужеземцами» сообщает сведения, на основе которых историки делают предположение о намерении Тургейса ввести скандинавское язычество в качестве религии для всех жителей подчиненных им земель. Согласно хронике, предводитель викингов объявил себя аббатом Армы (возможно, таким образом он объявлял о своих претензиях не только на светскую, но и на духовную власть над завоеванными викингами территориями). Его жена, Ота, была сделана жрицей бога Тора в переделанном под святилище кафедральном соборе Клонмакнойса. Здесь она пророчествовала, сидя на бывшем церковном престоле. Для всех ненорвежцев на землях, завоеванных викингами, был введен обязательный налог в пользу Одина. К правлению Тургейса ряд историков относит свидетельство испаномусульманских авторов о посольстве, отправленном в 844 году эмиром Кордовы Абд ар-Рахманом II к королю норманнов, которые недавно совершили нападение на Севилью. Посольство возглавил поэт и дипломат аль-Газаль. В своих стихах, описывавших посольство, он сообщал, что правитель, к которому он был направлен, живет на большом острове, обладает могущественной властью над своими подданными и имеет сильное войско. Аль-Газаль также воспел красоту супруги этого правителя. В начале 845 года викингам Тургейса, обосновавшимся на озере Лох-Лейн, удалось совершить несколько удачных нападений на северные и центральные районы Ирландии, во время которых они вновь разграбили владения королей Коннахта и Миде, Финснехты мак Томмалтайга и Фланна мак Маэл Руанайда. Также анналы сообщают о сожжении ими Клонмакнойса. Однако затем норвежцы потерпели в битве серьезное поражение от верховного короля Ирландии Ниалла Калле. Вскоре после этого и сам Тургейс был убит по приказу Маэлсехнайлла мак Маэл Руанайда, будущего верховного короля Ирландии (первый из монархов Ирландии, подчинивший своей верховной власти все королевства острова, и один из немногих, удостоившихся у своих современников титула «король всей Ирландии»). Анналы очень кратко описывают смерть Тургейса, говоря, что он был схвачен Маэлсехнайллом и утоплен в озере Лох-Оуэл. Современные историки отвергают как недостоверный передаваемый Гиральдом Камбрийским рассказ о гибели Тургейса. Согласно Гиральду, Тургейс полюбил дочь короля Маэлсехнайлла. Воспользовавшись этим, король ирландцев пообещал королю норманнов отдать дочь в жены и назначил местом встречи жениха и невесты один из озерных островков. Однако когда Тургейс прибыл на остров с немногочисленной свитой, на него напали несколько молодых ирландских воинов, переодетых в женские платья. Тургейс был убит, его тело сброшено в озеро, а островок, на котором произошло убийство, с тех пор носит название «Остров Тургейса» (Inis Turesius). После гибели Тургейса в 845 году его королевство быстро пришло в упадок: уже в 846 году викинги потерпели четыре поражения подряд от различных ирландских правителей. Дальнейшие успехи ирландцев через несколько лет заставили почти всех норвежцев покинуть остров и возвратиться на родину. Только с прибытием в начале 850-х годов сначала датских викингов, а затем норвежцев во главе с Олавом Белым завоевание Ирландии викингами возобновилось с новой силой.

В 835 году, в период интенсивных набегов викингов на земли Западной Европы и Ирландии, скандинавы снова устремились в Англию, и в «Англосаксонской хронике» содержится короткое сообщение: «В этом году язычники опустошили Шеппи». Это явилось началом более чем двухсотлетней активности скандинавов в Англии, причем на сей раз главенствующую роль играли датчане. Огромная богатая

Англия стала для викингов одним из самых лучших источников наживы и обогащения. Их слава в этих краях была громче, чем где бы то ни было. Скандинавы совершали здесь грабежи, вымогали дань (так называемый «Данегельд») и выступали в роли наемных солдат и торговцев. Они поселялись на землях Англии, занимаясь здесь земледелием, и сыграли большую роль в основании городов. Это был единственный регион, где они завоевывали уже сложившиеся королевства и утверждались на троне как во многих мелких королевствах в 800-е годы, так и по всей Англии после ее воссоединения. С 1018 по 1042 год (за исключением одного пятилетия) у Англии был общий с Данией король. Глубокое внедрение в жизнь Англии на протяжении почти всей эпохи викингов имело большое значение как для этой страны, так и для Скандинавии. Исторический материал, в котором содержатся сведения о том времени, необычайно богат и разнообразен. Имеется много письменных источников, важнейшими из которых являются различные версии «Англосаксонской хроники». Богат и разнообразен также археологический материал, включающий находки с обширных территорий Британских островов и большое количество географических названий, имен собственных и языковых заимствований. Все это создаст основу для проведения интенсивных исследований присутствия викингов в Англии во всех сферах. Но вернемся снова в 800-е годы в Англию. Военные эпизоды тех лет записаны в Хронике, их можно проследить год за годом. Так, например, Матвей Парижский записал в своей хронике под 836 годом: «Послал всемогущий Бог толпы свирепых язычников датчан, норвежцев, готов и шведов, вандалов и фризов… они опустошали грешную Англию от одного морского берега до другого, убивали народ и скот, не щадили ни женщин, ни детей!» В 835 году отряды датских викингов разграбили торговое поселение в Дорестаде, во Фризии, и женский монастырь на острове Шеппи в устье Темзы, находившийся под покровительством короля Уэссекса Эгберта (802–839 гг.). Кстати, скандинавы еще не раз будут использовать Шеппи и Тенет в качестве своей опорной базы. Эти острова обеспечивали викингам хорошо защищенное убежище, которое удобно было оборонять, и оставляли массу возможностей для маневра. В Англии все еще существовала старая система римских дорог, которые позволяли добраться из этих мест до богатых поселений, и, по сути, не было области, куда бы викинги не могли попасть по морям и рекам. Разорив остров Шеппи, датские викинги на 35 кораблях (около 2 тысяч воинов) обогнули Кент и пристали в Каргемптоне, в Сомерсете. На этот раз викинги атаковали не торговое поселение, а королевское поместье, расширив, таким образом, круг своих интересов. Королю Уэссекса Эгберту пришлось отвечать на эту угрозу, поэтому он спешно собрал войско и направился в Каргемптон. Там он столкнулся со свирепым врагом, который умел сражаться и побеждать. Целый день длилось кровопролитное сражение, не принесшее победы ни одной из сторон. Ночью остатки войска короля Эгберта скрытно отступили, и викинги с добычей беспрепятственно возвратились на свои корабли. Входе этого первого столкновения короля Уэссекса с викингами, помимо большого количества простых воинов, были убиты два элдормена и два епископа. В 837 году датские викинги высадились в Корнуолле, где они не только не встретили сопротивления со стороны местных жителей (бриттов), а даже, наоборот, получили предложение объединить силы против общего врага. Так корнуольцы рассчитывали с помощью викингов освободиться из-под влияния Уэссекса, но они просчитались. У холмов Хенгестесдуна (близ местечка Лонстон, у реки Теймор, на востоке Корнуолла) викинги и корнуольские бритты были настигнуты и разбиты наголову войском короля Уэссекса Эгберта. Лишь немногим удалось пробиться к своим кораблям. Так король Эгберт, как сказано в Англосаксонской хронике, «завладел полем битвы». Этот величественный старик, который видел бесчисленные битвы и три года прожил при франкском дворе, будучи изгнан из родной земли могущественным мерсийским королем Оф-фой (757–796), мог насладиться своим триумфом. Однако он знал, что его новые враги – викинги – не страшатся его Бога. Он – как и другие – считал, что язычники посланы, чтобы наказать его и его народ. Два года спустя, лежа на смертном одре, он так и не мог сказать с уверенностью, сбудется ли то, что он предсказал в своем письме Людовику Благочестивому Французскому. Старый король Уэссекса писал своему собрату, что этот ужас (викинги) пал на них за грехи христианских народов, и если в скором времени христиане не раскаются, великий языческий флот принесет гибель всем. В целом можно сказать, что королевство Уэссекс, сплотившее вокруг себя англосаксонские королевства и менее других областей доступное набегам датских викингов, стало центром сопротивления завоевателям. Пока продолжалось владычество короля Эгберта, викинги могли высаживаться на берег только в северных районах, где грабили церкви и монастыри. После смерти короля Эгберта в 839 году викинги стали чаще нападать на земли Уэссекса. Правда, иногда местным элдорменам все же удавалась оказать достойное сопротивление захватчикам. Так, в 840 году один храбрый уэссексский элдормен по имени Вульфхеард, собрав ополчение шайра (шайр– округ, управляемый элдорменом, аналог континентального графства), встретил в Саутгемптоне войско датских викингов, прибывшее на 33 кораблях, и успешно защитил торговое поселение по соседству, добившись победы там, где другие потерпели поражение. Потерпев неудачу, датские викинги отплыли к городу Портсмут и, сойдя на берег, разгромили войско тамошнего элдормена Этельхельма, хотя у того, помимо собственных воинов, имелись и отряды из Дорсета. Предавая все на своем пути огню и мечу, датские викинги прошли через Сассекс и Кент (юго-восток Англии). У местечка Мерскварам (город Нью-Ромни, при южном входе в пролив Паде-де-Кале) они смели преградившие им путь отряды элдормена Геребрита. Погрузив добычу на свои корабли, викинги вернулись в Данию. В 841 году викинги напали на побережье королевства Восточная Англия и прилегающие к Северному морю области Мерсии, где был взят и разорен город Линкольн. В 842 году викинги ворвались в многострадальный Кент и устье Темзы. Были разграблены города Кентербери, Лондон, Рочестер (в 30 километрах к востоку от Лондона, в устье реки Медуэй). В 843 году викинги, приплывшие на 35 кораблях, вновь атаковали поместье в Каргемптоне, которое король Уэссекса Этельвульф – как ранее его отец – так и не сумел защитить. В 844 году, согласно континентальному источнику «Анналы монастыря Сен-Бертен», произошло великое сражение англосаксов и «норманнов». Битва продолжалась три дня и закончилась поражением англосаксов. В 845 году викинги стали разорять северо-западные области Уэссекса. Против них двинулись элдормен Эанвульф с ополчением из Сомерсета и элдормен Осрик с войском из Дорсета. В кровавой битве в устье реки Паррет войско Уэссекса одержало неожиданную победу над викингами.

В 840 году умер император Людовик Благочестивый, и франкские земли, где феодальная усобица достигла своего апогея, стали вновь привлекательны для викингов. Сразу после смерти Людовика в июне 840 года его сын Лотарь разослал по всем областям империи гонцов объявить, что он вступил в обладание отцовским наследством и требует присяги себе. Но к этому времени смуты и разделы уже так ослабили центральную власть, что утвердиться во франкском государстве можно было лишь силой оружия. Брат Лотаря, Людовик Немецкий, первым начал военные действия. Не встречая сопротивления, он прошел по Алемании до Рейна, взял Вормс, вступил во Франконию и Саксонию. Услышав об этом, Лотарь повел свое войско из Италии к Рейну. Лотарь обещал утвердить всех вассалов, которые признают его власть, во владении их ленами, а всем непокорным грозил смертью и конфискациями. В северо-восточной части франкского государства он встретил самую горячую поддержку. К другому брату, королю Аквитании Карлу Лысому, Лотарь отправил посольство с дружескими уверениями, а сам обратился против Людовика Немецкого, отбил Вормс и переправился через Рейн. Две армии сошлись недалеко от Франкфурта-на-Майне, но битвы не произошло: братья заключили перемирие до 11 ноября. Около 841 года «Вертинские анналы» сообщают следующее: «Харальд (то есть Харальд Клак), который вместе с другими датскими разбойниками много лет в угоду ему (Лотарю) навлекал на Фрисландию и другие христианские районы на побережье столь много бед, чтобы нанести урон его (Лотаря) отцу, получил за эту услугу от него (Лотаря) Вальхерен и несколько других близлежащих территорий. Это поистине постыдное деяние, достойное презрения, – поставить во главе христианской страны, народа и церкви Христовой тех, кто навлек на христиан столь много бед». Дар предводителю викингов был поистине огромен, поскольку с острова Вальхерен, который находился в Зееланде, куда впадают такие большие реки, как Рейн, Маас и Шельда, можно было не только охранять, но и использовать и держать под своим контролем крупные торговые операции. Два года спустя, а именно в 843 году, большая франкская империя формально была поделена на три государства. К Лотарю отошли земли от Италии до Фрисландии («Срединное королевство»), Людовик Немецкий получил Восточно-Франкское королевство от Саксонии до Баварии, а Карлу Лысому досталось Западно-Франкское королевство. К тому времени викингские походы стали для многих скандинавов весьма прибыльным занятием, и их невозможно было остановить. Подлинным кошмаром для обитателей приатлантических территорий становятся набеги викингов, которые обосновались на островах Фрисландии (Валхерн) и Бискайского залива (Нуармутье, Груа, Ре). В начале мая 841 года флотилия кораблей викингов появилась под стенами города Тур. Возведя осадные укрепления, скандинавы принялись опустошать земли между реками Луарой и Шером. Доведенным до крайности горожанам ничего иного не оставалось, как прибегнуть к заступничеству небесного покровителя города, святого Мартина. Вид раки (ларец, как правило, с отделкой из благородных металлов и драгоценных камней, в котором сохранялись нетленные останки святых) с его мощами, пронесенной по городским стенам, поднял боевой дух защитников, что помогло им отбить предпринятый викингами штурм. Опасаясь подхода франкского войска, скандинавы 12 мая сняли осаду Тура. Даже в неудаче викингам оказалось не чуждо чувство юмора: они пошучивали, что в стране франков мертвых следует бояться больше, чем живых. В это же время еще одна флотилия скандинавских кораблей под предводительством Оскера вошла в устье Сены и двинулась вверх по реке, предавая разграблению берега. Знаменитые монастыри в Сент-Уэне и Жюмьеже были обращены в руины, а их обитатели перебиты или уведены в плен. 13 мая 841 года викинги достигли Фотенелльской обители, которая избегла разрушения выкупом в 6 фунтов золота. Через день пал Руан. Город был дочиста разграблен и выжжен дотла. Сверх захваченной добычи викингам достались еще 26 фунтов серебра, выплаченных монахами из Сен-Дени за освобождение 68 пленных коллег. В 842 году последовал опустошительный набег викингов на Квентовик (город Кале). Как свидетельствуют «Вертинские анналы»: «Викинги были столь опьянены грабежами, добытыми пленниками и убийством людей обоего пола, что не оставили в нем ничего, кроме домов, за которые был дан выкуп». Однако в центре событий 842 года оказался Нант, город в устье Луары, за обладание которым соперничали графы Ламберт и Рейналь. Фактический правитель (с 841 года), а позднее король западных франков Карл II Лысый (843–877 гг.) принял сторону последнего. Взбешенный Ламберт не нашел ничего лучшего, как обратиться за помощью к Хастингу и Бьёрну Железнобокому (согласно сагам, сын Рагнара Лодброка) – предводителям викингов, прибывшим к устью Луары на 67 кораблях (кстати, Лотарь и Людовик Немецкий также время от времени использовали союзы с викингами, чтобы ослабить власть своего брата Карла). Граф обещал викингам, что если они помогут ему отбить Нант у соперника, то он, граф, проведет их через лабиринт песчаных отмелей на Луаре к богатым городам в ее верхнем течении. Викинги приняли предложение графа. 24 июня примерно четырехтысячное войско викингов на кораблях подошло к городу Нант. День был выбран удачно, поскольку внимание жителей Нанта было целиком поглощено увеселениями по случаю празднования дня Иоанна Крестителя. Беспечность городской стражи, по всей видимости, уже изрядно «попраздновавшей», позволила викингам беспрепятственно пристать к берегу. В одно мгновение отряд отборных скандинавских воинов оказался под стенами и с помощью штурмовых лестниц преодолел их. Засовы с городских ворот были сбиты, и войско викингов набросилось на оцепеневших от неожиданности и ужаса обывателей, убивая и пленяя их без разбора. Духовенство и часть горожан пытались укрыться в соборе святого Петра. Вышибив топорами двери храма, викинги ворвались внутрь, зарубили прямо у алтаря епископа Гвигарда, а затем учинили резню остальных священников и прихожан. Оставив за собой дымящиеся, окровавленные развалины, викинги отплыли к острову Бьер (Бруа) на Луаре, где был устроен укрепленный лагерь. В 843 году такой же лагерь викингов возник на острове Нормонтье в устье реки Луары (в «Вертинских анналах» сообщается, что викинги перевезли на остров дома и стали устраиваться, словно собирались поселиться здесь навечно), а затем та же участь постигла прибрежные острова Бискайского залива – Груа и Ре. С этих пор побережье, лежащее напротив островов, превратилось в постоянный объект следовавших один за другим набегов викингов. Обладание промежуточными базами на островах Бискайского залива позволило викингам значительно расширить географию и масштаб своих походов. Так, в 843 году викинги высадились на побережье Астурии и Галисии. Однако здесь их ожидала неудача при попытках с ходу захватить прибрежные города Хихон и Корун (город Ла-Корунья). Тогда викинги подвергли разорению область вокруг Коруна примерно на 16 км в глубину от побережья. Деревни, церкви и монастыри были разграблены и сожжены дотла. Но вскоре викингам пришлось вступить в бой с войском короля Астурии Рамиро I (ок. 790–850), который, получив сообщение о том, что корабли викингов, пиратствующие у берегов Франции в Бискайском заливе, направляются с аналогичными намерениями к побережью Астурии, направил к берегам королевства войско, которое нанесло сокрушительное поражение викингам. Потеряв часть добычи и около 70 кораблей, которые воинам короля Рамиро I, согласно источникам, удалось сжечь, викинги на оставшихся 30 кораблях покинули Астурию. Обогнув северо-западную оконечность Пиренейского полуострова, они устремились на юг в поисках страны, которую можно было бы грабить с большей безнаказанностью. Такой страной была, по их расчетам, Андалусия (расчеты викингов строились на информации, полученной от захваченных в плен галисийцев, которые рассказали скандинавам о богатой стране, лежащей к югу). Близ Лиссабона к ним присоединилась еще одна флотилия скандинавских кораблей. Так 19 августа 844 года перед Лиссабоном появился большой флот викингов, который насчитывал в общей сложности 108 кораблей разной величины. Данная цифра основана на донесении, которое наместник Лиссабона Вахбуллах Ибн Хазм направил в Кордову тогдашнему правителю мусульманской Испании – эмиру Абд ар-Рахману II ибн Хакаму (792–852). По словам наместника, флотилия норманнов состояла из 54 кораблей, именуемых «маркаб», и такого же количества других судов, называемых «кариб». Родерих Толедский (род. ок. 1170 г., ум. в 1247 г.), описывающий прибытие флота норманнов на основе сведений арабских авторов, сообщает, что в походе участвовало 54 naves (кораблей) и 54 galeas (гребных судов) (Rodericus Ximenius de Rada. Op. cit. P. 265), однако известно, что все корабли викингов были парусно-гребными. Тот факт, что в арабских источниках «маркабы» упоминаются прежде «карибов», наводит на мысль, что они были больше по размерам и важнее в военном отношении. Мусульманская Испания в то время военного флота практически не имела, и такое множество кораблей произвело на андалусцев неизгладимое впечатление. «Как будто сонм черных птиц заполонил море», – писал впоследствии один средневековый мусульманский автор, точно передавая настроения, владевшие жителями Лиссабона в ту минуту. Оправившись от первого шока, андалусцы оказали викингам упорное сопротивление. Наместник Лиссабона Вахбуллах Ибн Хазм немедленно послал правителю мусульманской Испании– эмиру Абд арРахману II – гонца с известием о вторжении викингов, а сам организовал оборону города. Только после трех сражений викингам удалось овладеть Лиссабоном. Неделю или две они оставались в городе, грабя, убивая и бесчинствуя. На исходе второй недели, получив известие о приближении многочисленного войска мусульман, викинги покинули город, погрузились на корабли и двинулись дальше на юг и через некоторое время достигли устья Гвадалквивира. Здесь флот викингов, по всей вероятности, разделился. Большая его часть – около 80 кораблей – вошла в устье Гвадалквивира и направилась вверх по реке к Севилье, а остальные корабли викингов двинулись к Кадису и Сидонии. Правда, арабские источники напрямую не сообщают о разделении флота викингов, однако такая реконструкция событий логически вытекает из их сообщений. Так, согласно Исе Ибн Ахмаду ар-Рази, сообщение которого приводит Ибн Хайан, в поход на Севилью викинги выступили на 80 кораблях (Ben Haian de Cordoba. Op. cit. P. 197), хотя в начале экспедиции имели 108 кораблей. Следовательно, часть флота должна была остаться в Средиземном море. Далее, если викинги собирались идти на Севилью, им незачем было плыть на юг, к Кадису, а затем еще подниматься вверх по реке Гвадиана, чтобы овладеть Сидонией. В пользу того, что часть флота викингов осталась в Средиземном море, говорит и один интересный фрагмент из андалусской географии XI века ал-Бакри. Согласно этому автору, викинги в ходе изучаемого похода зашли на кораблях в гавань североафриканского порта Асила и попросили у местных берберов разрешения забрать укрытые поблизости припасы (просо, которое к тому моменту уже пришло в негодность). Приняв издали зерно за золото, берберы попытались внезапно напасть, но викинги успели добраться до кораблей и отплыть в сторону Севильи (Kitab al-Masalik wa-l-Mamalik dAbu Ubayd al-Bakrl. Tunis, 1992. P. 791). Очевидно, викинги перед началом похода против Испании устроили на побережье Северной Африки склад припасов, забирать которые по мере надобности была призвана часть скандинавского флота, оставшаяся в Средиземном море. Продвигаясь к Севилье, викинги встретили на своем пути остров Каптель (ныне– Малый остров, Isla Menor). Этот остров, на котором в мусульманской Испании разводили породистых лошадей, стал прекрасной базой для дальнейших операций викингов. Утвердившись на Каптеле 25 сентября 844 года, викинги через три дня предприняли первую вылазку в сторону Севильи. Дойдя до Кории дель Рио, они разбили ополчение местных жителей – йеменских арабов-йахсубитов, а затем разорили поселение, перебив всех его обитателей. Проведя в Кории дель Рио ночь и следующий день, викинги 1 октября выступили в поход на Севилью. Вопреки сообщениям некоторых арабских авторов, продвижение викингов не было неожиданностью: многочисленные беженцы разносили вести об их приближении. Но, даже зная о наступлении неприятеля, севильцы были практически лишены возможности защищаться. Город не был обнесен крепостными стенами (эмиры боялись восстания местных жителей), а наместник не принял реальных мер для организации обороны. Так, по сообщению Исы Ибн Ахмада ар-Рази, наместник Севильи при приближении викингов бежал в более безопасную Кармону (Ben Haian de Cordoba. Op. cit. P. 197). А вот другие сведения сообщает Ибн ал-Кутийа, согласно которому наместник заперся в городской цитадели и отбивался вплоть до того времени, когда в Севилью вошли войска эмира (Тарих Ифтитах ал-Андалус. Таалиф Ибн ал-Кутийа. Бейрут, 1982. С. 80). В любом случае севильское ополчение, о котором далее идет речь, сражалось с викингами на подступах к городу без видимого участия наместника. В попытке сдержать викингов на подступах к городу севильцы сами наспех собрали ополчение и вышли на бой, но это нестройное, лишенное единого командования и даже знамени воинство быстро потерпело поражение. Оставшиеся в живых ополченцы частью отошли к Кармоне, частью вместе с населением укрылись в горах, оставив город без защиты. Более не встречая на своем пути никакого сопротивления, викинги вошли в Севилью. Поначалу викинги, видимо, чувствовали себя в городе не совсем уверенно: проведя там ночь, они на следующий день вернулись на свои корабли. Затем, однако, викинги – видимо, убедившись, что никакого сопротивления им оказано не будет, – вновь вошли в Севилью. Целую неделю они властвовали над городом, убивая, грабя и обращая в рабство местных жителей, не успевших спастись бегством. Творимые ими бесчинства были столь ужасны, что известия о них разлетелись далеко за пределы мусульманской Испании. Даже христианские хронисты севера Испании, обычно мало интересовавшиеся событиями в Андалусии, не преминули отметить, что норманны «ворвались в Севилью и, захватывая в ней добычу, истребили огнем и мечом многих халдеев», т. е. мусульман.

9 октября викинги погрузили добычу на корабли, согнали туда же пленных и двинулись обратно на остров Каптель. Одновременно они объявили, что готовы выпустить пленников за выкуп. Кордовский хронист Иса Ибн Ахмад ар-Рази (ум. в 989 г., по одним сведениям, или после 1016 г. – по другим) был, очевидно, прав, охарактеризовав это заявление как уловку. Викинги прибегли к ней для того, чтобы заманить бежавших из Севильи людей обратно в город, а затем расправиться с ними. Горожан спас их собственный страх: они были столь напуганы, что не отважились вернуться. Когда через несколько дней викинги вернулись в Севилью, чтобы захлопнуть ловушку, они обнаружили в городе лишь небольшую горстку людей, запершихся в одной из мечетей. Мечеть была немедленно взята приступом, а собравшиеся в ней – перебиты. В память об этом севильцы впоследствии нарекли мечеть «Мечетью мучеников». Тем временем донесения о действиях викингов стекались в столицу Андалусии Кордову, ко двору эмира Абд ар-Рахмана II. Эмир был полон решимости прийти на помощь своим подданным, но выступить немедленно не мог, так как в то время войск в столице стояло немного. Во все концы страны летели приказы собирать войска и отправлять их в Кордову. В критической ситуации эмир обратился за помощью даже к людям, отношения с которыми у него были далеко не дружественными. Так, Абд ар-Рахману II удалось с помощью лести и уступок склонить на свою сторону крупного мятежного феодала Мусу Ибн Мусу ал-Каси; известно также, что вместе с андалусцами против викингов воевал сын короля Наварры Галиндо Иньигес. По мере того как к Кордове стягивались войска, эмир формировал отряды и направлял их к Севилье. Командование войсками было доверено лучшим полководцам; общее руководство осуществлял фаворит эмира – влиятельный евнух Абу-л-Фатх Наср. Для Насра поход против викингов имел особое значение: он был уроженцем расположенной совсем рядом с Севильей Кармоны, и теперь ему предстояло защищать от врага родной город. Вскоре войска эмира появились в окрестностях Севильи. Первый бой с викингами неожиданно принес им успех: викинги, потеряв около 70 человек, отступили на свои корабли. Тем не менее страх перед боевой мощью викингов оставался, и полководцы эмира не решались ввязываться в новое сражение. Но решающая битва все же состоялась. В арабских источниках есть два рассказа о том, как она проходила. Согласно одному из них, викинги, разграбив Севилью, стали предпринимать походы на соседние области; их набегам подвергся даже район Кордовы. Однажды полководцы эмира, заметив издали, что три отряда викингов выходят из города по разным направлениям, решили напасть на один из них. Викинги двигались на юго-восток, к Морону; когда они отошли на достаточное расстояние, войска эмира отрезали их от реки и в жестоком сражении разгромили. Увидев, что отряд потерпел поражение, оставшиеся в городе викинги покинули город, сели на корабли и двинулись вверх по Гвадалквивиру на соединение с ушедшими на север товарищами. Когда все викинги вернулись на корабли, их флот развернулся и, преследуемый по берегам Гвадалквивира войсками эмира, ушел вниз к устью реки. Другой рассказ, значительно более распространенный в средневековой мусульманской литературе, представляет картину сражения по-иному. Главный герой здесь – Мухаммад Ибн Саад Ибн Гостем, отпрыск рода Ростемидов, правившего в Тахерте (Северная Африка). Будучи хариджитами, т. е. теоретически заклятыми врагами Омейядов, ростемидские имамы Тахерта тем не менее поддерживали тесные связи с правителями Кордовы, и Мухаммад Ибн Саад нашел теплый прием при андалусском дворе. Выступив по приказу Абд ар-Рахмана II против викингов, Мухаммад Ибн Саад расположился с войском около Таблады, в нескольких километрах к югу от Севильи по течению Гвадалквивира, а затем 6 ноября 844 года отобрал лучших, прошедших через войны с Астурией бойцов и направил их к городу. Этот передовой отряд непрерывно навязывал викингам стычки, а затем отступал в предместья города. Наконец, 10 ноября викинги бросились в погоню; их поддерживал двигавшийся вниз по реке флот. Но андалусцы именно этого и добивались, чтобы пустить в ход испытанный боевой прием народов Востока – притворное бегство. Достигнув Таблады, отступавшие развернулись и ударили на викингов; одновременно из засады выступили главные силы войск эмира. Но и отряд викингов получил подкрепление: к нему присоединились сошедшие с кораблей воины. В завязавшейся сече перевес склонялся первоначально на сторону викингов, но Мухаммад Ибн Саад внезапным маневром вышел им в тыл, отрезав от кораблей. В итоге успех сопутствовал войскам эмира: им удалось отбить часть награбленного викингами и, главное, нанести им значительные потери. Наиболее внушительные цифры приводит Иса Ибн Ахмад ар-Рази, согласно которому викинги потеряли около тысячи человек убитыми (включая своего предводителя) и приблизительно 400 пленными; кроме того, из-за недостатка людей им пришлось бросить 30 кораблей, которые захватили и сожгли мусульмане. По другим данным, потери викингов были меньше: 500 человек убитыми и четыре корабля. Победа мусульман, однако, была неполной: викингам удалось отразить нанесенный по ним удар, пробиться к своим кораблям и отплыть. Для их устрашения Мухаммад Ибн Саад приказал тут же на берегу казнить пленных. Трупы викингов, укрепленные на досках, были затем выставлены в Севилье на всеобщее обозрение. Кстати, анализируя сведения арабских источников, мы не должны забывать и о рассказе о битве при Табладе у Родериха Толедского. Основываясь на данных восточных авторов, Родерих сообщает, что решающей битве предшествовали многочисленные мелкие стычки, в ходе которых ни та ни другая сторона не могла одержать победу. Наконец викинги укрепились в Табладе, однако мусульманам с помощью боевых машин (видимо, камнеметов) удалось выбить их оттуда. В начавшемся после этого сражении погибло около 400 викингов и приблизительно столько же мусульман; скандинавы потеряли также четыре корабля (Rodericus Ximenius de Rada. Op. cit. P. 265). Рассказ Родериха кажется менее достоверным, чем сообщения, приведенные в тексте, так как не дает ответа на целый ряд вопросов, например, зачем викинги двинулись к Табладе, или каким образом мусульманам удалось столь оперативно (в разгар битвы) подвести к селению громоздкие метательные машины. Между тем в этом рассказе есть, видимо, рациональное зерно. Представляется, что часть викингов, отрезанная мусульманами от кораблей, захватила селение и попыталась укрепиться в нем, после чего мусульмане начали осаду с использованием боевых машин. События последующих дней подтвердили, что полководцам эмира не удалось одержать решающую победу над викингами, которые закрепились между Табладой и Каптелем и эпизодически предпринимали вылазки в районы, где андалусских войск было немного. Андалусцы, которые тоже понесли немалые потери, как и прежде, не решались начать крупное сражение. Боевые действия свелись к мелким стычкам, масштаб которых иллюстрируется следующим: в единственном бою, о котором упоминают на этом этапе источники, погибло два викинга. Одновременно начались переговоры о выкупе пленных. Мусульманам удалось выкупить большинство пленников, причем их немало удивило то, что викинги, отказываясь от золота и серебра, требовали в основном одежду и съестные припасы. Но вот как раз в этом не было ничего удивительного, так как опустошенная и покинутая местным населением земля, на которой стояло войско викингов, уже не могла прокормить их, и недостаток провианта чувствовался в скандинавском лагере все сильнее с каждым днем. Пополнив свои запасы, викинги оставили Каптель и двинулись вниз по течению Гвадалквивира. Войска эмира неотступно следовали за ними по берегам реки, не давая высадиться на берег. В итоге скандинавы достигли Сидонии, где, видимо, соединились с не пошедшими на Севилью товарищами. Затем флотилия викингов двинулась на запад. Но отступление викингов отнюдь не означало, что угроза Андалусии устранена. Викинги следовали своей прежней тактике, заходя в устья крупных рек, поднимаясь вверх по течению и подвергая разграблению наиболее богатые города и области. Сведения источников позволяют заключить, что викинги совершили как минимум два таких похода. Сначала они, овладев островом Сальтес и сделав его своей базой, подобной Каптелю, поднялись вверх по реке Рио Тинто и разорили Ниеблу. Вполне вероятно, что пострадала и расположенная в устье реки Уэльва. Двигаясь далее на запад, викинги предприняли поход по течению реки Гвадиана, достигли Вежи и разграбили ее. Вслед за этим они, проплыв вдоль берега Португалии и остановившись еще раз у Лиссабона, направились на север. В Андалусии весть об уходе викингов вызвала всеобщее ликование. Эмир Кордовы Абд ар-Рахман II послал победные реляции своим союзникам в Северную Африку, в том числе и в Тахерт; туда же были отправлены отрубленные головы викингов и их предводителя. Главнокомандующий Наср, который привез в Кордову головы викингов, стал в глазах андалусцев, говоря современным языком, национальным героем. Но прославление Насра длилось недолго: спустя несколько лет он погиб, попытавшись отравить эмира, и о нем стали высказываться в совсем других тонах. В Севилью вступили войска эмира, затем стали возвращаться жители. Город был порядком разрушен, серьезно пострадала соборная мечеть. Викинги пытались разрушить ее, меча в поддерживавшие купол балки стрелы и сосуды с горючей смесью. По преданию, мечеть спасло чудесное явление отрока, изгнавшего викингов и не позволявшего им войти вплоть до самой битвы при Табладе. Абд ар-Рахман II немедленно приказал начать отстраивать мечеть, причем хотел даже расширить ее. Но подданные эмира, больше всего боявшиеся теперь нового вторжения викингов, видели главную задачу в другом – скорейшем строительстве городских укреплений. Влиятельный факих (богослов и правовед) Абд ал-Малик Ибн Хабиб написал эмиру послание, призывая его приостановить работы по расширению мечети и употребить все силы на скорейшую постройку городских стен. Богослову, разумеется, нелегко дался этот призыв, но таково было требование времени; сходного мнения придерживались и многие визири, и высшие сановники эмира. Абд ар-Рахман II, однако, рассудил по-своему: он не отказался от расширения мечети, отдав одновременно приказ о начале возведения городских стен. Позднее, когда страх перед новым нападением викингов стал проходить, эмир приказал приостановить постройку городских стен, опасаясь, что севильцы могут поднять мятеж и воспользоваться готовыми укреплениями. Строительство стен было лишь одним элементом нового плана обороны страны от нападений викингов. Эмир деятельно взялся за создание собственного флота: в портах Андалусии строились корабли, шел набор моряков. Уже через четыре года после вторжения викингов Абд ар-Рахман II смог послать против восставших жителей Балеарских островов флот в 300 кораблей. Андалусские корабли оснащалась необходимым военным снаряжением, включая машины для метания сосудов с зажигательной смесью. Деятельность эмира принесла свои плоды. Когда в 859 году новая флотилия викингов в составе 62 кораблей после тяжелых боев и поражения в Астурии двинулась в поход на Андалусию, нападавших встретило куда более серьезное и организованное противодействие, чем 15 лет назад. Корабли эмира патрулировали все морское побережье от Галисии до Барселоны. Уже в первом морском бою у берегов Португалии мусульманам удалось захватить два корабля викингов, высланные вперед на разведку. Тем не менее викинги смогли продвинуться на юг и разорить Бежу. Вслед за этим их флот достиг устья Гвадалквивира и направился к Севилье. Но в 859 году эмир Мухаммад (852–866), сын и преемник Абд ар-Рахмана II, мобилизовал силы быстрее и успешнее, чем его отец в 844 году. Столкнувшись с войсками эмира, которыми командовал высший по рангу сановник Андалусии – хаджиб (в мусульманской Испании того времени «хаджиб» был ближайшим сподвижником эмира, старшим над визирями) Иса Ибн ал-Хасан Ибн Аби Абда, викинги были вынуждены отступить от Севильи и вернуться к устью Гвадалквивира. Пройдя далее на восток, они захватили Альхесирас, разрушили в нем соборную мечеть, а затем ушли в Северную Африку. Там их главной целью стал Накур, столица эмирата, в котором правила династия Салихидов. После взятия и разграбления Накура викинги покинули Африку и, разорив по пути Балеарские острова, вернулись в Андалусию, обрушившись на ее юго-восточное побережье. Поднявшись по реке Рио Сегура, викинги захватили Ориуэлу, а затем ушли зимовать в южную Францию. На этом этапе флот викингов разделился. Часть скандинавских кораблей (около 40) двинулась в новый поход на Андалусию. Недалеко от Сидонии путь им преградил флот эмира Мухаммада. Завязалось морское сражение, в ходе которого андалусцы применили зажигательную смесь. Они захватили два корабля викингов, а затем сожгли еще два – со всеми, кто находился на борту. В абордажном бою, однако, превосходство викингов было очевидным. Мусульмане понесли большие потери, погиб один из командующих андалусским флотом. Тем не менее андалусцам удалось отразить удар. Флот викингов развернулся и вновь двинулся на восток. Викинги совершили удачный набег на Наварру, взяв в плен ее короля Гарсиа Иньигеса (брата Галиндо Иньигеса, упомянутого выше), за которого был впоследствии уплачен огромный выкуп – 70 тыс. золотых. После этого викинги, видимо, направились во Францию, на соединение с оставшимися там товарищами. Тут надо отметить, что наши важнейшие источники по этим событиям – христианские: Sebastiani Chronicon… Р. 489; Rodericus Ximenius de Rada. Op. cit. P. 89; Lucae Tudensis Chronicon… P. 79, мусульманские: Ал-Муктабис… С. 307–309, 311–313; Ahmad Ibn ‘Umar Ibn Anas al-‘Udhri. Op. cit. P. 118–119; Ibn el-Athiri Chronicon… P. 58; ан-Нувайри. Указ. соч. С. 388–389; Histoire de 1’Afrique du Nord… T. 2. P. 96–97; Ибн Халдун. Указ. соч. С. 130–131; Analectes… Т. 1, 1– ere partie. Р. 225. В мусульманских источниках дата вторжения норманнов – 245 г. х. (8 апреля 859 – 27 марта 860 гг.). Учитывая, что викинги двинулись в Северную Африку лишь после неудачи у Севильи, можно подвергнуть сомнению приводимую обычно в источниках дату нападения норманнов на Накур – 244 г. х. (19 апреля 858-7 апреля 859 гг.) (Kitab al-Masalik wa-1-Mamalik… Р. 766; Histoire de 1’Afrique du Nord… T. 1. Leyde, 1948. P. 176; Тарих ал-Магриб ал-Араби фил-Аср ал-Васит. Ал-Кисм ас-Салис мин Китаб Амал ал-Алам ли-л-Вазир ал-Гарнати Лисан ад-Дин Ибн ал-Хатиб. Касабланка, 1964. С. 173). О нападении норманнов на Накур говорит также Ибн ал-Кутиййа (Тарих Ифтитах ал-Андалус… С. 81), однако он явно ошибается, представляя это событие как часть похода 844 г., продлившегося, согласно ему, четырнадцать лет. Согласно Ибн ал-Кутиййе, викинги дошли до «страны румов» и Александрии. Этот рассказ, очевидно, основан на сведениях о походе викингов 859–861 гг., когда они, как показано в тексте, достигли Италии («земли румов»). Сообщение о походе викингов 859 года в нашем основном мусульманском источнике – трактате «Заимствование известий» («ал-Муктабис») Ибн Хаййана (987/88-1076) – и других мусульманских авторов на этом заканчивается. Снова они упоминают о норманнах под 247 г. х. (14 марта 861-6 марта 862 гг.), причем этот поход викингов изображается ими как самый неудачный. «Не занимали [корабли их всего] моря, и не причинили они ущерба жителям прибрежных местностей, как это обычно происходило, – читаем мы у Ибн Хаййана, – и не могли они найти себе цели на побережье: так сильно все охранялось». Викинги даже не попытались организовать нападение; кроме того, 14 их кораблей потерпели крушение возле Альхесираса. Пройдя мимо Андалусии, викинги направились в «земли франков», но и там действовали безуспешно. Не снискав ни добычи, ни славы, скандинавы вернулись восвояси. Сообщение Ибн Хаййана интересно сопоставить со сведениями европейских источников. Из «Хроникона о деяниях норманнов во Франции» (создан после 911 г.) мы узнаём, что викинги, покинув в 859 году Андалусию, закрепились на каком-то острове в дельте Роны, а затем стали совершать походы вверх по реке, разоряя все на своем пути. В 860 году они захватили Баланс, а затем предприняли поход в Италию, где взяли и разграбили Пизу. Себастиан Саламанкский (писал после 884 г.) сообщает даже о походе норманнов на «Graecia», но имеет в виду, очевидно, не современную Грецию, а византийские владения на юге Италии. Поход викингов оказался, таким образом, весьма долгим, и лишь через три года после его начала они, согласно тому же автору, двинулись в обратный путь. Нетрудно заметить, что дата возвращения викингов по Себастиану Саламанкскому совпадает с датой их третьего похода по Ибн Хаййану. По всей видимости, мусульманские авторы говорят в действительности не о новом походе, а просто о прохождении флота викингов вдоль побережья Андалусии. Такое предположение хорошо объясняет отмеченную Ибн Хаййаном пассивность викингов: они уже достаточно награбили в Испании, Африке, Франции и Италии, и вновь идти за добычей им было незачем. После похода 859–861 годов викинги надолго перестали тревожить Андалусию (дальние походы в Андалусию и Северную Африку были забыты, и в следующий раз флот викингов появился у берегов Испании лишь столетие спустя, в 966 году). Острие набегов викингов было теперь обращено против христианской Европы.

В середине 40-х годов IX века объектом опустошительных вторжений викингов становятся юго-западные земли Франции от реки Шаранта до Пиренеев. Викинги дважды захватили и разграбили город Бордо. Их корабли прошли вверх по течению Гаронны и достигли Тулузы. Сам город устоял, однако его предместья и округа были разорены до основания. Отряды викингов высадились на юго-восточном берегу Бискайского залива и взяли город Байонна. Продвигаясь вверх по реке Адур, скандинавы разграбили город Дакс, а затем, поднявшись по притокам, проникли в предгорья Пиренеев. Здесь жертвами викингов стали города Бигорр (Баньер-де-Бигор), Олерон (Олоран-Сен-Мари), Лескар (Лак), множество селений и монастырей. Отряды герцога Тотила Гасконского, пытавшиеся преградить им путь, были буквально сметены яростным натиском скандинавов. Замок в городе Тарб на Адуре, являвшийся резиденцией графа Бигоррского, викинги превратили в груду развалин. Жителям Тарба затем удалось перехватить и уничтожить один из отрядов викингов, возвращавшийся к побережью, освободить пленников и вернуть награбленные ценности. Однако этот частный успех, приписанный заступничеству святого Миссолина, лишь подчеркивал масштаб и ужас катастрофы, в которую ввергли цветущий прежде край полчища скандинавов. В 845 году викинги атакуют северо-западные земли Германии и фризское побережье. Большой флот викингов подошел к Гамбургу и разорил его столь основательно, что местный епископ Ансагрий был вынужден перенести свою резиденцию в город Бремен. Затем настал черед Дорестада, в котором после его захвата засели викинги Рерика (Хререка) Ютландского, превратившие торгово-ремесленный центр общеевропейского значения и его округу в пиратское логово. Однако наиболее масштабные события этого года развернулись на берегах Сены. Флот викингов под предводительством Рагнара Лодброга, состоящий из 120 кораблей (около 5–7 тысяч воинов), в марте 845 года вошел в устье Сены и двинулся вверх по течению. Достигнув Руана, викинги на некоторое время остановились там. Эта задержка позволила королю Карлу II Лысому мобилизовать значительные силы и, расположив их по обоим берегам Сены, близ местечка Шарлераннь, преградить противнику путь на Париж. Оценив обстановку, викинги атаковали франкские отряды на правобережье и яростным натиском смяли их. Рагнар Лодброг повелел устроить грандиозное жертвоприношение Одину. Воины франков, занимавшие противоположный берег, стали свидетелями жуткого спектакля – 111 их плененных товарищей разом закачались под перекладинами виселиц, намеренно сооруженных на открытом для обзора месте. Деморализованный жестоким зрелищем, король Карл II Лысый первым подал пример к бегству, укрывшись за мощными стенами монастыря Сен-Дени с небольшим отрядом. Подданные не замедлили последовать за своим монархом, и франкское войско перестало существовать. Извещенные о жестокости викингов парижане разбегались по окрестным лесам. Духовенство отъезжало во внутренние районы страны, увозя с собой мощи наиболее почитаемых святых. В пасхальное воскресенье 28 марта 845 года Рагнар Лодброг во главе своих викингов вступил в опустевший город. Рядом с ним, в окружении лучших скандинавских воинов, вышагивал рослый знаменосец с боевым стягом Рагнара, на полотнище которого был вышит Ворон Одина, по утверждению ветеранов пиратских предприятий Лодброга, всегда указывающий ему крылом верное направление походов. Заняв Париж, викинги немедленно приступили к тому, ради чего явились. Дочиста ограбили остров Сите, разорили богатейшие монастыри святой Женевьевы и святого Германа (Сен-Жермен-де-Пре), в поисках сокровищ были разворочены гробницы основателя державы франков – Хлодвига и его супруги. Все ценное из домов горожан перекочевало в кошели и сумы скандинавов… Разуверившись в возможности организовать отпор, король Карл II Лысый предложил викингам неслыханный выкуп в 7 тысяч фунтов серебра (это была первая из его многочисленных выплат викингам). Рагнар Лодброг, среди воинов которого начали распространяться желудочные болезни, без колебаний дал свое согласие. Погрузившись на корабли, буквально ломившиеся от богатейшей добычи, и прихватив заодно засов с замками от городских ворот и медную обшивку с кровли церкви из обители святого Германа в качестве своеобразного «сувенира», викинги покинули Париж. На обратном пути они напоследок разграбили местечки Понтуаз, Бове и монастырь святого Бертина в Сент-Омере. Очевидец происходившего ученый монах Пасхалий Родберт горестно восклицал вслед безнаказанно уходящим разбойникам с Севера: «Кто бы подумал, кто бы вообразил видимое ныне нашими глазами, предмет наших вздохов и слез. Орда… морских разбойников проникла до Парижа и сожгла церкви и монастыри на берегах Сены! Кто бы представил себе, что простые разбойники отважатся на такое предприятие и что, увы, такое славное и сильное, великое и населенное королевство постигнет участь позора и унижения от грабительства этих варваров? За несколько лет до этого не ожидали увидеть, что они награбят такое множество сокровищ в наших областях, опустошат их, а жителей уведут в рабство, даже и не предчувствовали, что они осмелятся ступить ногой внутрь королевства!» То ли нуждаясь во времени для «переваривания» обильной добычи, то ли в силу каких-то обязательств, связанных с получением выкупа, викинги, избиравшие объектом своих нападений Фрисландию, континентальное побережье Ла-Манша и Па-де-Кале, приостановили набеги. Более того, в 847 году они вольно или невольно оказали Западно-Франкскому королевству важную услугу, выступив против некоего Номеногия, самозваного «короля» Бретани (846–851 гг.). После трех проигранных сражений, как сообщают «Вертинские анналы», «Побежденный Номеногий бежал со своими, а затем отвратил… (викингов)… от своих пределов, отправив им с послами дары». Набеги же викингов на прибрежные области Бискайского залива не прекращались, несмотря на то что монархи крупнейших государств Западной Европы – Карл II Лысый, Людовик Немецкий (843–876 гг.) и носивший императорский титул Лотар I (840–855 гг.), владения которого простирались от Фрисландии до Италии, на съезде 847 года в Мерсе (Рурская область Германии) унизились до мирных предложений «морским конунгам». В этом же году флотилия викингов ворвалась в устье Шаранты. Разгромив отряды герцога Бордосского и Сентского Сегуина, который пал в сражении, викинги захватили и разграбили город Сент. Та же участь постигла Люсон, монастыри Иль-Дье, Гранд-Лье и ряд других. Поднявшись вверх по течению, викинги разорили окрестности города Лимож (центральная Франция). Возвратившись на Нормонтье и пополнив свои силы прибывшими с Севера искателями приключений, викинги в 848 году осадили Бордо. Часть своих кораблей викинги ввели в протекающую рядом реку Дордонь, намереваясь заняться грабежом на ее берегах. Неожиданное появление войска франков во главе с Карлом II Лысым застало викингов врасплох. Корабли, стоявшие в водах Дордони, были захвачены, а их команды перебиты. Но победа была куплена дорогой ценой, развить успех франки не могли. Тем временем викинги внезапным ночным штурмом овладели Бордо и захватили в плен герцога Вильгельма. В разгромленном городе уцелел лишь квартал местной иудейской общины, обитатели которого заблаговременно позаботились о выкупе.

Затем викинги двинулись вверх по реке Гаронне и разграбили монастырь Ла-Реоль (около 50 километров выше Бордо), после чего засели за стенами опустевшего города и принялись совершать набеги на окрестные территории. Их корабли снова появились на Шаранте. Войдя в ее правый приток Бутонн, викинги разорили город Мель. Перезимовав, викинги в 849 году покинули берега Аквитании, разграбив напоследок городок Периге (на реке Иль, правом притоке Дордони).

Тем временем в Ирландии после гибели Тургейса борьба между скандинавами, которые к этому времени уже прочно утвердились на острове, и местным населением вспыхнула с новой силой. Ирландцам удалось вытеснить скандинавов из Дублина, однако вскоре город снова оказался в руках викингов, подкрепленных новыми отрядами, прибывшими из норвежских фьордов. В 848 году ирландцам удалось нанести норвежцам решительное поражение, заставив очистить значительную часть захваченных ими территорий. Кстати, в Ирландии норвежцы в глубине суши территории не захватывали, свои укрепленные поселения викинги устраивали во многих местах на побережье, где они жили небольшими сообществами (самым важным поселением викингов был Дублин). В 849 году у берегов Ирландии появился флот датских викингов из 140 кораблей (около 8 тысяч воинов). Верховный «король» ирландцев поспешил заключить с датскими викингами союз против норвежских викингов, удерживавших за собой север и восток острова. Союзникам удалось овладеть Дублином. Норвежские викинги, потерявшие в решительной битве 5 тысяч воинов, все далее оттеснялись к северу. Часть их покинула Ирландию, вернувшись в Скандинавию или укрывшись на островах к северу от Шотландии.

Вверху. На реконструкции показаны переговоры короля Карла II Лысого с Рагнаром Лодброгом, во время которых король предложил викингам неслыханный выкуп в 7 тысяч фунтов серебра. Рагнар Лодброг по прозвищу «Кожаные Штаны» – один из тех легендарных персонажей, которые, как король Артур или Робин Гуд, могут иметь реальные исторические прототипы, но при этом события их жизни погребены под столь толстыми наслоениями позднейших легенд, что найти какие-то факты в море вымысла нет ни малейшей возможности. В изложении Саксона Грамматика путь Рагнара начался с весьма многообещающих событий: он одолел множество соперников в борьбе за датский трон. Как все скандинавские конунги, Рагнар укреплял свое положение, отправляясь с дружиной в дальние походы, но у его подвигов география попросту невероятна: он грабил повсюду – от Британии и Ирландии до Средиземноморья, Византийской империи, земель Древней Руси и даже Арктики. Свое прозвище – «Кожаные Штаны» – Рагнар заработал за косматые штаны, которые надел для защиты, когда убивал двух огромных ядовитых змей, опустошавших Швецию. Женился Рагнар трижды, но не на обычных женщинах: одна из его жен, Лагерда, была девой щита (своего рода скандинавская амазонка, и столь же легендарная: считается, что женщины у скандинавов не сражались). Другой женой, согласно исландской фольклорной традиции, была дочь мифического драконоборца Сигурда Фафнисбане и его супруги-валькирии Брюнхильд. Сыновей Рагнар произвел на свет столько, что хватило бы составить команду небольшого корабля; среди них, если верить Саксону Грамматику, были Регнальд, Фридлеф, Ратбарн, Дунват, Даксон, Бьёрн Железнобокий, Сигурд Змееглазый, Хальфдан, Убба, Эйрик Шапка Ветров и Агнар, ну и еще тот самый Ивар Бескостный. Большинство из этих сыновей, скорее всего, столь же легендарны, как и их родитель. Внизу слева. Франкский воин IX века (вид спереди и сзади). Реконструкция. Внизу справа. Франкский воин IX в. Фрагмент миниатюры из Библии Вивиана, 845 г. Париж, Национальная библиотека.

Однако торжество датских викингов и ирландцев было недолгим. В 853 году большой, в несколько сот кораблей, флот норвежских викингов под предводительством трех братьев: Олава Белого, Ивара Белого и Сигтрюгга подошел к Дублину. Войско норвежских викингов огнем и мечом прошлось по всему острову, и к 855 году датские викинги были изгнаны. Ирландцы были вынуждены заплатить дань и выкуп за убийство Тургейса. Захваченные территории предводители норвежских викингов разделили между собой. Олав Белый стал конунгом в Дублине, Ивар – в Лиммерике, Сигтрюгг обосновался в Уотерфорде, на юго-востоке острова. С этого времени в Ирландии жизнь викингов постепенно стабилизировалась. Военный профессионализм викингов, их превосходное владение оружием приобрели известность, и они вскоре оказались вовлеченными в междоусобную борьбу, которая велась в Ирландии. На этот счет не существовало никаких моральных предрассудков. С этого времени стали множиться примеры мирных социальных и культурных связей и, в частности, участились браки между ирландцами и скандинавами, и новому поколению стали давать кельтские имена.

Епископ Вивиан со свитой преподносит Библию королю Карлу II Лысому.

Миниатюра из Библии Вивиана, 845 г. Париж, Национальная библиотека. Библия Вивиана – это богато иллюстрированный манускрипт, именуемый также Первой Библией Карла II Лысого. Возможно, это самая известная Библия эпохи Каролингов, и не случайно в каталогах французской Национальной библиотеки эта рукопись проходит под номером один среди тысяч других латинских манускриптов. Рукопись была создана в монастыре Святого Мартина в Туре под руководством епископа Вивиана. Она содержит четыре посвятительные надписи, восемь полностраничных иллюстраций, таблицы канонов и множество инициалов. Работа над Библией Вивиана была завершена летом 845 г. Спустя несколько лет, скорее всего, в 851 г., ее преподнесли в дар королю Карлу II Лысому. Помимо многих прочих достоинств, эта Библия обладает одной примечательной особенностью: она является не только религиозным и эстетическим объектом, как ее предшественницы, но и средством манифестации основных идеологических концептов державы Каролингов. Впервые в средневековом книжном искусстве мы встречаем в Библии Вивиана деятельное, масштабное вторжение политической современности в пространство сакральной книги. Вторжение, выразившееся, помимо прочего, в появлении на иллюстрациях не только библейских персонажей, но и сильных мира сего – в том числе короля Карла II Лысого и епископа Вивиана. Так, на данной миниатюре показан идеализированный портрет короля Карла II Лысого, который восседает на троне перед делегацией клириков, среди которых мы можем видеть и самого Вивиана. Других персонажей этого группового портрета идентифицировать не так просто, но есть мнение, что двое ближайших к трону придворных – это либо Конрад и Гуго, кузены Карла, либо, соответственно, сенешал и палатный граф империи. Что касается монахов, то правую группу обычно считают придворными клириками (с ними вместе, рядом с телохранителем, в красном плаще изображен дворцовый казначей), а левую – делегацией обители святого Мартина Турского (три крайних левых монаха держат в руках большой кодекс – это и есть Библия Вивиана). За епископа Вивиана обычно принимают центральную нижнюю фигуру, обращенную к зрителю спиной.

Большинство скандинавов со временем перешло в христианскую веру. Ассимиляция нашла, в частности, отражение в том, что большие традиционные ирландские круглые фибулы становятся в среде викингов, как на Западе, так и в Норвегии, излюбленным аксессуаром мужских плащей. Часто такие фибулы были сделаны из серебра. В этих же регионах в моду входят новые разновидности небольших булавок для одежды из бронзы, также в ирландском стиле. С другой стороны, благодаря викингам ирландцы совершенствовали свое оружие. Вероятно, в это же самое время в ирландской среде, где отсутствовали традиции торговли с другими странами и обмен товаров на серебро, появляются викинги-торговцы. Викинги были опытными торговцами, и у них повсюду были налажены деловые связи, они вели коммерческие операции на обширной территории. У них было много разных товаров и корабли, на которых эти товары можно было перевезти. Обнаружение кладов золота и серебра, а также больших подковообразных фибул и других предметов из благородных материалов показывает, что в Ирландию прибывало из Скандинавии большое количество драгоценного металла. Вместе с тем мы пока еще не располагаем более конкретными сведениями о характере и содержании мирного экономического взаимодействия между скандинавами и ирландцами того периода. Можно лишь предполагать, что скандинавы получали провиант и рабов, а сами сбывали оружие и предметы роскоши. Ни сельских, ни военных поселений викингов, восходящих к данному времени, обнаружено не было. Известны лишь некоторые опорные пункты викингов. База в Аннагассане, относящаяся к 841 году, – это естественная возвышенность, огражденная с двух сторон излучиной реки, а с третьей стороны – земляным валом. Возможно, второй базой является Данралли Форт у реки Барроу. Не обнаружена до сих пор и предполагаемая большая Дублинская база. Во всяком случае, она не находилась на месте центра современного Дублина, где производились раскопки. Возможно, она находилась подальше, у реки Лиффей, в районе Килмэйнхам – Айлендбридж, где во время строительства железной дороги в прошлом столетии при проведении земляных работ были обнаружены скандинавские захоронения, относящиеся к 800-м годам. Здесь были и мужские погребения с оружием (найдено сорок мечей и тридцать пять наконечников копий), и женские погребения с овальными фибулами. Эти могилы, а также некоторые захоронения, обнаруженные в Ирландии, показывают, что наряду с семьями, образованными вследствие смешанных браков, здесь жили и скандинавские семьи, подобно тому, как это было и в других местах поселений викингов.

Между тем борьба, развернувшаяся в Ирландии в середине IX века, на время отвлекла основные силы скандинавов от побережья Англии и Шотландии. Лишь небольшие отряды викингов появлялись там постоянно. В 847 году «скотты (шотландцы), в течение многих лет подвергаясь набегам норманнов, сделались их данниками», – сообщают «Вертинские анналы». В 850 году викинги опустошили юг Уэльса. В 851 году скандинавы вторглись на полуостров Корнуэлл, но были выбиты оттуда девонширским элдорменом Цеорлом. В том же году большой флот викингов (по некоторым данным, около 350 кораблей, а это более 20 тысяч воинов) прибыл к берегам Кента. Город Кентербери был взят и разграблен, затем та же участь постигла Лондон. Поднявшись вверх по Темзе, викинги разгромили войско короля Мерсии Беортвульфа и разорили юго-восточную окраину его владений, после чего вторглись в пределы королевства Уэссекс. Однако здесь их уже поджидало войско, во главе которого стояли король Уэссекса Этель-вульф (795/810-858) и его сын Этельбальд (829–860 гг.). Викинги и англичане сошлись у местечка Окли в Суррее (южнее Лондона). Сражение было исключительно упорным и кровопролитным. Викинги потерпели сокрушительное поражение, но и войско Уэссекса было обескровлено. Между тем викинги, хотя и разбитые, вовсе не собирались покидать берега Англии, которая в то время была поделена на четыре королевства: Нортумбрию к северу от Хэмбера, Мерсию в Средней Англии, Восточную Англию и на юге – Уэссекс. Эти королевства впервые воссоединились в 927 году, а затем снова в 954 году. Далее идет кельтскоговорящий Уэлльс, который являлся самостоятельным государством почти на всем протяжении Средних веков. Так же как и во Франции, здесь существовали процветающие города (хотя их было не так уж и много), и, кроме того, большие богатства были сосредоточены в руках знати, так что в Англии можно было грабить не только монастыри. Вначале разбой чинился по той же схеме, что и в других местах. Сперва кратковременные набеги на острова и на различные районы побережья, которые совершались из укрепленных баз на европейском материке, из Ирландии или прямо из Скандинавии, а затем викинги стали оставаться здесь на зимовку. Первое сообщение о подобном зимнем лагере викингов относится к зиме 851 года. Лагерь находился на острове Танет у восточного побережья Кента. Спустя несколько лет, в 853 году, викинги основали зимний лагерь на острове Шеппи. С этого времени викинги не проявляют особой активности в Англии. Лишь в 853 и 856 годах небольшие отряды скандинавов потревожили северное побережье Уэльса, а в 860 году была предпринята закончившаяся полным провалом попытка викингов прорваться к городу Йорк.

Для Фрисландии, континентального побережья Ла-Манша и Па-де-Кале, мирная передышка, купленная под стенами Парижа в 845 году, длилась недолго. Первой жертвой (уже в который раз) пала многострадальная Фрисландия. Ворвавшись туда в 850 году, викинги осадили и взяли штурмом город Утрехт (южнее Амстердама). За ним был захвачен и разграблен Нимвеген (город Неймеген на реке Ваал). Страшному разгрому подверглась территория между реками Рейн и Ваал. Войдя в реку Маас, викинги разорили ее берега до города Мастрихт. Флотилии викингов появились у побережья Фландрии, в устьях Шельды и Сены. Напуганный размахом нашествия, Карл II Лысый готов был уступить скандинавам земли в низовьях Сены в обмен на мир. Однако сделке не суждено было состояться. 13 октября 851 года в Сену вошел флот викингов из Бискайского залива под командой Оскера, громившего Руан десять лет назад. В то же время отряды викингов, выступив из захваченного накануне Гента (у слияния рек Лиса и Шельда, выше Антверпена), сухим путем достигли местечка Бове к северу от Парижа, а оттуда направились к Руану, где соединились с воинством Оскера. Викинги дочиста ограбили монастырь Фонтенелль (купивший себе пощаду в 841 году). После чего разорили и сожгли обитель Флавиакум (Сен-Жермен-де-Флай). Засев в Руане, викинги восемь месяцев опустошали земли в нижнем течении Сены, а затем в июне 852 года двинулись в поход на Бове. Разграбив и спалив городок, викинги возвращались обратно, когда угодили в засаду, устроенную им местными феодалами. Немногие спасшиеся от мечей франков скандинавы бежали в леса и ночью добрались до своих кораблей в Руане, откуда, прихватив награбленное, отплыли в Бордо. Тем не менее победа у Бове так и осталась лишь частным успехом франков. Всего три месяца спустя, 25 сентября, 252 корабля (около 15 тысяч воинов) под командой «морского конунга» Готфрида, пограбив на пути Фрисландию и Фландрию, вошли в устье Сены. Поднявшись вверх по течению, викинги захватили город Вернон (на полпути между Руаном и Парижем) в начале октября месяца и создали там укрепленный лагерь, опираясь на который сумели отразить нападение армии Карла II Лысого. В июне 853 года, основательно разорив окрестности, Готфрид и примкнувший к нему другой предводитель викингов Сирок (Серк) покинули Вернон. Достигнув устья Луары, они соединились там с отрядами викингов, которые возглавлял Рерик Ютландский. Овладев Нантом, викинги превратили его в базу для будущих набегов. Затем, войдя в правый приток Луары – Сарту, скандинавы овладели городами Анжер (Анже) и Лемане (Ле-Ман). Вскоре их отряды показались под стенами Тура. На этот раз его обитателям повезло. Неожиданный разлив Луары и Шера сделал подходы к городу недоступными. Не желая ввязываться в долгую осаду, викинги решили уйти, удовлетворившись разграблением монастыря святого Мартина, находившегося поблизости. Через полгода викинги вновь подступили к Туру, жители которого, не надеясь сдержать натиск скандинавов, попросту бежали из города, прихватив с собой все самое ценное. Разграбив опустевший Тур, викинги устремились к городу Блуа (на полпути между Туром и Орлеаном), который взяли штурмом и разорили. Здесь они получили известие о том, что путь к Орлеану преграждают отряды и флотилия орлеанского и шартрского епископов. Не желая ввязываться в сражение, основательно нагруженные добычей викинги возвратились на свои базы, находившиеся в устье Луары и у берегов Бретани. В 855 году правителю Бретани удалось подкупить Сирока, и тот со своими викингами взял в осаду отряды Готфрида в Нанте и на острове Бьер. Готфрид тоже оказался не из скупых: осада была снята, и Сирок увел свои корабли к устью Сены, где в июле соединился с флотом Бьёрна Железнобокого. Разоряя левобережье нижнего течения реки, викинги дошли до Партийского (Першского) леса, раскинувшегося между Алансоном и Шартром. Здесь их встретило войско франков с самим Карлом II Лысым во главе. В развернувшемся здесь сражении викинги были разгромлены и бежали на свои корабли. Сирок с остатками своих отрядов ушел в Скандинавию, а Бьёрн Железнобокий, укрепившись на острове Оссель, выше Руана, у слияния Сены и Эра, продолжал тревожить окрестности своими набегами. Одновременно со вторжением на берега Сены отряды Готфрида из Нанта, поднявшись вверх по Луаре ее левым притоком Вьенне и Клену, оказались под стенами города Пуатье. Войско франков, заранее извещенное о рейде викингов, было наготове, и скандинавы получили здесь жесткий отпор. Неудачей закончилась и предпринятая викингами в том же году осада Тулузы. Не прошло, однако, и года, как викинги, воспользовавшись очередным витком охватившей страну феодальной смуты, с лихвой расквитались за свои поражения. В апреле 856 года отряды скандинавов вышли из Нанта и, беспрепятственно поднявшись по Луаре, достигли Орлеана, который был разграблен и сожжен. Бьёрн Железнобокий, покинувший было пределы Западно-Франкского королевства, пополнив ряды своих викингов, объединился с флотом Хастинга и в августе 856 года объявился на Осселе. В следующем году их жертвой стали города Шартр на левобережье Сены, Сен-Кантен и Суасон – севернее Парижа. Скандинавы, действующие в бассейне Луары, овладели Пуатье, который в отместку за поражение двухлетней давности разрушили до основания. Наконец, пришел черед Парижа испытать ужасы нашествия викингов. Весь путь от Осселя до столицы отряды Хастинга и Бьёрна Железнобокого проделали, не встретив ни малейшего сопротивления. Войдя в город, викинги разорили торговые склады на острове Сите. Соборы святого Петра и святой Женевьевы были разграблены и преданы огню. Монастыри святого Германа, святого Стефана и Сен-Дени избегли погрома, внеся богатый выкуп. Погрузив добычу на свои корабли, викинги, не встречая препятствия, спокойно отплыли. Карл II Лысый, не имея сил справиться с обосновавшимися на Осселе викингами и не видя другого выхода, вступил в переговоры с их предводителями, обещая выплатить скандинавам круглую сумму в виде контрибуции. В разгар обсуждения условий перемирия викинги вероломно захватили в плен настоятеля монастыря Сен-Дени, приходившегося королю племянником. Для выплаты выкупа Карлу II Лысому пришлось обложить чрезвычайной податью всех епископов, аббатов, настоятелей храмов, а также и светских феодалов. В итоге викинги стали обладателями колоссальной суммы в 685 фунтов (свыше четверти тонны!) золота и 3250 фунтов серебра. Приведенный в ярость коварством скандинавов, Карл II Лысый, едва только удалось вызволить родственника из плена, обратился с просьбой оказать помощь в уничтожении базы викингов на Сене к своему брату королю Лотарингии Лотарю II (ок. 835–869), которому по завещанию отца – императора Лотаря I достались земли между Рейном, Маасом и Шельдой, которая по имени Лотаря получила название Лотарингия. В июле 858 года объединенные силы Карла II Лысого и Лотаря II замкнули укрепленный лагерь викингов на Осселе в кольцо блокады. Но уничтожить северных разбойников им не удалось, так как в это время часть высшей западнофранкской знати подняла мятеж против своего короля и призвала на подмогу Людовика Немецкого. В этих обстоятельствах Карл II Лысый и Лотарь II вынуждены были прекратить осаду Осселя (в этом эпизоде войны франков с викингами проявилась одна из коренных причин слабости франков – отсутствие единства, раздоры). Викинги немедля воспользовались замешательством в стане союзников и захватили корабли, блокировавшие путь к морю. В итоге королю западных франков Карлу II Лысому ничего не оставалось, как вернуться к переговорам о сумме контрибуции. Удовлетворенные ее размерами, Хастинг и Бьёрн Железнобокий, уже лелеявшие замыслы о грандиозном походе на юг, покинули берега Сены и направились на свои базы в Бискайском заливе. Однако значительное число викингов во главе с неким Веландом осталось за укреплениями Осселя. Поднявшись по течению Сены и ее правому притоку Уазе, они 28 апреля 859 года захватили город Нуайон, перебили горожан, увели в плен монахов местной обители и священников во главе с епископом Иммо в надежде на богатый выкуп. Вскоре отряды викингов Веланда появились между Парижем и Орлеаном. Местные жители попытались дать им отпор самостоятельно. О том, что произошло далее, лучше всего свидетельствует запись, сделанная франкским хронистом: «Бесчисленное множество пеших из сел и поместий, собранных в один отряд, наступает… как бы намереваясь вступить в бой. Норманны же, видя, что это низкая чернь, не столько безоружная, сколько лишенная воинской дисциплины, уничтожают их с таким кровопролитием, что кажется, будто режут бессмысленных животных». Тем временем еще одна флотилия викингов, промышлявшая накануне разбоями в устье Шельды, объявилась на реке Сомма. Скандинавы разорили город Амьен, разграбили монастырь святой Валериссы и обитель святого Бертина в Сент-Омере. Оценивая происходящее, современник вывел на пергаменте горестные слова: «Ни один почти город, ни один монастырь не остались неприкосновенными. Все обращалось в бегство, и редко кто-нибудь говорил: остановись, окажи сопротивление, защищай свою родину, собственных детей и народ! Не осознавая смысла происходящего и в постоянных раздорах между собой, откупались все деньгами там, где нужно было для защиты применить оружие, и так предавали дело божие…» В 860 году монах Эрментариус из Нормонтье ярко живописал беды, которые принесли стране викинги: «Число кораблей растет. Бесконечный поток викингских полчищ не иссякает. Повсеместно христиане становятся жертвами убийц, повсюду пожары и грабежи. Викинги сокрушают все на своем пути. Никто не в силах остановить их. Они захватили Бордо, Перигё, Лимож, Ангулем и Тулузу. Анжер, Тур и Орлеан они сровняли с землей. Бесчисленная их флотилия плывет вверх по Сене, по всей стране вершится зло. Руан разрушен, разграблен и сожжен. Захвачен Париж, Бове и Мийо, крепость Мелён сровнена с землей, осажден Шартр, Эврё и Байё разграблены. Все города осаждены». Жертвами стали не только города, церкви и монастыри. Пострадали также сельские жители. Много раз налагались контрибуции на население, «в том числе и на бедняков», только чтобы откупиться от викингов. Викинги занимались грабежами и многих угоняли в рабство. В некоторых местах они основывали свои поселения, но неизвестно, долго ли они просуществовали и сколько их было.

Разоряя Францию, викинги не оставляли без внимания и более отдаленные земли. Так, в 859 году 62 скандинавских корабля (около 3,5 тысячи воинов) под предводительством двух прославленных хёвдингов Хастинга и Бьёрна Железнобокого вышли из Луары и вернулись обратно лишь три года спустя, побывав во многих местах, в том числе и в Испании, в Северной Африке, долине Роны и Италии и захватив большую добычу и множество пленных. Многого они лишились на обратном пути, но слух об их подвигах распространился далеко. Об этом походе повествуют «Вертинские анналы», арабские источники и более поздние источники Скандинавии и Нормандии. Об этом же сообщает в своей книге о нормандских завоевателях первый нормандский хронист Дудо из Святого Квентина. В своей хронике Дудо повествует (по-видимому, не без прикрас) о том, как предводитель викингов Хастинг мечтал о захвате Рима и «осуществил» свое желание. Викинги, остановившись у одного из итальянских приморских городов, поразившего их воображение своими размерами и красотой, без колебаний посчитали его Римом и осадили его, ожидая богатой добычи и славы. Однако город был хорошо укреплен, и жители его отчаянно сопротивлялись. Тогда викинги прибегли к хитрости и направили в город послов с известием о внезапной смерти их вождя, перешедшего якобы перед кончиной в христианскую веру. Северные воины просили епископа осажденного города совершить погребальную службу над телом новообращенного Хастинга. С разрешения епископа гроб с телом хёвдинга в сопровождении его свиты был внесен в городской собор. Но перед самым погребением мнимый покойник выскочил из гроба и убил епископа. Воспользовавшись всеобщим смятением, викинги подвергли город опустошению, а жителей его – избиению. Но каково было их разочарование, когда они узнали, что их добычей стал не «вечный город», а заштатный городишко Луна! В гневе, обманутый в своих надеждах, Хастинг велел сжечь город. Этот рассказ, центральный эпизод которого несколько напоминает историю с троянским конем, возможно, не во всем достоверен, но современные исследователи не сомневаются в том, что за ним скрываются некоторые подлинные факты (часть историков считает, что столь опытные воины, как викинги, не могли допустить такую ошибку и перепутать небольшой итальянский городок с Римом). Кстати, сегодня хроника Дудо из Святого Квентина вызывает так много подозрений историков, что даже когда его рассказы подтверждаются другими современными авторами, хроника все равно вызывает сомнения (но без Дудо у нас мало сведений). На обратном пути, близ Балеарских островов, жестокий шторм разметал флот викингов. Часть кораблей, среди которых был и корабль хёвдинга Хастинга, была отброшена бурей в Лионский залив. Обосновавшись в Камарге – местности между двумя рукавами дельты Роны и Средиземным морем, викинги принялись совершать набеги на прибрежные области Прованса, Септимании и Испанской Каталонии. Ближайшие к лагерю викингов города Ним и Арль были разграблены. Поднявшись на веслах по Роне до города Баланс, викинги дотла разорили расположенные на ее берегах селения. Другую часть скандинавской флотилии ураганный ветер пригнал к Ньерва-Сунду. Жестокая трепка, заданная штормом, ничуть не уменьшила в викингах вкус к разбоям, и они занялись грабежом по южному побережью Пиренейского полуострова. При взятии Ал-Газиры в руки викингов попало содержимое сокровищницы Большой мечети города. Вслед за тем последовал опустошительный набег на северные побережья Марокко. По-видимому, кровавые вылазки викингов настолько деморализовали их противников, что скандинавы смогли не только благополучно провести зиму и в Камарге, и на берегах Испании, но и беспрепятственно уйти с добычей. Эскадра Хастинга отправилась на Нуармутье. Те же, кто зимовал на Пиренейском полуострове, повели свои корабли в Ла-Манш. Кстати, хёвдинги Хастинг и Бьёрн Железнобокий были не единственными, кто в 860 году отправился поискать удачи на юге Европы. Сотня кораблей викингов пристала к берегу в Галисии. К месту высадки викингов с сильным войском подоспел королевский наместник граф Педро, и те вынуждены были ретироваться с большим для себя уроном (в том числе и в кораблях). Далее в течение целого века мы не слышим о набегах викингов в Юго-Западную Европу. Арабский флот отличался высокой боеспособностью, военное могущество арабских правителей было достаточно велико, чтобы держать викингов в отдалении от своих владений. Тем временем Карл II Лысый, отчаявшись собственными силами выдворить викингов, засевших на нижней Сене, решил прибегнуть к единственному, как ему казалось, верному способу, позаимствованному из практики древних римлян. В начале 860 года он предложил разбойничавшему на Сомме войску викингов под предводительством Веланда 5000 марок серебра за изгнание другого войска викингов, обосновавшегося в укрепленном лагере на острове Оссель. Для получения требуемой суммы королю пришлось вновь обложить чрезвычайным сбором торговых людей, духовенство и светских феодалов. Викинги Веланда, прекратив грабежи по берегам Соммы, чтобы не терять ни драгоценного времени, ни пиратских навыков, отправились в набег на Англию. Высадившись на побережье Гемпшира, викинги Веланда напали на Винчестер, разграбили и подожгли его. После чего, воодушевленные своим успехом, двинулись дальше во внутренние области страны. Но вскоре скандинавов, которые ушли на многие мили от своих кораблей – классическая ошибка викингов – и были тяжело нагружены награбленным добром, застигли на открытом месте уэссекские элдормены Осрик из Гемпшира и могучий элдормен из Беркшира, тезка предыдущего короля Уэссекса Этельвульфа. Два элдормена атаковали захватчиков и отбили у них всю добычу. Часть викингов погибла, другая часть во главе с Веландом добралась до кораблей и вернулась во Францию, где их ждали деньги, обещанные Карлом II Лысым. Однако необходимую сумму королю не удалось собрать даже по прошествии года – подданные Карла II Лысого, ограбленные теми же викингами, изрядно пообнищали. Не получив оговоренной платы и раздраженные к тому же неудачным исходом своего английского предприятия, викинги Веланда ответили весной 861 года новым вторжением на Сомму. Одновременно с этим другие викинги, что обосновались на Осселе, совершили молниеносный рейд на Париж. Ворвавшись в город в день Пасхи, викинги разграбили Сите, монастырь святого Германа, а затем, основательно нагруженные добычей, отступили в свою островную крепость. Лишь реальная опасность нашествия объединенных сил викингов заставила Карла II Лысого приложить все усилия, чтобы поскорее расплатиться с викингами Веланда. Получив обещанную сумму (кроме серебра, викингам-наемникам передали зерно и скот), Веланд начал осаду Осселя. Его корабли вошли в Сену и отрезали викингов, укрывшихся за укреплениями Осселя, от внешнего мира. Осадив Оссель, Веланд несколько раз пытался взять его укрепления штурмом, но из этого ничего не вышло. Тогда осаждающим пришлось прибегнуть к другой тактике– они решили взять защитников острова измором. Несколько месяцев защитники острова стойко выдерживали блокаду, однако осенью 861 года, изнуренные голодом, повели переговоры о сдаче. Условия мира хотя и были достаточно суровы, но вполне соответствовали пиратским традициям. Так, викингам, оборонявшим Оссель, фактически предлагалось поделиться захваченной добычей. Третья заинтересованная сторона – франки – здесь даже не упоминалась. Получив 3 тысячи марок золота и столько же серебра (можно представить, какой колоссальной была добыча!), осаждающие и вовсе забыли о взятых на себя перед королем Карлом II Лысым обязательствах. Под предлогом невозможности выйти в море из-за наступивших холодов обе группировки викингов стали устраиваться на зимовку у близлежащих речных пристаней. «Победители» расположились у местечка Мелен на Сене, выше Парижа. «Побежденные» избрали место рядом с монастырем Фоссатис (в пригороде Парижа Сен-Мор-де-Фоссе) при слиянии рек Сены и Марны. По сути дела, столица Западно-Франкского королевства была взята в осаду. В январе 862 года викинги, ранее занимавшие Оссель, стремясь компенсировать потерю части добычи, совершили набег по Марне до городка Мо, который был ими разграблен. На этот раз терпение короля Карла II Лысого лопнуло. На Марне, ниже разоренного викингами местечка, спешно соорудили наплавной мост, оба берега реки заняли сильные отряды франкских воинов. Король в категорической форме потребовал возвращения награбленного в последнем набеге, обещания покинуть пределы государства в установленный им срок и выдачи десяти заложников. Оказавшиеся в западне викинги вынуждены были принять эти условия. Более того, чтобы смягчить сердце короля Карла II Лысого, предводитель пиратов Веланд согласился принять крещение, и 21 марта оба флота викингов покинули свои стоянки у стен Парижа. Большая часть скандинавов направилась в Бретань, где определилась на службу к местным феодалам, ведшим междоусобные войны. Чтобы предотвратить новые вторжения, король Карл II Лысый распорядился укрепить оборону Сены. Русло реки ниже Осселя было перегорожено рядами свай с окованными железом остриями. Владельцы прибрежных земель должны были позаботиться о возведении при населенных пунктах укреплений. Однако на этом поприще внук Карла Великого не снискал славы своего знаменитого предка. Предпринятые меры были не только недостаточны, но и явно запоздали. Как сообщает одна из западнофранкских хроник: «Стены городов, церквей и монастырей поросли кустарником. Одни из жителей ушли к востоку для поселения в отдаленных землях, другие готовы были лучше переносить все опасности, нежели покинуть отцовское наследие, но лишились всего имущества. Некоторые, расторгнув связи, пристали к этим чужеземцам и, чтобы получить их доверие, поступали еще свирепее самих врагов и оскверняли руки кровью друзей и родных. На морских берегах – совершенное запустение, потому что жители бросились в укрепленные города. Да и во всей прочей стране едва встречается какое-нибудь человеческое существо – та же картина на севере и на юге, даже и внутри государства. Земля не приносила владельцам никаких доходов, виноградники и сады разорены, работники прогнаны, на больших дорогах не попадалось ни торговцев, ни путешественников, могильная тишина поселилась на необработанных полях, терновник и крапива покрывали плодородную почву». Не прошло и двух лет, как западным франкам пришлось еще раз убедиться в том, что уплата выкупов и разного рода договоры с викингами приносят мало пользы. В 863 году Веланд был убит другим викингом. Политика натравливания викингов друг на друга, проводимая королем Карлом II Лысым, на некоторое время была прекращена. В 864 году флот викингов из 50 кораблей (около 3 тысяч воинов) прорвал заграждения на Сене. Продолжая продвигаться вверх по реке, викинги выслали вперед отряд из 200 воинов. Появившись под стенами Парижа, те потребовали снабдить команды их кораблей вином. У горожан не хватило мужества пленить или перебить наглецов, но требуемого те все же не получили. Визит флотилии викингов не заставил себя долго ждать. Не встретив сопротивления, викинги заняли аббатство Сен-Дени и, засев за его стенами, принялись за грабежи окрестностей и вымогательство выкупов с состоятельных парижан. Король Карл II Лысый не нашел ничего лучшего, как удалить скандинавов от своей столицы выплатой 4 тысяч фунтов (немногим более 1,6 тонны) серебра. В то же самое время король Лотарингии Лотарь II, следуя примеру своего брата, обложил все хозяйства на прирейнских землях чрезвычайной податью в 4 денария (серебряная монета эпохи каролингов весом 1,7 грамма), определенным количеством скота, муки и вина, дабы внести выкуп разбойничавшему на Рейне «морскому конунгу» Родульфу, который в 863 году буквально стер с лица земли город Ксантен. Надо сказать, что разыгравшиеся под стенами Парижа в 864 году события заставили короля Карла II Лысого уделить больше внимания обороне столицы: по его приказу началось сооружение новой цитадели на острове Сите и мостов, запирающих реку по обеим его сторонам. В этом же году на всеобщем собрании в Питре были обнародованы указы короля Карла II Лысого. Отныне королевским вассалам было запрещено присваивать себе лошадей и другую собственность свободного населения, с тем чтобы оно могло оказывать помощь королю в его борьбе против викингов. Одновременно под угрозой смерти было запрещено

передавать лошадей и оружие викингам. Наиболее эффективным способом обороны против викингов явились укрепленные мосты через реки, а также укрепление городских стен и строительство новых крепостей в стране. В том же 864 году викинги дважды подступали к Тулузе. Сам город устоял, но его округа была основательно разграблена. Отряды викингов двинулись вверх по реке Вьенна и появились под стенами Пуатье, который уберегся от повторного разгрома внесением солидного выкупа. Вслед за тем, разгромив один за другим пытавшиеся преградить им путь во внутренние районы страны отряды графа Ангулемского и графа Стефана Овернского (оба они пали в сражениях), викинги вышли к Клермону (город Клермон-Ферран, на левобережье реки Алье), от которого оставили лишь груду дымящихся развалин. Еще печальнее оказалась участь фрисландского Дорестада– после разгрома, учиненного викингами в 864 году, город так и не оправился. Неожиданно для себя западным франкам пришлось познакомиться с тактическим новшеством викингов. Так, летом 866 года знаменитый хёвдинг Хастинг во главе четырехсот викингов, сменивших весло на поводья боевого коня (викинги поступали так и ранее), внезапно появился у Ле-Мана и разграбил не ожидавший нападения город. На обратном пути викинги были перехвачены превосходящими западнофранкскими силами под началом графа Роберта Сильного у местечка Бриссерт, близ Анжера. Едва сумев отбиться от наседавшего противника, викинги укрылись за мощными каменными стенами местной церкви. Однако вечером того же дня они неожиданно покинули свое убежище и набросились на воинов графа Роберта, которые в ожидании прибытия стенобитных орудий, сбросив доспехи, занимались работами по обустройству лагеря. Тем не менее удалось отбить натиск и оттеснить норманнов к церкви. В ожесточенной схватке, завязавшейся у входа, Роберт Сильный, бившийся без шлема и брони, был зарублен. Заступивший на его место граф Рамнульф из Пуатье мгновение спустя пал, пораженный меткой стрелой, выпущенной из церковного окна. Гибель обоих военачальников привела западных франков в замешательство. Прекратив сражение, они поспешили снять осаду, и викинги беспрепятственно возвратились к ожидавшим на Луаре кораблям. Не теряя времени, хёвдинг Хастинг пошел вверх по ее течению, громя прибрежные поселки. Викинги проникли в самое сердце франкского государства и, обратив в пепел едва оправившийся от разгрома двухлетней давности город Клермон, ушли к своим стоянкам в низовьях Луары. Конный рейд хёвдинга Хастинга на Ле-Ман ясно показал, что активность викингов начинает приобретать формы, весьма отличающиеся от обычных пиратских набегов на морские побережья и по рекам. «Движение викингов» вступало в новый этап своей истории. В целом можно сказать, что с середины 60-х годов IX века «движение викингов» на Западе все более обретает черты экспансии уже не грабительского, а территориального характера. В немалой степени этому содействовала деятельность конунга Норвегии Харальда Прекрасноволосого и конунга Дании Горма Старого, проводивших железной рукой объединительную политику, истребляя или во множестве изгоняя из своих стран непокорных «малых конунгов», ярлов и землевладельцев с их дружинами и домочадцами. Все чаще на арену выступают громадные по тем временам флоты и воинские контингенты скандинавов, способные осуществлять не только набеги, пусть даже поражающие своим размахом, но и широкомасштабные завоевательные предприятия.

Осенью 865 года у берегов Восточной Англии появилась большая флотилия скандинавских кораблей (около трехсот), на которых плыли несколько тысяч викингов, преимущественно датчан. Их вели восемь «морских конунгов» и более двадцати ярлов. Среди предводителей викингов находились сыновья знаменитого Рагнара Лодброга – Ивар (Ингвар) Бескостный, Убба и Хальфдан. Высадившись на берег, викинги, прибывшие в Англию с целью захватить эту территорию и основать здесь свою колонию, немедленно принялись за сооружение укрепленных лагерей, намереваясь обустроиться на зимовку. Большое войско викингов того периода не имело иерархической структуры с единственным верховным главнокомандующим. Основной единицей скандинавского войска был лид (Нб) или, в конце эпохи викингов, хирд (hird), личная дружина короля или вождя, численность которой зависела от богатства и статуса предводителя. Дружинники составляли братство связанных клятвой, или фелаг (£ё!а§), члены которого присягали друг другу на верность. В формальной дисциплине не было необходимости. Честь и репутация были для викинга самым ценным достоянием, и их следовало оберегать любой ценой. Скандинавский воин, бросивший товарищей в бою, лишался чести и становился нидингом (ni6ing), буквально «никем», изгоем. Большинство викингов предпочли бы смерть в бою превращению в нидинга – так хотя бы сохранишь по смерти доброе имя и не опозоришь род. В походе предводитель мог пополнять свою дружину людьми, завербованными из местных ополчений. Викинги обещали долю в добыче и землю, и недостатка в добровольцах, скорее всего, не было. Скандинавские армии типа той, что в 865 году вторглась в Англию, были, по сути дела, соединением многих дружин, сплоченных одной целью. Решения принимались на общем совете, особым весом обладали мнения самых успешных военачальников и вождей с королевской кровью. Когда экспедиция завершалась, скандинавские армии вновь распадались на дружины, и каждая решала, вернуться ли домой, осесть на захваченной земле или присоединиться к какой-нибудь новой армии.

Тем временем в 865 году, осознавая бесперспективность сопротивления невиданному по меркам того времени скандинавскому воинству, король Восточной Англии Эдмунд предпочел вступить с викингами в соглашение. Эдмунд и его приближенные, вероятно, понимали с предельной ясностью, что даны пришли, чтобы остаться. Здесь не предполагалось ни «разовых» набегов, ни бессистемного опустошения. У предводителей викингов были другие планы, ими руководил холодный расчет. Сокровища, еда, жилье и лошади – вот что требовалось скандинавскому войску. У короля Восточной Англии Эдмунда не хватало сил на то, чтобы что-то с этим поделать. Врагов было очень уж много, кроме того, им удалось захватить короля врасплох. Время шло, и положение его становилось все хуже и хуже. Викингам, которые занимались грабежами во Франции и в других местах на континенте, стало известно об опорном пункте данов в Восточной Англии, и весной и летом 866 года они присоединились к ним. Викинги провели в Англии всю зиму, и пока на просторах Восточной Англии появлялись новые укрепленные лагеря скандинавов, король Эдмунд, должно быть, размышлял, как ему избавиться от этих захватчиков. Кстати, утверждение Ассера о том, что «почти все войско» язычников, находившееся в Восточной Англии, обзавелось лошадьми, может пролить свет на множество вещей. Прежде всего, оно свидетельствует, что в Восточной Англии разводили лошадей и, возможно, свои конюшни имелись у короля и у церковных общин. Во-вторых, оно доказывает, что у датских викингов был военный план. Они собирались воевать на суше – многие сотни, если не тысячи, человек – как конная пехота (добравшись на конях до места сражения, викинги спешивались и сражались – по древней германской традиции – в пешем строю, щитом к щиту). Вскоре «Англосаксонская хроника» назовет их «radhere», что буквально означает «конное войско». Скандинавские корабли поддерживали сухопутное войско викингов с моря и обычно подходили туда, где им уже была обеспечена безопасная стоянка.

Проведя на побережье Восточной Англии почти год, «Великая языческая армия» – как ее называет «Англосаксонская хроника», – морем и сухим путем двинулась в Нортумбрию (где в это время происходила междоусобная борьба между Эллой и Осбритом), к городу Эофорвик (Йорвик, Йорк). Согласно скандинавским сагам, для сыновей Рагнара Лодброга этот поход имел особый смысл – месть за отца, захваченного в плен во время неудачного набега 860 года и брошенного в Эофорвике в колодец со змеями. В канун нашествия викингов древнейшее англосаксонское королевство Нортумбрия пришло в упадок из-за нескончаемого политического хаоса, и предводителям «Великой языческой армии», конечно, хватило ума узнать в подробностях о положении дел в королевстве, которому предстояло стать первой жертвой нашествия. Предводители викингов подошли к делу разумно. Они знали, насколько важно выбрать подходящее время для нападения. К зиме, после многочисленных летних сражений в собственном королевстве с собственными родичами, их противники будут обескровлены. Кроме того, и думать они будут о другом. Викинги появились в Нортумбрии в пятницу 1 ноября 866 года. Был День Всех Святых, важный христианский праздник, когда люди откладывали оружие и посещали церкви. Но святость этого дня ничего не значила для сыновей Рагнара, так же как для самого Рагнара тогда, в Париже, ничего не значила Пасха. Если викинги как-то оценивали эти дни, то только как хорошую возможность для нападения на христиан. Нападение викингов застигло нортумбрийцев врасплох. Оба короля бежали, и викинги достаточно легко захватили город Эофорвик, который был лишь частично защищен крепостными стенами, построенными еще римлянами. Местоположение города, обеспечивавшее прекрасную естественную защиту, удобное сухопутное и водное сообщение делали его идеальным опорным пунктом разветвленной торгово-промышленной сети викингов. Поэтому скандинавы на развалинах римского города, известного англосаксам как Эофорвик, в том же 866 году основали новое поселение под названием Йорвик. Сперва датские викинги, захватившие город и оставшиеся в нем на зиму, занялись починкой разрушенных городских укреплений на тот случай, если соперники-короли, объединившись, вернутся, чтобы выгнать захватчиков. В то время когда викинги грабили юго-восток Нортумбрии, боровшиеся за корону Нортумбрии Элла и Осбрит, в надежде сохранить предмет своего спора, сумели договориться и, объединив свои силы, двинулись к захваченному викингами городу Эофорвику. Для нападения Элла и Осбрит выбрали Вербное воскресенье – крупный христианский праздник. Возможно, они думали, что викинги в этот день не будут ожидать нападения от христианских правителей. Итак, в апреле 867 года «Великая языческая армия» встретилась с объединенным войском Эллы и Осбрита на подступах к городу. В результате первого натиска нортумбрийцам удалось оттеснить викингов внутрь города. На какое-то мгновение могло показаться, что противники поменялись ролями и что внезапность опять-таки позволила нортумбрийцам одержать победу. Однако Элла и Осбрит со своими воинами попали в западню. Преследуя отступающего противника, воины двух королей вступили в город через полуразрушенные стены и оказались в толпе викингов с обнаженными мечами и копьями. После этого началась бойня. Трудно сказать, было ли отступление датских викингов военной хитростью, благодаря которой им удалось заманить противника внутрь, или им просто повезло. Ассер сообщает, что для викингов ситуация была безвыходной, а потому сражались они со всей яростью отчаяния. Как бы то ни было, схватка завершилась разгромом Эллы и Осбрита. Помимо восьми военачальников – элдорменов Нортумбрии – за эту попытку отомстить датчанам заплатили своими жизнями оба короля. Началось превращение «северной жемчужины» из англосаксонского поселения Эофорвик в город викингов Йорвик, который со временем превратился в один из крупнейших портов Европы и столицу единственного королевства викингов на территории Англии (город викингов Йорвик процветал на протяжении более 200 лет, по своим размерам и богатству уступая лишь Лондону, пока Вильгельм Завоеватель не захватил его в 1068 году; после завоевания Англии норманнами город викингов Йорвик получил свое современное имя Йорк). Датчане разбили своих противников и внутри города, и вне его стен, и те немногие из числа нападавших, кто выжил, были вынуждены заключить с викингами мир. Несмотря на полную победу викингов и гибель Эллы и Осбрита, скандинавы не стали сами править Нортумбрией. Предводители викингов хорошо знали, что власть в древней Нортумбрии обеспечивается родственными узами, поэтому они поставили там марионеточного короля Эгберта. О происхождении Эгберта нам ничего не известно, но, скорее всего, его тщательно выбрали с учетом расстановки политических сил в королевстве. Условия договора, если судить по более поздним соглашениям викингов с их англосаксонскими ставленниками, состояли в том, что Эгберту следовало держать двери королевства открытыми для войска викингов до того момента, когда его вожди решат, что повоевали достаточно, и захотят обосноваться на земле. В 867 году войско викингов отправилось в Мерсию и обосновалось на зимний постой в Ноттингеме, заключив с этим королевством мир. Спустя полвека Ноттингем будет главной твердыней скандинавов, и вполне понятно, почему. Это поселение располагалось в стратегически важной точке в центре северной Мерсии, и через него протекала судоходная река. Викинги понимали, что если они сумеют успешно и достаточно быстро здесь укрепиться, то смогут диктовать жителям Мерсии свою волю. В 868 году викинги покинули Ноттингем и верхом на лошадях вернулись в Йорвик, где оставались в течение года. Большую часть этого 869 года они укрепляли свои позиции на севере. Их ставленник Эгберт хранил королевство Нортумбрия для викингов и подавлял любые попытки мятежа со стороны других семейств, претендовавших на древнюю корону. В конце 869 года главные силы «Великой языческой армии» – датские викинги оставили Нортумбрию и Мерсию для того, чтобы вновь появиться в Восточной Англии. Устроив укрепленные лагеря в самом сердце страны, у местечка Тетфорд, викинги в течение зимы совершали грабительские рейды по всему королевству. С наступлением весны многочисленные отряды викингов снова объявились в восточной части Мерсии, разоряя на своем пути селения, местечки и монастыри, уцелевшие при прошлых набегах. Узнав о нападении викингов, местный королевский наместник Альгар Голанд, спешно собрав войско (около 5000 человек), в которое вошли отряды мелких феодалов и городское ополчение, неожиданно атаковал 22 сентября 870 года крупные силы датских викингов у местечка Шрекингам (неподалеку от города Линкольн). Потеряв в ходе кровавого сражения трех «морских конунгов» и множество воинов, датские викинги отступили за укрепления своего лагеря. При попытке захватить его войско королевского наместника встретило ожесточенное сопротивление. Приближение темноты заставило Альгара Голанда отложить штурм укрепленного лагеря. Тем временем к запершимся там викингам присоединялись все новые и новые отряды скандинавов, рыскавших неподалеку. Их прибытие подействовало на английских воинов настолько удручающе, что они понемногу стали разбегаться. К утру от войска королевского наместника осталось не более двух тысяч человек, которым противостояли объединенные силы четырех «морских конунгов» и восьми ярлов. Тем не менее, несмотря ни на град стрел, ни на неоднократные атаки, викингам целый день не удавалось пробить круговую стену щитов, образованную английскими воинами. Лишь нарушение этого боевого порядка в порыве преследования притворно отступающих викингов привело англичан к тяжелому поражению. Геройски сражаясь, сложили головы королевский наместник Альгар Голанд, военачальники Осгот, Толи, Маркард Брунне и другие. Нескольким чудом уцелевшим воинам удалось укрыться в соседнем лесу, откуда они пробрались в близлежащий монастырь Кройланд, где и поведали о случившейся трагедии. Не встречая более сопротивления, викинги огнем и мечом двинулись по Мерсии и Восточной Англии. Особенно доставалось местным монастырям, сокровищницы которых притягивали викингов. Так, например, войдя в монастырь Кройланд через незапертые, в надежде на пощаду, ворота, викинги принялись пытать монахов, выведывая о спрятанных ценностях. В поисках сокровищ разрушались алтари, взламывались гробницы, мощи святых выбрасывались на улицу. Аббатов и настоятелей убивали прямо у алтарей. Мстя за раненного при взятии монастыря Медесгамсгад брата, ярл Убби самолично рубил мечом всех, носящих монашеские одежды. Монахини подвергались надругательству. В обители Кольдингам все сестры во главе с игуменьей Эббой, дабы не быть обесчещенными, изувечили себе лица, отрезав носы и верхние губы. Викинги сожгли обитель вместе с женщинами. Та же участь постигла обитательниц монастырей Тинемут и Стенесгальм. В обители Барденей, близ Линкольна, монахи были попросту перерезаны в стенах храма. В монастырских службах викинги прежде всего захватывали лошадей для дальнейших рейдов и крупный рогатый скот, обеспечивая себя продовольствием. Затем после основательного разграбления все предавалось огню. 20 ноября 870 года при Тетфорде викинги уничтожили войско короля Восточной Англии Эдмунда (через несколько десятилетий провозглашенного церковью святым мучеником), который пал в битве вместе с епископом Норича (город Норидж) Гумбертом. Брат короля Эдвольд бежал в Уэссекс, и вся Восточная Англия оказалась в руках викингов. В 870 году наступила очередь Уэссекса. Осенью 870 года «ненавистной памяти» даны (как писал Ассер), возглавляемые Хальфданом, покинули Восточную Англию и отправились прямо в королевское поместье Редингам (город Рединг, в 30 километрах западнее Лондона) в Беркшире, стремясь занять стратегическую выгодную позицию в Уэссексе – во многом так же, как это было сделано в Мерсии в Ноттингеме. Корабли викингов также подошли по Темзе к Редингаму. То обстоятельство, что Рединг был королевским поместьем и располагался в плодородных и процветающих землях, рядом с несколькими богатыми монастырями, также, вероятно, сыграло свою роль. Беркшир находился под властью уэссекских королей не так давно; предполагается, что эти земли, являвшиеся в течение столетий предметом соперничества между Мерсией и Уэссексом, окончательно вошли в состав Уэссекса только на рубеже 840-850-х гг. в результате союза между королями Бургредом и Этель-вульфом. Однако, решив напасть на королевское поместье, датские викинги рассчитывали, помимо элемента внезапности, еще и на практические выгоды. В Редингам свезли припасы, собранные королевскими герефами (чиновник, управляющий королевскими имениями) в счет продуктовой подати, полагавшейся королю. Эта подать поставлялась в основном в виде живого скота и большого количества зимних запасов. В англосаксонской истории еще не наступило время, когда натуральный продукт был заменен денежными выплатами. Захватив поместье и возведя собственные укрепления, даны не только обеспечили себе хорошее убежище на зиму, но и лишили короля Уэссекса Этельреда какой-то части его ресурсов. Южнее поместья Редин-гам сливаются две реки – Темза и Кеннет. Викинги использовали их как естественные укрепления, а вдоль третьей стороны треугольника возвели земляной вал, вероятно, обнеся его сверху деревянным частоколом. Историки, исследовавшие топографию Беркшира, определили, что ров, именуемый «Пламмери Дитч», который в 1816 году все еще наполнялся водой, представляет собой остатки укреплений, тянувшихся от одной реки до другой. Предположительная длина укреплений составляет около 800 ярдов, и если эта идентификация верна, внутри «треугольника» могли спокойно разместиться более 1000 человек. Точно зная, что ни один христианский король не нападет на них в течение двенадцати рождественских дней, викинги начали строительные работы и даже решились отправить большой отряд в обычный грабительский рейд. Но планы двух ярлов, уверенно продвигавшихся со своими людьми через земли Беркшира, были нарушены. Не все в то Рождество предпочли закрыть глаза на угрозу, исходившую из Редингама. Всего через три дня после прибытия в Редингам большая часть войска викингов приступила к сооружению новых укреплений, а отряды двух ярлов принялись опустошать окрестности. Одним из отрядов командовал ярл Сидрок, который вел своих воинов по берегу Кеннета, вдоль северной опушки большого Виндзорского леса. Вскоре отряд ярла Сидрока добрался до места, которое местные жители назвали «поле англов», или Инглфилд. Ярл отъехал примерно на 10 миль от Редингама в западном направлении и едва ли был готов к тому, что небольшая дружина Этельвульфа, элдормена Беркшира (который уже упрочил свою репутацию, неожиданно напав на Велунда после того, как тот сжег Винчестер), обрушится на него и его людей на заснеженном поле в канун Нового года. Этельвульф, безусловно, заслужил славу одаренного стратега и военачальника. Последовавшая схватка была яростной и жесткой (как пишут о ней и о многих других хронисты), но засада Этельвульфа оказалась успешной: она принесла гибель ярлу Сидроку и другому ярлу-предводителю. Основным силам датских викингов в Редингаме трудно было смириться с известием о потерях. Когда уцелевшие викинги, бежавшие с Инглфилда после гибели своих вождей, в беспорядке вернулись в лагерь, предводители войска данов осознали размер катастрофы. Ничего подобного с ними прежде не происходило. Это было лишь единичное поражение, но не ошиблись ли они с выбором королевства? Разве не уэссексцы под властью своего короля, тоже Этельвульфа, в 850-е гг. неоднократно давали отпор их соотечественникам в предыдущих походах? Два ярла из войска Хальфдана погибли, потерпев разгромное поражение от противников, которые, по его расчетам, должны были испугаться. Руки данов, трудившихся над постройкой вала и частокола в Редингаме, замелькали быстрее.

Дружина Этельвульфа, которая показала свое умение и доблесть на Инглфилде, едва ли была многочисленной. Потому нельзя было ожидать, например, что он сумеет запереть данов в их лагере. Поэтому всадники, спешившие на юг, чтобы принести добрые вести королю Уэссекса, везли также и просьбу о помощи. Услышав о случившемся, король Этельред и его брат Альфред во главе уэссекского войска, которое было усилено контингентом воинов из Мерсии, немедленно отправились в Редингам. Должно быть, они уже были готовы выступить в поход, поскольку прибыли к лагерю викингов в полной боевой готовности всего через четыре дня. Прибыв к вражескому лагерю, англосаксы обнаружили группу ничего не подозревающих датчан, вышедших за ворота своего только что построенного форта. Эти люди были перебиты быстро и без церемоний. Но в этот момент из ворот лагеря выбежали скандинавские воины, которые были наготове как раз для такого случая; они бросились в бой с такой свирепостью, что одержали бесспорную победу. Ассер, который обычно не склонен восхищаться доблестью язычников, пишет: «Подобно волкам, вырвались они из всех ворот и со всей своей мощью ринулись в битву […], в конце концов христиане обратились в бегство, а викинги одержали победу и завладели полем битвы». О чем Ассер не сообщает, так это о том, насколько полным было поражение братьев. Их смело войско, которое они собирались осадить. Сокрушительный удар всей массы викингов расстроил ряды английских воинов. Герой Инглфилда, элдормен Этельвульф, командовавший одним из отрядов, в кровопролитной схватке был убит. После упорного сопротивления войско короля Этельреда отступило, понеся огромные потери (январь 871 года). Викинги, дабы развить свой успех, начали продвигаться в глубь страны, чтобы нанести удар в сердце Уэссекса. Тем временем, невзирая на поражение, королю Уэссекса Этельреду понадобилось всего четыре дня, чтобы вновь собрать войско. Этельред понимал, что если «морские конунги» Хальфдан и Багсег решат двигаться дальше в земли Уэссекса, им придется направиться на запад по римской дороге Икнилд-Уэй. Хальфдан вполне мог выбрать своей целью Уолингфорд или Абингдон: если так, король должен был остановить их. Не исключено, что доблестный Этельвульф из Беркшира, перехватив отряд ярлов на Инглфилд, помешал данам осуществить свои планы раньше. Поэтому Этельред разбил свой лагерь на Кингстэндинг Хилл, к западу от брода через Темзу в Маулсфорд, в местечке, известном как Эшдаун, в виду древней дороги. Было утро 8 января 871 года. Разумеется, викинги явились. Когда, поднявшись на гребень холма, даны увидели внизу англосаксонское войско, они поняли, что битва неизбежна. Возможно, они не были этим довольны, однако ставки их предводителей были слишком высоки, чтобы беспокоиться о потерях. В конце концов, они были опытными воинами, и на их счету побед значилось намного больше, чем неудач. Вглядываясь в то, что происходило на склоне холма, юный Альфред видел нечто необыкновенное. Войско викингов рассредоточивалось, чтобы построиться. Согласно традиционному истолкованию рассказа Ассера, один отряд находился под командованием двух «морских конунгов», Хальфдана и Багсега, а другим командовали ярлы. В ответ англосаксонское войско также разделилось на две части (возможно, англосаксы сделали бы это в любом случае): одной командовал король Этельред, а другой– Альфред. Замысел заключался в том, чтобы отряд короля противостоял отряду «конунгов», а отряд Альфреда – отряду ярлов. Однако Альфред приготовился к сражению раньше своего брата. Он увидел, как на склоне холма строятся для битвы два отряда викингов, и быстро построил свое войско в боевой порядок. Король Этельред, однако, во что бы то ни стало хотел дослушать мессу в своем шатре, прежде чем вступить в бой с врагом. Даны, по обыкновению, начали устрашать противника, выкрикивая угрозы. Викинги находились в стратегически более выгодной позиции, выше англосаксов; и – при том что Этельред, по-видимому, еще не был готов выступить – они, пойдя в наступление, непременно смели бы войско Альфреда, прежде чем он дождался бы помощи. И Альфред принял решение, ставшее его первым самостоятельным шагом в роли полководца. Он решил атаковать. Ассер сообщает, что Альфред, «оказавшись перед лицом врага, мог или отступить, или бросить войско в битву до прихода брата. И он храбро, как вепрь, повел христиан на врага – согласно плану, хотя король так и не пришел: доверяя божественному промыслу и полагаясь на помощь Господа, он немедля построил войско и начал наступление».

Для «престолонаследника» это был момент «все или ничего». Если Альфреду удастся сдержать спускавшихся по склону скандинавов, его брат вскоре непременно присоединится. Вероятно, Альфред выбрал такую позицию, которая позволила ему вовлечь в бой оба вражеских отряда, помешав им атаковать еще не приготовившееся к битве войско Этельреда. В таком случае это был смелый и мужественный поступок. Альфред устремился вверх по склону и бросил свое войско в битву с превосходящими силами самого грозного противника из тех, что сражались на английской земле на протяжении столетий. Для Альфреда, если не для викингов, ставки были действительно велики. Этельред и Альфред были последними взрослыми представителями рода Этельвульфа– кроме них оставались только малолетние дети Этельреда. Победи скандинавы на Эшдауне, и Уэссекс оказался бы полностью беззащитен перед завоевателями, а все далеко идущие планы и меры их отца, рассчитывавшего на долгую жизнь династии, пошли бы прахом. Уэссекс стал бы воспоминанием, и дым от горящих церквей ознаменовал бы последний акт его духовного упадка. Итак, воины Альфреда бросились вверх по склону и обрушились на врага. Яростная схватка завязалась «под громкие крики» у небольшого тернового куста, который Ассер, по его словам, видел собственными глазами. К счастью, вскоре в бой вступил король Этельред. Почтительно испросив божественное благословение и едва не опоздав, он обрушился на незащищенный фланг войска «конунгов», которое попыталось обойти и атаковать сзади небольшой, но стойкий отряд Альфреда. Здесь, впервые с тех пор, как они начали с такой легкостью прорубать себе дорогу через англосаксонские королевства, скандинавы сошлись с противниками в традиционном масштабном пешем бою, где проигравшей оказывалась та сторона, которая первой сломает строй. Это не было их любимым методом ведения войны, но англосаксы привыкли именно к таким сражениям. Викинги дрогнули первыми. Отряд ярлов, разумеется, яростно сопротивлялся натиску Альфреда. Даны сражались долго, и пятеро их предводителей пали в этом бою. Оставшиеся без военачальников остатки этого отряда и так готовы были обратиться в бегство, но когда они увидели в нескольких ярдах от себя поверженное знамя «морского конунга» Багсега, их, по-видимому, охватила паника. Бой был проигран, и уцелевшим оставалось только бежать, спасая свою жизнь. Даже в слепой панике естественное стремление разбитого войска– отступать по той дороге, которой они пришли на поле битвы, туда, где воинов ждут надежное убежище и помощь. Поэтому, когда на Эшдаун опускался зимний сумрак, спасающиеся бегством даны, окровавленные и обессиленные, поспешили обратно в свой лагерь в Редингам, к своим соратникам, встретившим их испуганными и изумленными взглядами. Однако король Этельред и Альфред еще не закончили битву. В крупных сражениях на открытой местности в англосаксонской Англии (в противоположность мелким стычкам, которые мы описывали до сих пор) бегство всегда сопровождалось чудовищной резней. Иногда хронисты пишут о победителях, что они «завладели полем битвы», но, рассказывая о событиях на Эшдауне, они сообщают, что англосаксы преследовали бегущих с поля боя врагов до наступления ночи. Даны потеряли многих своих вождей, чьи тела остались в разных местах на поле битвы. На залитой кровью земле лежали «морской конунг» Багсек, ярл Сидрок Старший, ярл Сидрок Младший, ярл Осберн, ярл Френа и ярл Харальд. Ранним утром следующего дня последние викинги, которым каким-то образом удалось спастись от англосаксонских дозорных, добрались до лагеря в Редингам, чтобы присоединиться к остальным. Когда большие деревянные ворота закрылись за последним из них, Хальфдан понял, что со своим поредевшим войском, слишком уставшим и подавленным, чтобы обеспечивать себя припасами, грабя окрестные вражеские земли, он не сможет остаться в лагере надолго. Но что ему было делать? Какие бы планы он ни строил, он знал теперь одно: уэссекцы способны постоять за себя. Предстоящий переход был немногим длиннее злополучного похода на Инглфилд или броска, приведшего к катастрофе на Эшдауне, но он мог решить дело. Хальфдану пришлось пересмотреть свои планы. Новый замысел Хальфдана, как кажется, состоял в том, чтобы попытаться нанести врагу решающий удар, избегая всеми возможными способами еще одного открытого сражения. Поэтому ворота Редингама открылись вновь, и воспрявшие духом датские викинги вышли наружу, направляясь в королевское поместье в Бейсинге, которое находилось всего в дне пути к югу и было наполнено зимними запасами. Говорится, что битва при Бейсинге произошла в 18 милях к югу от лагеря в Редингаме, в районе нынешнего Хаквуд-парка. Если бы скандинавам удалось захватить поместье, то дальше к югу лежал Винчестер. Где бы ни находились Альфред и Этельред, пади Винчестер – и игра была бы окончена. Англосаксонский фюрд (национальное ополчение в англосаксонской Британии, представляющее собой армию, созываемую королем из свободных землевладельцев для защиты территории страны от внешней агрессии) собрался, чтобы вступить в четвертую битву за месяц. Многие воины, еще не восстановившие силы после победоносного сражения, в котором они, как казалось, отстояли свое королевство, пришли в уныние, обнаружив, что их враги уже оправились от растерянности и отнюдь не собираются каяться под всевидящим оком Господа. Теперь измученным людям предстояло еще одно сражение. Воинов короля Этельреда призвали на службу обычным порядком, но никогда прежде их верность повелителю не подвергалась такому испытанию. Многие из них только что вернулись домой. Кто-то мог еще наслаждаться славной– и на вид окончательной– победой при Эшдауне всего двумя неделями ранее. Но Хальфдан и его викинги двигались к Бейсингу, и туда же направились усталые войска короля Уэссекса и его брата. Сражение при Бейсинге, однако, отличалось принципиальным образом от битвы на Эшдауне. Противники, теперь хорошо знавшие друг друга, встретились вновь, но не для того, чтобы решить судьбу королевства, а чтобы посмотреть, кому из них придется на сей раз уступить дорогу. Это, без сомнения, был кровавый бой, который дался тяжело, и, конечно, войска строились привычным для обеих сторон способом. Но это был не Эшдаун. В итоге счастливый жребий выпал датским викингам. Они «завладели полем битвы», а англосаксы были вынуждены, оставляя позади свои богатые зимние запасы, отступить и готовиться к новому изматывающему сражению в какой-нибудь другой день. И он вскоре наступил. Через два месяца викинги нанесли поражение уэссексам в битвах при Мертоне (22 марта 871 г.) и Уилтоне (май 871 г.). В итоге сменивший на уэссекском престоле скончавшегося от полученных ран брата Альфред поспешил предложить викингам мир (в тот момент Альфреду нужно было любой ценой выиграть время). В «Англосаксонской хронике» говорится, что в конце 871 года уэссекцы «заключили мир» с датчанами, что подразумевало, по-видимому, какие-то выплаты. Однако основной проблемой было даже не это, а тот способ, которым Альфред добыл средства. Свидетельства более поздних монастырских анналов и хроник позволяют предположить, что король Уэссекса заставил светскую знать и церковных иерархов внести сумму, а те, кто не мог этого сделать, лишались своих земель в пользу короля. В результате Альфред расширил свои владения и обеспечил себя ресурсами на проведение военных кампаний, но магнатам и особенно представителям церкви эти действия могли показаться неоправданно жестокими. Не исключено, что они вызвали возмущение у тех, кто так долго и упорно сражался, чтобы защитить Уэссекс от языческой угрозы. Монахам, которых обобрали сначала язычники, а потом их собственный христианский король, судьба казалась вдвойне несправедливой. Так, монахи Абингдона, пострадавшего от викингов, не постеснялись в более поздней летописи («Хроника монастыря Абингдон» была составлена в первой половине XII века) назвать короля Альфреда «Иудой». Покинув земли Уэссекса, викинги под предводительством Хальфдана и Гутрума решили наведаться в королевство Бургреда, положение которого, в отличие от Альфреда (тот крепко держал власть в своих руках), было достаточно шатким – продолжительные династические распри подрывали единство большого королевства и отнимали ресурсы. В целом можно сказать, что королевство Бургреда было бледной тенью той Мерсии, которая некогда, при короле Оффе, главенствовала на юге Англии и пыталась объявить о себе в христианской Европе. Перспективы в Мерсии, вероятно, казались предводителям викингов более многообещающими, поэтому они отправились вниз по Темзе к процветающему мерсийскому порту Лондону. Здесь за зиму они поделили трофеи и присвоили долю прибыли от местной торговли. Из Лондона предводители викингов могли следить за событиями и в Уэссексе, и в Мерсии. Если Альфред сражался, когда мог, а когда не мог, хорошо платил, то Бургред вел себя иначе. Мерсийский король, казалось, был охотно готов начинать переговоры с противником при первой же возможности. Он знал, что ресурсы его скудны в сравнении с Уэссексом, но желание избежать сражения перевешивало. Обосновавшись в Лондоне, викинги начали требовать с Мерсии дань, и собирать ее Бургреду было очень трудно. Однако осенью 872 года Хальфдан получил неприятные вести из Йорвика. Все меры, принятые им, чтобы удержать за собой Нортумбрию, оказались бесплодными: жители Йорвика взбунтовались, сговорчивые ставленники скандинавов, король Эгберт и архиепископ Вульфхере, были изгнаны. Нортумбрийцы, впервые после поражения, выразили недовольство правлением датских викингов. Перед скандинавскими предводителями встали новые задачи. Они понимали, что нужно быстро подавить мятеж в Нортумбрии и укрепить свои позиции в землях в стране, где они могли обосноваться. Уэссекс не фигурировал в их планах на конец этого года и, возможно, даже на следующий год. Альфред, скорее всего, был в курсе происходящего. Верные люди, вероятно, сообщили ему, что даны разбили лагерь в Торкси, в Линкольншире, к северо-востоку от Лондона. Торкси располагался на территории древнего королевства Линдси, правящая династия которого в результате брачных союзов за последние несколько поколений фактически влилась в мерсийскую династию. Это был стратегически важный пункт, из которого дороги вели в Йорвик, Восточную Англию и Ноттингем. Выбор был великолепный. Альфред, должно быть, опасался, что Торкси превратится для Бургреда в «мерсийский Ридинг». Он, однако, едва ли мог предположить, как отреагирует король Мерсии (женатый на сестре Альфреда) на возникшую угрозу. Вероятно, скандинавских предводителей порадовали вести о том, что король Мерсии Бургред дал приют изгнанникам – Эгберту и Вульфхере. Возможно, он счел, что подобного проявления доброй воли достаточно для того, чтобы избавить его от более пристального внимания викингов. Однако у тех были свои планы относительно Бургреда, и эти планы состояли в том, чтобы отнять у него королевство. Став лагерем в Торкси, датские викинги быстро подавили мятеж в Нортумбрии, по-видимому, отправив в город отряд подходящей численности. Об этой военной кампании нам практически ничего не известно; у нас также нет сведений о том, почему викинги, вместо того чтобы вернуть Эгберта, возвели на трон Нортумбрии англосакса по имени Риксиге. Возможно, Эгберт к тому моменту уже умер. Но, так или иначе, скандинавское правление в Йорвике через марионеточного короля было восстановлено. Архиепископ Вульфхере, чья переписка с папой свидетельствует, как ни странно, о признании Римом викингов как законных хозяев Йорвика, вернулся на север, чтобы трудиться бок о бок с викингами-язычниками.

Клад серебряных монет, браслетов и слитков эпохи викингов, найденный в Англии археологом-любителем в октябре 2015 г. на поле в предместье города Уотлингтон. Всего было найдено 7 ювелирных изделий, 15 серебряных слитков эпохи викингов и 186 редких англосаксонских монет (некоторые сохранились лишь частично). Находка связана с 870 гг., периодом ожесточенной борьбы между англосаксонскими королевствами и викингами. Особый интерес представляют серебряные монеты, отчеканенные в 870 гг., которые не только дают нам совершенно иную картину истории противостояния викингов и англосаксонских королевств в Англии, но и бросают тень на репутацию короля Альфреда Великого, национального героя Англии, победителя викингов. Альфред (849–899) правил королевством Уэссекс в 871–899 гг. Единственный английский правитель, который носил титул Великий. Он сплотил вокруг себя значительную часть Англии и совершил, таким образом, важный шаг к созданию английского государства (на основе множества саксонских королевств). Итак, на десятке серебряных монет, найденных в кладе, встречается одно и то же стилизованное изображение двух римских императоров (призванное обозначать обоих англосаксонских правителей). На некоторых монетах выбито имя короля Уэссекса Альфреда, на других – короля Мерсии Кеолвульфа. Короли были союзниками в борьбе с викингами. Более того, найденные серебряные монеты отчеканены в одной мастерской, но в разные годы, то есть речь идет не о кратковременном тактическом союзе, как раньше думали историки.

Когда спокойствие в Йорвике было восстановлено, ситуация в королевстве Нортумбрия вернулась к тому, чего изначально желали предводители викингов: Хальфдан хотел, чтобы земли Нортумбрии были открыты для него и его последователей, когда он соберется осесть на земле. Но пока он был не готов к этому. Датские викинги не зря выбрали Торкси в качестве места для своего главного лагеря, и король Мерсии Бургред ясно понимал, что за этим стоит. Они могли бы, подавив мятеж в Нортумбрии, отправиться в Йорвик и провести зиму 872/73 года в покоренном городе. Вместо этого они продолжали угрожать королю Мерсии, грабя земли его королевства и требуя с его несчастных подданных новые и новые выплаты. Так продолжалось весь 873 год, и Бургред не видел этому конца. Но в 874 году викинги вторглись в Мерсию, разбили лагерь в Рептоне (датчане окружили огромным рвом и валом D-образной формы церковь Святого Вистана в Рептоне, используя ее как своего рода надвратную башню) и изгнали короля Мерсии Бургреда (он, взяв с собой жену, покинул собственное королевство и вообще Британию). Вместо Бургреда викинги решили возвести на трон человека, связанного родственными узами с врагами прежнего короля. Англосаксонская хроника, сообщая о приходе к власти в Мерсии Кеолвульфа II, называет его «немудрым таном». Высказывались, однако, предположения, что он был сводным братом Святого Вистана, внука по женской линии мерсийского короля Кеолвульфа I. Если так, то в его жилах текла королевская кровь, жителям Мерсии он казался подходящей кандидатурой. Однако похоже, что условия его пребывания у власти были столь же обременительны, как и у марионеточных правителей севера. Кеолвульфу II пришлось принести клятвы и пообещать, что он отдаст королевство викингам, как только они пожелают его получить. Он также должен будет привести свое войско, когда повелители позовут его на помощь. Ассеру это соглашение казалось «позорным». Когда Альфреду стало известно о бегстве Бургреда и вступлении на трон Кеолвульфа II, он, возможно, задумался. Следовало ли ему сохранить союз и с новым королем или отвергнуть его как узурпатора? Похоже, он выбрал первый вариант, поскольку у нас есть подтверждения того, что монеты Кеолвульфа II и Альфреда чеканили одни и те же монетчики; возможно, их сотрудничество распространялось и на какие-то другие сферы. Король Кеолвульф II управлял Мерсией около пяти лет, после чего его имя исчезает из исторических документов. Об этом правителе знают только по хроникам, написанным при дворе короля Альфреда, где его называют «неразумным королевским таном» и «марионеткой викингов». Это не случайно. Был союз двух политических групп, который через несколько лет распался – а один из партнеров исчез без следа. Через 15 лет при дворе короля Альфреда пишут летописи произошедшего, где король Мерсии Кеолвульф II показан как ничего не значащая фигура. Кеолвульфа II попросту стерли из истории, когда он перестал быть удобным союзником. Альфред же остался в истории как единственный спаситель Англии от викингов.

К осени 874 года предводители «Великой языческой армии», стоявшей в Рептоне, договорились разделиться. Хальфдан Рагнарссон с частью войска отправился в Нортумбрию, перезимовал у реки Тайне, захватил в 875 году все королевство, после чего продолжил военные кампании Ивара, сражаясь с жителями Стратклайда и Шотландии. Ивар действовал на севере на протяжении 871 года, но когда он умер (ирландские анналы сообщают о смерти Ивара, «короля норманнов всей Ирландии и Британии», под 872–873 гг.), Эйстейн, сын Олава Белого, захватил власть над поселениями викингов в Ирландии, что, безусловно, вызвало гнев Хальфдана. В 875 году датские викинги под предводительством Уббы высадились на полуострове Файф, на востоке Шотландии, построили два укрепленных лагеря и принялись за разграбление шотландских поселений и монастырей. В то время коренное население говорило на кельтском наречии, за исключением области на юго-востоке, где преобладал английский язык, а вся Шотландия была поделена на множество государств, которые в эпоху викингов претерпевали постоянные изменения, как внутренние, так и внешние. Скотты жили в Далриаде, в западной части, бритты – на юго-западе, а пикты – на Шетландском и Оркнейском архипелагах, а также в северной и северо-восточной части Шотландии приблизительно до Эдинбурга, англы жили на юго-востоке, а манксмэны – на острове Мэн. К середине 800-х годов шотландское государство расширило свои владения на восток, и под его властью оказались пикты, а затем оно овладело и южной частью.

Слева. Антропологическая реконструкция лица скандинава, похороненного в Рептоне в IX в. Возможно, так выглядел Ивар по прозвищу «Бескостный» Рагнарссон. Утверждение Этельверда о том, что Ивар умер в том же году, что и Святой Эдмунд, расходится с другими свидетельствами. Ирландские анналы сообщают о смерти Ивара, «короля норманнов всей Ирландии и Британии», под 872–873 гг. Саги утверждают, что Ивар был похоронен где-то в Англии, в могильном кургане. В свете этого предположение о том, что скелет крупного и высокого мужчины, недавно найденный археологами в языческой погребальной камере в дальнем конце церкви, мог принадлежать Ивару, кажется вполне логичным. Известно, что викинги преодолевали немалые расстояния, чтобы привезти тела своих вождей к месту погребения. Поэтому вполне возможно, что викинги, завладев усыпальницей мерсийских королей в Рептоне, решили похоронить своего прославленного предводителя рядом с роскошными погребениями местных властителей и в 873 году перенесли в нее тело Ивара Рагнарссона. Справа. Меч эпохи викингов из захоронения в Рептоне.

Тем временем, узнав о нападении викингов, король Альбы (Шотландии) Константин, собрав большое войско, двинулся навстречу захватчикам. Уничтожая по пути небольшие отряды скандинавов, грабивших округу, войско короля приблизилось к расположенному у реки Ливен укрепленному лагерю викингов, где засел Убба со своими воинами. Уступая настойчивым требованиям озлобленных потерями викингов, их предводитель вынужден был решиться на сражение в поле. Превосходящим силам короля Константина удалось окружить упорно сопротивлявшийся отряд викингов и уничтожить его большую часть. Лишь немногим скандинавам, во главе с Уббой, удалось вырваться из окружения и, переплыв разлившуюся после проливных дождей реку, в конце концов добраться до второго лагеря датчан. Спустя несколько дней, дождавшись спада воды, следом за беглецами двинулось воодушевленное победой войско короля Константина. У местечка Доллар, близ речушки Девон, оно встретилось с основными силами датских викингов, покинувших свой укрепленный лагерь. Левый фланг войска викингов возглавил Убба, правый, где находились, помимо скандинавов, также отряды англичан и пиктов, возглавил англосакс Бруерн, центром командовал Торстейн. У противника во главе центра находился сам король Константин, его брат Эд Белоногий возглавлял правый фланг, а левым флангом

командовал Дункан Атоль. Король Константин предпочел оборонительную тактику, надеясь, что атаки викингов на его более многочисленное войско окажутся безрезультатными. Однако на деле это оказалось не так. Медленно приблизившись на достаточно близкое расстояние, викинги остановились и некоторое время бездействовали, а затем, выпустив по неприятелю тучу стрел, камней и метательных копий, разом ринулись вперед. Оба крыла королевского войска быстро были смяты, центр окружен и целиком полег под мечами, копьями и топорами викингов. Погибло до 10 тысяч пиктов. Король Константин был захвачен в плен и обезглавлен в одной из расположенных неподалеку пещер. Его чудом спасшийся брат Эд Белоногий с большим трудом собрал остатки разбитого войска и отступил. Вскоре викинги окончательно добили шотландцев, захватив крепость Дум-бартон-Рок (город Дамбартон, на реке Клайд, ниже города Глазго). Отсюда отряды скандинавов под предводительством Хальфдана совершили опустошительный набег на пиктов, загнав своих бывших союзников далеко на северо-восток страны. Затем они обратились против населявших юго-западные районы Шотландии бриттов, оттеснив их в Уэльс. В 876 году в Хронике появилась широко известная запись: «В этом году Хальфдан стал раздавать земли нортумбрийцев, и они (викинги) стали возделывать их и собирать урожай». Таким образом, викинги взяли себе землю Нортумбрии и обосновались на ней. Хальфдан стремился обеспечить безопасность водного пути по реке Клайд, который был одним из звеньев, соединявших Нортумбрию с викингским Дублином. За свой интерес к Дублину Хальфдан в итоге поплатился жизнью: он погиб в 877 году, попав в засаду, устроенную у Стрэнгфорд Лоу его соперниками– норвежскими викингами. Тем временем другой предводитель «Великой языческой армии» Гутрум двинулся со своими людьми из Рептона на юг в Восточную Англию и на какое-то время обосновался в Кембридже. Затем войско переместилось в Уэссекс, последнее независимое королевство Англии, и король Альфред был вынужден заключить с викингами мир. В 875–876 годах зимний лагерь викингов находился в Уэйрхэме, а на следующий год – в Эксетере. В конце лета 877 года викинги отправились в Мерсию «и разделили ее, и часть выделили во владение Кеолвульфу» (послушному им королю). Но на этом они не остановились. Викинги основали базу в Глостере и зимой 877/78 г. вернулись обратно в Чиппенхем и захватили власть на большей части королевства Уэссекс. «Англосаксонская хроника», говоря о 878 г., сообщает: «Тогда на середину зимы, после двенадцатой ночи, разбойничье войско проскользнуло в Чиппенхем; даны захватили земли Уэссекса, поселились в них и многих людей изгнали за море. А большую часть тех, кто остался, они победили и подчинили, но не короля Альфреда. Он с небольшим отрядом с трудом прошел через леса и нашел убежище среди болот». Король Альфред с горсткой своих сторонников в январе 878 года бежал в болотистую местность в Этелни. Некогда король, теперь беглец, Альфред, в сущности, оказался вне закона в собственном королевстве и даже вынужден был, чтобы добыть пропитание, грабить собственных подданных. Во времена Альфреда Этелни напоминал остров в болотах Сомерсета, связанный насыпной дорогой с Ист Линг. Он располагался на Тоне, притоке реки Паррет. В начале 878 года Альфред укрылся на Этелни фактически как изгнанник в собственном королевстве. Заболоченные равнины Сомерсета идеально подходили для ведения партизанской войны. Пока Альфред еще не был готов сойтись с викингами в открытом бою, он со своим маленьким отрядом пробирался по тропам в болотах и лесах Сомерсета, чтобы устраивать засады на вражеских дозорных и фуражиров. Но он знал, что рано или поздно он должен выступить против викингов с войском. А для этого нужно было, чтобы кто-то защищал Этелни с запада, со стороны реки Паррет, и чтобы воины из областей, еще не подчинившихся викингам, пришли к нему на помощь. Тем временем, пока Альфред находился в лесах Сомерсета, вдоль побережья из Южного Уэльса двигалась возглавляемая Уббой флотилия скандинавских кораблей, чтобы помочь Гутруму окончательно завоевать англосаксонский Уэссекс. Согласно одним источникам, Убба прибыл из Уэльса к побережью Северного Девоншира с тридцатью кораблями, согласно другим – с двадцатью тремя. Пока Гутрум двигался на юг, в центральные области Уэссекса, Убба под парусами направился к западу, чтобы разгромить последних сторонников Альфреда. Однако и Гутрум, и Убба не учли, что глушь, в которой исчез Альфред, была тем самым местом, где он мог рассчитывать на наибольшую поддержку. В этих краях все еще оставались верные ему подданные, такие, как, например, элдормен Сомерсета Этельнот (сам «скрывался в лесу с небольшим отрядом»), который хорошо знал все здешние места и был исполнен решимости сражаться с врагами короля. Корабли Уббы, что шли прямо к устью Паррета, были замечены элдорменом Оддой, наблюдавшим за рекой из древнего форта, который Ассер называет Кинвит и который чаще всего отождествляют с фортом железного века в Каннингтоне. Ассер хорошо знал этот форт и утверждал, что валы были насыпаны «по нашим обычаям», имея в виду, что их построили в древности бритты. Иногда Кинвит отождествляют с Каунтсбери Хилл, дальше к западу по побережью Девоншира, поскольку он больше подходит под описание Ассера. Разумеется, ополченцы Девоншира вполне могли занять Каунтсбери Хилл, однако Каннингтон, прикрывающий подходы к зимнему пристанищу короля по реке, кажется более логичным вариантом. Где бы ни располагался Кинвит, воины Одды заняли форт и приготовились к обороне. Люди Уббы вытащили свои корабли на берег и двинулись к укреплениям. Над ними реяло знамя с изображением ворона (сэр Джон Спелман пишет, что знамя «Ворон» было соткано перед тем, как братья отправились мстить за смерть своего отца, Рагнара Лодброка, специально для этого случая). Если викинги не любили продолжительных осад, то элдормену Одде из Девона они, похоже, нравились еще меньше. Убба, видимо, рассчитывал, что со временем у людей Одды закончится вода, а поскольку источников в их укреплении на вершине холма нет, им не останется ничего другого, как сдаться. Тогда викинги смогут спокойно подняться вверх по Паррету к своей конечной цели. Однако Одда не собирался отсиживаться слишком долго. Под угрозой голодной смерти он применил тактику, которую некогда использовали осажденные в Ридинге датские викинги, и нанес неожиданный удар по осаждавшему его скандинавскому войску. Это было очень рискованное решение, которое свидетельствует о том, что Одда прекрасно понимал, сколь многое зависит сейчас от него и его воинов. И план его удался. Выйдя из укреплений, англосаксы бросились туда, где реяло знамя «Ворон» и где находился предводитель войска викингов. Англосаксонская хроника сообщает о 800 убитых данах и о гибели их предводителя Уббы, принесшего столько бедствий англосаксонским королевствам.

В течение весны 878 года королю Альфреду удалось собрать войско, и в битве при Эдингтоне (май 878 г.) он одержал победу над викингами. В отсутствие детального описания сражения нам остается только поверить всем тем, кто утверждает, что Альфред и его сторонники победили благодаря вере и судьбе. Самый близкий по времени к этим событиям рассказ о сражении, не сводящийся к голой констатации факта (как в «Англосаксонской хронике»), оставил нам Ассер: «Утром следующего дня он привел свой отряд в место под названием Эдингтон. Там, построив людей в боевой порядок, король храбро и упорно сражался против всего языческого войска и, по воле свыше, победил. В той битве пало множество язычников, и король преследовал отступавших до самой их крепости, поражая их на бегу, после чего захватил в плен всех людей, которые не успели спрятаться, и сразу убил, а коней и скот забрал себе. Его войско встало лагерем у крепости…» Перед воротами крепости, перебив отставших викингов, англосаксы захватили пасшийся на свободе скот. В результате даны за несколько часов лишились возможности выдержать осаду. Сражайся Гутрум как король, он пал бы в тот день у Эдингтона. Но он укрылся за воротами Чиппенгема и проиграл. Положение викингов в лагере было самым отчаянным. На смятение от сокрушительного поражения, которое нанес Альфред, накладывались мрачные картины, которые они видели вокруг. Люди умирали от ран, от болезней или страдали от голода. Осада длилась день за днем, и решимость викингов слабела. Альфред знал, что рано или поздно Гутруму придется признать поражение и выйти. Это случилось спустя полных две недели после начала осады. Не было ни переговоров, ни обмена заложниками, ни сделок, ни клятв – зачем они, если их так легко можно нарушить. Гутрум не получил никаких денег. Язычники проиграли. Когда посланник викингов крадучись пробрался от ворот к лагерю англосаксов, он принес весть о том, что они готовы сдаться. Теперь, когда две недели осады дали желаемые результаты, Альфред решил проявить милосердие. Он мог с легкостью перебить викингов, но вместо это предложил им свои условия. Он возьмет столько заложников из числа викингов, сколько захочет, и не даст заложников со своей стороны. Остальное войско немедленно покинет Уэссекс. Так и было сделано. Выбранные заложники вышли– безоружные и беспомощные. Но как, учитывая все нарушенные ранее соглашения, заставить предводителя язычников выполнить свое обещание уйти? Мы можем вспомнить, что в Уэрхеме Альфред заставил Гутрума, согласно языческому обычаю, поклясться на священном кольце, но это не сильно помогло. Теперь, когда все преимущества были на его стороне, Альфред решил испробовать способ, который иногда использовался на континенте и в давние дни нередко применялся в англосаксонской Англии, чтобы символически закрепить превосходство одного правителя над другим. Гутрум, скорее всего, без колебаний согласился принять крещение, рассчитывая, что он вернется к древней традиционной вере, как только выберется из западни, в которую сам себя загнал. Правда, нужно было еще помнить о заложниках. Мы не знаем ни их имен, ни их отношений с Гутрумом, но Альфред, несомненно, выбирал их тщательно, чтобы даны, в отличие от прежних случаев, не могли полностью бросить их на произвол судьбы.

Теперь Альфред думал о будущем. Гутрум был ему полезнее в качестве живого друга-христианина, чем мертвого врага-язычника. Прошли еще три беспокойные недели, прежде чем англосаксонские воины повели Гутрума и двадцать девять лучших его людей по равнинам Сомерсета, где не так давно скитались сами, к местечку Эллер, где стояла небольшая церковь. Все было сделано как полагается. Тридцать человек в белых одеяниях вошли в церковь, чтобы публично отречься от верности Одину. Еще до того, как они вошли, священник подул каждому из них в лицо, чтобы изгнать злых духов, которые руководили их действиями в прошлом. Таким образом их подготовили к главной церемонии. Теперь, когда дело дошло собственно до крещения, у Гутрума и его воинов потребовали, чтобы они формально попросили об этом. Каждому человеку начертали елеем крест на лбу и ладонях, затем им в рот положили соль (как символ вкушения духовной мудрости), после чего они погрузились в святую воду, которая очистила их от всех грехов. Гутрум поднялся из купели уже христианином. И тем человеком, из-за которого этот закаленный северный воин оказался в англосаксонском мире, был король Альфред. Голову Гутрума помазали миром, покрыв это место белой повязкой, которую нельзя было снимать еще восемь дней. Он больше не был языческим воином со странно звучащим скандинавским именем, но вышел из церкви в Эллере как Этельстан, крестный сын Альфреда. Гутруму дали имя, которое было в ходу в династии Эгберта (в следующем столетии его тезка станет одним из самых блистательных и могущественных королей в английской истории). Теперь он был духовным родичем короля и мог обратиться к своему крестному отцу за помощью, если ему понадобится. Этельстан-Гутрум покинул Эллер, чтобы принять участие в празднествах, продолжавшихся восемь дней, до того момента, когда в соседнем поместье Уэдмор с его лба сняли белую повязку. Это была отдельная церемония, и снимал повязку Этельнот, самый преданный из подданных Альфреда, который был рядом с ним в самые трудные дни. Во всем этом присутствовал глубокий для христиан символизм. Двенадцать дней Альфред и Гутрум проводили время в пирах и обменивались дарами. Гутрум и многие его люди получили от Альфреда множество сокровищ. Это было своего рода приветствие, адресованное новым людям, входящим в христианский мир англосаксонского Уэссекса, выраженное в форме старинного языческого обычая обмена подарками, который скандинавы хорошо понимали. Почему Гутрум не покидал Чиппенгем до октября 878 года, остается загадкой. О событиях этого времени мы мало знаем. В конце года Гутрум решил увести свое войско в Чичестер, и оно перезимовало среди развалин великолепного римского города, который, вне всякого сомнения, все еще хранил следы былой славы. Город располагался в южной части Хвикке, древнего англосаксонского королевства, со временем вошедшего в состав Мерсии. Расположившись здесь, Гутрум и его люди могли следить за происходящим в Уэссексе и Мерсии, а также получать вести о любых перемещениях валлийцев. На протяжении этого периода кажущегося спокойствия и Альфред, и Гутрум ждали некоего события, которое должно было произойти в ближайшем будущем. Король Кеолвульф II был болен. Кому достанется западная Мерсия в случае его смерти? Перед мысленным взором Альфреда уже вставало видение объединенного англосаксонского королевства, включающего, помимо Уэссекса, английскую часть Мерсии. Для того чтобы это видение стало реальностью, Альфреду придется обратиться к традиционным орудиям средневековой политики. Последующие годы отнюдь не были спокойными для Альфреда, но динамика военных походов изменилась. В королевстве Альфреда многое нужно было восстанавливать, и это делалось одновременно с созданием системы бургов. Эти укомплектованные гарнизонами форты, расположенные в стратегически важных местах, стали основой для нового способа ведения войны Альфреда с викингами. В Уэссексе бурги располагались не только вдоль границ, но и на всей территории королевства, так что ни один бург не стоял от другого дальше, чем на расстояние дневного перехода, то есть примерно на 20 миль. Данные фортификации служили не только укрытиями, в которых местные жители прятались в случае грабительского набега, но и базами, с которых можно было контролировать территорию, подвергшуюся нападению врага. Крепости располагались достаточно близко, чтобы их гарнизоны могли поддерживать друг друга и вести военные действия объединенными силами. Суммарная численность воинов во всех бургах Уэссекса оценивается приблизительно в 27 тысяч человек. Не все они могли вступить в бой одновременно, но цифры говорят о том, что где бы враг ни вторгся в Уэссекс, неподалеку всегда находился гарнизон, готовый оказать сопротивление. Король Альфред использовал старые римские крепости так же широко, как и строившиеся на просторах Уэссекса новые бурги. Не все бурги с годами превратились в города, но укрепление уже существовавших крупных поселений дало толчок постепенной урбанизации на протяжении X века. В последующие десятилетия торговля, чеканка монеты и отправление правосудия мало-помалу сосредотачивались в этих удобных и безопасных местах. С появлением новых горожан и ростом цен на землю в бургах складывалась новая экономика. Но, естественно, это произошло не мгновенно. На переустройство королевства Альфреду потребовались годы. Вполне надежные свидетельства источников позволяют предположить, что, помимо строительства крепостей, король Альфред изменил порядок призыва фюрда. Составитель «Англосаксонской хроники» в записи за 893 год вспоминает, что «король поделил свое ополчение надвое, так что во всякое время половина людей была дома, а половина в походе, не считая тех воинов, которые защищали бурги». Контекст, в котором сообщаются эти сведения, позволяет предположить, что система изменилась не в 893 году, а существенно ранее, видимо, в 880-е гг. Итак, пока половина королевских подданных, обязанных являться в фюрд, несла службу, другая половина была свободна от королевского призыва. По истечении определенного срока они менялись – те, кто находился в войске, отправлялись по домам, а им на смену приходили другие. В бургах же, похоже, находились постоянные гарнизоны, которые обеспечивались за счет «приписанных» к бургам гайд. Это означало, что в распоряжении короля практически всегда находилось готовое к походу войско. На деле эта система была не безупречной и временами давала сбои, особенно в те моменты, когда одна часть фюрда расходилась по домам, а другая собиралась на службу, но такой порядок, несомненно, был лучше того, что существовал в Уэссексе раньше. Также для обороны побережья в Уэссексе начал создаваться флот из тяжелых высокобортных, с уплощенным днищем кораблей, строившихся по проектам самого короля Альфреда, который после Эдингтона решил вплотную заняться уэссекским флотом. Эти действия очень скоро дали свои результаты. Так, появившаяся на Темзе в конце 878 года флотилия викингов, узнав об окончательной победе короля Альфреда над Гутрумом в Эдингтоне и видя, что времена легкой добычи в Англии явно миновали, решилась лишь на зимовку в Англии. Перезимовав в полевом лагере в Фулхэме, на Темзе, викинги в начале 879 года переплыли Ла-Манш и напали на Фландрию, рассчитывая на династические дрязги во франкской империи (в последующие 10 лет земли между Сеной и Рейном опустошались викингами с дотоле невиданным усердием). В 884 году горожане Рочестера сумели отсидеться за новопостроенными укреплениями до прибытия войск короля Альфреда. Причем викинги сняли осаду и отплыли столь поспешно, что бросили пленников и лошадей, захваченных ранее во Франции. Еще через два года викинги были вынуждены покинуть Лондон, который англичане фактически отрезали от мира, окружив своими крепостями – бургами. Тем временем Гутрум со своими людьми отправился в Восточную Англию, и в Хронике говорится, что в 880 году они обосновались здесь и стали раздавать земельные угодья своим соплеменникам. После пятнадцати лет кочевой жизни в Англии викинги завоевали три из четырех королевств и присвоили себе землю, на которой поселились и стали ее возделывать. Гудрум, очевидно, скоро нарушил свой договор с королем Альфредом, но в 886 году или чуть позднее был заключен новый договор, текст которого сохранился. В нем устанавливается граница между королевствами Альфреда и Гудрума (граница с другими королевствами викингов осталась без изменений). Были установлены правила мирного сосуществования двух этнических групп. Граница проходила по реке Ли, от ее устья у Темзы (чуть восточнее Лондона, который Альфред отвоевал в 886 году), и шла на северо-запад до ее истока, а отсюда до Бедфорда и по реке Уз до Уотлинг Стрит, старой римской дороги между Лондоном и Честером.

Широкомасштабные военные действия в Англии на время отвлекли викингов от нападений на континентальную Европу. Однако уже в начале 70-х годов IX века положение начинает меняться. Отряды скандинавов во главе с «морским конунгом» Родульфом появились в 873 году на севере Германии, но были отброшены, а их предводитель убит. В том же году викинги напали на город Анжер (Анже) в низовьях Луары. Поднявшись по реке, викинги легко захватили город и замок, по преступному недосмотру оказавшиеся без гарнизонов, и, приведя в порядок укрепления, выстроенные еще римлянами, обосновались там вместе со своими семьями. Осознав, что на сей раз речь идет уже не о набеге с организацией временной стоянки, а о захвате части территории государства, Карл II Лысый начал действовать с необычайной для него энергией. Был объявлен чрезвычайный сбор войска и заключен союз с бретонским государем Саломоном (правление Саломона считается вершиной могущества Бретонского королевства; по мнению ряда историков, именно он был канонизирован как святой Соломон, почитаемый в Бретани). Союзные силы взяли Анжер в кольцо блокады. Заработали, правда, без особого успеха, стенобитные машины. Викинги разрушали их, сбрасывая со стен огромные камни. Когда стало ясно, что военными средствами город взять не удастся, бретонцы отвели воды протекающей под стенами реки Майенн в искусственное русло, и корабли викингов оказались посаженными на мель. Это заставило осажденных вступить в переговоры с Карлом II Лысым и Саломоном, войско которых уже было утомлено и испытывало недостаток продовольствия. Викинги обязались возвратить добычу и очистить город в обмен на беспрепятственный проход вниз по Луаре. Часть скандинавов приняла христианство и получила право поселиться в пределах Западно-Франкского королевства. Возвратившиеся в свой укрепленный лагерь на острове Нормонтье викинги вскоре получили возможность отомстить за свою неудачу, выступив на стороне мятежных феодалов Бретани, низложивших и казнивших Саломона 28 июня 874 года (убийство Саломона привело к гражданской войне в Бретани между различными феодалами, претендовавшими на наследование Саломона). Некоторое время земли западных франков были избавлены от нападений скандинавов. Весной 876 года прибывшие из Англии норвежские викинги захватили остров Валхерн в дельте Шельды. Отразив нападение отрядов Радбода, графа Фрисланского, и Рагинера, графа Геннегау (феодальное владение на правобережье верхнего течения Шельды), норвежские викинги вторглись во Фрисландию. В битве близ города Харлем (в 30 километрах западнее Амстердама) войско фризов было разбито, край разграблен и обложен контрибуцией. Затем викинги поднялись вверх по реке Шельде, разоряя ее берега, и вторглись в графство Геннегау. Город Конде был захвачен и сожжен. Граф Рагинер попытался было организовать внезапное нападение на викингов, однако сам был захвачен врасплох, пленен, а войско его перебито. Чтобы выкупить графа, его супруге пришлось основательно опустошить не только собственную казну, но также монастыри и храмы. Вскоре норвежские викинги вернулись на Валхерн, откуда вскоре отплыли в Англию, на помощь королю Альфреду в его борьбе с датскими викингами. В том же 876 году флотилия викингов из ста кораблей появилась на Сене. На этот раз Карл II Лысый, уже носивший императорскую корону, предпочел употребить свою энергию не на организацию обороны, а на изыскание средств для выплаты отступных и тем купил еще несколько лет относительного спокойствия для своей страны. В 877 году Карл II Лысый умер, и в течение последующих 11 лет в Западно-Франкском королевстве сменилось 11 властителей и постоянно шла междоусобная борьба. Так, например, после смерти отца 8 декабря 877 года Людовик II Заика (Людовик Косноязычный), единственный из четырех сыновей Карла II Лысого, переживший отца, короновался в Компьене. Новый король попытался «заручиться поддержкой всех, кого только можно, раздаривая аббатства, графства и все, что бы каждый ни попросил». Этим он вызвал недовольство части аристократии, чьи земли раздаривал. После трудных и долгих переговоров король согласился на условия вельмож. Однако маркграф Готии Бернар, который правил на юге Франции и, по словам хрониста, «вел себя, будто король», не признал коронации Людовика II Заики и поднял мятеж в 878 году. Усилиями Гуго Аббата, Бозона, Бернара Плантвелю и королевского камергера Теодориха мятеж был подавлен, а Бернар Готский утратил большую часть своих владений. 10 апреля 879 года Людовик II Заика скончался на 33-м году жизни, пробыв королем менее двух лет. После смерти Людовика II Заики в 879 году его два сына, Людовик III и Карломан II, были провозглашены соправителями. Тут надо сказать, что после смерти Людовика II Заики между франками возник раздор по поводу наследования власти. Гуго Аббат, оставаясь верным клятве покойному королю, вместе со своими единомышленниками желал поставить королями в отцовском королевстве его сыновей, Людовика и Карломана. Будущий епископ Парижа Гозлен и граф Парижа Конрад Черный из могущественного рода Вельфов, а также их многочисленные сторонники призывали в королевство Людовика Младшего. В итоге Гуго Аббат отправил посольство к Людовику Младшему с предложением взять долю Карла Лысого, полученную последним согласно Мерсенскому договору 870 года, но отказаться от вмешательства в династическую борьбу за трон Западно-Франкского королевства. Людовик Младший ответил согласием и занял часть Лотарингии, прежде принадлежавшей Карлу Лысому. Так при поддержке Гуго Аббата Людовик III и Карломан II были помазаны на царствование в сентябре 879 года архиепископом Санса Ансегизом в аббатстве Феррьер. Начиная с 879 года и на протяжении всего последующего десятилетия викинги обрушили на франков последнюю волну насилия, еще более разрушительную, чем все те, что происходили с самого начала их появления на Западе. В то время, пока франки пребывали в раздоре (879 г.), корабли викингов проникли в среднее и верхнее течение Луары. Город Амбуаз (близ Тура) был взят и ограблен, отряды викингов сухим путем достигли реки Соны (правый приток Роны). Здесь в предгорьях Альп их настигли и уничтожили объединенные силы королей-соправителей Западно-Франкского государства Людовика III и Карломана II. В то же время викинги под началом возвратившегося из Англии Годфрида высадились во Фландрии и овладели городом Теруан (Туркуан, франкобельгийское пограничье), а затем двинулись вниз по Шельде, грабя окрестные селенья и монастыри. Зазимовав в городе Гент в укрепленном лагере в Куртре, викинги принялись совершать набеги на Брабант (феодальное владение, занимавшее центральные земли Бельгии и юг Голландии). Тем временем будущий епископ Парижа Гозлен и граф Парижа Конрад Черный из могущественного рода Вельфов, недовольные влиянием на королей Гуго Аббата, вновь попытались пригласить на царствование сына Людовика II Немецкого Людовика III Младшего (король Аквитании (под именем Людовик II) в 852–855 годах, король Франконии, Тюрингии и Саксонии с 865 года, король Баварии (под именем Людовик III) с 880 года, король Лотарингии (под именем Людовик III) с 879 года). Войска Людовика III Младшего двинулись к Уазе и стали там лагерем. Людовик III и Карломан с войском выступили навстречу, но сражения не произошло. При посредничестве Гуго Аббата короли в феврале 880 года заключили договор, по которому к Людовику III Младшему окончательно переходила западная часть Лотарингии. Получив с сыновей Людовика II Заики обещание не наказывать виновных вельмож, Людовик Младший двинулся обратно в свое королевство, но по пути в Шарбонньерском лесу, между Маасом и Шельдой, он встретил большой отряд викингов, шедший в беспорядке с огромной добычей к своим кораблям, стоящим на реке Шельде. Пользуясь таким выгодным случаем, Людовик напал на викингов и разгромил их. Часть скандинавов погибла, другая часть отступила в соседнее поместье, где наскоро укрепилась. Внебрачный сын Людовика Младшего Гуго (бастард), увлекшись с пылкостью юноши, преследовал отступавших викингов и напал на это укрепление, но был ранен и взят в плен и спустя несколько минут умер от ран. Ночью викинги сожгли своих убитых и потом отправились на корабли. Людовик, в глубоком горе от смерти сына, не стал преследовать разбитого врага, а продолжил свой путь в Германию. С наступлением лета викинги стали разорять все земли, лежащие между рекой Шельдой и Маасом. Войско, посланное западнофранкскими королями, занятыми борьбой с мятежным бургундским герцогом, потерпело жестокое поражение от викингов из-за неумелого командования государственного канцлера Гозлена, который едва спасся позорнейшим бегством. Викинги же, окрыленные успехом, разграбили все монастыри между Шельдой и Сеной, а также по ту сторону Шельды, убивая и уводя в плен жителей тех земель. Гозлен, видя, что не может противостоять напору скандинавов, распустил в начале октября 880 года свое войско на зимовку. Викинги сменили свою стоянку и в ноябре возвели у Куртре укрепленный лагерь, чтобы перезимовать там. И оттуда дальше продолжили свои набеги на земли франков. Перед натиском викингов не смог устоять даже обладавший мощными укреплениями Антверпен. Под ударами скандинавов пали считавшиеся неприступными замки Фландрии в Остенде и Иперне (город Ипр). Разоренные селения, церкви и монастыри исчислялись сотнями. Вслед за тем викинги обрушились на северные земли Франции и захватили порт Булонь. 26 декабря 880 года пал город Аррас. Расположенный неподалеку богатый монастырь Святого Ведаста был разграблен и обращен в руины. Города Амьен, Сент-Омер и Камбре викинги также основательно разорили. Викинги прошли всю страну до реки Соммы и захватили огромную добычу, а затем вернулись в свой укрепленный лагерь. Одновременно с вторжением на северофранцузские земли значительные силы викингов атаковали Фрисландию. Захватив и разграбив городок Берген (Берген-оп-Зом) в дельте Шельды, викинги ввели корабли в реку Ваал. Достигнув Нимвегена (Неймеген, на востоке Голландии), викинги заняли его и, обнеся дополнительным валом и рвом, устроились там на зимовку. Вскоре сюда с большим войском нагрянул Людовик III Младший. Несмотря на то что восточным франкам не удалось овладеть штурмом сильно укрепленным городом, скандинавы, которым не улыбалась перспектива долгой осады, предпочли вступить в переговоры и добились права беспрепятственно отплыть к морю. В тот момент, когда внимание короля Людовика III Младшего было приковано к Фрисландии, в 880 году корабли викингов появились на Эльбе. Войско саксонских феодалов, преградившее путь скандинавам, было уничтожено. В сражении пал герцог Саксонии Брунон, погибли одиннадцать графов и два епископа, а викинги получили возможность безнаказанно разграбить земли в низовьях Эльбы. Весной 881 года зимовавшие в лагерях на Шельде викинги снова устремились к Сомме. Разорив находившиеся на ее берегах богатые обители Сен-Валери и Сен-Рикье, они погрузили добычу на вошедшие в реку корабли, а затем двинулись сухим путем к югу. Вскоре отряды викингов появились в окрестностях городка Бове, на полпути между Амьеном и Парижем. Не на шутку встревоженный король Людовик, предоставив брату-соправителю добивать мятежного герцога Бургундии, спешно направился с войском в северные районы страны. В августе 881 года он достиг берегов Соммы и перехватил на марше крупный отряд викингов у деревушки Сокур (Сокуран-Виме). Битва при Сокуре закончилась победой франков (что случалось редко) и была воспета на древневерхненемецком языке в поэме, которая называется «Песнь о Людвиге», и на старофранцузском – в поэме «Гормон и Изамбар». Однако утверждение англосаксонского летописца, что викинги «добыли себе коней после сражения» (Ассер, опиравшийся на сообщения «Англосаксонской хроники», пишет, что они «стали конным войском»), говорит об умении скандинавов даже из поражения извлечь выгоду. Оставшиеся в живых викинги отступили в Гент. Правда, уже очень скоро викинги снова объявились в тех местах и осадили замок Дуэ близ Арраса, но, не добившись успеха, двинулись на верхнюю Сомму, где разграбили и сожгли городок Перон. Одновременно значительные силы викингов, возглавляемые Годфредом, его братом Зигфридом (Сигурдом), Галфом и Гормом, прошли огнем и мечом через Брабант и стали лагерем в Аскологе (город Хаслау, на юго-востоке Голландии, близ Маастрихта). Осенью 881 года они приступили к широкомасштабным действиям в междуречье Мааса и Рейна. Один за другим пали близлежащие города Маастрихт, Литтих и Тонгр (Тонгерн) со всеми окрестными деревнями, церквями, монастырями. На пути к Рейну викинги захватили город Ахен, где оставили на месте великолепного дворца Карла Великого груду развалин. Летописец из монастыря Святого Ведаста в Аррасе, очевидец принесенного викингами опустошения, писал: «Норманны не переставали резать и угонять в плен христиан, разрушать храмы, срывать укрепления и жечь деревни. Мертвые тела священников, мирян, дворян, женщин, юношей и детей лежали по всем дорогам. Не было такой дороги, на коей не встретишь мертвеца, скорбь и плач наполняли всякого от зрелища этого избиения христиан». Следующей жертвой викингов стал город Юлих. Затем наступил черед прирейнских городов. Продвигаясь вверх по реке, викинги разгромили Кельн, Бонн, Кобленц, Майнц и Вормс, после чего ворвались в пределы Верхней Лотарингии, смели пытавшиеся остановить их отряды графа Адельгарда, епископов городов Трир и Мец, а города эти разграбили и разрушили. Раскинувшийся на берегах реки Мозель (левый приток Рейна) благодатный край был жестоко опустошен. Правда, саксонцам удалось уничтожить пробравшийся на правобережье Рейна отряд викингов у Нордена (город Нейнраде, южнее Дортмунда). Но отчаянная попытка наспех собравшегося крестьянского ополчения перехватить возвращавшихся с богатой добычей викингов в горных теснинах Арденн закончилась трагически. Неопытные в военном деле ополченцы были легко рассеяны и частично перебиты викингами. Тем временем Карл III Толстый (839–888 гг.), император Запада (с 12 февраля 881 г. по 11 ноября 887 г.), решил дать отпор викингам, напавшим на его земли. Среди всех Каролингов Карл Толстый был, пожалуй, менее всех пригоден для управления государством. Робкий, нерешительный, податливый и набожный, он всю жизнь страдал от припадков эпилепсии и головных болей вследствие умственного помешательства, случившегося с ним в молодости. Однако по иронии судьбы именно ему удалось в последний раз объединить в одних руках всю империю Карла Великого. В 873 году Карл задумал мятеж против отца и старшего брата, однако вследствие помутнения рассудка все его планы раскрылись. После смерти отца он получил Алеманию и часть Лотарингии, а от тяжелобольного брата Карломана в 879 году– Италию. Два года спустя, 12 февраля 881 года, папа римский Иоанн VIII короновал Карла III Толстого как императора Западной («Римской») империи. В 882 году после смерти другого брата, Людовика III Младшего, Карл стал королем восточных франков, а еще два года спустя, после смерти кузена Карломана, был призван вельможами Нейстрии на французский трон. Однако Карл III Толстый взвалил на свои плечи непосильную ношу. В 882 году на его земли напали викинги и встали укрепленным лагерем на берегу Мааса. Собрав большое войско, Карл III Толстый в том же году осадил лагерь викингов. Двенадцать дней воины Карла штурмовали укрепления скандинавов, но успеха не достигли. Видя, что без изнурительной осады овладеть мощно укрепленным лагерем викингов не удастся, Карл III Толстый по совету канцлера Лютварда прибегнул было к испытанному средству: церкви и монастыри были обложены чрезвычайным сбором для выплаты викингам отступных сумм. Но затем, справедливо полагая, что это не более чем полумеры, неожиданно предложил предводителю викингов Годфриду принадлежавшие прежде Рерику Ютландскому владения во Фрисландии и руку Гизелы (Жизели), дочери покойного короля Лотара II, в обмен на крещение и признание себя вассалом императора. Годфрид принял условия сделки (крестным отцом Годфрида стал сам император), но лишь немногие согласились к нему присоединиться. Большинство викингов предпочли получить оговоренный выкуп и, отправив на родину 200 груженных добычей скандинавских кораблей, отплыли под началом Зигфрида на Сомму. Засев в Амьене, они снова начали терзать север Франции. Был взят и разграблен город Лаон (Лан), отряды викингов подошли к Реймсу. В надежде уберечь город от погрома архиепископ Гинкмар выслал предводителям викингов по массивной золотой чаше, а сам, прихватив сокровища знаменитого на весь христианский мир собора, на всякий случай укрылся в неприступном замке у местечка Эперне (около 25 километров к югу от Реймса). Взятка возымела свое действие: проходя через Реймс, викинги, против обыкновения, не тронули ни монастыри, ни церкви, ни дома горожан. Зато они с лихвой вознаградили себя, дотла разграбив округу и разорив на обратном пути город Суассон. В 883 году все земли между реками Соммой и Шельдой фактически оказались в руках викингов. Дабы защитить свои земли от скандинавов, королю Карломану, так и не усмирившему до конца мятежную Бургундию, пришлось отправиться навстречу викингам. Несколько мелких отрядов викингов, захваченных врасплох, удалось истребить, однако решиться на овладение лагерями в Амьене и Генте король Карломан так и не смог. В итоге викинги вытеснили западных франков из междуречья Соммы и Шельды. Король Карломан, не видя другого выхода, решил заплатить викингам, чтобы они покинули его земли. В 884 году викингам была выплачена огромная сумма в 12 тысяч фунтов (немногим менее 5 тонн!) серебра в обмен на обязательства покинуть пределы королевства и сохранять мир в течение 12 лет. Во исполнение договора викинги срыли укрепления в Амьене и направились частью в Булонь, к своим стоящим на рейде кораблям, частью в Брабант, где в Левене на реке Диль (около 30 километров к востоку от Брюсселя) возвели новый укрепленный лагерь. 6 декабря 884 года скончался король Западно-Франкского королевства Карломан II. Поскольку законный наследник, брат покойного,

Карл Простоватый был малолетним ребенком, перед лицом угрозы нападения викингов вельможи Западно-Франкского государства посовещались и отправили посольство к императору Карлу III Толстому с приглашением стать их королем. Император Карл III, получив известие, немедленно отправился в путь и дошел до Понтье (885 год); сюда к нему на коронацию прибыли представители светской и духовной аристократии западных франков и принесли новому королю присягу на верность. Отдельные части бывшей империи Карла Великого вновь соединились в одних руках (за исключением королевства Нижняя Бургундия). Это указывает на живучесть представлений об имперском единстве в умах франкской знати. Однако новые политические реалии резко шли с ними вразрез, что стало очевидным почти сразу. Получив земли почти всей Франкской империи, Карл III снова обратился против викингов. Он приказал своим новым вассалам из королевства умершего Лотаря и из королевства Карломана идти в Ловен против викингов. Оба войска в установленный для сбора день прибыли в названное место, кроме Гуго Аббата, который отсутствовал в этом походе по причине болезни ног. Но они не совершили там ничего достойного и с великим позором возвратились обратно. В то же время стремившийся стать королем Лотарингии граф Гуго Эльзасский, брат супруги Годфрида, всячески пытался втянуть последнего в заговор против Карла III Толстого. Согласно сведениям, содержащимся в Хронике Регино, ему была обещана половина королевства Лотарингия в случае успеха мятежа. Годфрид – человек с большими амбициями, принесший вассальную присягу императору Карлу III Толстому, должен был защищать северные земли королевства от набегов своих соотечественников. Однако он мало что делал в этом направлении. Более того, Годфрид в 885 году послал гонцов к императору Карлу III Толстому, заявив, что будет хранить ему верность и защищать его земли от нападений, но взамен потребовал «Кобленц, Андернах, Синцих, а также многие другие королевские поместья, те, в которых было много вина, в то время как земли, которые он получил прежде, не содержали ни капли вина». Аргумент относительно производящих вино областей использовался во многих других случаях при разграничении владений во Франции, но в действительности цель Годфрида была иная – получить опорные пункты в стране или, в случае если такое требование будет отвергнуто, оправдать свое неповиновение. Годфрид рассчитывал на получение помощи с родины (вероятно, Дании), поэтому ничего не сделал против набегов датских викингов, которые грабили большую часть Нижних Земель (современных Нидерландов). А даже наоборот, собрал войско и угрожал привести викингов в самое сердце королевства. Чтобы уладить это дело, император Карл III Толстый, который знал о переговорах Гуго со своим шурином Годфидом, направил к последнему своего ближайшего сподвижника, графа Генриха, а также Виллиберта, архиепископа Кельна. В 885 году в ходе переговоров был спровоцирован вооруженный конфликт, в ходе которого Годфрид был убит Генрихом. Также были убиты и все сопровождающие Годфрида люди. Вскоре и сам Гуго Эльзасский, сын короля Лотаря II, был схвачен и ослеплен по приказу императора Карла III Толстого. После ослепления Гуго был заточен в Сен-Галлен-ский монастырь. Все скандинавы, до которых дошла молва о смерти Годфрида и коварном убийстве их соплеменников, озлобились чрезвычайно. Можно сказать, что это злодеяние послужило прологом одного из самых драматических эпизодов «движения викингов». На брошенный в ярости Зигфридом призыв отомстить за смерть брата разрушением Парижа откликнулось множество викингов, чтивших подвиги знаменитого «морского конунга». Летом 885 года отряды викингов снова вторглись во Фландрию и на Сомму. На этот раз они проникли до Руана и переплыли Сену на небольших лодках, найденных на речном берегу, потому что их флот еще не прибыл. 25 июля 885 года викинги без сопротивления овладели Руаном, за рекой напротив города устроили укрепленный лагерь и стали поджидать скандинавские корабли, начавшие постепенно накапливаться в устье Сены. Навстречу викингам пошел Рейнальд граф Мена (феодальное владение в среднем течении рек Майенн и Сарта), с войском, набранным в Нейстрии и Бургундии. Но после того как в первой же стычке с викингами он погиб, франки отступили, что, вероятно, говорит в равной мере о надежности полевых укреплений викингов и о недостатке решимости у франков. Присутствие вражеской армии хотя бы связывало викингам руки – с ее уходом они смогли делать что хотели. В начале ноября 885 года большой флот викингов (около 700 кораблей) подошел к стенам города Руана. После краткого отдыха флот викингов вновь двинулся вверх по течению Сены и задержался ненадолго для взятия крепости Понтуаз. Войдя в реку Уаз, викинги осадили крепость Понтуаз, гарнизон которой вскоре уже был вынужден сдаться из-за недостатка воды. Согласно договору с викингами, франкский гарнизон покинул крепость, сохранив оружие и лошадей, но оставив там все свое имущество. Викинги же сожгли упомянутую крепость, захватив в качестве добычи все, что нашли в ней. Франки построили по берегам реки Сены укрепления, чтобы не дать викингам пройти вверх по реке, но поставленные там гарнизоны не желали сражаться до конца, и значит, крепости были бесполезны. Над послами Карла III Толстого (на тот момент не только восточнофранкского короля, но и императора), напоминавшими о недавнем договоре, предводители викингов лишь издевались, заявляя, что мир был заключен с умершим в декабре 884 года Карломаном, а не с его преемником Карлом. 25 ноября флот викингов приблизился к Парижу. Здесь викингов ожидал весьма неприятный сюрприз. Ветераны походов четвертьвековой давности, помнившие город беззащитным, с удивлением покачивали седоволосыми головами, разглядывая стены новоотстроенной цитадели на острове Сите, перекрывающие оба рукава крепкие деревянные мосты, вход на которые защищали мощные башни на каменном цоколе с деревянной надстройкой. Да и жители Парижа на сей раз не намеревались разбегаться. Эд, граф Парижский, сын убитого в 866 году Роберта Сильного, его брат Роберт, епископ Гозлен (тот самый, что приобрел, еще будучи аббатом, печальный опыт столкновения с викингами в 880 году) и аббат монастыря святого Германа Эбль – все люди решительные и энергичные, сосредоточили свои усилия, чтобы организовать горожан для обороны. Два дня викинги оставались в бездействии. Наконец Зигфрид, единодушно признанный «верховным конунгом» северного воинства, попросил о встрече с епископом Гозленом, которого пытался убедить, что единственное, в чем нуждаются его корабли, – это свободный пропуск вверх по реке. Получив решительный отказ, предводитель викингов стал угрожать применением силы, но и здесь епископ не выказал ни малейших признаков уступчивости. Прервав переговоры, викинги принялись за сооружение укрепленного лагеря на правом берегу Сены (рядом с нынешним Лувром), неподалеку от въездной башни Большого моста. Утром начался ее штурм, продолжавшийся трое суток. Защитники башни отчаянно отбивались, осыпая штурмующих градом стрел, дротиков и камней, выливая потоки кипящей смолы, воска и масла. Неистовый епископ Гозлен, самолично руководивший отражением приступа с боевой площадки башни, был ранен, по счастью, легко, метательным копьем. Викинги проявили не меньшее упорство. Под прикрытиями из сырых шкур они сумели подобраться к цоколю, пытались подкопать его, вручную пробили пролом, но так и не сумели ворваться в него, потеряв здесь 60 воинов. Невзирая на потери, викинги снесли к основанию башни огромную груду дров и подожгли ее. Однако начавшийся ливень сделал их усилия тщетными. Наступившая непогода прервала активную деятельность осаждающих. Используя эту паузу, отряды викингов наводнили окрестности, сея повсюду ужас и разрушения. Архиепископ Реймский, охваченный паникой при их появлении вблизи его резиденции, одно за другим слал отчаянные письма папе римскому и императору Карлу III Толстому. Викингам удалось привлечь на свою сторону многих крестьян, щедро раздавая имущество убитых или бежавших феодалов. В то же время энергичные приготовления велись в осадном лагере викингов, где непрерывно сооружалась различная осадная техника и шло изготовление оружия и защитного снаряжения. На исходе января 886 года викинги решились на новый штурм въездной башни Большого моста. Ее маленький гарнизон сопротивлялся с отчаянным мужеством. На боевой площадке вновь находился епископ Гозлен, к которому присоединились Эд Парижский и аббат Эбль. Под прикрытиями из воловьих кож и тесно составленных в виде «крыш» щитов, викинги начали заваливать рвы землею, дерном, ветвями деревьев и даже телами пленников, убитых для устрашения на глазах обороняющихся. На полученных таким образом площадках устанавливались стенобитные приспособления, которые, впрочем, защитникам башни быстро удалось разрушить, сбрасывая на них валуны и окованные железом бревна. Попытка викингов использовать «штурмовые возы» для безопасной доставки большого числа воинов прямо к стенам провалилась, поскольку лошади и возницы были в одно мгновение перебиты стрелками. Тогда, доверху нагрузив два судна горючими материалами, викинги подожгли их и пустили вниз по течению. Приближение плавучих костров к мосту войско викингов, стоявшее на берегу в готовности к общему штурму, приветствовало восторженным ревом и ударами в щиты. Однако защитникам башни удалось удержать пылающие корабли на безопасном расстоянии, а затем и затопить их, забросав большими камнями. Обескураженные неудачей, скандинавы не предпринимали ничего несколько дней, которые горожане посвятили благодарственным молитвам за чудесное спасение. По-видимому, они оказались не слишком усердны, поскольку в ночь на 6 февраля внезапно поднявшаяся вода разрушила Малый мост в левом рукаве Сены. Викинги бросились к своим кораблям и отрезали от цитадели гарнизон, находящийся во въездной башне. Там было всего двенадцать воинов, и история сохранила их имена: Эрменфред, Герве, Эриланд, Одовакер, Эрвиг, Арнольд, Солинс, Госберт, Гюй, Ардрад, Эйнард и Госвин. Горстке храбрецов удалось выстоять под натиском противника до заката. Когда же викингам удалось поджечь башню, они сдались, но были тут же зарублены. Воодушевленные успехом, викинги ринулись на городские стены, однако были отброшены с большими для себя потерями. Среди павших оказалось даже два «морских конунга». Эта неудача пагубным образом подействовала на боевой дух скандинавов. Отдельные отряды, сняв осаду, в надежде на легкую добычу двинулись к Луаре и были разбиты у Шартра и Мана (Ле-Мана) ополчениями местных феодалов. Более счастливым оказался ушедший от Парижа со своим отрядом Рольв по прозвищу «Пешеход» (он был прозван «Пешеходом», потому что ни одна лошадь не могла нести его, так он был велик и тяжел, и он вынужден был всегда передвигаться пешком), которому удалось разграбить города Эвре (около 50 километров к югу от Руана) и Байё (в Нормандии). Воспользовавшись ослаблением сил осаждающих, горожане совершили вылазку, однако бывшие настороже викинги легко отразили нападение. Тем временем к Парижу приблизилось посланное императором Карлом III Толстым войско, во главе которого стоял убийца Годфрида – граф Генрих Саксонский. Атака, предпринятая совместно с гарнизоном Парижа на лагерь викингов, хотя и не привела к успеху, однако позволила отвлечь внимание осаждающих, чтобы ввести в город подкрепления и обозы с продовольствием. Дальнейшие же действия графа Генриха избытком активности отнюдь не отличались. Безрезультатно простояв под стенами Парижа три месяца, он увел своих воинов, уже начавших испытывать недостаток продовольствия в разоренном крае. Голод все острее чувствовался и среди осажденных. Между тем силы викингов понемногу таяли. Отряд под началом некоего Синрика отправился для грабежа в верховья Сены и погиб там целиком. У самого Зигфрида 60 фунтов золота, полученные от хитроумного епископа Гозлена, как-то притупили чувство мести за брата, и он отправился со своим личным отрядом поискать счастья в другом месте. Тем не менее осада Парижа продолжалась. Наступление летнего тепла добавило к военным лишениям заразные болезни, буквально косившие защитников города. Вскоре скончался душа обороны– епископ Гозлен. Казалось, еще немного – и катастрофа неминуема. Граф Эд, оставив руководство гарнизоном в руках аббата Эбля, сумел выскользнуть из осажденного Парижа и предстал перед императором Карлом III Толстым, умоляя о немедленной помощи. Наконец, в июле 886 года горожане вздохнули с облегчением, увидев на высотах Монмартра знамена приближающегося императорского войска, которое вели графы Генрих Саксонский, Эд Парижский и Адальгейм. Последнему вскоре удалось пробраться в Париж со свежим отрядом и запасом продовольствия. Готовясь атаковать укрепленный лагерь викингов, Генрих Саксонский с вооруженным эскортом отправился осматривать его укрепления. Во время этой поездки граф угодил в одну из множества нарытых перед валами «волчьих ям» и вместе со своими воинами попал под мечи и секиры подоспевших викингов. Вместе с тем осаждающим стало ясно, что без немедленного и решительного штурма понесенные ими жертвы и затраченные ранее усилия могут пропасть даром. На следующий же день викинги с суши и с воды стремительно атаковали сразу весь комплекс укреплений цитадели. Битва сразу приняла небывало ожесточенный характер. Противники обрушили друг на друга ливень стрел, дротиков, град камней из пращей и камнеметов. Оборонявшиеся с трудом сдерживали бешеный натиск викингов, невзирая на потери, взбиравшихся на стены и парапеты мостов. Небольшой гарнизон подожженной восточной башни, вместо того чтобы укрыться в цитадели, сделал вылазку с такой яростью, что отбросил атакующих. Защитники города, воодушевленные церемонией пронесения по стенам рак с мощами святого Германа и святой Женевьевы, стояли насмерть. Несмотря ни на что, викингам так и не удалось овладеть ни одним звеном в цепи крепостных укреплений. Викинги отступили, но, не предпринимая более попыток штурма, снимать осаду все-таки не спешили. В начале октября к Парижу приблизились главные силы франков во главе с самим императором Карлом III Толстым. Почуяв опасность, викинги перенесли свой лагерь на левобережье Сены, в стены монастыря святого Германа (Сен-Жермен-де-Пре), где к ним присоединился неожиданно возвратившийся Зигфрид с сильным отрядом. Это значительно охладило воинственный пыл императора. Вскоре стало известно, что вместо того, чтобы завершить десятимесячную эпопею блестящей победой, император Карл III Толстый выплатил норманнам 700 фунтов серебра за обещание снять осаду. Более того, желая покарать мятежную Бургундию, император сам предложил им отправиться для грабежа в верховья Сены. Возмущению не было предела. Случилось неслыханное: ослушавшись приказа императора, герой обороны города аббат Эбль и новый епископ Ансагрий (Аншэр) отказались развести мосты для пропуска кораблей викингов. Очень скоро им, как и другим горожанам, довелось с удивлением и горечью наблюдать, как викинги, проведя свои корабли волоком более полукилометра, спускали их на воду выше казавшейся неприступной преграды. Между тем войско императора Карла III Толстого выступило к Суасону. По пятам следовали викинги во главе с Зигфридом, предавая все на своем пути огню и мечу. Вскоре отход превратился в бегство. Задержавшись на некоторое время в Суасоне, император устремился в Эльзас. В брошенный на произвол судьбы город немедленно вошли викинги, разорили монастырь святого Медарда, приходские храмы, пленили жителей, а затем разграбили окрестности. Тем временем флот викингов достиг Сенса, расположенного на нижней Йонне (левый приток Сены, выше Парижа). Сильно укрепленный город выдержал шестимесячную осаду, но в конце концов предпочел ее неизвестному исходу внесение солидного выкупа. Неспособность Карла III Толстого управлять государством стала очевидна. 11 ноября 887 года во Франкфурте Карл III был лишен короны. Формальным поводом к этой акции явилось обвинение короля в физической немощи и неспособности управлять государством: Карл с юных лет страдал эпилепсией и атеросклерозом. Карл III удалился в Нейдинген и через два месяца умер, а его государство было разделено на несколько частей. В Германии стал править Арнульф Каринтийский, в Италии – Беренгар Фриульский. Королем Бургундии был избран Рудольф из семейства Старших Вельфов. Корона императора досталось Гвидо Сполетскому, а королем Франции дворяне выбрали героя обороны Парижа графа Эда, полагая, что уж он-то сумеет остановить нашествие викингов. Однако вскоре стало ясно, что эти надежды не оправдались. Корабли викингов беспрепятственно бороздили воды рек Шампани и Бругундии. Цветущие земли по их берегам были разграблены. Города Труа (на верхней Сене), Оскер (Осер, на Йонне), Мо и Шалон (на Марне) взяты штурмом или осадой. Хотя королю и удалось нанести 24 июля 888 года поражение крупному отряду викингов в верховьях реки Эна (левый приток Уазы) у Монфокона (Монфокон-д-Аргон), это нисколько не изменило положение. Викинги проникли в Верхнюю Лотарингию, разорили город Верден и ограбили местечко Туль. Их корабли снова вошли в Сомму. По берегам Луары викинги, наводя ужас на жителей, вырубали фруктовые сады и виноградники. Осенью 889 года возвращавшиеся из похода на Шампань и Бургундию викинги, получив отказ на требование свободного прохода в низовья Сены, снова осадили Париж. На этот раз совершенно павший духом король Эд, вместо того чтобы поддержать войском стойко оборонявшийся город, пошел по стопам своих предшественников, склонив предводителей викингов к снятию осады богатыми подношениями. Обходя запиравшие Сену мосты, викинги, как и в прошлый раз, перетянули свой флот волоком. Груженные добычей корабли с малой частью скандинавского войска ушли вниз по реке, многие отряды направились в северном направлении, а главные силы сухим путем двинулись на запад и достигли замка Сен-Ло (у основания полуострова Котантен). Его защитники, возглавляемые епископом близлежащего города Кугане, продержались целый год. Когда же, изнуренные голодом, они сложили оружие, то были все до единого перебиты озлобленными упорным сопротивлением викингами. Падение Сен-Ло открывало дорогу в Бретань, где раздиравшая страну междоусобица сулила легкую добычу. Перед лицом грозной опасности враждовавшие феодалы поспешили объединиться под знаменами герцога Алана Великого, который нанес викингам сокрушительное поражение. Из их многотысячного войска только 400 воинов сумели пробиться к поджидавшим у берега кораблям. Часть из тех скандинавов, кто ушел на север, стала лагерем у деревни Аргев, на правом берегу Соммы. Один из отрядов вышел к реке Уазе и осадой овладел Нуайоном. Другой, численностью в 550 викингов, направился к Сент-Омеру, надеясь ограбить город, укрепления которого еще только строились, и поживиться добычей в знаменитой обители святого Бертина. Замеченным при грабеже окрестностей викингам не удалось скрытно приблизиться к городу. Защитники Сент-Омера сумели отразить все их атаки, несмотря на осыпавшие городские строения зажигательные стрелы и раскаленные железные бруски. Надеясь выкурить упорно сопротивлявшихся жителей, викинги окопали город рвом, в который стали сносить поленья и хворост, чтобы поджечь. Оборонявшиеся, воспользовавшись переменой ветра, сами прибегли к огню и без вреда для себя уничтожили весь собранный горючий материал. После этого викинги, не имея времени продолжать осаду, отступили. С приближением зимы основные силы скандинавов сконцентрировались в Левене. По весне они выступили из лагеря и, разоряя по пути селенья и монастыри, двинулись через Брабант к реке Маас. У Маастрихта скандинавов уже поджидало войско, присланное сюда новым восточнофранкским королем Арнульфом (887–899 гг.). Избегая столкновения, викинги форсировали Маас у Литтиха и искусным маневром, ограбив заодно окрестности Ахена, отрезали восточных франков от подвоза продовольствия. Не имея никакого определенного плана, войско короля некоторое время находилось в бездействии, и только 26 июля 891 года оно двинулось берегом Мааса к северу, а затем переправилось на правобережье у местечка Гейле (Гелен, в 20 километрах от Маастрихта). К вечеру того же дня показался передовой отряд противника, который приняли за тот, что обычно занимался грабежом округи. Преследуя его, восточнофранкские воины неожиданно для себя наткнулись на уже изготовившееся к сражению войско викингов и, не успев образовать боевой порядок, были смяты. Разгром довершил удар конницы. На поле боя остались лежать тела Зундерольда, архиепископа Майнцского и множества светских вельмож. Викинги овладели неприятельским обозом и, отягощенные богатой добычей, направились к своему лагерю в Левене. Получив известие о катастрофе на Маасе, не на шутку встревоженный король Арнульф прекратил боевые действия против полабских славян и уже в августе подошел к Левену во главе саксонского и баварского рыцарства. Крутые валы лагеря викингов и болотистый берег реки Диль, на котором он располагался, исключали возможность применения конницы. Викинги были настолько уверены в его неприступности, что даже перед готовившейся атакой неприятеля выделили часть своих сил для грабительской вылазки к Маасу. 1 сентября 891 года спешенные рыцари, во главе которых с развернутым знаменем в руках шел Арнульф, прямо по болоту двинулись на штурм. Удар восточнофранкского войска оказался столь силен, что викинги были буквально опрокинуты в Диль. Нашли смерть от меча или утонули несколько тысяч скандинавов. Среди них оказалось 12 «морских конунгов» и ярлов. Шестнадцать взятых в бою скандинавских знамен в качестве трофеев доставили в резиденцию Арнульфа, город Регенсбург. Уцелевшие после левенского разгрома викинги поспешили присоединиться к своему флоту, действовавшему на Маасе. Уже в следующем году их увидели берега Рейна, разграбленные вплоть до Бонна. Высадившись на правобережье, викинги овладели городом Лундендорф (в Рурской области). Уклоняясь от встречи с приближающимся восточнофранкским войском, викинги переправились на левый берег Рейна и углубились в леса водораздела Мааса и Мозеля. Выйдя к монастырю Прюм (в Германии, близ границы с Бельгией и Люксембургом), они разграбили его, а затем, разоряя по пути селения и замки, через Арденны двинулись к пепелищу своего лагеря в Левене. Однако вновь обосноваться там им не пришлось. Угроза голода, нависшая над Западной Европой, пораженной неурожаем, заставила викингов покинуть континент и попытать счастья на Британских островах. Викинги, потерпевшие поражение от Арнульфа, двинулись первыми. Они отправились на запад, в Булонь. Местные жители охотно помогали им отправиться как можно дальше, в чужую страну. Они погрузили на корабли лошадей и прочее имущество, словно предполагали, что король англосаксов вывез из области, в которую они направлялись, все запасы. Все 250 кораблей отплыли из Булони к южному побережью королевства Англии и вошли в устье реки Лимне. Там, в том месте, где заканчивается обширный лесной массив, протянувшийся на 120 миль с запада на восток, располагался небольшой форт. Жалобы Ассера на то, что люди не работали как должно на строительстве крепостей, кажутся вдвойне справедливыми, когда мы узнаем, что произошло. Строительство небольшого укрепления в Восточном Кенте, известного как Эорпебурнан, осенью 892 года еще не было завершено. Мало того, викинги, к своему изумлению, обнаружили, что защищает его лишь горстка керлов, которых они немедленно убили. Если все укрепления, построенные в Англии, таковы, то завоевать эту землю и поселиться на ней будет нетрудно. А сколько рассказывали торговцы, пересекавшие пролив в последние несколько лет, о великих трудах англосаксов! Перебив строителей наполовину законченного бурга, викинги даже не попытались обосноваться в нем, а предпочли возвести собственное укрепление возле Эпплдора, возможно, того же типа, что в недавнем прошлом возводили их соплеменники в Ридинге и Фалгеме. Одновременно с известием о печальной судьбе недостроенного форта королю Альфреду сообщили, что другой предводитель викингов Гастингс (Хэстен) привел восемьдесят кораблей и вошел в устье Темзы, разбив лагерь для зимовки в Мидлтоне, отделенном от острова Шиппи лишь рекой Суэйл. Нужно было принять стратегическое решение. Если этим двум армиям викингов, находившимся на северном и южном побережьях Кента, удастся встретиться, часть королевства Альфреда окажется отрезанной от центральных областей. Более того, если у викингов есть кони, они смогут объединить усилия и нападать одновременно по суше и с моря. И еще одна мысль тревожила короля Альфреда. Гутрум умер, однако скандинавские поселенцы в северо-восточных областях будут представлять серьезную угрозу, если они решат поддержать своих соотечественников, прибывших из-за моря. Действительно, прибытие викингов в Кент и Сассекс вызвало брожение среди их соплеменников, населявших Восточную Англию, Мерсию и Нортумбрию. У скандинавов пробудилась надежда сокрушить объединенными силами растущую мощь Уэссекса, во второй половине 80-х годов IX века распространившего свое влияние на значительные территории к северу от Темзы. Обеспокоенный король Альфред, уже носивший к тому времени титул «Великого», объявил о сборе войска и весной 893 года повел его к местам зимовки викингов. Искусно расположив свои силы между обоими укрепленными лагерями викингов, в местности, самой природой огражденной от внезапного нападения, король Уэссекса повел «малую войну», уничтожая рыскавшие по округе в поисках добычи мелкие отряды неприятеля.

Используя момент, англичане неожиданно подошли к укрепленному лагерю викингов в Мидлтоне и после короткой осады взяли его штурмом. Затем им удалось у местечка Фарнхам (Фарнем, юго-западнее Лондона) нанести поражение сильному отряду скандинавов, следующему из лагеря Апульдр в Восточную Англию. Оттеснив его в восточную часть Эссекса, королевские войска блокировали отряд на острове Мерси, при впадении реки Колн в Северное море. Некоторое время спустя части викингов, выразившей готовность покинуть Англию, было позволено уйти к устью Темзы, где они остались зимовать в лагере у селения Бимсфлит, на левобережье, с тем, чтобы с наступлением тепла выйти в море. Однако весной 894 года обстановка круто изменилась. Флот из 140 кораблей, снаряженный скандинавскими поселенцами из Восточной Англии и Нортумбрии, атаковал множество пунктов на южных берегах Англии. В осаду были взяты города Эксетер (в западной части Корнуэлла) и Чичестер (близ Портсмута). Королю Альфреду Великому, все еще продолжавшему блокаду острова Мерси, пришлось перебросить оттуда большую часть войска для отражения неожиданно возникшей опасности. Воспользовавшись этим, осажденные на острове викинги прорвали кольцо и присоединились к своим собратьям в Бимсфлите, которые уже успели позабыть о взятых ранее обязательствах. Вскоре из лагеря Апульдр туда же прибыли главные силы скандинавов. Нависшая над Лондоном угроза заставила горожан вооружиться. Улучив момент, когда большинство викингов отправились в грабительский рейд, ополченцы внезапным ударом овладели Бимсфлитом, разрушили его, а захваченные семьи скандинавов вывели в Лондон и Рочестер. Остатки гарнизона соединились с возвращавшимися из похода товарищами, после чего скандинавское войско отступило на побережье Северного моря и стало лагерем у местечка Сутсбери (Саут-Собери, к востоку от Лондона). Дождавшись там прибытия отрядов своих соплеменников из Восточной Англии и Нортумбрии, викинги выступили походом по левому берегу Темзы на запад. Достигнув Бристольского залива, они захватили прибрежный городок Буддингтон и, обнеся его укреплениями, превратили в опорный пункт для набегов. Но обосноваться там надолго викингам не довелось. Отразив вторжение викингов в Корнуэлл и Уэссекс, Альфред Великий с многочисленным войском приблизился к Буддингтону и блокировал его с суши и моря. Не успевшие скопить достаточных запасов продовольствия викинги очень скоро должны были прирезать на мясо всех своих лошадей. В конце концов угроза голодной смерти вынудила их предпринять отчаянную попытку прорыва. Ценой больших жертв это удалось, и викинги, непрерывно отбиваясь от следующих по пятам англичан, сумели пройти через всю Мерсию и добраться до своего лагеря в Сутсбери. Впрочем, и там они не задержались, отправились в Восточную Англию. Весной следующего года войско викингов, подкрепленное отрядами местных и нортубрийских скандинавов, снова выступило в поход. Достигнув побережья Ирландского моря, викинги овладели городом Честер (около 20 километров южнее Ливерпуля). Они намеревались закрепиться там, однако неожиданное появление Альфреда Великого с большим числом воинов смешало их планы. Англичанам удалось истребить несколько мелких отрядов, грабивших окрестности. Но главной удачей стал захват ими собранного неприятелем со всей округи скота и фуражных запасов, лишивший викингов возможности выдержать сколь-либо длительную осаду. Скрытно покинув город, который еще не был полностью блокирован, викинги, чтобы ввести в заблуждение возможных преследователей, направились в северные районы Уэльса, а затем резко изменили направление марша и благополучно возвратились в Восточную Англию. Погрузившись там на корабли, они отплыли к своему старому укрепленному лагерю на Мерси, где и провели зиму. В 896 году скандинавы ввели свой флот в Темзу, но, не решившись атаковать Лондон, где располагались сильные отряды англичан, поднялись по ее левому притоку – Ли и стали лагерем примерно в 35 километрах к северу от города. Неудачная попытка выбить скандинавов из их укреплений навела короля Альфреда Великого на мысль прибегнуть к способу, в свое время с успехом примененному западными франками. Воды реки Ли были отведены, но викинги, бросив ставшие бесполезными корабли, неожиданно для короля двинулись не к Северному морю, а на запад. В верховьях реки Северн, на уэльском пограничье они захватили местечко Бриджпорт и остались там, наводя своими набегами ужас на Уэльс и центральные районы Англии. С наступлением тепла викинги покинули свой лагерь и с богатой добычей отправились в Нортумбрию и Восточную Англию. Значительная их часть предпочла обосноваться там навсегда, однако большинство отплыло к берегам Западно-Франкской державы, где в тот момент разворачивались события чрезвычайной важности. В 896 году в устье Сены показался сильный флот викингов под предводительством Рольфа (Хрольфа) Пешехода, изгнанного к тому времени из Норвегии конунгом Харальдом Прекрасноволосым за неоднократные захваты скота у прибрежных землевладельцев. Когда скандинавские корабли, поднявшись по реке, приблизились к Руану, местный архиепископ Витт под давлением горожан, в особенности торговцев, предложил сдачу города без боя в обмен на обязательство не чинить грабежей и насилий. Викинги приняли предложение и, войдя в Руан, не только добросовестно выполняли условия соглашения, но и полностью восстановили обветшавшие городские укрепления, предполагая разместить в Руане свою главную опорную базу. Двинувшись затем вверх по Сене, викинги достигли местечка Архас (Пон-де-Л’Арм, у слияния Сены и Эра, около 30 километров от Руана), где путь им преградило западно-франкское войско герцога Райнольда Орлеанского. Находившийся при нем со своим отрядом бывший викинг, а ныне граф Шартрский, датчанин Гастинг, вступил с бывшими коллегами по пиратскому ремеслу в переговоры, склоняя их признать власть западнофранкских королей-соправителей Эда и Карла III Простоватого (879–929), получив с тем земли для поселения. В ответ представители Рольфа Пешехода заявили, что истинные викинги предпочитают добиваться своих целей мечом, после чего переговоры были прерваны. Представ перед герцогом Райнольдом, граф Шартрский Гастинг сообщил о своих опасениях относительно исхода предстоящего боя. Тут же графу Шартрскому довелось выслушать от одного из приближенных герцога, некоего Ротланда, прозрачные намеки насчет изменнических настроений. Возмущенный, он отказался участвовать в обсуждении плана будущих действий. Кое-как уладив конфликт, герцог Райнольд Орлеанский, наконец, приказал войску переправиться через Эр, а затем двинул его к месту стоянки викингов, которую те, используя проволочку с переговорами и раздоры в стане врага, успели обнести внушительным валом. После неудачного штурма укрепленного лагеря викингов западные франки беспорядочно отступили (Гастинг, впрочем, мог найти некоторое удовлетворение в гибели своего хулителя Ротланда). Викинги Рольфа Пешехода не стали преследовать отступавшего врага, а погрузились на свои корабли и поплыли вверх по Сене и вскоре захватили городок Мелан, который находился около 39 км к западу от Парижа, ограбили его и всю округу. Тем временем, приведя в порядок свои потрепанные отряды и присоединив к ним новые, герцог Райнольд Орлеанский не замедлил снова атаковать викингов, которые не только выдержали натиск западно-франкского войска, но и сами перешли в наступление. Викингам удалось прорвать боевые порядки неприятеля. Во время ожесточенного боя был убит предводитель западнофранкского войска герцог Райнольд Орлеанский. Часть воинов герцога была перебита, часть обратилась в бегство, но большинство франков было взято в плен скандинавами.

Викинги, разорив берега Сены и Йонны, вскоре подступили к границам Бургундии. Но в битве у Сен-Флорентина, на реке Армансон (правый приток средней Йонны), дальнейшее продвижение скандинавов было остановлено войском герцога Ричарда Бургундского. Возвратившись в низовья Сены, Рольф Пешеход выступил затем к уже ограбленному им десять лет назад Байё. На сей раз поход успехом не увенчался. Жители стойко оборонялись, несмотря на еще не завершенное строительство городских укреплений. Более того, во время одной из вылазок им удалось пленить ближайшего соратника Рольфа, ярла Бото (Ветт). Предводитель викингов вынужден был покупать жизнь и свободу товарищу обещанием не подступать к городу. Но вскоре викинги вознаградили себя за неудачу, проникнув на Марну и разграбив там город Мо и селения по берегам реки до самых ее истоков. В следующем году, когда срок перемирия истек, реванш был взят и в Байё. Город разорили дотла, а дочь погибшего при обороне местного графа Беренгара Рольф Пешеход обратил в свою наложницу. Тем временем бедственное положение Западно-Франкского государства усугублялось еще и появлением флотилий викингов на Луаре и Гаронне. Снова подверглись нападению города Тур и Амбуаз. От выстроенного незадолго перед тем моста, преграждавшего путь в верхнее течение Луары, викинги не оставили камня на камне. В обстановке всеобщего хаоса духовенство всячески пыталось убедить короля Карла III Простоватого, что единственный способ избежать катастрофы – это уступка викингам части территории королевства в обмен на их крещение. Ужас перед нашествием скандинавов породил даже среди высших иерархов церкви такие идеи, за которые в иной обстановке они сами карали бы костром. Так, в переписке между Папой Иоанном IX (898–900 гг.), архиепископами Руанским и Реймским всерьез обсуждалась возможность внедрения среди скандинавов некоего синтеза христианства и язычества. Кстати, нечто подобное уже имело место в процессе приобщения к христианству англосаксонских завоевателей Британии. Папа Григорий I (590–604 гг.) в 601 году поучал проповедников: «…храмы идолов в этой стране вовсе не следует разрушать, но… пусть окропят такие храмы святою водой, построят алтари и поместят мощи; ибо если эти храмы хорошо отстроены, то полезнее просто их обратить от служения демонам на служение истинному Богу; сам народ, видя свои храмы неразрушенными и изъяв из сердца заблуждения, будет тем охотнее стекаться в местах, к которым издавна привык, познавая и поклоняясь притом истинному Богу. И так как язычники имеют обычай приносить в жертву демонам многочисленных быков, то необходимо им заменить и это каким-нибудь торжеством: в дни памяти или рождения святых мучеников, которых мощи положены там, пусть народ… празднует такие дни религиозною трапезою… когда им будет обеспечено материальное довольство, они легче воспримут и радость духовную». Тем временем, прочно обосновавшись в Руане, Рольф Пешеход занялся обустройством попавших под его контроль земель в низовьях Сены. Вскоре ему удалось преуспеть в этом настолько, что их христианское население предпочло лояльность к завоевателям-язычникам верности королю, не способному защищать своих подданных. В 911 году корабли викингов вновь появились на Луаре и Гаронне. Предав разграблению прибрежные поселения франков, викинги прошли до самых верховьев. Оттуда сухим путем проникли к сулившим богатую добычу торговым путям, связывавшим Испанию с Италией через Лангедок и Прованс. Из Руана вверх по Сене двинулось многочисленное войско Рольфа Пешехода, целью которого было взятие Парижа. Возобновившееся после нескольких лет перерыва нашествие викингов повергло короля Западно-Франкского королевства Карла III Простоватого в ужас. Бездарно загубив дарованные ему судьбой немногие годы относительного спокойствия для организации отпора врагу, король Карл III Простоватый ухватился за предложения, которые ранее выдвигались служителями церкви. Через посредничество архиепископа Руана удалось вымолить трехмесячное перемирие для переговоров относительно возможного крещения предводителя викингов Рольфа Пешехода и приобретения им земельных пожалований. Но из-за интриг герцога Ричарда Бургундского и Эбля, графа Пуату (феодальное владение в среднем междуречье Вьенны и Шаранты, с центром в Пуатье) соглашение не состоялось, и по окончании оговоренного срока военные действия между викингами и франками возобновились. Большой флот викингов двинулся от Руана вверх по Сене. Желая усыпить бдительность парижан, Рольф Пешеход не тронул города и, проведя корабли в обход, направился к городу Сенс, на реке Йонна. Овладев Сенсом, он внезапно повернул назад и устремился к Парижу. Однако, не дойдя всего 35 километров до столицы королевства, резко изменил свои планы и высадил войско на берег. Разграбив по пути местечки Флери (Флери-Мерожи, на левобережье Сены) и Этамп (около 40 километров к югу от Парижа), викинги пошли к Шартру, избранному главной целью похода. Предпринятая скандинавами осада города затянулась, и засевшие за мощными укреплениями жители сумели продержаться до прибытия им на помощь отрядов герцога Ричарда Бургундского и графа Роберта Парижского. В решающий момент развернувшегося под стенами Шартра кровопролитного сражения горожане во главе с епископом Гвальтельмом, вооружившимся копьем, на древке которого красовались священные реликвии – частицы одеяния Богородицы, совершили вылазку, ударив в тыл неприятелю. Боевые порядки викингов оказались разрезанными надвое, однако их отступление с поля боя, несмотря на существенные потери, вовсе не походило на бегство. Большая часть викингов под предводительством Рольфа Пешехода благополучно достигла Руана. Остальные викинги, отбиваясь от наседавших преследователей, отошли за Луару и укрепились на крутом холме близ городка Лош (в 30 километрах юго-восточнее Тура). К подошедшему туда же войску Ричарда Бургундского и Роберта Парижского вскоре присоединился со своим отрядом Эбль, граф Пуату, который, желая лавров победителя исключительно для себя, атаковал лагерь викингов собственными силами. Обернувшаяся жестоким конфузом попытка штурма заставила предводителей западнофранкского войска впредь действовать более согласованно. Стремясь превратить осаду в полную блокаду, они распорядились окружить холм, где расположился противник, передвижными палисадами. Но викинги, предприняв неожиданную вылазку, захватили эти конструкции и огородили ими свою стоянку, словно стеной. В одну из ночей викинги небольшими группами и поодиночке стали просачиваться через кое-как сооруженные укрепления осаждающих. Как только пробравшиеся в лагерь неприятеля викинги набросились на полусонных западнофранкских воинов, оставшиеся скандинавы по сигналу рога с боевым кличем бегом ринулись с вершины холма к подножию. В возникшей сумятице, рубя всех, кто пытался преградить им путь, викинги почти без потерь прорвали кольцо блокады и устремились к переправам через Луару. Нагнать их удалось лишь за Шартром. Однако здесь преследователей ожидал сюрприз. Единственный подход к месту привала скандинавов, расположенному между рекой Эр и болотом, преграждал вал из освежеванных туш захваченных при отступлении домашних животных, на гребне которого стояли готовые к бою викинги. Это жуткое сооружение оказалось неприступным. Лошади, чуявшие запах крови, отказывались повиноваться седокам. Всякая попытка взобраться наверх, по скользкой поверхности, в пешем строю была заранее обречена на провал. Из опасения прихода на выручку обороняющимся значительных сил было решено попросту оставить викингов в покое, и те благополучно возвратились в Руан. Частный успех западных франков у Шартра не мог изменить ситуацию в их пользу. Более того, обозленные неудачей викинги с еще большей яростью обрушились на истерзанную страну, беспощадно грабя города, разоряя монастыри, стирая с лица земли селения, убивая и уводя в плен жителей. Войско Рольфа Пешехода, непрерывно пополняемое прибывающими с моря отрядами викингов, очень быстро восстановило свою мощь и было готово к решительным действиям. Перспектива гибели государства становилась реальностью. Спешно созванный по этому поводу королем Западно-Франкского королевства Карлом III Простоватым собор верхов феодальной и церковной иерархии признал единственной возможностью спасти положение немедленный мир с викингами ценой уступки им части королевства. В скором времени из Парижа в Руан и обратно один за другим заспешили гонцы. Король Западно-Франкского королевства Карл III Простоватый предлагал предводителю викингов Рольфу Пешеходу заключить вечный мир и принять крещение, обязуясь предоставить обширные земельные пожалования на прилегающих к Ла-Маншу территориях. Рольф Пешеход, соглашаясь на мир и крест, требовал передачи тех земель, которые фактически уже находились под его контролем, не в виде пожалования, а как наследственного владения. В качестве же компенсации за их плачевное состояние (как будто причиной тому не был главным образом он сам!) подразумевались дополнительные территориальные приобретения. Ранней осенью 911 года состоялась, наконец, личная встреча предводителя викингов Рольфа Пешехода и короля Западно-Франкского королевства Карла III Простоватого в местечке Сен-Клер-сюр-Эпт (правобережье Сены, на полпути между Руаном и Парижем), и соглашение было заключено. Рольф, имя которого франки произносили как Роллон, получил герцогский титул, в его владение отошли земли между Ла-Маншем, реками Брель, Эпт, Эр и линией Шартр – бухта Мон-Сен-Мишель (между Бретанью и полуостровом Котантен). Из предложенных на выбор в виде «компенсации» Фландрии или восточных областей Бретани он предпочел последние, и местные феодалы, графы Беренгар Ренский и Алан Дольский, принесли новоявленному герцогу вассальную присягу. Не были забыты и ближайшие соратники Рольфа– Герберт и Герлон (Херлауг). Первый получил графство Санлис на Уазе (севернее Парижа), второй – графство Блуа на Луаре. Затем Рольф отбыл в Руан, где в 912 году состоялся обряд его крещения и бракосочетание с побочной дочерью короля Западно-Франкского королевства Карла III Простоватого Гизелой.

Соглашение между королем и Рольфом заложило основы Нормандского герцогства (название Нормандия– от Nordmannia, то есть земля норманнов), которое стало наследственным владением Рольфа (Роллона) и его потомков. Новый вассал короля Западно-Франкского королевства Карла III Простоватого при крещении получил имя Роберт. Как и многие новообращенные викинги, Рольф даже после крещения для пущей надежности поклонялся помимо Христа и языческим богам. Незадолго до смерти он распорядился обезглавить 100 христиан в жертву идолам, но при этом пожертвовал 45 кг золота руанским церквям. Крещение было стандартной входной платой, которую со времен Людовика Благочестивого христианские правители требовали от вождей викингов и их приближенных, обсуждая возможность союза. Многие викинги крестились исключительно в корыстных целях. Обычай дарить неофитам на крестины одежду и оружие, несомненно, поощрял многих викингов креститься по много раз. Ноткер Заика рассказывает об одном датском викинге, который пожаловался Людовику Благочестивому на качество крестильной сорочки – худшей из всех, что ему дарили; оказалось, что этот викинг крестился уже 20 раз. Церковь к таким отступникам относилась снисходительно, поскольку там придерживались тактики постепенного проникновения. Политеисту относительно просто было принять Христа на правах одного из богов. И когда новообращенный привыкал верить в Христа, церковь принималась убеждать его, что старые боги – ложные. Большинство ранних скандинавских неофитов были поселенцами в странах, уже целиком христианских, типа Франкского государства, и крещение означало первый шаг на пути растворения в местном населении. Между тем значительное число скандинавов из войска Рольфа отказалось стать христианами. В этом случае Рольф, надо отдать ему должное, проявил необычайную по тем жестоким временам терпимость. Как верный традициям «морской конунг» Рольф никого не принуждал следовать за ним – согласно скандинавскому обычаю, служение конунгу было полностью добровольным. Поэтому часть викингов, ревнителей веры отцов отплыла за Ла-Манш, увозя с собой богатые дары от своего бывшего вождя. Пожелавшим остаться были предоставлены для компактного поселения земли между городами Кугане и Байё. В целом можно сказать, что благодаря договору Рольфа с королем Карлом скандинавы смогли без опаски селиться в Нормандии и закрепляться навсегда. Первыми поселенцами были дружинники Рольфа и их семьи. Рольф раздавал земли так же, как любой вожак викингов раздавал бы добычу после удачного набега: львиную долю оставлял себе, а особенно ценным воинам давал больше, чем рядовым. К первым скандинавским поселенцам вскоре прибавились другие, из Англии, где западные саксы успешно покоряли Данелаг. Одним из таких беженцев был ярл Торкетилл, приплывший с приближенными из Бедфорда в 920 году. О характере скандинавских поселений в Нормандии известно мало, но, как это происходило и в Англии, скандинавам, вероятно, отходили оставшиеся без хозяев земли местных аристократов и монастырей: у крестьян просто менялись землевладельцы. По распространению скандинавских топонимов видно, что викинги селились на землях, дарованных Рольфом, не повсеместно, и даже там, где селились, они составляли меньшинство по сравнению с коренным населением. Самые многочисленные скандинавские поселения образовались вокруг Руана и Кана и в Па-де-Ко, между устьем Сены и рыбацким поселением Фекан на берегу Ла-Манша. Скандинавские колонисты оставили по себе скупые археологические свидетельства: это говорит о том, что они быстро переняли материальную культуру и погребальные обычаи коренного населения. До сих пор единственными достоверно языческими скандинавскими погребениями, известными во Франции, остаются женское захоронение в окрестностях Питра и корабельное погребение знатного скандинава на острове Груа у берегов Бретани.

Тем временем Рольф выполнял свою часть договора и не пускал на Сену других норманнов-завоевателей, но он не собирался повиноваться королю больше, чем это было необходимо. В целом можно сказать, что новое государственное образование – Нормандия – оказалось достаточно сильным, чтобы организовать серьезный отпор пиратским набегам скандинавов. Тем не менее особое, «буферное», положение герцогства обязывало и к особым отношениям с приходящими с севера викингами. Так, например «Сага об Олаве Святом» сообщает, что властители Нормандии «…всегда считали себя родичами норвежских правителей, а норвежцы были в мире с ними в силу этой дружбы». Взаимовыгода здесь была совершенно очевидна. Викинги получали удобную промежуточную базу для дальних походов; нормандские герцоги – часть взятой добычи и военную помощь в случае попыток реванша со стороны западных франков, как это случалось в 944 и 963–964 годах. Вторжения со стороны Ла-Манша прекратились, однако бискайское побережье по-прежнему оставалось открытым для набегов викингов, которые, воспользовавшись очередной феодальной смутой, связанной с появлением самозваного «короля» Роберта (922–923 гг.), возобновили опустошительные рейды по Луаре, Вьенне и Гаронне во внутренние районы Западно-Франкского государства. Главные опорные пункты викингов располагались на нижней Луаре, в опасной близости от владений Рольфа Пешехода. Вожак пиратской вольницы, «морской конунг» Регнвальд не скрывал своей враждебности к новоявленному герцогу, вполне справедливо подозревая того в агрессивных замыслах против себя и своих товарищей. Противостояние бывших коллег вылилось в войну. В конце концов Рольфу удалось блокировать основные силы викингов в крупнейшем из их укрепленных лагерей и после пятимесячной осады принудить к сдаче. Впрочем, и на этот раз герцог отнесся к побежденным вполне гуманно: они были переселены на западную окраину Нормандии. В то же самое время, когда Рольф Пешеход, отбросив боевой шлем викинга, примерял герцогскую корону, сын и наследник Альфреда Великого Эдуард Старший (годы жизни: 869/877-924; король Англии: 899–924 гг.) начал решительную борьбу за объединение всех английских земель под своей властью. К моменту смерти своего отца, короля Альфреда Великого, Эдуард был уже опытным полководцем и правителем. Еще не будучи королем, он принимал участие в отражении множества набегов викингов и даже сыграл решающую роль в победе англосаксов над данами в битве при Фарнхэме в 893 году. Поэтому нет ничего удивительного в том, что успех сопутствовал предприятию Эдуарда Старшего изначально. Подавив поддержанный датчанами мятеж двоюродного брата короля – Этельвольда (900–902 гг.) и отразив в 902 году попытку датского вторжения в Уэссекс, англосаксонское войско двинулось в центральные районы Англии. 5 августа 910 года датчане и ополчение скандинавских поселенцев были наголову разбиты у Теттенхолла (в Мерсии). На следующий год та же участь ожидала у местечка Бенефилд (Водансфиелд, на реке Северн) викингов, отпущенных накануне Рольфом из Нормандии. В 918 году у Темпсфорда были разгромлены норманнские ополченцы Восточной Англии во главе с конунгом Гутрумом. Умело используя политическую разобщенность противника, Эдуард Старший где силой, где подкупом, где искусной дипломатической игрой одного за другим приводил к подчинению мелких конунгов и ярлов. К 920 году под его контролем оказалась почти вся Англия. В этот момент возникает угроза нового вторжения, на сей раз со стороны норвежцев, отвоевавших у Ирландии Уотерфорд (914 год), Лимерик (920 год) и прочие свои бывшие владения на южном и юго-западном побережье острова. Побежденный незадолго перед тем Рольфом Пешеходом «морской конунг» Регнвальд, решивший попытать счастья в Англии, во главе сильного отряда ирландских скандинавов в 923 году высадился на полуострове Уиррал (у Ливерпуля). Задержавшись здесь ненадолго для того, чтобы разграбить округу, викинги устремились к Йорвику. Большинство его жителей составляли те же скандинавы, и потому судьба города была предрешена. Осознавая, что удержаться здесь с помощью силы не удастся, Регнвальд поспешил признать верховную власть Эдуарда, преемник которого Этельстан (924–939 гг.) уже в 927 году сумел ликвидировать автономию Йорвика и восстановить контроль над югом Нортумбрии. Этельстан (895–939), король Уэссекса (924–939), король Англии (927–939), постепенно отвоевывал части Англии, захваченные и контролируемые викингами в 920 году. Традиционно Этельстан считается первым королем действительно единой Англии. Поговаривали, что на самом деле он был внебрачным сыном Эдуарда Старшего и простой пастушки, а потому не все считали его место на престоле законным. Однако своими воинскими подвигами и дипломатическими ходами Этельстан доказал, что занимает свое место по праву. После кончины отца он стал править в Мерсии, но после скорой смерти брата Эльфверда завладел и Уэссексом.

Серебряные пенни йорвикского монетного двора служат доказательством богатства города викингов, который мог позволить себе чеканить собственные деньги. Найденный в Коппергейте (Йорк, Англия) раритет – железный штамп (справа) и свинцовая пластина с пробными оттисками свидетельствуют о том, что йорвикские викинги получили разрешение короля на выпуск монет для королевства. Монеты, найденные в самом Йорке (Йорвике) и его окрестностях, служат важным источником информации о политике и экономике англо-скандинавского мира. В большом кладе, найденном в 1840 году в Куэр-деле, примерно в 105 км к западу от Йорка, например, было обнаружено свыше 7 тысяч монет, выпущенных до 903 г. Отсюда следует вывод, что деньги были спрятаны именно в этом году или чуть позже; зарыл их, вероятно, кто-то из путешественников, совершивших поездку по торговому пути между Дублином и Йорком. Многие монеты были выпущены в Йорке от силы через 20 лет после захвата города викингами-датчанами и украшены христианской символикой, что показывает, насколько быстро викинги были обращены в новую веру – или насколько сильно они хотели угодить своим покупателям-христианам. На монетах высечены имена нескольких королей Йорка, включая двоих, о существовании которых историки не знали. Кстати, первым регионом Скандинавии, где началась чеканка монет, была Дания. Уже в 700-е гг. в торговом поселении Рибе в обороте были монеты, поскольку здесь их обнаружили в больших количествах. Речь идет о фризских (или, возможно, датских) монетах, так называемых «скеаттас». В начале 800-х гг. началась чеканка монет в Хедебю. При их изготовлении брались за образец монеты императора Карла Великого, чеканившиеся во фризском городе Дорестад, но были в ходу и монеты иного типа, которые в той или иной мере использовали каролингские образцы. Вместе с тем производство было не слишком обширным. Оно прекратилось во второй половине столетия, чтобы затем возобновиться около 900 г. Но лишь примерно в 975 г., при короле Харальде Синезубом, началась чеканка подлинных датских монет. Мест, где производилась чеканка, было много, и монеты изготовлялись по византийскому образцу. Вероятно, чеканка монет производилась под эгидой короля, как и повсюду в Европе, но, поскольку самые первые датские монеты не имели никаких надписей, установить этот факт не представляется возможным. Перед самым наступлением 1000 г. началась новая эра чеканки монет. Она длилась недолго, и чеканка производилась в ограниченных масштабах, но она имела место во всех трех скандинавских странах, и за образец брались англосаксонские монеты, поскольку это был период получения викингами в Англии выплаты «данегельд». На надписях, имеющихся на монетах, можно прочесть имя короля Свена Вилобородого в Дании, Олава (Трюгвессона) в Норвегии и Олава (Шетконунга) в Швеции. После Олава на шведском престоле находился Анунд Якоб, и он тоже некоторое время чеканил монеты. Около 1030 г. на монетах, чеканившихся в Сигтуне, появляется имя Кнута Великого. Затем в чеканке шведских монет наступает столетний перерыв. В Норвегии чеканка монет возобновилась при короле Олаве Святом (1015–1030), но стабильная чеканка норвежских монет началась лишь при короле Харальде Суровом Правителе (1047–1066), и тогда же стали указывать место чеканки. Отныне монеты начинают играть главенствующую роль в экономике страны, и с этого периода в смешанных кладах серебра больше не встречаются кусочки украшений и монет. В Дании чеканка монет продолжилась, вероятно, при Свене Вилобородом и Харальде Свенссоне, и особенно широкий размах она приобрела в царствование Кнуда Великого (1018–1035) и его наследников. Здесь монеты также чеканились по образцу англосаксонских, их часто изготовляли английские мастера, и теперь на монетах мы находим названия самых разных мест их чеканки. Вскоре датчане настолько привыкли пользоваться монетами, что украшения и кусочки серебра почти полностью исчезают из содержимого кладов. А после того как в производстве монет, примерно в 1070 г., произошла большая реформа, исчезают в значительной мере и заморские монеты. Отныне подобно тому, как это уже давно имело место в Англии и других регионах Западной Европы, законное право хождения получают лишь монеты данной страны. В результате длительного процесса развития возникает экономика, базирующаяся на национальных монетах, и это благоприятствует развитию торговли и способствует росту доходов короля.

Заняв трон, Этельстан выдал одну из своих сестер замуж за Ситрика, короля Йорвика. В 926 году король Йорвика Ситрик встретился с королем Этельстаном в Тамуорте. Ситрик женился на Эдите из Поулсворта, сестре Этельстана, принял христианство и признал верховную власть короля Этельстана. В 927 году Ситрик скончался в Йорвике. Новыми королями были провозглашены сын Ситрика от первого брака Олав Кваран и брат умершего короля Готфрид I, прибывший из Ирландии. В том же 927 году король Этельстан с войском вступил в Нортумбрию и захватил Йорвик. Готфрид и Олав бежали к королю Шотландии. Король Этельстан, дабы отметить взятие этого важного города викингов, приказал отчеканить монету с его именем на одной стороне и изображением Йорвика с другой стороны. Вскоре после захвата Йорвика, в июле 927 года, королю Этельстану, захватившему всю Нортумбрию, в результате чего под его властью оказалась такая большая территория, какой никогда не владел ни один англосаксонский король, покорились правители сопредельных государств Хиуэл Корнуоллский, Константин II Шотландский, Оуайн Гвентский, Элдред Бамбургский и Эоган Стратклайдский. В честь такого события король Этельстан приказал в том же 927 году отчеканить монеты с легендой EDELSTAN REX ТО BRIE, что переводится как «Этельстан, король всех британцев». Последовавший затем период относительного спокойствия король Этельстан разумно использовал для укрепления обороноспособности своего государства. Страна покрылась сетью военных лагерей, позволявших быстро сосредотачивать значительные силы в любой ее точке. Этельстан ввел в практику наем на службу отрядов викингов, справедливо полагая, что этим он одновременно усиливает себя и ослабляет противника.

Знаменитый, богатейший клад из Йоркской долины, закопанный викингами около 927 г., выкупленный в 2009 г. Британским музеем и Фондом музеев Йорка у археологов-любителей, обнаруживших его в январе 2007 г. в окрестностях города Хэрроугейт за 1,08 миллиона фунтов стерлингов. Клад состоит из серебряной позолоченной чаши тонкой работы, вероятно, французского происхождения, 617 серебряных монет, 67 серебряных предметов и одного золотого браслета (часть ювелирных украшений – работы скандинавских и ирландских мастеров). Количество серебра, содержащегося в кладе, достаточно большое для эпохи викингов, а это значит, что тот, кто зарыл этот клад, был очень богатым человеком. Большинство украшений разрублены, превращены в серебряный лом. На некоторых изделиях видны небольшие зарубки, которые говорят о том, что изделие викинги тестировали на предмет качества серебра в нем (качество драгметалла влияло на стоимость украшения). Благодаря серебряным монетам, найденным в кладе, можно узнать дополнительную информацию об эпохе викингов на территории Англии. Так, в кладе есть монеты Этельстана (895–939), короля Уэссекса (924–939), короля Англии (927–939), который постепенно отвоевывал части Англии, захваченные и контролируемые викингами в 920 г.

В 937 году норвежский конунг в Дублине, Олав Реде, собрав большой флот и заручившись поддержкой своего зятя, короля Шотландии Константина II, озлобленного поражением в недавней войне с англичанами, приблизился к восточному побережью Англии. Это было неожиданно для короля Этельстана, который ожидал нападения викингов со стороны Ирландского моря. Многотысячное войско викингов высадилось в заливе Хамбер. Подоспевшее войско местных элдорменов Альфгейра и Гудрека было уничтожено, и вся Нортумбрия оказалась во власти норвежских викингов, к которым вскоре присоединились со своими людьми король Шотландии Константин II, вожди бриттов– Оуэн из Камбрии (Камберленд, в северо-западной части Англии), Адильс и Гринг из Уэльса. Вспомогательное войско прислали племена пиктов. Путь в центральные районы Англии союзникам преградил заслон, состоящий из нортумбрийских, мерсийских и наемных исландских отрядов во главе с братьями Торольвом и Эгилем Скаллагриммсонами. Стремясь выиграть время, предводители исландцев передали Олаву Реде исходящее якобы от короля Этельстана предложение встретиться в поединке. Свято почитая северные традиции, норвежский конунг провел в бездействии неделю, предписанную ими для ожидания соперника на месте, где был объявлен вызов. Когда же с прибытием главных сил англичан обман раскрылся, Олав Реде продемонстрировал удивительную стойкость духа и мужество. Выдавая себя за бродячего музыканта, он проник в шатер, где английский король пировал со своими приближенными. Услаждая слух собравшихся игрой на ирландской арфе, дерзкий норвежец выведал из застольных разговоров все, что ему было необходимо, и сумел благополучно ускользнуть, даже будучи узнанным перебежчиком. Сконфуженный король Этельстан распорядился срочно отвести войско к расположенному в миле от лагеря англосаксов местечку Брунанбург. Эта предосторожность оказалась как нельзя кстати. Шедший на соединение с главными силами отряд епископа Шерборнского, Верстана, которому еще не было известно о последнем приказе короля Этельстана, расположился для привала на покинутых биваках и был поголовно истреблен напавшими среди ночи викингами. Утром 28 июня 937 года войско союзников, на ходу перестраиваясь в боевые порядки, приблизилось к Брунанбургу. Король Этельстан расположил свои силы на обширном поле между заливом Хамбер и лесом. На левом фланге, у воды находились отряды западных саксов и скандинавских наемников под общей командой королевского брата Эдмунда. Правый фланг, командование которым было поручено канцлеру Туркейлю, составляли воины из Мерсии, Суссекса и лондонцы. Наемные исландцы, числом триста человек, образовали резерв. Обе стороны одновременно бросились в атаку, и сражение сразу приняло крайне ожесточенный характер. Сотнями валились убитые. Союзники недосчитались двенадцати конунгов, ярлов и племенных вождей. Король Этельстан потерял двоюродных братьев Эльвина и Этельвина. Погибли два епископа, два элдормена и множество знатных англичан. После многочасового боя правому флангу англосаксонского войска удалось расстроить ряды бившихся против него под командой Константина II шотландцев и пиктов. Намереваясь окончательно разгромить их ударом во фланг, предводители исландцев Торольв и Эгиль повели своих людей по опушке леса в обход. В этот момент из чащи на них набросились стоящие в засаде отряды бриттов во главе с Адильсом. Эгилю удалось навести порядок среди дрогнувших было после гибели его брата воинов, и бритты, также потерявшие своего вождя, обратились в бегство. Тем временем Константин II, отступая в беспорядке, обнажил правый фланг союзного войска, где норвежцы Олава Реде противостояли западносаксонским отрядам Эдмунда. Окруженные с трех сторон викинги сумели, однако, невзирая на тяжелые потери, пробиться к своим кораблям и отплыть от берега. Блестящая победа произвела на современников сильнейшее впечатление и была увековечена в одном из шедевров англосаксонской героической поэзии, песне «Битва при Брунанбурге». Король Этельстан, удостоившийся почетного прозвища «Победоносный», пережил свой триумф лишь на два года. Уже в самом начале правления его брата Эдмунда (939–946 гг.) англосаксонской державе довелось испытать ужасы нового нашествия норвежцев, возглавляемых все тем же Олавом Реде. Викинги захватили Нортумбрию, а затем их отряды наводнили Мерсию и Восточную Англию.

Вторжение в южные области королевства удалось предотвратить только благодаря активной посреднической деятельности Йорвикского и Кентерберийского архиепископов. По условиям выработанного противоборствующими сторонами мирного соглашения, все земли севернее Темзы переходили под власть Олава Реде с предоставлением ему королевского титула. Юг Англии оставался за Эдмундом. После смерти одного из королей другой должен был унаследовать его владения. После кончины Олава Реде в 941 году Эдмунд получил обратно Мерсию и Восточную Англию. Нортумбрия была возвращена лишь после трехлетней войны с ее самозваными «королями» – Регнвальдом Гудредсоном и новым конунгом Дублина Олавом Сигтрюггссоном Квараном (939–980 гг.). Затем наступил черед Йорвика, еще в 939 году пожалованного королем Этельстаном в управление Эйрику Кровавая Секира (конунг Норвегии в 928–933 гг.), который обязался оборонять город и его округу от набегов викингов, но предпочел добровольно подчиниться вторгнувшимся в страну норвежцам. Не дожидаясь суровой расправы, изменник бежал в Дублин, и, таким образом, в 945 году Эдмунд стал полновластным правителем всей Англии. Олав Сигтрюггссон Кваран не мог смириться с потерей своих английских владений. В 948–949 годах ему удалось отвоевать Нортумбрию. А в 948 году Эйрик Кровавая Секира снова завладел Йорвиком. Однако уже в 952 году, после серии военных неудач, конунг Дублина вынужден был возвратить захваченные земли королю англосаксов Эдреду (946–955 гг.). Лишившись союзника, правитель Йорвика Эйрик Кровавая Секира превратил город в настоящее пиратское логово, куда стекались викинги со всего севера Европы. Когда в завершение грабительского рейда на Уэльс, южное и восточное побережья Англии в 954 году Эйрик Кровавая Секира погиб при Стэнморе из-за предательства ярла Осульфа из Бамборо, то, помимо его брата Регнвальда и сына Хинрика, имевших собственные отряды, сложили головы еще и пять «морских конунгов». При известии об этой катастрофе началось повальное бегство жителей скандинавского происхождения из Йорвика, доставшегося англосаксам полуопустевшим. Король англосаксов Эдред, очевидно, без всякого сопротивления восстановил английскую власть над Йорвиком. Ярл Осульф из Бамборо (Беда Достопочтенный описывал Бамборо как обнесенную частоколом деревянную крепость), поднявший мятеж против Эрика Кровавая Секира, удостоился титула элдормена Нортумбрии. С тех пор единство Англии ни разу не подвергалось серьезным испытаниям. Объединение страны Уэссекской династией состоялось, несмотря на противодействие не только викингов и их шотландских и британских союзников, но и англосаксов, живших в Данелаге (территория в северо-восточной части Англии, отличавшаяся особыми правовой и социальной системами, унаследованными от норвежских и датских викингов, завоевавших эти земли в IX веке). Местные традиции независимости не просто искоренить, так что мерсийцы, нортумбрийцы и восточные англы нередко дрались вместе с данами против западносаксонских завоевателей. Для них местный скандинавский правитель был предпочтительнее далекого западносаксонского. Так, например, одним из самых упорных сторонников скандинавского владычества в Йорвике был архиепископ Вульфстан I (умер в 956 г.). Возможно, он опасался, что в объединенной Англии статус его кафедры понизится: Вульфстан участвовал в нескольких заговорах против королей Уэссекса. После свержения Эрика Кровавая Секира король Эдред позволил Вульфстану сохранить кафедру, но перенес ее в один из монастырей на юге Англии, откуда у Вульфстана не было возможности плести интриги для восстановления независимости севера под властью скандинавов. Вскоре англичанам удалось одержать еще одну победу, пожалуй, не менее важную, чем военная: в 955 году абсолютное большинство скандинавских поселенцев приняло христианство, что означало фактическое признание верховной власти англосаксонских королей. Обеспечив спокойствие на сухопутных границах мирными договорами с Шотландией и с вождями камбрийских и уэльских бриттов, наследники Этельстана Победоносного энергично принялись за укрепление морских рубежей. Так, например, король Англии Эдгар (годы правления: 959–975), сын Эдмунда I Великолепного, держал флот из нескольких тысяч кораблей, который высылал ежегодно для защиты берегов, так, чтобы одни корабли прикрывали от викингов западные берега, а другие – восточные, прочие – южные и северные пределы Англии. С таким флотом викингам было трудно тягаться, что и подтвердила закончившаяся крахом попытка скандинавского конунга острова Мэн (в Ирландском море) Магнуса Харальдсона (969–976 гг.) совершить грабительский рейд на побережье Уэльса и северо-западные земли Англии. Кстати, местоположение острова Мэн особенно удобно с точки зрения военной стратегии и торговли. Он находится посреди Ирландского моря, между Ирландией и Англией. Остров имеет длину всего лишь с полсотни километров и ширину около 15 километров. Но нигде в другом месте, где находились колонии викингов, нет такого обилия следов эпохи викингов.

В середине Хвека викинги в поисках мест, где оборона берегов была менее прочной, нежели в Англии и Западно-Франкском государстве, устремляются на Пиренейский полуостров. Около 951 года прибывшие на 60 кораблях викинги подвергли разгрому прибрежные районы Галисии. В 964 году они вновь появляются здесь, предварительно получив от нормандского герцога лоцманов и изрядный запас продовольствия. На этот раз грабежи не прекращались в течение двух лет. Под ударами викингов пали 18 городов, несколько сильных испанских отрядов погибло в боях. Лишь всеобщему ополчению, собранному епископом города Сантьяго Розендом, удалось вытеснить скандинавов из Галисии. В 966 году корабли викингов снова появились у берегов Испании. Но военная мощь Андалусии к тому времени заметно выросла, а флоту по-прежнему уделялось большое внимание. После того как в 955 году порт Альмерия – главная база андалусского флота– был разорен Фатимидами, восстановление и развитие военно-морских сил стало для правителей мусульманской Испании делом первостепенной важности. Летом 964 года кордовский халиф (с 929 года правители мусульманской Испании носили халифский титул) ал-Хакам II (961–976) посетил Альмерию, чтобы лично проконтролировать ход работ на верфях. Численность андалусского флота, базировавшегося в Альмерии, достигала на тот момент 300 единиц.

Мусульманская Испания, таким образом, располагала достаточными силами для отражения нападения. Когда летом 966 года небольшая флотилия викингов из 28 кораблей появилась у берегов мусульмайской Испании, андалусцы дали викингам бой уже у Лиссабона. Не добившись особых успехов, викинги двинулись далее на юг, однако у Сильвеса их встретил пришедший из Севильи флот халифа. В начавшемся сражении мусульманам удалось захватить несколько кораблей викингов и освободить находившихся на них пленников. Викинги были вынуждены отступить. По некоторым сведениям, они дошли до района Альмерии и попытались взять приступом одну из расположенных там крепостей, но и эта попытка закончилась неудачей. Сходным образом развивались события в 971 году. Тогда викинги достигли Андалусии после длительного похода против королевства Леон. В 968 году им удалось закрепиться в Галисии; в течение трех лет они безжалостно разоряли страну, захватив, в частности, Сантьяго де Компостелла и убив местного епископа. Когда же викинги стали готовиться покинуть разоренную страну, против них выступил местный феодал граф Гонсало Санчес. В сражении с ним викинги потерпели поражение. Погиб их вождь Гундеред, значительная часть флота была сожжена. Чтобы не остаться совсем без добычи, викинги двинулись к Андалусии. Известие о появлении викингов вблизи пределов страны было получено в Кордове в конце июня 971 года; 22 июля в столице узнали, что двумя неделями ранее они вошли в устье Дуэро. Хотя известие о приближении викингов, как и прежде, вызвало страх и волнение, халиф быстро справился с опасностью. 2 июля по приказу ал-Хакама II известный флотоводец Абд ар-Рахман Ибн Мухаммад Ибн Румахис выехал в Альмерию, чтобы привести флот к Севилье и прикрыть наиболее опасное направление. Для снабжения флота было принято решение произвести реквизиции продовольствия в районах Малаги и Сидонии; туда направились специальные посланники эмира. 13 июля из Кордовы вышло войско, которому предстояло сражаться с викингами на суше; командовал им лучший андалусский полководец того времени Галиб. Уже к сентябрю, однако, в Кордову поступило известие о том, что викинги, потерпев несколько поражений и убедившись в решимости халифа дать им достойный отпор, отступили. Последние упоминания о набегах викингов на мусульманскую Испанию относятся к 972 году. И в этом случае события развивались по очень похожему сценарию. Когда какая-то флотилия викингов появилась у берегов Португалии, халиф ал-Хакам II 19 июня собрал своих ближайших сподвижников на совет и принял решение о немедленном направлении войск на запад страны. Войска выступили в поход, но в сражение с неприятелем так и не вступили. Когда полководцы халифа Зийад Ибн Афлах и Хишам Ибн Мухаммад Ибн Усман прибыли в Сантарен, им сообщили, что викинги, узнав о приближении большого и хорошо вооруженного войска, поспешно ретировались. Более того, лазутчики доносили, что викинги ушли к Сантьяго де Компостелла, а это означало их отказ от дальнейших попыток нападения на Андалусию. Поход 972 года был последней предпринятой викингами попыткой вторжения в мусульманскую Испанию. Окидывая взглядом историю этих набегов, мы видим, что, за исключением событий 844 года и частично 859 года, правители Андалусии смогли поставить барьер на пути викингов. Скандинавам не удалось ни закрепиться в мусульманской Испании (как они закреплялись в Англии, Ирландии, Нормандии), ни – после 859 года– захватить хотя бы один крупный город. Причин тому, видимо, несколько. Прежде всего, до мусульманской Испании доходили лишь отдельные отплески той мощной волны скандинавской экспансии, которая обрушилась на Европу. Даже в Испании главный удар викингов принимала на себя не Андалусия, а Астуро-Леон-ское королевство. В некоторых случаях, как мы видели, до Андалусии добирались лишь остатки флотилий викингов, потерпевшие поражение от североиспанских христиан. Далее, набеги викингов пришлись именно на те времена, когда мусульманская Испания была мощным государством и располагала самыми значительными материальными и людскими ресурсами за всю свою историю. Не следует забывать и субъективного фактора – той серьезности и основательности, с которой ее правители подходили к защите страны от вторжений викингов. Показателен следующий эпизод: в 966 году после отражения очередного набега халиф ал-Хакам II приказал построить на Гвадалквивире новый флот, предназначенный для борьбы с викингами. Для того чтобы андалусские корабли не уступали вражеским по маневренности, их строили по образу и подобию скандинавских «драккаров». После принятых мер флот халифа стал насчитывать около 600 единиц. За всеми передвижениями викингов неотступно следили наместники приграничных областей, на отражение нападений направлялись лучшие военачальники и флотоводцы. Усилия андалусских правителей увенчались успехом: страна была защищена от разрушительных набегов викингов.

Одновременно с событиями, происходившими на берегах Пиренейского полуострова, первую трещину дало господство норвежских викингов в Ирландии. В 968 году «король» области Мюнстер, Матгамэйн (965–975 гг.), в течение нескольких лет ведший против скандинавов в окрестностях Лимерика нечто вроде партизанской войны, нанес поражение высланному против него крупному отряду у селения Сюлкойт. Не давая скандинавам опомниться, ирландцы ворвались в Лимерик и превратили цветущий портовый город в груду развалин. «Унесли их драгоценности и богатства, – писал ирландский хронист, – и чудесные седла иноземной работы, и золото их, и серебро; прекрасные ткани всех цветов и видов; атлас и шелка их, радующие взор, и алые, и зеленые. Увели прочь их нежных, молодых, несравненно прекрасных дев; цветущих женщин в шелках; высоких, статных, сильных юношей. Крепость и город утонули в облаках огня и дыма. Всех пленных собрали на холмах Сейнгела. Всякого способного сражаться убили, кого можно было взять в рабство, те стали рабами». Примечательно, что никаких ответных действий со стороны викингов так и не последовало.

В эпоху викингов в Ирландии были десятки королей и еще больше родов, из которых новые короли могли быть избраны. Поэтому никакая военная победа не могла решительно положить конец сопротивлению местного населения, как это происходило в странах, подобных Англии, где централизация власти означала, что викинги относительно легко могли уничтожить немногочисленный правящий класс и покорить страну: зачастую все решалось в ходе одного-единственного сражения. После победоносной битвы от крестьян, не имевших предводителей, можно было не ждать особых неприятностей. А вот в Ирландии никакого прочного мира при таком количестве королей быть не могло: условия, принятые одним, ни к чему не обязывали остальных. Также не стоит недооценивать и военную мощь Ирландии. Большинство местных королей могли выставить отряд численностью до 300 копий. Этого достаточно, чтобы дать отпор разве что небольшой пиратской флотилии, но ведь таких местных королевств было множество. Местные короли должны были в случае войны вставать под знамена сюзеренов, так что король рангом выше при должном повиновении вассалов мог собрать поистине немалое воинство. Впрочем, в битве сомкнутым строем ирландский воин не мог тягаться с тяжеловооруженным викингом. Ирландцы бились почти голыми, без доспехов и металлических шлемов, вооруженные копьями, а для защиты применяли только небольшие круглые щиты. Ирландцы понимали, что уступают викингам в боевых качествах, и старались избегать сражений в поле, предпочитая партизанские тактики: изматывали вражеские отряды внезапными ударами и засадами, быстро растворяясь в лесах и болотах. В такой войне бездоспешные ирландские воины получали преимущество перед облаченными в кольчугу скандинавами. Утомленный отряд викингов, возвращающийся с грабежа и обремененный добычей, пленными и скотом, представлял собой отличную цель для внезапной атаки. В эпоху викингов по территории Ирландии было разбросано около 50 тысяч так называемых «круглых фортов», но они, видимо, служили защитой не столько от викингов, сколько от ирландских же копий. Размеры фортов варьировали в зависимости от статуса их обитателей. Верховный король Ирландии располагал внушительной каменной крепостью. У местных королей и знати форты были поскромнее, попадались не больше 9 м в диаметре, с земляным валом и частоколом, а внутри только жилище хозяина со службами. Ограды этих малых фортов были, прежде всего, признаком статуса: они еще могли бы послужить загоном для скота, но ни в коем случае не защитой от разбойников. Надежнее были кранноги, жилища аристократов, поставленные на искусственных островах в водах озер. Общинных укреплений типа английских бургов, где могли бы укрыться простые люди, в Ирландии не существовало. В эпоху викингов монахи стали строить в монастырях Ирландии высокие и узкие круглые каменные башни. Служили они, прежде всего, колокольнями и сокровищницами, но, кроме того, и убежищами на случай нападения викингов. Известно более 80 таких башен: высочайшая из доныне сохранившихся (34,5 м) находится в монастыре Килмак-дуа, что в Голуэе. Двери в такие башни устраивались высоко от земли, чтобы попасть туда можно было только с помощью лестницы. У некоторых башен входные проемы сохранили следы пожара, очевидно, последствия норманнских штурмов. Не имевшие ни источников воды внутри, ни бойниц для отражения атак, эти башни не выдерживали долгой осады, но небольшие разбойничьи отряды не могли позволить себе задержек. Со временем ирландское общество становилось все более военизированным, и у королей, наиболее успешно руководивших военными кампаниями против захватчиков-скандинавов, был выше статус и больше власти. Ужесточая контроль над королями-вассалами, они собирали более многочисленные армии, тем самым еще более упрочивая свое положение. Это было то же самое «движение по спирали вверх», которое в те же дни обусловило политическую централизацию и формирование государств в Скандинавии. Монархии в Ирландии становились все более территориальными, и многие местные короли обнаружили, что оказались на положении клановых вождей. В то же время ирландцы кое-чему научились у викингов, стали гораздо шире применять в бою мечи и топоры (особенно ирландцам полюбились двуручные датские секиры). И хотя доспехов у них по-прежнему не было, это в большей степени уравновесило шансы сторон на поле битвы. Войны теперь велись с небывалой прежде жестокостью– как против скандинавов, так и между ирландскими королевствами. До эпохи викингов здесь редко грабили и жгли, но теперь ирландские короли стали повсеместно прибегать к таким мерам для борьбы с врагами, будь то викинги или соплеменники-ирландцы.

В 970 году конунг Дублина Олав Сигтрюггссон Кваран и его новые союзники лейнстерцы снова разграбили монастырь Келле. В том же году в союзе с королем Северной Бреги Домналлом мак Конгалайгом (964–976) Олав Сигтрюггссон Кваран в битве под Килмоном в Мите разбил нового верховного короля Домналла Донна. Тут надо отметить, что Олав Сигтрюггссон Кваран не был миролюбивым правителем, но вместе с тем не походил и на классического викинга, беспрестанно занятого грабежом: он редко ходил в набеги, кроме тех случаев, когда действовал в союзе с ирландскими королями. Кроме того, Олав Сигтрюггссон Кваран породнился с ирландскими династиями браком: это стало возможным после его крещения в Англии по условиям мирного соглашения 943 года с королем Эдмундом. Первой женой Олава Сигтрюггссона Кварана стала Дюнлайт, сестра верховного короля Домналла Уа Нейлла (правил в 956–980 гг.), а после ее смерти Олав женился на Гормлет, дочери лейнстерского короля Мурхада мак Финна. Похоже, эти браки не принесли Олаву Сигтрюггссону Кварану никакой или почти никакой политической выгоды, так как все его правление проходило в постоянной вражде с Домналлом и его преемниками на лейнстерском троне. В 977 году конунг Дублина Олав Сигтрюггссон Кваран умертвил двух наследников престола: Конгалаха и Муйхертаха, сыновей верховного короля Ирландии Домналла Уа Нейлла. В 979 году дублинские викинги захватили в плен короля Лейнстера Домналла Уа Нейлла. Это стало местью Олава Кварана за то, что в 972 году Домналл умертвил своего дядю, короля Лейнстера Мурхада мак Финна. После смерти Домналла в 980 году его трон унаследовал племянник, сын Дюнлайт от предыдущего брака, король Миде Маэлсех-найлл мак Домналл. Маэлсехнайлл явно не отличался трепетной любовью к отчиму: в 975 году свое правление в Миде он начал с похода на Дублин, когда сжег «дубраву Тора» (языческую священную рощу) подле городских стен. Став верховным королем, Маэлсехнайлл вскоре разгромил объединенное войско дублинских, мэнских и гебридских скандинавов в битве у холма Тара, традиционно служившего для верховных королей местом коронации. В этом сражении погиб Рагналл, старший сын и наследник Олава Кварана. Далее, развивая свой успех, верховный король Маэлсехнайлл осадил Дублин, сдавшийся через три дня. Заняв город, Маэлсехнайлл обременил дублинцев тяжелой данью и низверг Олава, который, оставшись не у дел, ушел в монахи и поселился на Айоне, где вскоре и умер. На его место Маэлсехнайлл посадил королем-данником своего единоутробного брата, сына Олава

от Дюнлайт по имени Йаркне, то есть «Железное Колено» (правил в 980–989 гг.). Дублин безоговорочно лишился независимости, а норвежцы утратили контроль над большей частью своих владений. Еще более жестокое поражение ожидало скандинавов в 999 году, когда Бриан Бору (или Боройме, правитель Мюнстера с 976 года), брат Матгамэйна, энергично сколачивавший из ирландских «королевств» подобие островной «империи», разделался при Глен-Мамма с объединенными силами области Лейнстер и Дублина. После этого город был вынужден признать его своим верховным правителем. Не лучшим образом складывались дела у викингов и в Шотландии, где их попытки вторжения были отбиты при Бандах (город Банф, 961 г.) и Ланкарти (980 г.).

В целом можно сказать, что общий спад военной активности скандинавов в 970–990 годы не был случайным, как не было случайным и то, что главным действующим лицом движения в этот период становятся скандинавские колонисты. Основные силы викингов были задействованы в борьбе датских, норвежских и шведских конунгов за упрочение государственности в собственных странах, позднее – за гегемонию в Скандинавии, а также для отражения внешней угрозы (поход императора Священной Римской империи Оттона II на Данию в 974 году). Одновременно переживают кризис организационные формы «движения викингов», в рамках которых все меньше места остается стихийно выдвинутым пиратской вольницей предводителям. По мере внутриполитической консолидации Скандинавских стран инициатива организации походов и руководство ими превращаются в элемент государственной политики, концентрируясь в руках так называемых «конунгов-викингов». Финал организационного кризиса ранее всего обозначился в Дании, где в последней четверти X века конунг Харальд Гормсон Синезубый (940–985 гг.) начинает возводить грандиозные «лагеря викингов». Первая проба сил обновленного движения произошла в Англии. За почти 15-летнее тишайшее правление королей Эдуарда (975–978 гг.) и Этельреда II Неразумного (978-1016 гг.) военная мощь страны, созданная их энергичными предшественниками, основательно обветшала. В 988 году прибывшие на семи кораблях викинги (немногим более 400 воинов), не встречая никакого сопротивления, разграбили ряд приморских областей на востоке государства и безнаказанно удалились. Результаты этой своеобразной разведки боем оказались обнадеживающими. Вскоре у берегов Кента появляется скандинавская флотилия, ведомая Олавом Трюггвасоном (969-1000 гг., конунг Норвегии с 995 года) и Гудмундом. «Англосаксонская хроника» свидетельствует: «В тот год (991) Анлаф (Олав) пришел с 93 кораблями к Фолькестану (Фолкстону) и разграбил всю округу, а затем направился в Сандвич и оттуда в Ипсвич (Восточная Англия) и, опустошив их, двинулся в Молдон. А элдормен Брихтнот выступил против них со своим войском…» Враждующие стороны разделяла река Блэкуотер, брод через которую англосаксы защищали чрезвычайно упорно. Наконец, явно переоценив свои силы, Брихтнот, жаждавший разом покончить с противником, позволил викингам переправиться на занятый его отрядами берег. Разгоревшийся жестокий бой завершился полным разгромом англичан и гибелью их незадачливого военачальника. Путь на Лондон был открыт. «И в этот год, – сообщает английский хронист, – было решено впервые заплатить дань… из-за великого ужаса, который они (викинги) вызывали по всему побережью». В качестве платы за мир предводитель викингов выжал из перепуганного короля Этельреда II Неразумного 10 тысяч фунтов (свыше 4 тонн) серебра. Два следующих года Олав Трюггвасон провел в походах на берега Балтийского моря, Бискайского залива, на Шотландию, Камбрию, Уэльс, остров Мэн и Ирландию. В 994 году Олав Трюггвасон вновь появляется в Англии, на этот раз в союзе с датским конунгом Свеном Вилобородым (интересно отметить, что свое прозвище он получил из-за формы усов, а не собственно бороды), за несколько лет до того поклявшимся убить короля Этельреда II Неразумного или изгнать его из страны. Флотилия союзников насчитывала 94 корабля. Союзники безуспешно пытались захватить Лондон и совершали опустошительные набеги, пока не было заключено соглашение о том, что они получат 16 тысяч фунтов (свыше 6,5 тонны) серебра и провиант. Набеги проходили по классической схеме, и войско викингов обосновалось на зимний постой в Саутгемптоне. Вскоре судьба послала англичанам избавление от одного из опаснейших врагов. Некий монах-отшельник с островов Силли (у западной оконечности Корнуэлла), где находилась временная стоянка флота Олава Трюггвасона, сумел убедить впечатлительного предводителя викингов принять христианство и прекратить нападения на Англию, предсказав ему скорое избрание конунгом Норвегии. Итак, Олав Трюггвасон был крещен, получил от короля богатые дары, а взамен обещал больше никогда не появляться в Англии с враждебным умыслом. Хроника подчеркивает, что он сдержал свое обещание. Но ничего не говорит о том, что причиной было, вероятно, другое. Вернувшись с добычей в Норвегию, Олав Трюггвасон стал там конунгом, а в сентябре 1000 года погиб во время морского сражения у Свольдера. Битва у Свольдера (или Свольда) – морское сражение, произошедшее в сентябре 1000 года у Свольдера в проливе Эресунн (по другой версии – у острова Рюген) между войсками норвежского конунга Олава Трюггвасона и объединенной датско-шведской коалиции. Битва была результатом политики по крещению Норвегии Олавом и привела к разделению Норвегии и переходу ее на некоторое время под власть датского конунга Свена Вилобородого. В целом можно сказать, что к Свольдерскому сражению привели политические, религиозные и династические причины. В 971 году власть в Норвегии перешла к ярлу Хакону Сигурдссону, чей отец был убит конунгом Харальдом Эйриксоном. Для захвата власти Хакон заключил союз с конунгом Дании Харальдом Гормсоном Синезубым, чем формально признал верховную власть датского конунга над норвежским. И хоть правление ярла Хакона на деле было независимым и самостоятельным, датские конунги стали с тех пор также претендовать на норвежскую корону. Ярл Хакон был языческим правителем, конунг Харальд Синезубый требовал от него принять крещение, однако тот отказался. В «Саге об Олаве сыне Трюггви» Снорри Стурлусона рассказывается о походе «конунга Отты» (Оттона II) с отрядом из франков, фризов, саксов, вендов против Харальда и Хакона. Согласно тексту саги, Хакон соглашается, потерпев поражение, принять крещение, однако вскоре после ухода из Норвегии имперских войск он отказывается от веры. Политика ярла Хакона Могучего постепенно начинает вызывать недовольство населения. Ярл Хакон имел множество любовниц, причем некоторых из них он отбирал у представителей знати, проводил с ними несколько недель, а затем возвращал обратно, что настраивало знать против правителя. К тому же в Англии объявился законный наследник конунга Харальда Прекрасноволосого Олав Трюггвасон, который решает вернуть престол. Ему удается склонить на свою сторону большую часть населения Норвегии, результатом чего стал разразившийся в 995 году мятеж, в ходе которого Хакон был убит. Олав Трюггвасон был провозглашен конунгом Норвегии на всеобщем тинге в Нидаросе. Политика Олава была направлена на укрепление позиций христианства и дальнейшее объединение земель. Крещение проходило достаточно жестко. Оно сопровождалось сожжениями, убийствами, разрушениями языческих капищ. Часть фюльков (земель) удалось крестить более-менее мирно, в некоторых конунг Олав предлагал на выбор крещение или поединок с ним, однако так как Олав, согласно саге, считался самым могущественным воином, никто не решался выбрать второй вариант. Тем не менее такая политика имела много противников, главными из которых были ярлы Ладе (или Хладира) Эйрик и Свейн, сыновья ярла Хакона II Могучего. Они бежали ко двору датского конунга Свена Вилобородого, который оставался язычником и добился власти в результате борьбы со своим отцом, христианским конунгом Харальдом Синезубым. Свен Вилобородый обещал ярлам поддержку, а те, в свою очередь, признали его верховную власть. Также к этому союзу присоединился шведский конунг Олав Шётконунг. Разные источники по-разному трактуют события, непосредственно предшествовавшие битве. Основные источники – «Сага об Олаве сыне Трюггви» Снорри Стурлусона и «Сага об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда, а также Адам Бременский и «История Норвегии» – сообщают, что определенную роль в конфликте сыграли семейные отношения. Несколько лет назад Олав Трюггвасон добивался руки шведской королевы Сигрид Гордой, вдовы короля Эрика Победоносного, однако та отказалась принять христианскую веру. Разразилась ссора, в ходе которой Олав ударил Сигрид по лицу. Сигрид спокойно проговорила: «Это приведет тебя к смерти». Позже Сигрид стала женой датского конунга Свена Вилобородого, которого уговорила собрать войска против норвежского конунга Олава Трюггвасона, желая отомстить ему. В Норвегии Олав Трюггвасон вступил в брак с Тирой, дочерью конунга Харальда Синезубого, таким образом став «братом» датскому конунгу. Одд Снорсон утверждает, что Свен желал выдать сестру за короля Болеслава Польского, который обещал Тире солидное приданое. Однако Тира, затаив обиду на брата, стала женой норвежского конунга Олава Трюггвасона, который с большим флотом отправился в землю вендов (предположительно Польшу), чтобы забрать у Болеслава имущество Тиры. Вместе с норвежским конунгом Олавом Трюггвасоном на юг отправился ярл Сигвальд Струт-Харальдссон, вождь йомсвикингов, который до этого заключил с датским конунгом Свеном Вилобородым тайный союз против норвежского конунга. Именно Сигвальд убедил норвежского конунга Олава, что ему нечего бояться, что датский конунг не готовит нападения. Олав Трюггвасон поддался на уговоры и отправил в Норвегию большую часть своего флота, оставив при себе всего одиннадцать кораблей. Возвращаясь с флотом из Страны Вендов, норвежский конунг Олав Трюггвасон был атакован многократно превосходившим его датско-шведским флотом. Разные источники дают разные сведения о месте битвы и количестве кораблей у союзников. Также различна информация по поводу места и обстоятельств битвы. Адам Бременский сообщает, что битва произошла в проливе Эресунн. «История Норвегии» помещает сражение к берегам Зеландии, а монах Теодорикус пишет, что битва была «позади острова, называемого Свельдер, что лежит недалеко от Славии». Датские хроники предполагают, что битва произошла в северогерманской бухте Шлей. Современные историки разделились: одни считают, что битва произошла у острова Рюген, другие придерживаются оригинальной точки зрения (Эресунн). В большинстве источников датой битвы считается 9 сентября 1000 года. «Сага Одда» допускает датировку 10 или 11 сентября. Незначительные источники называют датой сражения сентябрь 999 года. Итак, 9 сентября 1000 года норвежский конунг Олав Трюггвасон начал движение со своими кораблями к Норвегии. Он спокойно проходил мимо датско-шведского флота, стоявшего у Свольдера, убежденный Сигвальдом ярлом в том, что противники не нападут. В это время Эйрик Хаконарсон, Олав Шётконунг и Свен Вилобородый, занявшие удобную позицию, обсуждали атаку. Сам норвежский конунг Олав Трюггвасон находился на корабле «Большой Змей», считающемся самым большим и легендарным, про который Эйрик ярл сказал: «Даже если бы у Олава конунга не было ни одного корабля, кроме этого, то Свейн конунг никогда бы не захватил его с одним датским войском». Датский и шведский правители, завидев большие корабли, стали принимать каждый из них за «Большого Змея», однако всякий раз Эйрик говорил, что они ошибаются. Многие воины стали обвинять Эйрика в медлительности и в том, что он не хочет мстить за своего отца. Наконец Эйрик решил начать битву. Норвежский конунг Олав Трюггвасон понял, что предстоит сражение. Его дружина просила Олава проследовать мимо и не вступать в бой с такой большой ратью, но конунг сказал: «Я никогда не бежал из битвы. Пусть бог распорядится моей жизнью, но я никогда не обращусь в бегство». Носы кораблей были связаны, и норвежцы с датчанами и шведами вступили в борьбу. Изначально успех сопутствовал именно норвежскому конунгу Олаву Трюггвасону. В Саге говорится, что его воины «очистили от людей» много кораблей датского конунга Свена и Олафа Шетконунга. Ситуация изменилась, когда в сражение вступили воины Эйрика Хаконарсона. На корме «Большого Змея» находился знатный королевский лучник, будущий известный политический деятель Эйнар по прозвищу «Брюхотряс». Снорри Стурлусон говорит, что он был «самый меткий стрелок в войске». Во время боя он пустил стрелу в ярла Эйрика, однако стрела попала в штурвал, глубоко вонзившись в дерево. Следующая стрела пролетела, едва не задев бедро и руку Эйрика. Тогда ярл приказал своему воину Финну (неизвестно, по имени или по происхождению) убить Эйнара «Брюхотряса». Эйнар, в свою очередь, также натянул тетиву, однако посланная Финном стрела попала в древко Эйнарова лука и разломила его пополам. Раздался страшный треск. Конунг Олав Трюггвасон спросил: «Что это лопнуло с таким треском?» Эйнар отвечает: «Лопнуло дело твое в Норвегии, конунг». – «Никогда не бывало такого громкого треска, – говорит конунг. – Возьми-ка мой лук и стреляй». И он бросил ему свой лук. Эйнар взял лук, натянул тетиву на острие стрелы и сказал: «Слаб, слишком слаб лук конунга». И он бросил лук, взял свой щит и свой меч и стал сражаться. Ситуация усложнялась. Ярл Эйрик поставил свой корабль вплотную к «Большому Змею», разгорелся рукопашный бой. К этому моменту все оставшиеся в живых воины норвежского конунга Олава Трюггвасона перебрались на один корабль – «Большой Змей». Самая ожесточенная битва шла на носу «Большого Змея». Эйрик несколько раз пытался прорваться сквозь воинов на корме, но всякий раз вынужден был отступать. Постепенно ряды конунгова войска редели, бойцов становилось все меньше и меньше, они отступали на корму, освобождая борта корабля, по которым на «Большого Змея» проникало все больше и больше воинов Эйрика. Однако норвежцы продолжали оказывать врагам упорное сопротивление. В конце концов на «Большом Змее» остались только Олав и его окольничий Кольбьерн, который был одет точь-в-точь как конунг. Тогда они прыгнули за борт. Однако Кольбьерн опустил щит, чтобы защититься от копий, поэтому в воде щит оказался под ним, и он не утонул. Кольбьерн был поднят людьми Эйрика, которые подумали, что это норвежский конунг Олав Трюггвасон. Увидев же, что это не конунг, ярл Эйрик подарил Кольбьерну жизнь. Сам норвежский конунг Олав Трюггвасон поднял щит над собой и, как сказано у Стурлусона, «потонул в пучине». Принято считать, что в битве при Свольдере норвежский конунг Олав Трюггвасон погиб. Впрочем, скальд Халльфред Трудный Скальд сложил такую вису:

Вероятно, легенда о том, что норвежский конунг Олав Трюггвасон выжил и на корабле вместе с Астрид (сестрой Гейры, своей первой жены) вернулся в страну Вендов, является частью мифологического сюжета «Спящий герой». Так как Олав считается одним из самых популярных персонажей норвежской истории, он по праву был приравнен к «спящим под горой» королю Артуру, Фридриху Барбароссе, Карлу Великому и другим. Последствия битвы при Свольдере были следующими: Норвегия была разделена между тремя правителями по их предварительному сговору. Процесс христианизации Скандинавии вновь был остановлен. К власти снова пришли ярлы, не принадлежащие к династии Скьельдунгов. Норвегия стала фактически частью Датской державы. Ситуация поменялась только через 15 лет, когда к власти в Норвегии пришел троюродный брат Олава Трюггвасона Олав Святой, завершивший процесс обращения людей в христианство и вновь объединивший страну. Свольдерская битва вошла в число самых известных битв эпохи викингов. Факт битвы засвидетельствовали многие летописцы, а писатели и поэты (например, Сигурд Брейдфорд и Йенс Кристиан Дьюрхуус в XIX веке) в своих произведениях нередко вдохновлялись этим сюжетом, основанным на «Саге об Олаве сыне Трюггви». Бьёрнстьерне Бьёрнсон, норвежский поэт, сочинил известную поэму «Олаф Трюггвасон», в которой описал смерть короля. Битве у Свольдере, в частности, посвящена часть стихотворного цикла Г.У. Лонгфелло «Сага о короле Олафе».

Но вернемся в Англию конца X века. С уходом из Англии Олава Трюггвасона набеги норвежцев прекращаются. А вот датские викинги, наоборот, с 997 года еще более усиливают свой натиск на английские земли. В 1000 году был перерыв, возможно, из-за того, что многие датские викинги отправились домой, чтобы принять участие в скандинавских междоусобицах. Но Хроника сообщает, что в этом году войско викингов находилось в Нормандии и что английский король Этельред сам подверг опустошительному разграблению северо-западную Англию и остров Мэн, возможно, чтобы разделаться с обитавшими там норманнскими поселенцами. Год спустя войско датских викингов снова появилось в Англии. Неспособность английского короля противостоять викингам привела к тому, что скандинавы значительно увеличивают сумму выкупных платежей, превратившихся фактически в постоянную дань– «данегельд» (датские деньги), которая к 1002 году взыскивалась в сумме 24 тысячи фунтов (более 9,8 тонны) серебра. И без того бедственное положение англосаксов усугублялось тем, что викинги неизменно встречали поддержку со стороны скандинавских поселенцев, число которых с каждым новым вторжением увеличивалось. В отчаянии от собственного бессилия король Этельред II Неразумный, который в 1002 году, дабы укрепить родственную связь с правителями Нормандии, женился на Эмме, сестре герцога Ричарда, решился на безрассудную акцию: последствия ее оказались фатальными и для него самого, и для государства. По тайному приказу короля Этельреда II Неразумного в субботу 13 ноября 1003 года началось всеобщее избиение находившихся в Англии скандинавов. Годами копившаяся ненависть к северным пришельцам выплеснулась наружу потоком бессмысленной жестокости.

Викинги, морское сражение у Свольдера, сентябрь 1000 г. На гравюре 1860 г. норвежского художника, представителя Дюссельдорфской художественной школы Петера Николая Арбо (норв. Peter Nicolai Arbo; 18 июня 1831 г., Скогер– 14 октября 1892 г.) изображен финальный акт морского сражения, когда терпящий поражение конунг Олав Трюггвасон с уцелевшими воинами прыгает с корабля «Большой Змей» в море.

Женщин погребали заживо или, зарывая в землю по пояс, травили собаками. Малолетним детям разбивали головы о стены домов и придорожные камни. Людей сжигали живьем вместе с жилищами и церквями, в которых они пытались найти убежище. Во время резни погибли Гуннхильд, сестра датского конунга Свена Вилобородого, ее муж Паллиг, который прежде служил в войске короля Этельреда II Неразумного, но в 1001 году предал его и примкнул к завоевателям, и маленький сын. Свирепость расправы подчеркивалась ее полной безнаказанностью – все оружие у скандинавов было заблаговременно изъято, якобы для проверки его состояния накануне общегосударственного военного смотра. Несколько чудом вырвавшихся из этого ада беглецов донесли весть о случившемся до Дании, и возмездие не заставило себя долго ждать. Заручившись благожелательным нейтралитетом нормандского герцога Ричарда II (1002–1026 гг.), датский конунг Свен Вилобородый во главе большого войска викингов, собравшихся по его призыву со всей Скандинавии,

ворвался во владения короля Этельреда II Неразумного. В два последующих года датский конунг Свен Вилобородый подверг разграблению большие территории в южной и восточной Англии. Возможно, это был акт мести. В 1005 году флотилия викингов отправилась в Данию в связи с жестоким голодом, поразившим Англию. В 1006 году викинги возвратились в Англию и год спустя получили в виде дани 36 тысяч фунтов (более 14,8 тонны) серебра. А в 1009 году в Англию явился могущественный датский хёвдинг Торкель Длинный, а вслед за ним и другие хёвдинги с многочисленным флотом. Жители Восточного Кента сразу же выплатили викингам три тысячи фунтов серебра, после чего скандинавы отправились на остров Уайт, который, как и много раз прежде, стал их базой, откуда они совершали набеги на южную Англию. Войско викингов двинулось дальше, продолжая разбой и грабежи и опустошая все вокруг, и в 1011 году король Этельред II Неразумый и его советники снова принимают решение откупиться от викингов. Но прежде чем им удалось собрать деньги для выкупа, был разграблен Кентербери, и архиепископ оказался пленником датских викингов, которых возглавлял Торкель Длинный. Хёвдинг Торкель Длинный отличался от прочих хёвдингов не только жестокостью, но и неуемной алчностью. Ради ее удовлетворения он сам, будучи христианином, не гнушался поднять руку и на духовенство. В 1012 году он потребовал от пленного кентерберийского архиепископа Эльфеджа 3 тысячи фунтов (свыше 1,2 тонны) серебра выкупа лично для себя. Отказавшегося внести требуемую сумму священнослужителя приволокли в шатер, где пировал Торкель Длинный с приближенными. «Они бросали в него костями и бычьими головами, – сообщает «Англосаксонская хроника», – а потом один из них ударил его по голове обухом топора, он рухнул как подкошенный, и его святая кровь пролилась на землю». Обезображенное тело под пьяный хохот викинги швырнули в воду. В стане их противника тем временем царил полнейший хаос. «Когда враг был на востоке, наше войско держалось на западе, а когда враг был на юге, то наше войско находилось на севере. Затем все советники были призваны к королю, чтобы обсудить, как следует защищать эту землю. Но хотя решение было принято, ему не следовали и месяца, и, наконец, не осталось ни одного вождя, который был бы склонен собрать войско, но каждый бежал, как только мог», – писал английский хронист из Абингдона. Вскоре после Пасхи 1012 года викингам был выплачен «данегельд» на огромную сумму – 48 тысяч фунтов (19,6 тонны) серебра. Войско викингов после этого распалось, но 45 скандинавских кораблей под командованием хёвдинга Торкеля Длинного поступили на службу к королю Этельреду II Неразумному, и Торкель пообещал защищать английское королевство от набегов других викингов.

Тем временем датский конунг Свен Вилобородый основательно готовился исполнить свою давнюю клятву относительно участи короля Этельреда II Неразумного. Предполагая создать надежную промежуточную базу для задуманного им похода, датский конунг вторгся в Шотландию. Однако столкновения с войском короля Малькольма II (1005–1034 гг.) при Кинлоссе и Мортлаке в 1009–1010 годах убедили Свена, что добиться здесь желаемого нелегко. На этот случай был припасен запасной вариант – соглашение с герцогом Нормандии Ричардом II. Наконец в 1013 году сильный датский флот, который вели Свен Вилобородый и его 19-летний сын Кнуд (994-1035 гг.), появился у берегов Кента. Разорив Сэндвич, датчане отплыли к заливу Хамбер и, поднявшись по реке Трент, достигли Гейнсборо, который датский конунг избрал своей резиденцией. Нортумбрия поспешила признать власть завоевателей. Вскоре то же сделали крупнейшие города Мерсии – Лестер, Ноттингем, Стамфорд, Дерби. Конфисковав на захваченных территориях лошадей и пополнив войско отрядами местных воинов, конунг Свен Вилобородый выступил походом на юг. Во исполнение приказа конунга, по природе человека сурового и жестокого, по пути следования его армией вытаптывались посевы, вырубались сады, цветущие селения и города превращались в пепел. Мужчин убивали без разбора. Женщин и детей превращали в рабов. Избежали ужасов нашествия лишь Оксфорд и Винчестер, поспешившие внести крупные выкупы и выдать заложников из числа знатнейших горожан. В короткий срок Свен Вилобородый сделался безраздельным властелином всей Мерсии, Восточной Англии, Эссекса, Сассекса, Кента и значительной части Уэссекса. После неудачной попытки с налету овладеть сильно укрепленным Лондоном, который защищался многочисленным гарнизоном, куда входили и отряды скандинавских наемников, датское войско двинулось берегами Темзы на запад, овладело городом Ват (юго-восточнее Бристоля) и всей областью между Ла-Маншем и Бристольским заливом. Считая свое дело безнадежно проигранным, король Этельред II Неразумный, укрывавшийся за стенами Лондона, бежал в Нормандию. И город, отчаявшись противостоять натиску датских викингов, признал конунга Свена Вилобородого верховным правителем всей Англии. Порядки, установленные новоявленным королем в покоренной стране, отличались особой суровостью и заключались главным образом в выколачивании огромных сумм на содержание собственной армии и флота. Называвший себя христианином конунг не церемонился в этом отношении и с церковью, безжалостно обирая храмы и монастыри. Церковный налог, известный под названием «Грош святого Петра», был обращен им в свою пользу. Наложив тяжелую подать на наиболее почитаемую англичанами обитель святого Эдмунда (Бери-Сент-Эдмендс, в восточной Англии), Свен Вилобородый заявил потрясенному настоятелю, что делает это, потому что не считает небесного заступника монастыря святым, да еще и пригрозил сжечь строения и перебить монахов.

Тем временем ободренный успехами датских викингов в Англии норвежский конунг Дублина Сигтрюгг Шелкобородый в 1013 году объявил, что не признает более над собой власти Бриана Бору (с 1002 года– верховный «король» Ирландии). По его призыву в город начали стекаться викинги со всей Скандинавии. С сильными отрядами явились конунг острова Мэн Бродир и ярл Оркнейских островов Сигурд Хледвирсон. К скандинавам присоединился со своим войском «король» области Лейнстер-Маэль Мор.

В ответ Бриан Бору во главе объединенного ополчения ирландских «королевств» Мюнстера, Ольстера и Мита двинулся на Дублин. 23 апреля 1014 года противники встретились в нескольких милях от города у местечка Клонтарф. Престарелый верховный правитель Ирландии передал руководство войском своему сыну Маргаду, а сам уединился в шатре, вознося молитвы о даровании победы. Битва началась бешеным натиском викингов, ворвавшихся в самый центр боевого порядка ирландцев. Конунг Бродир пробился к шатру Бриана Бору и зарубил его, однако это не оказало никакого влияния на ход сражения. Маргад, даже будучи смертельно ранен, умело вел своих воинов к победе. На поле боя остались тела нескольких тысяч скандинавов. Их господству в Ирландии был нанесен тяжелый удар. Несколько ранее, 3 февраля того же 1014 года, умер конунг Свен Вилобородый (первоначально был похоронен в Йорке, затем останки были перезахоронены в соборе в Роскилле в Дании). После смерти отца Кнут был вынужден вернуться в Данию, чтобы решить с братом Харальдом вопрос о наследовании отцовского престола. Вместе с ним отправилась значительная часть скандинавского войска и флота. По пути домой, в Данию, скандинавские корабли пристали к берегу в Сэндвиче, и Кнут оставил здесь жестокое предупреждение мятежной Англии – взятых ранее его отцом Свеном Вилобородым заложников с отрубленными руками, отрезанными ушами и носами. Однако угроза лишь подтолкнула англичан к действию. В Нормандию отправились гонцы, и вскоре король Этельред II Неразумный тайно прибыл в Англию. На его призыв за солидную плату оказать помощь в войне с датскими викингами одним из первых откликнулся Олав Харальдссон по прозвищу «Толстый» (995-1030 гг., конунг Норвегии 1016–1028 гг.), совершавший в то время пиратские рейды на Фрисландию и побережье между Луарой и Гаронной. Его корабли вошли в устье Темзы и приблизились к Лондону. В то время датские гарнизоны занимали городскую цитадель и мощное укрепление Судвирке (Саутуорк, на правобережье). Между ними на крепких сваях был наведен широкий мост с сооруженными на нем башенками и частоколом. Попытки выбить оттуда датчан успеха не имели, и тогда Олав Харальдссон Толстый решился на отчаянное предприятие. Его корабли, прикрытые большими плетеными навесами, невзирая на град камней, дротиков и стрел, сумели подобраться к самому мосту. После того как к его опорам были привязаны корабельные канаты, команды разом налегли на весла, устремив корабли вниз по течению. Сваи были сорваны со своих мест, и мост рухнул в Темзу. Изрядное число датчан попадало в реку, прочие же бежали. Тогда утонуло немало датских викингов, как отправились на дно, надо думать, и какие-то норвежские корабли. Не давая противнику опомниться, англичане и их наемники – норвежские викинги ворвались в Судвирке. Вскоре сдались и защитники цитадели (1014 год). Олав Харальдссон Толстый со своими норвежскими викингами оставался в Англии до весны 1016 года. Он участвовал в нескольких сражениях, возглавлял осаду и штурм Кентербери в 1015 году. Его норвежские корабли несли охрану побережья Англии. После смерти короля Этельреда II Неразумного (умер 23 апреля 1016 года), заслужившего у современников горькое прозвище «Нерешительного», Олав Харальдссон Толстый увел свою норвежскую флотилию к берегам Бретани. На берегах бухты Мон-Сен-Мишель был разгромлен пытавшийся отразить пиратский налет бретонский отряд. Ворвавшись в Брестскую бухту, норвежские викинги захватили стоявшие там корабли, а затем взяли штурмом и разрушили замок Холь (Шатолен, в низовьях реки Ольн). Отсюда Олав Харальдссон Толстый направился на юг, к Галисии. Огнем и мечом он прошел по ее северному побережью от Кастрополя до Бетансоса (близ Ла-Коруньи). Затем норвежские викинги отплыли к устью реки Меньо (на границе Галисии и Португалии), где им удалось овладеть крупным цветущим городом и пленить его правителя. Получив 46,5 кг золота в качестве выкупа, Олав Харальдссон Толстый повел свою флотилию еще дальше к югу и с боем ворвался в гавань города Кадис. Здесь норвежские викинги сошли на берег, разбили высланный против них отряд, а затем разграбили ряд западных областей Андалузии. Пираты начали подумывать о нанесении визита в Средиземноморье. Ожидали лишь попутного ветра, чтобы пройти через Гибралтар. Однако увиденный накануне отплытия вещий сон с предсказанием скорого избрания конунгом Норвегии заставил Олава Харальдссона Толстого отказаться от этой экспедиции, чтобы срочно возвратиться к родным берегам. Тем не менее норвежские викинги не преминули навестить берега Франции. Здесь ими был разграблен городок Варранди (Варад, в низовьях Луары) и предприняты рейды на Пуату и окрестности Тура. За время отсутствия в Англии Олава Харальдссона Толстого там происходили весьма бурные события. В Англию с большим войском вернулся Кнуд. В Дании конунгом стал брат Кнуда Харальд II (994?-1018). Харальд II был старшим сыном датского конунга Свена Вилобородого и его супруги Сигрид Гордой. Харальд II был регентом во время похода Свена Вилобородого в Англию в 1013–1014 годах и унаследовал датский трон после его смерти. Харальд II оказал поддержку своему брату Кнуду в борьбе за английский трон. Он помог восстановить вернувшуюся домой флотилию Кнуда, так как вовсе не был заинтересован в том, чтобы его честолюбивый брат с огромным войском оставался в Дании. Возвратившийся из Дании Кнуд во главе отборного войска высадился на юго-западе Уэссекса, в устье реки Фромут. Вместе с датскими викингами шли воины, посланные шведским конунгом Олавом Скаутконунгом (995 – около 1022 гг.), и хладирский ярл Эйрик Хаконссон (годы жизни 957-1024; правитель Норвегии с 1000 по 1014 год под центральной властью Свена Вилобородого) с сильным отрядом. Сначала союзникам сопутствовал успех. Им довольно легко удалось захватить Лондон. Но затем они натолкнулись на яростное сопротивление англичан во главе с молодым и энергичным королем Эдмундом II (годы жизни: между 988 и 993 – 30 ноября 1016 г.). Король Англии из Уэс-сексской династии, правивший Англией с 23 апреля по 30 ноября 1016 года, Эдмунд II (Эдмунд Железнобокий) был вторым сыном короля Этельреда II Неразумного и его первой жены Эльфгифу. Эдмунд II отличался храбростью и распорядительностью, и именно поэтому англичане провозгласили его в 1016 году королем. В это время под властью Кнуда была уже большая часть Англии. В сражении у Пен-Селвуда Кнуду не удалось добиться решительной победы над англичанами. С тем же результатом закончилась битва при Шерстоне и две последующие. Более того, в одной из битв был тяжело ранен хладирский ярл Эйрик Хаконссон. Королю Эдмунду II Железнобокому даже удалось принудить северных завоевателей оставить Лондон. Жестокий разгром ожидал англичан лишь при Ассундуне (город Ашингдон, севернее устья Темзы), да и то из-за измены военачальника Эдрика, покинувшего со своими воинами поле битвы в самый ее разгар. Обе стороны понесли тяжелые потери, что побудило короля Англии Эдмунда II и предводителя датчан Кнуда искать пути к соглашению. Продолжение войны для обеих сторон было равносильно самоубийству. В последних числах октября 1016 года король Англии Эдмунд II и предводитель датчан Кнуд встретились на островке Олни, в нижнем течении реки Северн. Согласно заключенному между ними договору, во владении Эдмунда II оставались земли южнее Темзы и Лондон. К Кнуду отходила вся территория королевства к северу от реки. Договор был скреплен торжественной клятвой участников и обменом заложниками. В знак доверия и будущей дружбы Кнуд и Эдмунд II обменялись одеждой и оружием. Казалось, в стране наступает долгожданный мир. Но всего лишь через месяц после встречи на Олни, 30 ноября 1016 года, король Англии Эдмунд II Железнобокий пал от руки некоего Хейнрика Стриона. Полагали, что убийца был подослан Кнудом, дальнейшие действия которого давали все основания для таких подозрений. Несмотря на то что Кнуд к этому времени уже был женат на Эльфгифу, для закрепления своих прав на английский трон он женился на вдове Этельреда II Эмме Нормандской, тем самым еще более усилив связи между Англией и Нормандией. Он даже объявил наследником их сына Хардекнуда, в обход своих старших сыновей Свена и Гарольда. Кстати, сыновей Эммы от первого брака, Альфреда и Эдуарда, король Кнуд выслал в Нормандию, а затем, под угрозой вторжения, принудил южные территории страны признать себя королем всей Англии. Кнуд стал королем всей Англии, что и было утверждено Витенагемотом (народное собрание в англосаксонский период истории Англии) в январе 1017 года. Последний раз в истории Англии «данегельд» (датские деньги) были выплачены именно Кнуду для вознаграждения викингам, сражавшимся на его стороне в борьбе за английский трон. Собранный Кнудом в 1018 году «данегельд» составил огромную для начисто разоренной страны сумму в 82,5 тысячи фунтов (более 33,5 тонны!) серебра, из которых только на долю Лондона пришлось 10,5 тысячи! Кстати, неожиданное появление в этот момент у нормандских берегов флотилии Олава Толстого, возвращавшегося из южного похода, вселило в изгнанников – сыновей Эммы от первого брака Альфреда и Эдуарда – бездну надежд. Пообещав норвежскому конунгу в случае победы власть над Нортумбрией и получив из его испанской добычи крупный заем, братья быстро навербовали сильные отряды нормандцев и викингов. Затем все трое высадились в Англии. Им удалось захватить один из портовых городов, куда начали стекаться все недовольные властью Кнуда. Непредвиденно скорое приближение главных сил англо-датского войска смешало, однако, все планы. Альфред и Эдуард посчитали за благо немедленно возвратиться в Нормандию. Норвежский конунг Олав Харальдссон Толстый, раздраженный их нерешительностью и безрезультатной утратой крупных сумм, отплыл в Норвегию, по пути разграбив на востоке Англии ряд приморских областей.

Во время своего правления Кнуд разделил Англию по датскому образцу на четыре региона: Уэссекс, Мерсию, Восточную Англию и Нортумбрию, заложив основы английского и британского территориального устройства, было также кодифицировано английское законодательство (около 1020). Со временем король Кнуд перешел к политике сближения англосаксонского населения и скандинавских колонистов, всячески подчеркивая, что в Англии он является английским королем, а не конунгом завоевателей-датчан. На чеканенных им монетах титул Кнуда звучит «Rex Anglorum». О Дании, престол которой он занимал после смерти брата в 1018 году, упоминания нет вовсе. Кстати, в Дании при Кнуде сложилось особое войско – тинглид. В это войско входили три тысячи человек из самых знатных семей. Они пользовались особыми привилегиями. Тинглид стал прообразом рыцарства. Также в Дании при Кнуде началась регулярная чеканка монеты. В Англии Кнудом были упорядочены налоги. Также Кнуд стал поддерживать хорошие отношения с христианской церковью. Чтобы привлечь англичан, в церкви возвращались ранее награбленные ценности. Велось строительство новых храмов, организовывались пышные религиозные мероприятия, в том числе и торжественное перезахоронение праха убиенного кентерберийского архиепископа Эльфеджа. Помимо этого, Кнуд способствовал утверждению христианства в Дании. В 1026 году Кнуд совершил поездку в Рим, где добился от папы значительного уменьшения церковной десятины для своих подданных. Как уже говорилось выше, после смерти старшего брата Кнуд унаследовал датскую корону и назначил регентом мужа своей сестры ярла Ульфа, поскольку сам постоянно находился в Англии. Регент попытался уговорить датчан избрать королем малолетнего Хардекнуда, при котором он мог бы полновластно править в Дании. В это время, воспользовавшись отсутствием Кнуда, норвежский конунг Олав II и шведский король Анунд Якоб предприняли вторжение в Данию. Узнав об этом, Кнуд вернулся в 1026 году и при помощи ярла Ульфа победил объединенный норвежско-шведский флот в сражении при Хельгео. Это открыло ему путь к завоеванию Норвегии (1028) и временному покорению центральных районов Швеции (вокруг озера Меларен).

Клад серебряных монет конца X-начала XI в., найденных в декабре 2014 г. «любителем металлодетекторного поиска» в графстве Бакингемшир (Англия). Вкладе, который находился на глубине около 60 см, была свинцовая емкость, в которой находилась 5251 серебряная монета. В клад входили монеты английских королей Этельреда II Неразумного (978-1013,1014–1016) и Кнуда II Великого (1016–1035).

Таким образом, Кнуд некоторое время фактически был королем Швеции и даже чеканил монеты в Сигтуне. Кстати, после того как в 1028 году Кнуд сумел подчинить Норвегию, весь северо-запад Европы становится зоной прочного мира и процветания, нередко называемой «Империей Кнуда Могучего». Попытка ярла Ульфа избавить Кнуда от датской короны не прошла бесследно, ему не помогли ни родство, ни боевые заслуги. По одному из свидетельств, на Рождество 1026 года после ссоры ярл Ульф был убит в церкви одним из хускарлов короля Кнуда. После рождения дочери Гун-хильды в 1020 году император Священной Римской империи Конрад II в обмен на обещание выдать ее замуж за его сына Генриха, будущего императора Генриха III, отдал Кнуду в управление Шлезвиг и Померанию. Кнуд умер 12 ноября 1035 года в Шефтебери в Дорсете, похоронен в Винчестерском соборе. Эльгифу и Свен самостоятельно управляли Норвегией еще с 1029 года, но жестокость правления и высокие налоги восстановили население против них. В 1035 году они бежали в Данию, а в Норвегии восстановилась прежняя династия. Авторитет великого «конунга-викинга» при его жизни был непререкаем. Однако его сыну и преемнику на престоле Англии Харальду (1036–1040 гг.) уже в начале правления пришлось бороться с крамолой. По призыву заговорщиков из верхушки англосаксонской знати Альфред, младший

сын Этельреда II, в 1037 году с сильным отрядом наемных нормандцев и викингов высадился в Дувре (Кент) и двинулся в глубь страны. Но надежды на всеобщий мятеж не оправдались. Воины молодого принца были перебиты подоспевшими датскими отрядами, а сам он схвачен и ослеплен.

Расправа, однако, не произвела должного впечатления на королевских вассалов. Брожение продолжалось, в конце концов, около 1042 года вылилось в открытое восстание, возглавленное эрлом Годвином, бывшим в свое время любимцем Кнуда Могучего. Скоропостижная смерть второго сына «конунга-викинга», Хардакнута (1040–1042 гг.), не оставившего наследников по мужской линии, оказалась как нельзя больше на руку восставшим. Из Нормандии прибыл на их зов принц Эдуард, единодушно признанный законным королем Англии (1042–1066 гг.). Отряды датчан, лишившиеся всякой поддержки, были вынуждены покинуть страну.

В то время как на туманном Альбионе бушевал пожар датского нашествия, не менее драматические события разворачивались на залитых солнцем берегах Средиземного моря. Когда у Кадиса стояли готовые к броску через Гибралтар корабли Олава Харальдссона Толстого, трудно было представить, что главная опасность таится совсем в другой стороне. Около 1016 года группа знатных паломников из Нормандии, путешествовавших по святым местам Италии, была принята Мелусом, правителем находившегося в южной части Адриатики города Бари. На тот момент южная часть Апеннинского полуострова (Калабрия и Апулия) являлась владением Византийской империи. Между Гаэтой, Салерно и адриатическим побережьем были разбросаны небольшие так называемые «лангобардские» княжества. Сицилия уже полтора века находилась под властью арабов. Хаос на юге Италии царил полный: византийцы, лангобардцы, арабы непрерывно воевали друг с другом, заключая и разрывая союзы, так что вчерашний друг превращался во врага, и наоборот. И вот в этой обстановке Мелус, прознав, откуда прибыли его гости, предложил благочестивым паломникам по возвращении на родину объявить всякому, что тот, кто окажет правителю Бари помощь в его стремлении сбросить власть Византии, может рассчитывать на награду и земельное пожалование. Врастание осевших в Нормандии скандинавов и их потомков в систему феодальных отношений происходило скорее, нежели отмирание психологических установок, выработанных несколькими поколениями лихих викингов. Традиционная система наследования предусматривала передачу поместья старшему сыну. Таким образом, Нормандия всегда имела достаточное количество находившихся не у дел молодых людей с природной склонностью к разного рода авантюрным предприятиям. Классический тому пример– 12 сыновей Танкреда, владельца имения Отвилль близ Кутанса, из числа которых вышли виднейшие вожди нормандцев в Италии. Таким образом, переданное паломниками предложение нашло здесь самый широкий отклик. Всего лишь год спустя после встречи с Мелусом нормандский отряд во главе с неким Райнульфом появляется на службе у правителя Бари. Весьма быстро северные пришельцы как нельзя лучше освоились в обстановке, царящей на юге Апеннин. Провоевав некоторое время против византийцев, они переметнулись на их сторону и участвовали в экспедициях войск Империи против сицилийских арабов. Затем «продали» свои мечи Сергию, герцогу Неаполитанскому, который в оплату оказанных ему услуг отдал нормандцам в 1029 году местность между Неаполем и Капуей, где те заложили укрепленное поселение Аверсу. Узнав об успехах земляков, в южные земли Италии из Нормандии морем и сухим путем устремился поток переселенцев и молодежи, жаждавшей воинской славы и богатства. В 1035 году, после смерти герцога Роберта I Великолепного (1010–1035 гг., герцог Нормандии с 1027 года), к ним присоединилась значительная часть флота, сопровождавшего его в путешествии к Гробу Господню. Накопив достаточно сил, нормандцы обрушились на принадлежащую Византии Апулию, использовав в качестве предлога несправедливый раздел добычи, захваченной ими вместе с византийцами во время боевых действий в Сицилии в 1038–1040 годах. После нескольких победоносных сражений (Оливенто, Канны, 1041 год) были захвачены города Трани, Канны, Чивителла, Отранто. Имперским войскам, усиленным скандинавскими наемниками, удалось ослабить натиск завоевателей, нанеся им поражение при Монополи (1042 год), но ненадолго. Византийский флот потерпел сокрушительное поражение в морской битве у Бари, а сам город, обладавший мощными укреплениями, был взят в глухую осаду. Затем завоеватели принялись терзать лангобардские княжества. Последнее обстоятельство не на шутку встревожило главу Римской церкви Льва IX (лат. Leo РР. IX; в миру граф Бруно фон Эгисхайм-Дагсбург; годы жизни 1002–1054; папа римский с 12 февраля 1049 года по 19 апреля 1054 года), ибо опасный противник уже подбирался к южным границам Папской области. К 1050 году нормандцы контролировали значительные территории Южной Италии, создав два государства– графство Аверса (с 1048 года им правил Ричард Дренго) и графство Апулия (с 1052 года правил Хэмфри Отвиль). В 1047 году оба графства были признаны императором Генрихом III в качестве своих непосредственных вассалов, и по его указанию нормандские силы оккупировали Беневенто – лангобардское княжество, формально вассальную территорию Святого престола. Оба государства вели непрекращающуюся войну против Византии, удерживавшей к этому периоду Калабрию, «пятку» Апулии и несколько городов на адриатическом побережье. Ведя постоянные войны, нормандцы не гнушались грабежами городов и монастырей. Папа Лев IX и византийский катапан (наместник) Аргир пришли к выводу о необходимости совместного выступления против нормандцев. К этому же союзу папа пытался привлечь салернского князя Гвемара IV, но последний, будучи связан с нормандцами многолетним союзом, отказал понтифику. После гибели Гвемара IV его преемник Гизульф II занял выжидательную позицию. Таким образом, к 1053 году против нормандцев сформировалась коалиция Рима и Византии. Папа Лев IX сформировал армию из швабских наемников, к которым присоединился ряд местных правителей: герцог Гаэты, графы Аквино и Теано, епископ Амальфи. Папская армия, которую лично возглавил Лев IX, в июне 1053 года перешла границу Папского государства с тем, чтобы соединиться в северной Апулии с византийцами, руководимыми Аргиром. Навстречу папской армии выдвинулось нормандское войско, состоявшее из трех отрядов: из графства Аверсы во главе с Ричардом Дренго, из Апулии во главе с графом Хэмфри и из Калабрии во главе с Робертом Гвискаром. Главной тактической задачей нормандцев было не допустить соединения двух враждебных им армий. 17 июня 1053 года нормандцы и папская армия встретились при Чивитате. Поскольку промедление грозило подходом византийцев во главе с Аргиром на помощь папе, нормандцы ранним утром 18 июня 1053 года начали сражение. Нормандская армия, насчитывавшая не более 3 000 конных рыцарей и около 500 пехотинцев, была разделена на три отряда: граф Аверсы Ричард – на правом фланге, граф Апулии Хэмфри – в центре, Роберт Гвискар – на левом фланге. Папская армия, насчитывавшая около 6 000 человек, состояла из двух отрядов: 700 швабских наемников, костяк войска, в центре (напротив Хэмфри Апулийского), союзники – итальянцы и лангобарды – на левом фланге (напротив Ричарда Аверсского). Папа Лев IX, в силу своего сана не принимавший участия в сражении, находился в городе Чивитате, а его армией командовал беневентский принц Рудольф. Противников разделял невысокий холм.

Атаку начал Ричард Аверсский – его отряд без труда опрокинул строй итальянцев и лангобардов и начал их преследование. В центре отряд графа Хэмфри и пришедший к нему на помощь Роберт Гвискар столкнулись с вышколенными швабскими наемниками. Исход сражения оставался неясным до того момента, когда Ричард прекратил преследование бегущих и вернулся на поле боя. Соединенные три отряда нормандцев истребили всех швабских наемников. Жители города Чивитате, увидев результат сражения, выдали папу Льва IX нормандцам. Побежденного папу Льва IX нормандцы встретили коленопреклоненными. Папу с почтением препроводили в Беневенто, где, несмотря на внешние признаки уважения, Лев IX оставался в плену девять месяцев – вплоть до 12 марта 1054 года. Договор, после подписания которого папа получил свободу, не сохранился, но общий его смысл представляется ясным. Лев IX признал два нормандских графства Аверсу и Апулию и обязался не заключать союз с Византией. В долгосрочной перспективе поражение Льва IX и последующее примирение с нормандцами стало первым шагом в формировании взаимовыгодного союза между папством и нормандскими властителями Южной Италии. В 1057 году Роберт Гвискар стал графом, а в 1059 году, по соглашению, подписанному в Мельфи с папой Николаем II (1059–1061 гг.), – герцогом Апулии, Калабрии и Сицилии (две последние еще предстояло завоевать), которые формально жаловались ему Святым престолом. Не были обойдены и его ближайшие соратники, в первую очередь братья. Вильгельм по прозванию «Железная Рука» стал графом Асколи, Ричард получил графство Аверсу, Рожер (авансом) – еще находящуюся под властью арабов Сицилию… Передел земли, по которому все участники похода получали земельные владения, был произведен еще ранее. Несомненное сходство произошедшего с тем, что совершили предки нормандцев во главе с Рольвом Пешеходом, позволяет (хотя и с некоторыми оговорками относительно задействованного общественного потенциала) рассматривать первый этап завоевания южных земель Италии как один из эпизодов военной экспансии викингов. Однако последовавшее после 1059 года завоевание Калабрии, Сицилии, Мальты, войны Роберта Гвискара и Рожера на Балканах и в Италии были уже военными предприятиями оформившейся феодальной державы.

В то самое время, когда Апеннины сотрясали громкие победы нормандских завоевателей, над Англией, едва оправившейся после датского нашествия, нависла новая опасность. На этот раз в роли главной ударной силы выступали норвежские викинги под предводительством талантливого военного вождя Харальда Сигурдсона, прозванного «Суровым» (1015–1066 гг., конунг Норвегии с 1046 года). Харальд, сын конунга Восточной Норвегии Сигурда Свиньи из рода Хорфагеров и Асты Гудбрандсдоттир, был младшим единоутробным братом конунга Норвегии Олава II. Его отец принимал активное участие в воцарении Олава. Уже в детстве Харальд отличался воинственным нравом. В 1030 году, когда Харальду было 15 лет, конунг Олав II погиб при защите трона от Кнуда Великого. Харальд Сигурдсон принимал участие в битве при Стикластадире и был ранен, после чего он скрывался и лечился, а затем покинул Норвегию, перебравшись в Швецию. Далее он сформировал военный отряд из тех, кто, как и он, был вынужден покинуть Норвегию в результате смерти Олава II, и в 1031 году вместе с отрядом прибыл в Киев, где поступил на службу к Ярославу Мудрому. В 1031–1034 годах Харальд Сигурдсон вместе с Эйливом Регн-вальдсоном, сыном ярла (посадника) Альдейгьюборга (Ладоги) Регн-вальда Ульвсона, принимает участие в кампании Ярослава против поляков и, по сведениям скандинавских саг, является со-руководителем войска. В 1034 году Харальд Сигурдсон со своей дружиной (около 500 человек) поступил на службу к византийскому императору. Отряд Харальда вошел в элитный наемный отряд, известный как варяжская гвардия. Достаточно быстро Харальд показал себя в бою и завоевал уважение гвардейцев. В 1034–1036 годах Харальд Сигурдсон участвует в походах против пиратов в Малой Азии и Сирии. В 1036–1040 годах отряд Харальда входит в состав византийской армии Георгия Маниака в сицилийском походе. В 1041 году в составе варяжской гвардии принимает участие в подавлении болгарского восстания Петра II Деляна. По сведениям скандинавских саг и болгарской летописи, Харальд лично убил болгарского царя в сражении. После этих событий он стал командиром всей гвардии.

В 1042 году Харальд Сигурдсон и его варяги принимают активное участие в дворцовом перевороте, в результате которого император Михаил V Калафат был свергнут и ослеплен. Затем в результате интриг Харальд Сигурдсон попадает в опалу. Спасаясь от суда, Харальд и его варяги принуждены были бежать из Константинополя и укрылись в Киеве. В саге о Харальде Суровом (XV–XVI стих) Харальд после Византии вернулся не в Киев, а в Хольмгард (это либо Новгород, либо варяжский город между городами Ладогой и Холопьим городом на реке Волхов), и добычу от своих средиземноморских походов он отправлял туда же. Довольно странно, что Харальд вообще не упоминает Киев, в котором должна бы находиться его возлюбленная Эллисиф (Елизавета), дочь Ярицлейва (Ярослава), конунга в Хольм-гарде. В период службы в Византии Харальд добыл огромное количество золота и драгоценных камней, часть этой добычи он на протяжении этих лет отсылал на хранение Ярославу Мудрому. В 1043 году Ярослав, «за убийство одного знаменитого русского в Цареграде» (в Константинополе), послал своего сына – новгородского князя Владимира совместно с Харальдом в поход на императора Константина Мономаха. Поход закончился миром, заключенным в 1046 году. Зимой 1043/44 года Харальд Сигурдсон стал зятем Ярослава, взяв в жены Елизавету Ярославну (Эллисиф в сагах), от которой у него родились две дочери – Мария и Ингигерд. Хотя Харальд был христианином, в 1048 году он берет в наложницы Тору, дочь ярла Торберга Арнасона, родившую ему будущих королей Магнуса II и Олава III Тихого. Используя средства, накопленные на службе Византийской империи, Харальд Сигурдсон с войском возвратился в Швецию в 1045 году и сразу стал большой угрозой конунгу Норвегии и Дании Магнусу, который являлся сыном Олава II Святого и племянником Харальда Сигурдсона. Харальд заключил союз со Свеном II Эстридсеном– претендентом на датский престол. Магнус расстроил этот союз, сделав в 1046 году Харальда Сигурдсона своим соправителем в Норвегии. Однако уже через год Магнус умер. Утверждается, что он сам перед смертью провозгласил своими наследниками в Дании – Свена II Эстридсена, а в Норвегии – Харальда Сигурдсона. Харальд, не согласившись с таким разделом, начал войну со Свеном за датскую корону. Датчане терпели поражение за поражением, практически каждый год норвежские корабли разоряли прибрежные селения. В 1050 году Харальд разграбил и сжег дотла Хедебю – главный торговый центр Дании, в 1062 году в крупном морском сражении в устье реки Ниц (или Нис; современное название – Ниссан) Харальд разгромил флот Свена, и тот чудом избежал гибели. Тем не менее, несмотря на все победы, Харальду Сигурдсону не удалось завоевать Данию, так как местная знать и простые жители (бонды) оказывали Свену неизменную поддержку. В 1064 году Харальд отказался от притязаний на датский трон и заключил мир со Свеном. Кроме долгой и кровопролитной войны с Данией, Харальд в 1063–1065 годах воевал со Швецией, конунг которой поддерживал мятежных ярлов. В сражении при Венерне (1063) Харальд разбил объединенное войско шведов и мятежных уппландцев. Будучи конунгом Норвегии, Харальд Сигурдсон, прозванный «Суровым», жестоко подавлял попытки неповиновения внутри Норвегии как простых бондов, восстававших против тяжелых налогов и поборов, так и крупных ярлов, которые были окончательно подчинены власти конунга. Несогласные были либо убиты, либо изгнаны из страны. В стремлении установить централизованную королевскую власть Харальд опирался на поддержку церкви. При нем христианство окончательно закрепилось во всей Норвегии. Кстати, кроме ведения войн, Харальд Суровый заботился об упрочении торговли. Именно он в 1048 году основал торговое поселение Осло, ставшее впоследствии столицей Норвегии.

Но вернемся в Англию, над которой, как уже выше говорилось, нависла угроза вторжения норвежских викингов. Первые признаки надвигавшейся грозы проявились несколько ранее. Около 1030 года ярл Торфинн Сигурдсон (1000–1065 гг.) после жестокой борьбы с собственными братьями прибрал к рукам власть над северными землями Шотландии, Гебридскими, Оркнейскими и Шетландскими островами. Отличавшемуся, по сообщению «Саги об Олаве Святом», исключительной воинственностью правителю территорий, бывших излюбленным пристанищем скандинавских пиратов, удалось привлечь под свои знамена множество викингов (преимущественно норвежцев) и осуществить в 30-40-х годах XI века серию опустошительных набегов на север Англии и Ирландию. Ввязавшись в борьбу короля Шотландии Дункана (1034–1040 гг.) с претендентом на престол Макбетом (король в 1040–1057 гг.) на стороне последнего, предприимчивый ярл разграбил и обложил выкупами значительную часть территории страны. Пожалуй, наиболее значительным его успехом было установление контроля над Дублином, который на короткое время вновь превратился в пиратское гнездо. Засевший в городе ставленник Торфинна Сигурдсона конунг Маргад Регнвальдсон (1035–1038 гг., 1046–1052 гг.) в содружестве с предводителем норвежских викингов Гутхормом принялся разорять прибрежные области запада Англии и Уэльса. Правда, в начале 50-х годов XI века натиск норвежских викингов несколько ослабел. Совершив в 1050 году паломничество в Рим, Торфинн Сигурдсон неожиданно превратился в святошу, помышлявшего лишь о возведении церквей и часовен. Во время кровавого побоища между не поделившими добычу дублинцами и норвежцами был убит Маргад Регнвальдсон, после чего Гутхорм поспешил перебраться под крыло благоволившего к нему конунга Норвегии Харальда Сурового. Между тем Англия все более привлекает внимание правящих Норвегией «конунгов-викингов». Уже в 40-х годах XI века широкомасштабный поход на англосаксов готовил Магнус Олавсон Добрый (1024–1047 гг., конунг Норвегии с 1035 года), и лишь внезапная смерть помешала ему осуществить задуманное. В 1058 году Харальд Суровый, желая проверить прочность морских рубежей Англии, направил к ее берегам флотилию, во главе которой формально поставил своего малолетнего сына Магнуса (1048–1069 гг.), настояв, чтобы по прибытии на Оркнейские острова командование принял прекрасно знавший местные условия ярл Торфинн Сигурдсон. Разведка боем оказалась удачной для норвежцев, и конунг принялся за основательную подготовку вторжения. Развитие событий ускорила смерть 5 января 1066 года английского короля Эдуарда Исповедника. Сын героя

Смерть святого Олава в битве при Стиклестаде 1030 г. Картина 1859 г. норвежского художника, представителя Дюссельдорфской художественной школы Петера Николая Арбо (норв. Peter Nicolai Arbo; 18 июня 1831 г., Скогер – 14 октября 1892 г.). Битва при Стикластадире– одна из самых известных битв норвежской истории, произошедшая 29 июля (или 31 августа) 1030 г. недалеко от норвежского города Стикластадир между войсками претендента на трон Норвегии Олава II Святого и его противниками – норвежскими бондами и лендерманами, поддерживавшими датского короля Кнуда Великого. Битва стала эпизодом борьбы за норвежский трон потомков Харальда Прекрасноволосого и датских королей Кнутлингов. Свергнутый в 1028 г. Кнудом Великим Олав Святой два года спустя с помощью своих норвежских сторонников и шведских наемников предпринял попытку вернуть трон, но потерпел поражение и был убит. Спустя 5 лет норвежский трон был занят его сыном, Магнусом Добрым, а сам Олав впоследствии был прославлен (1031) и канонизирован (1164).

антидатского восстания Годвина эрл Гарольд, которому, по его словам, покойный государь завещал престол на смертном одре, был коронован уже на следующий день. Эта поспешность отнюдь не упрочила его положения. Права новоявленного короля на престол немедленно были оспорены его старшим (по скандинавской версии) братом Тостигом (Тости), изгнанным из страны за жестокости и лихоимство, допущенные при наместничестве в Нортумбрии в 1055–1065 годах. Для начала он обратился за помощью к нормандскому герцогу Вильгельму Незаконнорожденному (1028–1087 гг., герцог с 1035 г.; прозвищем обязан своей матери, которая была наложницей, а не законной супругой герцога Нормандии Роберта I). Однако, очень скоро убедившись, что тот сам претендует на трон Англии, основываясь на некоем раннем завещании покойного короля, Тостиг бросился к конунгу Норвегии Харальду Сигурдсону Суровому. Не догадываясь о честолюбивых замыслах норвежского конунга, сын Годвина умолял оказать ему содействие в отвоевании английского престола, обещая за это уступку Нортумбрии. Формальный повод для вторжения был найден. Несмотря на то что накануне выступления многие из норвежцев, да и сам конунг, видели не предвещавшие ничего хорошего зловещие сны, в конце лета 1066 года норвежский флот из 200 кораблей отплыл из Нидароса (ныне Тронхейм в средней части Норвегии) к Шетландским, а затем к Оркнейским островам. Здесь к Харальду Суровому присоединились местные ярлы Паль и Эрленд Торфиннсоны со своими людьми, а также прибывшие из Фландрии отряды противников Гарольда Английского во главе с Тостигом. Общие силы вторжения достигли 300 крупных боевых судов (около 18 тысяч воинов). Закончив сосредоточение сил, норвежский «конунг-викинг» повел союзную армаду вдоль побережья Северного моря на юг, безжалостно грабя и разрушая поселения. Серьезный отпор ожидал завоевателей лишь у Скардаборга (Скарборо). Желая избежать потерь, неизбежных при штурме укреплений, Харальд Суровый приказал развести на вершине господствующего над городом холма громадный костер. После того как он прогорел, вооружившиеся вилами воины начали забрасывать крыши домов пылающими головешками. Вспыхнувшие во многих местах пожары вынудили горожан сдаться, однако в отместку за оказанное сопротивление большинство из них было перебито. После победы над ополчением нортумбрийцев у местечка Хеллорнесс (Холдернесс) путь на Йорвик (Йорк) был открыт. Корабли союзников вошли в залив Хамбер и, поднявшись по реке Уз, стали на якорь у селения Фулфолд, в миле от города. К месту высадки противника из Йорвика поспешили отряды эрлов Эдвина и Моркара. Боевой порядок войска Харальда Сурового был построен таким образом, что одно его крыло располагалось вдоль берега реки, а другое занимало перешеек между рекой и заболоченной старицей. Именно сюда англичане 20 сентября 1066 года направили главный удар, предполагая прижать врага к реке и уничтожить. Им удалось потеснить норвежцев, но затем яростная контратака, возглавляемая самим норвежским конунгом Харальдом Суровым, опрокинула строй англосаксонских воинов. Часть из них во главе с Эдвином бежала вверх по реке к Йорвику. Большинство же, и в их числе эрл Моркар, было буквально втоптано в трясину. По этой страшной гати из трупов отряды союзников, не замочив ног, перешли старицу и двинулись к Стамфордскому мосту, обходя Йорвик с востока. Потрясенные жестоким разгромом горожане поспешили направить к победителям послов с изъявлением покорности и заложников из знатнейших фамилий. Приняв их 24 сентября, норвежский конунг Харальд Суровый назначил на следующий день всеобщую сходку жителей города и округи, где должны были быть решены вопросы управления и розданы земельные пожалования. Однако судьба сыграла с норвежским конунгом злую шутку. В упоении от блестящей победы опытный военачальник Харальд Суровый пренебрег разведкой и устройством укрепленного лагеря, его воины беспечно расположились на открытых биваках. Поздним вечером того же дня в Йорвик скрытно вступило войско короля Гарольда, и наутро норвежцы и их союзники с изумлением увидали вместо нестройной толпы обывателей надвигающуюся на них стену пестрых щитов с колышущимися над ними боевыми стягами. Удивленный Харальд Суровый обратился к Тостигу с вопросом: не приближаются ли это отряды его сторонников? Получив отрицательный ответ, норвежский конунг принял решение послать гонцов за той частью войска, что во главе с лендрманном (служилый человек конунга, управляющий округом) Эйстейном Торбергсоном, по прозвищу «Тетерев», оставалась при кораблях, а сам занялся устроением боевого порядка. Большинство союзных воинов, не ожидавших встречи с противником, не имело при себе доспехов. Но это не смутило видавшего виды «конунга-викинга». По его приказу войско образовало стену щитов в виде круга. Передний ряд воинов упер копья концом древка в землю, задние ряды положили их на плечи впередистоящих. Ощетинившийся наконечниками строй был способен выдержать самый жестокий натиск конницы. Внутри оборонительного круга находились лучники, а также личные дружины Харальда Сурового и Тостига, готовые броситься туда, где возникнет наибольшая опасность. Когда, казалось, уже все было устроено, произошло событие, которое англичане расценили как знамение, несчастливое для норвежского конунга. Конь Харальда Сурового, объезжавшего напоследок свои боевые порядки, споткнулся и, увлекая за собой седока, рухнул на землю. Тем не менее король Гарольд предпринял попытку миром разрешить свою тяжбу с братом. Из англосаксонских рядов выехали 20 тяжеловооруженных всадников, у которых даже кони были покрыты броней. Приблизившись, один из них вызвал для переговоров Тостига и предложил ему перейти на сторону короля в обмен на возвращение власти над Нортумбрией. На вопрос, что же король Англии может предложить конунгу норвежцев, последовал ответ столь же емкий, столь короткий: шесть футов английской земли или чуть больше, учитывая его высокий рост! Тостиг с негодованием отказался, и Харальду Суровому вскоре представилась возможность оценить благородство своего союзника, поскольку выяснилось, что тот разговаривал со своим братом, Гарольдом Английским. Парламентеры отъехали, и великая битва у Стамфордского моста (Стамфорд-Бридж) началась. Все попытки англосаксонской тяжелой пехоты и конницы протаранить под ливнем стрел и дротиков боевые порядки противника окончились безрезультатно. Однако когда союзники начали перестраиваться в клин для ответной атаки и в стене щитов на какой-то момент открылась брешь, англичане тотчас же воспользовались этим. К месту их прорыва во главе своих дружинников бросились Харальд Суровый и Тостиг. Рубя направо и налево мечом, который он держал обеими руками, «конунг-викинг», обладавший, помимо воинских талантов, и недюжинным поэтическим даром, воодушевлял своих воинов боевой песней собственного сочинения. Натиск был столь неистов, что англосаксы оказались на грани бегства… Но тут стрела угодила Харальду Суровому в шею. Телохранители, ни на шаг не отступившие от тела конунга, были перебиты все до единого, но их упорство позволило вынести из свалки знаменитое знамя норвежцев, прозванное «Опустошитель Страны». Командование над союзными силами принял Тостиг. Напряжение кровавой схватки до предела измотало противников, и в сражении наступила короткая пауза. Король Гарольд еще раз попытался договориться с братом, обещая его людям и норвежцам свободный уход из Англии, но вновь получил решительный отказ. В этот момент подоспели отряды Эйстейна Тетерева. Несмотря на то что его воины были изнурены стремительным маршем, проделанным в полном вооружении, битва возобновилась с еще большим ожесточением. Однако это была уже агония. Почти все союзное войско было перебито, спаслись лишь немногие, которых, вместе с оставшимися для охраны стоянки флота, едва хватило, чтобы укомплектовать команды 24 кораблей, поспешно отплывших в Норвегию. В 1067 году сын и преемник последнего «конунга-викинга» Олав Тихий (1049–1093 гг., конунг Норвегии с 1067 года) перевез останки Харальда Сурового в Нидарос и торжественно захоронил в отстроенной отцом церкви святой Марии. Кстати, победа, доставшаяся англосаксам слишком дорогой ценой, оказалась для них пирровой. 14 октября 1066 года войско короля Гарольда – сына Годвина было разгромлено при Гастингсе вторгшимися в Англию нормандцами под предводительством потомка викингов, герцога Нормандии Вильгельма Незаконнорожденного, который был одним из выдающихся военачальников XI века. Став в 1035 году герцогом Нормандским, Вильгельм начал принимать активные меры по расширению и укреплению границ своего герцогства. Основой своего войска Вильгельм сделал тяжеловооруженную рыцарскую конницу, хотя еще не так давно его предки-викинги сражались в пешем строю. Армия Вильгельма набиралась на основе бенефициальной повинности, то есть всякий владелец земли расплачивался за нее военной службой. По призыву своего сеньора каждый вассал должен был явиться на место сбора в полном вооружении, на коне и в сопровождении необходимого числа вооруженных конных воинов. Тогда уже проявилась классическая модель феодальных отношений: «владею, потому что служу» и «вассал моего вассала – не мой вассал». Структура войска Вильгельма Завоевателя впоследствии станет классической. Так, основу рыцарского войска Вильгельма и его главную ударную силу составляла тяжеловооруженная рыцарская конница. Пехота же стала вспомогательным подразделением (туда входили пешие воины и лучники).

Искусству конного боя нормандцы обучались группами по 5-10 человек. Уровень дисциплины при этом отмечался, совершенно очевидно, куда более высокий, чем принято считать у критиков средневекового военного дела; то же самое можно сказать об управлении и контроле за действиями войск со стороны командира, по крайней мере, на базовом уровне маленького отряда. Можно сказать, что средневековый военачальник действовал так же эффективно – или неэффективно, – как его коллеги в другие эпохи.

Тактика конницы нормандцев базировалась на небольших сплоченных отрядах, именуемых «конруа». Эти отряды конных рыцарей состояли, как правило, из 20–30 воинов, которые строились в две или три шеренги и атаковали сомкнутыми массами (идя стремя к стремени). Если было необходимо, этот компактный строй конных воинов имел возможность во время боя, находясь под прикрытием других таких же отрядов, отступить и перестроиться для новой атаки.

В поле «конруа» выходил с развевавшимся на древке копья флагом, или «гонфаном». В то время как в раннюю эпоху рыцарства изображения на щитах еще не носили какого-то специального характера, т. е. по большей части не являлись гербами, существенное значение для руководства боем имели флаги. Свидетельства очевидцев позволяют сделать вывод, что нормандские «конруа» или более крупные «батай» (этимологически bataille стали прародителями позднейших батальонов), в которые входили эти более малые отряды, прекрасно справлялись с задачами при выполнении управляемых маневров, то есть могли не только бросаться вперед, но и поворачивать и разворачиваться по приказу и даже обращаться в притворное бегство. Последнее представляет собой сложный маневр, требующий дисциплины и соответственной системы подачи сигналов.

Кстати, сам по себе вопрос применения ложного отступления в XI веке нормандской конницей по сей день горячо дискутируется. Похоже, что нормандцы применили ложное отступление против французов у Сент-Обена в 1053 г. и против сицилийских арабов под Мессиной в 1060 г. Вероятно, нормандцы переняли прием у бретонских соседей, которые знали о ложном отступлении уже в X веке, или же у тех, кто возвращался со службы в Южной Италии и Испании. В целом можно сказать, что традиционно считаемые импульсивными и горячими нормандцы в бою часто вели себя осторожно, занимая нередко выжидательную позицию. Тщательная разведка считалась делом естественным, а зимние кампании – обычным явлением. С другой стороны, битвы, где бы задействовалась только конница, были редкими, по крайней мере, во Франции. Пехота играла важную роль, и в XI веке рыцари обучались сражаться пешими и с готовностью выступали в роли пехоты. Но в целом именно нормандские рыцари представляли собой ударную силу армии.

Вступив в бой, «конруа», возглавляемые сеньорами, галопом мчались навстречу противнику. Члены «конруа» действовали копьями. На гобелене из Байё видно, что каждый воин сам определял для себя способ применения копья, никакого взаимодействия на этот счет не существовало. Лишь к концу XI века повсеместно распространился прием наносить удары копьем, зажатым между рукой и туловищем. Новый прием потребовал от всадников отряда действовать в плотном строю, причем строй был настолько плотным, что во время Третьего Крестового похода яблоко, брошенное в глубину боевых порядков, не упало на землю.

Конную атаку начинали рысью, переходя на галоп рядом с противником, экономя силы лошадей. Копья в начале атаки держали вертикально, и лишь переходя на галоп, наклоняли их вперед. Ударом копья рыцари старались или выбить противника из седла, или опрокинуть его вместе с конем. С этой целью удар копья направлялся перпендикулярно поверхности щита, а само копье рыцарь крепко сжимал рукой и прижимал к боку. Поздние турнирные наставления рекомендовали в момент атаки не смотреть на копье приближающегося противника, чтобы не закрыть глаза. Вместо этого рекомендовалось все внимание сосредоточить на фигуре противника. После первой сшибки рыцари вынимали мечи, и начинался рукопашный бой. Руководства рекомендовали во время турнирных боев не делать повторных сшибок, поскольку для выхода на исходные позиции требовалось много времени, что затягивало время и заставляло публику скучать.

Но и в настоящем бою было очень важно выдержать первый удар, так как он мог оказаться последним. Византийцы, неуверенно себя чувствовавшие против нормандцев, часто выигрывали сражения, организуя у себя перед строем заграждения из ежей или легких повозок. Плотному пехотному строю рыцарская конница мало что могла противопоставить. Чтобы смешать пешие порядки, на обороняющихся обрушивали град дротиков отряды легкой пехоты, которые в самой сшибке не участвовали. Такие воины изображены на гобелене из Байё. Такую тактику нормандцы, вероятно, позаимствовали у бретонцев. Против пешей фаланги подобная тактика вполне себя оправдывала. Едва строй пехоты ломался, в этом месте немедленно атаковали конные рыцари. Сражение вскоре распадалось на множество поединков, в которых тяжеловооруженные тренированные рыцари имели полное преимущество.

Серьезную угрозу для рыцарской конницы нормандцев представляли лучники противника, так как боевые кони не были защищены доспехами. Да и сами всадники были частично открыты (нижняя половина лица, конечности). Особенную опасность для тяжелых рыцарей представляли восточные конные лучники, которые внезапно появлялись на фланге, обрушивали дождь стрел и так же внезапно исчезали на своих быстрых конях. Чтобы устранить такую угрозу, нормандцы применяли мобильный резервный отряд, который всякий раз атаковал вражеских лучников. Кроме того, они окружали отряд конных рыцарей пехотой, которая играла роль живого щита. В свою очередь, для защиты лучников и арбалетчиков применяли тяжеловооруженных пеших копейщиков. Таким образом, на поле боя роды войск дополняли и усиливали яруг друга.

Существует мнение, что, когда нормандские рыцари прорывали боевые порядки противника и начинали преследование, остановить их не было никакой возможности. В действительности нормандское войско было достаточно дисциплинированно.

Эффективность нормандской рыцарской конницы многократно подтверждалась в боях. В 1047 году при Валь-э-Дюне состоялось сражение между армией герцога Вильгельма Нормандского и отрядом нормандских мятежников. Летописи не упоминают о том, что в составе обеих армий были крупные пехотные отряды. Это был встречный конный бой, в котором победу одержали более умелые рыцари герцога Вильгельма и короля Генриха I.

Против смешанных армий нормандская конница также действовала эффективно. В 1081 году под Дурресом итало-нормандская армия Роберта Гискара и его сына Боэмунда Тарантского прорвала строй византийцев, несмотря на использование последними конных стрелков. При Монте-Маджоре в 1041 году 2000 норманнов разбили численно превосходящую армию византийцев, хотя боевые порядки византийцев состояли из двух эшелонов. Нормандцы таранили строй противника, вероятно, выстроившись клином, прорывали его и обращали противника в бегство.

В 1053 году в битве при Чивитате нормандские рыцари из Апулии разбили многочисленную армию папы римского, состоявшую из итало-ломбардской конницы и пешего отряда. Удар нормандцев выдержал только отряд швабских наемников численностью 700 человек. Рыцари Гемфри де Отевиля и Роберта Гискара тщетно пытались их опрокинуть. Швабы были смяты лишь после того, как на них обрушился удар всего нормандского войска.

Многие, если не все, предметы, входящие в одежды, оружие и защитное снаряжение нормандских рыцарей, аналогичны и идентичны тем, что использовались воинами в северо-западных регионах Европы в период X–XIII веков и не могут претендовать на звание особенных, свойственных именно нормандцам. В то время как высококачественные мечи нормандцы закупали извне, а современные доспехи добывались порой на поле боя (их снимали с поверженных врагов), вряд ли стоит удивляться такому разнообразию и пестроте в используемых аксессуарах. По мере того как снаряжение делалось все более дорогостоящим, военная элита становилась все заметнее обособленной. В соответствии с «Откровениями Св. Ансельма», датированными XI веком, настоящему рыцарю полагалось иметь боевого коня, упряжь, седло, шпоры, кольчугу, шлем, щит, меч и копье, причем древко копья должно было быть сделано из ясеня.

Облачался нормандский рыцарь следующим образом. Вначале на голое тело через голову надевалась холщевая или льняная рубаха. Затем надевались мешковатые «бриджи», или «брэ», которые часто доходили до лодыжек внизу и прикреплялись ремешками к поясу вверху. От колена и до лодыжки брэ обычно прилегали к ноге. Поверх брэ носили шерстяные или льняные чулки. В верхней части чулок обычно нашивалась вышитая тесьма, которая играла роль подвязки. Изредка чулок натягивали выше колена. Иногда поверх чулка наматывали ремни, причем простолюдины наматывали ремни по спирали, а воины благородного происхождения наматывали ремни крест-накрест. Обувь делалась из кожи и удерживалась на ноге за счет ремешков, продеваемых через пазы в поверхности башмака.

Поверх нижней рубахи надевали верхнюю рубаху, также натягивая ее через голову. Верхняя рубаха доходила до колена или ниже, имела длинные рукава и нередко сборки в области запястья и стягивалась поясом или ремнем на талии. У некоторых рубах отсутствовало широкое отверстие для головы, заменявшееся нешироким с узкой вертикальной прорезью впереди для удобства надевания, которая обычно закалывалась металлической булавкой или брошью. Верхнюю рубаху часто расшивали вдоль ворота, манжет или подола. Иногда дополнительно расшивали верхнюю часть рукава, маскируя шов, соединяющий рукав с рубахой. Встречались и рубахи очень простого покроя. Рубахи могли иметь разрезы с боков. Поверх верхней рубахи рыцари без доспехов могли носить и третью – парадную рубаху. Эта рубаха была чуть короче и имела свободные рукава. В торжественных ситуациях те из господ, кто занимал высокое положение, облачались в удлиненные рубахи.

Для дополнительной защиты от ветра и холода носили прямоугольные или полукруглые плащи разной длины. Концы плаща или связывали, или фиксировали с помощью ремешков или застежки на груди или над правым плечом, чтобы освободить правую руку. С доспехами плащи обычно не носили. Кошель (стянутый ремешком или тесьмой у горловины мешочек) носили под рубахой на поясе, который проходил через отверстия в брэ так, что участки его выходили наружу с определенным интервалом. Конечно же, имели большое распространение кольца из золота и серебра, служившие отличительным знаком, говорившим о богатстве владельца, как и броши с булавками. В начале X века нормандцы носили длинные волосы, может быть, заплетая их в косицы. Позднее они переняли европейский обычай стричься «под горшок». В XI веке появилась мода выбривать виски и затылок, но долго такая мода не просуществовала, хотя и оставила след в виде фигур на гобелене из Байё. Бороду и усы нормандцы обычно сбривали. В Англии в годы правления Вильгельма II Руфуса (1087–1100) в моду вошло ношение длинных волос и бород, вероятно, эта мода возникла под влиянием англо-скандинавских обычаев.

Основным доспехом нормандских рыцарей была кольчуга. Каждое колечко кольчуги соединялось с четырьмя соседними кольцами, образуя прочную, но гибкую поверхность. Надевали кольчугу через голову. Многие нормандцы в первое время не имели кольчуг или имели укороченные кольчуги, достигавшие лишь середины бедра и имевшие короткие рукава. В первой половине XI века распространение получили кольчуги, достигающие колен или даже закрывающие колени. Чтобы не мешать ходьбе и верховой езде, подол длинной кольчуги имел разрезы спереди и сзади. Когда воин в такой кольчуге садился в седло, полы свисали по бокам, хорошо защищая ноги. Некоторые ранние кольчуги имели отверстия по бокам, что больше подходило для пеших воинов. Короткие кольчуги продолжали носить, особенно пешие воины, хотя длинные кольчуги получали все большее и большее распространение.

Иногда горловину кольчуги не закрывали, а продолжали плести дальше, чтобы получился капюшон. Последняя деталь послужила причиной для возникновения слова, которым обозначали кольчугу в более позднее время, – гобер (хоберк/hauberk по-английски и обер/ haubert/hauberc по-французски), от древнегерманского слова «хальсберг» (hals berg), что означает буквально «защита горла». Может быть, существовали кольчужные капюшоны, надеваемые отдельно от кольчуги, но до нас ни одного такого капюшона не дошло. Несколько таких капюшонов изображено на гобелене из Байё, но это скорее были кожаные, а не кольчужные капюшоны. Кстати, у некоторых гоберов на вышитом полотне из Байё имеются впереди на уровне груди воина какие-то полоски. Иные образуют квадраты, а другие проходят горизонтальными линиями по шее, причем последние характерны и для кольчуг английских воинов. Точная функция данных элементов кольчужного облачения не ясна. За исключением вышивки из Байё, их еще можно увидеть лишь на некоторых книжных миниатюрах того времени. Существует предположение, что полосы обозначают кольчужный клапан у шеи, который в поднятом положении защищал горло и подбородок воина. Впервые такой клапан упомянут в «Песне о Роланде» примерно в 1100 г. Кольчуги с таким же воротом в поднятом и опущенном положении изображены на скульптурах капители середины XII века в Клермон-Ферране, что во Франции. Несколько фигур на гобелене из Байё, по-видимому, имеют такие же клапаны, что и у скульптур на капители. У некоторых фигур на гобелене имеется только одна горизонтальная полоса. Вероятно, эта полоса обозначает закрытый клапан или просто повторяет кант, имевшийся у многих кольчуг. С другой стороны, у многих кольчуг с клапаном, изображенных на гобелене, отсутствует кольчужный капюшон. Поэтому непонятно, куда должен крепиться данный клапан в поднятом положении. Можно предположить, что изображенные на гобелене воины сбросили капюшон с головы, и он свисает за спиной. В качестве варианта можно предположить, что квадрат обозначает разрез ворота кольчуги, повторяющий разрез ворота у рубахи. Третье, маловероятное предположение говорит о том, что квадрат изображает усиливающую кольчужную или даже пластинчатую накладку на груди.

К началу завоевания Англии лишь немногие рыцари защищали ноги кольчужными чулками. Фактически это были даже не чулки, а кольчужные полосы, защищавшие переднюю поверхность ноги и сзади закрепленные тесемками и ремнями. Существовали и настоящие кольчужные чулки, которые закреплялись подвязками на поясе. Изображения на гобелене не дают возможности определить, защищали ли воины стопы, скорее всего, нет. Многие рыцари из числа изображенных на гобелене носят кольчужные нарукавники, которые не составляют единого целого с рукавом кольчуги. Лишь у одного-двух воинов рукава кольчуги длинные и достигают запястий. У многих рыцарей, изображенных на гобелене, предплечья украшены цветными полосами. Так обычно изображали собранные в складки манжеты на рукавах рубах. Вероятно, край рукава усиливали кожаной полосой или поддевали под них стеганые нарукавники. Такие нарукавники часто можно видеть на изображениях английских воинов.

Шлемы в ту пору почти всегда имели простую коническую форму и носовую пластинку. Некоторые шлемы делались по образцу старых шлемов типа Spangenhelm и состояли из лобного кольца, четырех вертикальных пластин и четырех сегментов, соединенных друг с другом заклепками. Однако немалое число шлемов изготавливалось путем прямого склепывания отдельных фрагментов друг с другом, одновременно существовали и другие, выкованные из цельной заготовки железа. Хотя носовые пластинки могли изготавливаться со шлемом и из единого куска металла, судя по иллюстрациям, обычно они служили частью горизонтальной полосы металла, опоясывающей конструкцию в основании, или «надбровной дуги». На более поздних типах внедрялись дополнительные полосы. Если шлем состоял из отдельных узлов, полосы могли служить для прикрытия швов. Шлемы довольно часто красили – обычно в промежутках между полосами или же заранее – до монтажа – покрывали тоном сегменты.

Очень может быть, что внутри шлемов имелась подкладка. Хотя у дошедших до нас шлемов того периода подкладка не сохранилась, они неизменно имеют места крепления подкладки. Подкладка имеется и у более поздних шлемов. Вероятно, изнутри к лобному кольцу крепилась полоса кожи, к которой подшивались кусочки льняной ткани. В верхней части куски ткани соединялись шнуром, образуя зазор между головой и металлическими стенками шлема. Регулируя длину шнура, можно было подогнать шлем под голову. Дополнительно шлем на голове удерживался с помощью подбородочного ремня. Ремень не только удерживал шлем, но и не давал ему сползать на глаза.

Последним – но отнюдь не по важности – элементом защитного снаряжения рыцаря был щит. Щиты собирали из нескольких деревянных досок, склеивавшихся между собой. Некоторые щиты отличались слоистостью, т. е. складывались из двух слоев, волокна которых лежали перпендикулярно друг другу для придания большей жесткости всей конструкции. Правда, были и щиты, изготовленные из единого куска дерева. Материалом для щитов служили в основном липа или тополь. Первые нормандские воины пользовались круглыми деревянными щитами, которые могли быть обтянуты кожей снаружи или изнутри. Планка, наклепанная вертикально с тыльной стороны щита, позволяла держать его, а для помещения суставов кисти в центре прорезалось отверстие, закрытое снаружи конической или округлой железной чашкой (умбоном). Кроме планки, сзади у щита имелся длинный ремень, с помощью которого можно было повесить щит на стену в зале или носить за спиной в тех случаях, когда не приходилось пускать его в дело. Имея такой постромок на шее, в бою воин не рисковал выронить или потерять щит. В начале XII века появляются щиты, у которых кроме планки на задней стороне имелся дополнительный ремешок, под который воин просовывал предплечье. Такие щиты дополнительно оснащались подушечкой, смягчавшей удары. Хотя ремешок мало помогал в бою, его особенно часто использовали всадники, так как он позволял в походе освободить кисть руки. На книжных миниатюрах часто изображались щиты с окантовкой, однако среди уцелевших образцов подобная особенность встречается редко. Часто такой кант представлял собой просто нарисованную полосу, но встречались усиливающие канты из кожи, железа или бронзы. Ряд иллюстраций позволяет судить, что некоторые щиты укреплялись дополнительно за счет приклепывания полос, пролегавших от центральной шишки (умбона) к внешнему краю.

Примерно в начале XI века появились новые щиты каплеобразной формы (произошло удлинение и заострение нижней части круглого щита). Эти щиты хорошо подходили для всадников, поскольку удлиненный щит как нельзя лучше прикрывал уязвимую левую ногу конного воина. Однако, как можно судить по источникам, новые щиты каплеобразной формы с самого начала применяла как конница, так и пехота. Щит каплеобразной формы вытеснил круглый как оптимальный для конного воина, однако последний продолжал находить применение у пеших воинов на протяжении всего периода Средних веков.

Щиты каплеобразной формы носили с помощью двух ремней, под один из которых просовывали предплечье, а другой сжимали в руке. Металлическая чашка-умбон потеряла свое функциональное назначение и осталась на щите лишь в качестве украшения, окончательно исчезнув лишь в начале XIII века. Многие щиты украшались изображением креста или диких зверей, например драконов. Это не были гербы, поскольку один рыцарь мог носить щиты с разными изображениями. Настоящие рыцарские гербы появились лишь в XII веке.

Все вышеупомянутое служило базовым защитным снаряжением норманнского рыцаря до XII века. Кольчуги являлись наиболее распространенным видом защитного снаряжения. Однако иногда в ход шли иные типы доспехов. Так, еще со времен Римской империи в Западной Европе знали и применяли чешуйчатый доспех, который делался за счет прикрепления верхней части каждой чешуйки к кожаной или холщовой основе рубахи и размещения их взаимно перекрывающими друг друга рядами. Один чешуйчатый доспех изображен на гобелене из Байё. Бедные воины просто носили кожаные куртки. К сожалению, о чешуйчатых и кожаных доспехах нам известно мало. В «Саге о Святом Олаве» упоминается о панцирях из шкуры северного оленя, способных выдерживать удар вражеского оружия не хуже, чем кольчуга. Чешуйчатые доспехи, состоявшие из связанных между собой шнурками металлических пластинок в виде чешуек, очень возможно, находили применение у итало-нормандских рыцарей, многие сферы жизни которых испытали влияние культуры Византии.

Под кольчугой воины носили стеганую одежду. Недостаток кольчуги – в ее излишней пластичности, что позволяло противнику сильным ударом сломать кость или оставить огромные кровоподтеки, даже если кольца выдерживали и препятствовали появлению открытой раны. Если же колечки рвались и лезвие прорубалось через доспех к телу, частицы металла вполне могли попасть в рану и вызвать заражение крови. В X–XI веках такого рода нижние стеганые рубахи приняли форму, очень сходную с формой самих кольчуг. Стеганые одежды изготавливались из двух слоев материала, между которыми набивался наполнитель в виде шерсти, волоса, пеньки или чего-то подобного, после чего все изделие прошивалось сверху вниз, но возможно, также и по диагонали, чтобы набивка не сваливалась при носке, а продолжала бы распределяться ровно под внешней поверхностью рубахи.

Наиболее предпочтительным оружием рыцарю служил меч. Никакое другое оружие не пользовалось таким почтением и не превозносилось так, как меч: опоясаться мечом означало сделаться принадлежащим к рыцарству. В X и XI веках наиболее распространенным был обоюдоострый рубящий меч с сужавшимся к концу клинком длиной около 80 см. Вдоль продольной оси клинка проходил желоб, который предназначался не для стока крови, а для уменьшения массы меча без потери его прочности. Некоторые воины предпочитали пользоваться мечом с удлиненным, не сужающимся клинком, с узкой продольной бороздой. Рукоятка меча была сравнительно короткой, поскольку в то время мечом пользовались только одной рукой. Крестовина эфеса обычно была прямой или слегка искривленной в сторону клинка. Головка эфеса, помогавшая немного выровнять весовой баланс оружия и предотвращавшая соскальзывание кисти с рукояти, имела обычно округлую форму либо напоминала по виду «бразильский орех». Значительно реже попадается головка дискообразной формы.

Мечи были острыми как бритва, но вместе с тем твердыми и гибкими. При необходимости мечом можно было наносить не только рубящие, но и колющие удары. Носили мечи в деревянных ножнах с подкладкой из шерсти или меха. Часто деревянный каркас ножен обтягивали сверху кожей. Ножны крепились к поясу ремешками и застегивались при помощи пряжки. В X–XI веках мечи стали носить и на перевязи через правое плечо. Иногда ножны подвешивали не вертикально, а наискосок, прикрепляя к середине дополнительный ремешок. Порой пояс с мечом носили под кольчугой.

Следующим по важности после меча для рыцаря выступало копье. В X–XI веках копье состояло из ровного ясеневого древка с насаженным на него листовидным или ромбовидным наконечником с длинной втулкой. На вышитом полотне из Байё конные рыцари используют копья как метательное и как ударное оружие. В XI веке копье уже часто держали жестко под мышкой, чтобы сосредоточить всю энергию и массу галопирующей лошади со всадником на острие оружия. Копья военачальников украшались маленьким флажком, прибитым гвоздями под наконечником.

Палицы (булавы) были менее популярны, чем мечи, и состояли из деревянной рукоятки с бронзовым или железным набалдашником с выдающимися в стороны и вперед выступами. Военачальники, например, герцог Вильгельм, могли носить палицу-жезл (baculum), призванный выступать в качестве отличительного признака и символа высокого ранга владельца. Подобный предмет, вероятно, служил отголоском жезлов древнеримских военачальников. Несмотря на грубую и примитивную конструкцию, такое оружие выделялось и отличалось от прочих палиц на поле боя. Боевые топоры не заслужили особой популярности у всадников в ту пору, невзирая на скандинавское происхождение нормандцев.

Боевые кони нормандских рыцарей назывались дестриере (destra– на старофранцузском «правая нога»). Вероятно, название произошло от того, что сам конь шел, как бы выступая правой ногой, либо коня вели справа от хозяина. Дестриеры тщательно отбирались, воспитывались, вскармливались и обучались. Неудивительно, что в итоге они обходились покупателю очень дорого, стоя, как правило, в восемь раз дороже ездовой лошади, а то и более. Такие кони, что графически точно передает вышивка из Байё, являлись жеребцами, природная агрессия и натиск которых, конечно же, использовались в битве. Более поздние средневековые источники показывают, что подобные боевые кони обучались лягать противника, так что, возможно, нормандцы тоже использовали жеребцов как дополнительное оружие. По размерам такие кони были, наверное, под стать тяжелым гунтерам (верховая лошадь, тренированная для охоты) или немного меньше их и, скорее всего, походили на современных андалузских лошадей. И в самом деле, Вильгельм получал коней из Испании. Лошади отличались широкой грудью и мускулистостью, так что обладали должной выносливостью, при этом им хватало проворности быстро поворачиваться, если это требовалось всаднику во время боя.

Жеребцы слушались лишь сильного хозяина, и всадники пользовались мундштучными удилами и шпорами. К середине XI века процесс эволюции седла привел к появлению уже весьма приемлемых для ударного боя экземпляров с высокими луками и длинными стременами, позволявшими рыцарю сражаться, находясь почти в положении стоя. Такая посадка обеспечивала устойчивость всадника в бою, высокая задняя лука служила упором при атаке с зажатым под мышкой копьем и в изрядной степени гарантировала от потери равновесия при ударе вражеского меча. Для большей надежности в упряжь ввели грудницу, а затем и подхвостник. Рыцарь мог иметь и второго боевого коня. Боевых коней рыцари берегли для боя, а в походах ездили на обычных верховых лошадях. Багаж перевозили на вьючных лошадях или мулах. Оруженосцы следовали за сеньором на вьючных лошадях или на дешевых верховых конях. Все ратное снаряжение, да еще и кони, делало рыцарское ремесло дорогостоящим занятием.

Тяжеловооруженный нормандский конный рыцарь. Вышивка из Байё, конец XI века. Защитное снаряжение рыцаря состоит из длинной кольчуги, надетой поверх стеганого акетона. Кстати, в то время, кроме кольчуги, воины для защиты тела применяли чешуйчатый доспех, чешуя которого изготавливалась из металла или из специально выделанной кожи. Голову рыцаря прикрывает конический шлем сегментной конструкции. Шлем снабжен наносником для защиты лица. Большой щит рыцаря с центральным умбоном имеет миндалевидную форму (такие щиты применялись до конца XIII века). Круглый верх миндалевидного щита удобно закрывал воина от плеча до подбородка, доходя до шеи коня; треугольная, вытянутая нижняя часть прикрывала ногу до колена, а заодно и бок коня. Кулачный хват круглого щита сменился более удобным для всадника локтевым, для чего к изнанке щита подвели систему ременного крепления и амортизирующую подушку под руку. Щит снабжен центральным стальным умбоном, который служит теперь не защите кисти рыцаря, а усилению плоскости щита. Правда, миндалевидный тип щита существенно мешал стрельбе из лука, поэтому во время стрельбы конные рыцари попросту забрасывали щит за спину, для этого у щита имелась специальная лямка. Точно так же рыцарь поступал и с копьем, у которого имелись специальные веревочные или кожаные петли, при помощи которых рыцарь вешал копье на плечо. Если у копья не было таких петель, то рыцарь просто втыкал его в землю, что, в свою очередь, заставляло воина во время стрельбы находиться на одном месте. Таким образом, освободив себе руки для стрельбы из лука, конные рыцари, находясь в строю, до непосредственного столкновения с противником наносили ему существенный урон своей меткой стрельбой. Позже лук был вытеснен арбалетом, который во время ближнего боя подвешивался к седлу. В свою очередь, арбалет был заменен ручным огнестрельным оружием. Оружием норманнскому рыцарю служит копье и меч «каролингского типа». Каролингские мечи отличались широким клинком (ширина клинка обычно составляла 5–5,6 см у гарды) и эфесом с прямым нижним краем. Такой эфес меча позволял рыцарю наносить только мощные плечевые удары. Мечи рыцари носили на перевязи, поверх кольчуги, а иногда и под ней (для того чтобы носить меч под кольчугой, в ней делался специальный разрез, из которого наружу торчал только эфес меча).

Сеньор, принимая воинов на службу, обязывался снабжать их всем необходимым для ведения войны. Каждый рыцарь, как правило, имел меч и доспехи, доставшиеся по наследству от отца. Если все это по той или иной причине отсутствовало, доспехи и прочее снаряжение вручал воину сеньор, который посвящал его в рыцари, или же сеньор, который брал его на службу. Если отринуть всю утонченную романтику, необходимое ратное имущество, случалось, поступало как добыча после боя в виде найденного там вооружения или же в форме выкупа за пленного рыцаря, а то и как приз на турнире. Оружие и доспехи, которые являлись военными трофеями, часто раздавались придворным сеньора, поскольку подобные дарения служили определенной формой благодарения и милости со стороны господина. Добытое в сражении могли, однако, продать и использовать вырученные средства на иные нужды.

Кольчуга, шлем и меч обладали большой прочностью, поэтому они служили достаточно долго. Особенной долговечностью отличались кольчуги, так как их можно было восстановить практически после любых повреждений. Соответственно, долговечность предмета определяла его цену. Напротив, щиты и копья служили недолго и нуждались в частой замене, особенно во время войны. Рыцари, состоявшие на службе у сеньора, получали дотации, а остальные рыцари покупали себе оружие за свой счет. Боевой конь обходился в состояние, но конь и возвышал – в прямом и в переносном смысле – рыцаря над окружающими, потеря такого ценного животного из-за ран или болезни становилась тяжким ударом для рыцаря, особенно если он не располагал прочной финансовой базой.

Рыцари-землевладельцы получали все необходимое для жизни и войны со своих имений, тогда как придворное рыцарство и наемники ели и снаряжались за счет сеньора. Находясь на гарнизонной службе в замках и крепостях, земельные рыцари также кормились от щедрот господина. Сеньор должен был кормить своих воинов не только в своем замке, но и в походах. По возможности припасы брали с собой, перевозя их на вьючных лошадях и повозках. Однако везти с собой нужное количество запасов всегда, естественно, не представлялось возможным. Приходилось отряжать целые и довольно крупные партии на заготовки всего необходимого по дороге. Как выход годились укрепленные замки – захваченные или построенные – на всем пути следования по вражеской территории, что, конечно, нельзя назвать быстрым решением, хотя оно и позволяло поддерживать в рабочем состоянии линии коммуникаций. Более дешевый вариант был послать войска грабить прилегающие территории, что давало источник снабжения, если только «заготовители» не слишком увлекались. Последствия в таком случае могли быть печальными. Так, когда половина франко-анжуйских войск вторжения бросилась грабить окрестности под Мортемером в 1054 г., нормандцы выследили их и перебили. Отряды сборщиков продовольствия часто имели и вторую, не менее важную задачу – уничтожать все, что нельзя унести с собой, чтобы ослабить врага и лишить его возможности вести заготовки в том же районе: отряды сборщиков продовольствия жгли селения и деревни, вытаптывали урожаи, рубили деревья, убивали или угоняли с собой крестьян. На «заготовки» обычно отправлялись оруженосцы, часто под эскортом рыцарей. Подобный способ ведения военных действий отличался куда меньшим риском, чем открытая конфронтация на поле боя, которая имела все шансы закончиться непредсказуемо. Разумеется, ни один владелец территории не сидел и не ждал, пока она превратится в пустыню. Лучшим способом предотвратить разграбление местности было держать свою армию рядом с армией противника, не вступая в бой и не давая ему посылать фуражиров далеко от лагеря. Разграбив округу, армия неприятеля начинала голодать и была вынуждена отступить.

В 1062 году Вильгельм герцог Нормандский присоединил к своим владениям графство Мэн и часть земель графа Анжуйского. После чего приступил к осуществлению своей заветной мечты – завоеванию своего собственного королевства (выбор герцога пал на соседнюю Англию). Вильгельм выбрал Англию не случайно: дело в том, что примерно в 1052 году он сблизился с сыном Этельреда Эдуардом Исповедником, который, будучи правителем Англии, во время одной из их встреч будто бы пообещал, что именно Вильгельм и никто другой станет следующим правителем Англии. Это решение Эдуарда было продиктовано якобы совпадением политических интересов Англии и Нормандии. Но как бы там ни было, умирая, 5 января 1066 года Эдуард Исповедник объявляет новым правителем Англии Гарольда Годвинсона. Гарольд был вторым сыном Годвина, эрла Уэссекса, и Гиты, дочери датского викинга Торкеля Стюбьернссона. Отец Гарольда был самым влиятельным магнатом англосаксонского королевства и фактическим правителем Англии в первую половину царствования короля Эдуарда Исповедника. Благодаря его влиянию Гарольд в 1045 году стал эрлом Восточной Англии, Эссекса, Оксфордшира и Бакингемшира. Однако могущество Годвина вызывало неудовольствие короля. В 1051 году произошел разрыв между Эдуардом и Годвином. В помощь отцу, выступившему против короля, Гарольд собрал в своих владениях армию, которая вместе с отрядами самого Годвина и старшего брата Свена окружила короля в Глостере. Но помощь, оказанная эрлами Сивардом и Леофриком Эдуарду Исповеднику, а также призыв короля к тэнам королевства обеспечили перевес силам Эдуарда. Годвин и его семья бежали из Англии. Гарольд нашел убежище в Ирландии, где среди норвежско-кельтского населения сформировал небольшой флот. В 1052 году корабли Гарольда соединились с флотилией Годвина и, разорив южноанглийское побережье, вошли в Темзу, вынудив короля пойти на компромисс. Эдуард Исповедник возвратил Годвину и Гарольду их владения и изгнал своих нормандских советников. После смерти в 1053 году Годвина Гарольд унаследовал титул эрла Уэссекса. В течение нескольких лет его младшие братья Тостиг, Гирт и Леофвин также получили обширные территории в стране, включая Нортумбрию и Восточную Англию, что сделало дом Годвина самой могущественной аристократической семьей королевства. Более того, король Эдуард все более отдалялся от практического управления страной, посвящая себя религии. В результате именно Гарольд сконцентрировал в своих руках основные рычаги управления и взял на себя решение главных политических проблем Англии. Именно он представлял центральную власть во время мятежа Эльфгара и набегов валлийцев в 1055–1056 гг. и добился компромисса, предусматривающего признание королем Уэльса Грифидом ап Лливелином сюзеренитета Англии. Еще более успешными были действия Гарольда в 1062 г., когда он возглавил англосаксонскую армию, вторгшуюся в Уэльс и разгромившую Грифида ап Лливелина. Валлийская держава распалась на множество небольших королевств с сильной зависимостью от Англии. Период 1062–1064 гг. был временем наивысшей власти Гарольда в Англии. Из всей территории королевства только Мерсия не находилась под контролем его или членов его семьи. Победа над Уэльсом обеспечила ему популярность в западных областях страны, в то время как первое место Гарольда при дворе короля стало неоспоримым. Учитывая тот факт, что у короля Эдуарда не было детей, а ближайший его родственник – Эдгар Этелинг был еще молод и не имел связей в Англии, безусловное доминирование Гарольда в стране создавало для него перспективы обретения престола после смерти короля (принцип династического наследования в англосаксонской Британии еще не окончательно сложился). Однако в 1064–1065 гг. международные позиции Гарольда резко ослабли. Причиной этого была крайне неудачная поездка в Нормандию. Отправившись к герцогу Вильгельму выкупать из заложников своего брата Вульфнота, Гарольд сначала потерпел кораблекрушение и оказался в плену у Ги I, графа Понтье. После его освобождения по требованию Вильгельма Нормандского Гарольд провел некоторое время при дворе герцога и был вынужден принести клятву верности Вильгельму, признать его наследником английской короны и обещать поддержку во вступлении на престол после смерти короля Эдуарда. Рассказ об этой поездке и клятве Гарольда на святых мощах содержится у всех средневековых хронистов (Гийом Жюмьежский, Вильям Мальмсберийский, Симеон Даремский, Роджер Ховеденский, Матвей Парижский и др.). Нарушение Гарольдом этой клятвы после кончины Эдуарда Исповедника в 1066 году стало главным предлогом для организации вторжения в Англию Вильгельма Нормандского и в значительной мере обеспечило последнему поддержку папы римского и европейского рыцарства. После возвращения Гарольда в Англию в 1065 г. он столкнулся с восстанием в Нортумбрии против своего брата Тостига. Восставшие, поддержанные Эдвином, эрлом Мерсии, двинулись в Среднюю Англию. На переговорах в Окефорде Гарольд, выступающий от имени короля Эдуарда, согласился на изгнание Тостига и утверждение в качестве эрла Нортумбрии Моркара, младшего брата Эдвина. В результате к недругам Гарольда прибавился и собственный брат, нашедший поддержку во Фландрии и Норвегии. 5 января 1066 года скончался король Эдуард Исповедник. Англосаксонская знать и духовенство практически единогласно избрали новым королем Гарольда. Этот выбор был неизбежным в условиях необходимости организации обороны страны от резко возросших угроз со стороны конунга Норвегии и герцога Нормандии, претендующих на английский престол, а также недавно изгнанного Тостига. По всей видимости, король Эдуард перед своей смертью также высказался за передачу короны Гарольду – единственному человеку, способному защитить Англию от внешней опасности. Хотя нет свидетельств об открытой оппозиции кого-либо из высшей англосаксонской аристократии избранию Гарольда королем, очевидно, что североанглийская военно-служилая знать и мелкие землевладельцы, а также эрлы Моркар и Эдвин без энтузиазма отнеслись к его коронации. Сразу после вступления на престол Гарольд отправился в Нортумбрию и пытался привлечь местное население к участию в создании общегосударственной системы обороны страны от внешней угрозы. Хотя ему не удалось окончательно перебороть недовольство, в целом Северная Англия, по крайней мере до Гастингса, активно участвовала в сопротивлении захватчикам. Недолгое правление Гарольда в Англии было заполнено военными приготовлениями и организацией отпора внешним угрозам. Система обороны англосаксонского государства не отличалась эффективностью. Флот набирался путем реквизиций и обычая истребования кораблей с графств в счет военной повинности, что не обеспечивало оперативного формирования крупных военно-морских сил и не позволяло долго держать суда в боевой готовности. Сухопутные силы состояли из крестьянского ополчения (фирд), дружины тэнов и элитных частей хускарлов. Если по численности англосаксонская армия соответствовала военным силам других европейских государств, то по применению современной военной технологии сильно уступала: в Англии практически не уделялось внимания строительству замков, слабо использовалась конница и лучники. Главная угроза англосаксонскому государству исходила из Нормандии, чей герцог Вильгельм, претендующий на английский престол, немедленно после провозглашения королем Гарольда начал военные приготовления к вторжению. Гарольд сконцентрировал все свои силы на южном побережье, стремясь помешать высадке нормандцев. Однако уже в мае 1066 года остров Уайт и Сандвич были атакованы флотом Тостига. Подход армии Гарольда заставил Тостига отплыть на север, где он попытался высадиться в Линдси, но получил отпор от мерсийского ополчения эрла Эдвина. С остатками кораблей Тостиг ушел в Шотландию, где стал готовить новое вторжение, на этот раз при поддержке конунга Норвегии Харальда Сурового. Все лето 1066 года английский флот поддерживался в состоянии боевой готовности, однако из-за нехватки продовольствия в начале сентября король был вынужден распустить команды судов. В то же самое время к северо-восточному побережью страны подошел огромный норвежский флот во главе с Харальдом Суровым. Норвежцы высадились в устье Хамбера и направились в сторону Йорвика. Главные силы Гарольда располагались на юге королевства, и организация отпора норвежской армии легла на северо-английскую милицию. В битве при Фулфорде 20 сентября 1066 г., несмотря на упорное сопротивление отрядов эрлов Эдвина и Моркара, англосаксы были разбиты. Вскоре перед норвежской армией открыл свои ворота Йорвик. Навстречу Харальду Суровому из Южной Англии уже двигалась армия Гарольда. 25 сентября у местечка Стамфорд-Бридж английская армия атаковала позиции норвежцев и в тяжелейшем сражении одержала победу. Харальд Суровый и Тостиг погибли, остатки норвежского флота покинули Англию. Битва при Стамфорд-Бридже произошла 25 сентября. А уже ранним утром 28 сентября на южном побережье Англии, в районе города Певенси высадилась армия нормандского герцога Вильгельма, который отказался признать Гарольда королем Англии и заявил собственные претензии на английский престол. Широкой европейской огласке была предана клятва Гарольда, совершенная на святых мощах во время поездки в Нормандию, а также было заявлено о том, что Эдуард признал своим наследником именно Вильгельма. Нарушение клятвы стало удобным поводом для папы римского, чтобы встать на сторону Вильгельма Нормандского, который начал подготовку к вторжению в Англию. Он заручился поддержкой баронов своего герцогства, а репутация Вильгельма обеспечила приток в его армию большого количества рыцарей из соседних северофранцузских княжеств. Нормандцы составляли не более трети армии Вильгельма, остальные воины прибыли из Мэна, Аквитании, Фландрии и Франции. В результате к августу 1066 года в распоряжении герцога Нормандии была большая и хорошо вооруженная армия, насчитывающая около 8000 человек, ядро которой составляла высокоэффективная нормандская конница, однако была и пехота. Для перевозки людей через Ла-Манш в один прием Вильгельм реквизировал, нанял и построил столько кораблей, сколько было возможно. 27 сентября 1066 года армия Вильгельма погрузилась на корабли в устье Соммы и, переправившись через Ла-Манш, утром следующего дня высадилась на английском побережье у города Певенси. Затем герцог Вильгельм переместил свои войска к Гастингсу, где первым делом приказал построить фортификационное укрепление – опорную базу, где он мог бы укрыться со своими войсками, в случае если бы что-то пошло не так или завоевание страны превратилось бы в затяжную кампанию. Вот как описывает высадку нормандцев в Англии в своей «Хронике Норманнского завоевания» из «Романа о Ру» Вас (он был трувером, или трубадуром, при дворе Генриха II, и его живое повествование служит отличным комментарием к сценам, изображенным на ковре из Байё, который является еще одной великолепной записью о завоевании Англии): «…там было семьсот без четырех кораблей, когда отплыли от монастыря Святого Валерия; и это не считая кораблей, лодок и яликов, приготовленных для перевозки оружия и доспехов. И когда, наконец, они отплыли, герцог водрузил знамя на мачте своего корабля, чтобы остальные корабли могли видеть его и держать на него курс. Когда они достигли Англии и корабли вытащили на берег, герцог высадился первым, случайно упав на обе руки. Тотчас раздались горестные крики, «это плохой знак», – кричали вокруг. Но он страстно воскликнул: «Видите, сеньоры, величие Господа! Я схватил Англию обеими руками; без вызова нет награды; все мы сейчас здесь, и теперь посмотрим, кто отважнее».

Лучники коснулись земли первыми, каждый со своим изогнутым луком и колчаном, полным стрел, висящими через плечо. Все были коротко пострижены и побриты, одеты в короткие одеяния, готовые к атаке, стрелять, окружать и перестреливаться. Следом высадились вооруженные рыцари, облаченные в кольчуги, со щитами, висевшими на шеях, и украшенными шлемами. Они построились на берегу, каждый на своем боевом коне. Каждый был подпоясан мечом и проследовал в долину с поднятым копьем. У баронов были гонфаноны (хоругви), а у рыцарей – флажки. Они заняли место впереди лучников. У плотников, следовавших за ними, были большие топоры в руках, а сбоку – рубанки и тесла. Когда они подошли к тому месту, где расположились лучники и рыцари, они посовещались и нашли подходящее место для постройки мощного форта. Затем они вытащили на землю из судов необходимые материалы, уже имеющие нужную форму и просверленные для штифтов, которые они принесли уже готовые в больших бочках; так что не успел наступить вечер, как закончили строить форт».

Замок, который описывает Вас, подобен тому, что изображен на ковре из Байё. Возвышенность формировалась путем придания естественному холму формы откоса или возведения искусственного с помощью земли, добытой из выкопанных рвов. На горе строился форт, окруженный деревянным частоколом. Вокруг двора также выкапывался ров, и там находились конюшни, амбары, кухни и бараки. Местоположение требовало обязательного присутствия источника воды. В таком замке Вильгельм мог оставить гарнизон, чтобы тот держал в подчинении прилегающую к замку местность. Находясь под защитой крепких фортификаций, нормандцы могли выбрать подходящий момент для нападения.

Король Гарольд узнал о высадке Вильгельма только через несколько дней. Ему в спешном порядке пришлось вернуться на то место, где он в свое время поджидал войска воинственного герцога. Один из шпионов Гарольда, который видел нормандцев Вильгельма, сообщил, что они «были так чисто выбриты и коротко пострижены, у них не было даже усов, что он предположил, что видел священников и проповедников; и он сказал Гарольду, что у герцога больше священников, нежели рыцарей или других воинов». Но Гарольд ответил: «Те люди – доблестные рыцари, отважные и храбрые воины, хоть они и не носят ни усов, ни бороды, как мы». Священники Вильгельма также были хорошо подготовлены и полезны в бою. «Одо, епископа Байё, прекрасного священника, всегда можно было найти там, где кипел особо жестокий бой, и в тот день он был весьма нужен».

Сражение, решившее дальнейшую судьбу Англии, состоялось возле местечка Гастингс 14 октября 1066 года. Войско нормандцев насчитывало около 8 тыс. воинов (около 2 тыс. конных воинов и приблизительно 6 тыс. пеших). Англосаксонское войско насчитывало около 7 тыс. воинов (1000 хускарлов и около 6 тыс. пеших воинов). Кстати, англосаксонское войско полностью сражалось пешим. Даже знаменитые хускарлы, прибыв, как и полагается элите общества, верхом на конях, перед боем спешились и заняли свое место в пешем строю. Гарольд, разместивший армию на холме, при построении своего пешего войска использовал проверенную не в одном сражении традиционную тактику. Она заключалась в том, что воины выстраивались таким образом, чтобы их щиты ложились как бы внахлест один на другой. Так плотный строй воинов превращался в «стену щитов», пробить которую было не многим под силу. Построение войска Гарольда выглядело следующим образом: в центре стояла элита армии хускарлы; эти отборные профессиональные воины, облаченные в длинные кольчуги, владевшие любым оружием того времени, были вооружены огромными секирами с длинным топорищем; на флангах разместились неплохо владевшие копьем и мечом ополченцы. Имелись в войске Гарольда и лучники, правда, не в большом количестве. Герцог Нормандии Вильгельм, сделавший ставку на свою отборную тяжеловооруженную конницу, решил прибегнуть к довольно-таки рискованной тактике ведения конного боя. Он приказал своей коннице атаковать стоящую на холме вражескую «стену щитов». Если с первого раза всадникам не удалось бы пробить брешь в «стене», то они должны были отступить, перегруппироваться и снова атаковать, и так до тех пор, пока строй противника не будет разбит.

Построение войска Вильгельма Завоевателя выглядело так: тяжеловооруженная рыцарская конница нормандцев во главе с Вильгельмом занимала центр; слева от нее стоял отряд конных бретонцев, а справа разместился отряд конных рыцарей, называемый многими хронистами просто «франками», так как в этом отряде были представители многих народов Западной Европы; перед строем конницы выстроились пешие воины и лучники – они-то и начали сражение ранним утром 14 октября 1066 года. Но нормандская пехота сражалась недолго. Вильгельм пустил в дело свою конницу.

Рыцарская тяжеловооруженная конница, состоящая из трех отрядов, атаковала вражескую «стену щитов». Но первая стремительная атака конницы, как и все последующие, не имела успеха. Строй англосаксов не был разбит, никто не обратился в бегство. Очевидец тех событий Гийом из Пуатье так описывал сражение: «Странная то была битва, одни в ней двигались и владели инициативой сполна, другие же просто оборонялись так, словно бы вросли в землю». Конница Вильгельма набрасывалась, откатывалась и снова шла вперед. И так несколько часов подряд. Пока по рядам всадников не прокатился слух, что их предводитель Вильгельм погиб. В те времена геральдика находилась в зачаточном состоянии, все рыцари Западной Европы, имевшие практически одинаковое вооружение, выглядели одинаково. Поэтому нет ничего удивительного в том, что какого-то убитого рыцаря приняли за Вильгельма. И если верить сюжету, вышитому на полотне из Байё, то Вильгельм, для того чтобы развеять слух о своей кончине, снял с головы шлем и показал воинам свое лицо, тем самым доказывая, что полководец жив. Воины, убедившись, что их предводитель жив и здоров, возобновили атаку.

Сражение при Гастингсе. Вышивка из Байё, конец XI в. На этом фрагменте показан момент, когда Вильгельм (крайний справа конный рыцарь), приподняв шлем, показывает лицо своим воинам, после чего они, убедившись, что полководец жив, возобновляют атаку на врага. Внизу показаны лучники и пеший воин, в щит которого воткнулись несколько копий. Также имеется изображение поверженного нормандского рыцаря, которому отрубили голову.

Видя, что прямой атакой ничего не добиться, конница решает прибегнуть к любимому приему кочевников – ложному отступлению. Правда, этот прием требовал от конницы определенного мастерства и дисциплины. Ведь необходимо было так реально «отступить», чтобы противник в это поверил и решился на преследование «удирающего в панике» врага. Цель ложного отступления заключалась в том, чтобы противник, бросившись преследовать, покинул стратегически выгодную позицию и расстроил свои ряды, что и произошло при Гастингсе. Когда нормандцы стали отступать, многие воины Гарольда не выдержали, покинули строй и бросились преследовать бегущих. Преследователи слишком поздно осознали свою ошибку, видя, как тяжеловооруженная конница Вильгельма Завоевателя разворачивается для атаки. Почти все, кто бросился преследовать «отступающих» нормандцев, были убиты. Среди убитых были и оба брата Гарольда, Леофвин и Гирт. Видя, что часть его воинов пала, король Англии Гарольд пытается перегруппировать свое достаточно поредевшее войско, для того чтобы снова создать «стену щитов». Но это ему не удается. Нормандская стрела попала королю Гарольду Годвинсону точно в глаз (этот факт подтверждает очевидец Гийом из Пуатье и вышивка из Байё), после чего нормандский воин зарубил его мечом, когда «рыцари Уильяма (Вильгельма) прорвались и растоптали штандарт с Драконом и знамя короля-воина». Надо отдать должное храбрости и стойкости хускарлов короля Гарольда. Они сражались до самого конца над телом павшего короля и его штандартом. Их мужество заслужило высокую похвалу нормандских завоевателей. Так, очевидец событий, Гийом из Пуатье, писал: «Бушует храбрость англичан и вся их слава… Они всегда готовы были ударить сталью, эти сыновья древней саксонской расы, самые бесстрашные люди на земле». Так знаменитое сражение за Англию закончилось разгромом англосаксонского войска. Нормандский герцог Вильгельм Завоеватель, объявив себя наследником англосаксонского короля Эдуарда Исповедника, стал новым английским королем.

Поражение англосаксонского войска в битве при Гастингсе было ускорено тактическим использованием лучников. Не примени нормандцы луки, Гарольд не был бы выведен из игры, и за стеной из щитов вокруг штандарта остатки англосаксонского войска могли бы продержаться до ночи. Тогда исход сражения мог бы быть совсем другим.

В целом битва при Гастингсе 1066 года показала все негативные стороны пешего ополчения. Оно оказалось неспособно к напряжению длительной войны. Так, после того как был разбит Харальд и потребовалось снова выступить в поход уже против Вильгельма, многие крестьяне, не пожелавшие надолго отрываться от своих хозяйств, попросту дезертировали из войска короля Гарольда. Следует также отметить, что хотя вышивка из Байё и показывает англосаксов, имеющих такое же защитное снаряжение, как у нормандских рыцарей, это маловероятно. Подобно нормандским рыцарям в войске Гарольда были снаряжены только его элитные воины – хускарлы, которых было всего около тысячи. Основная же масса англосакского войска имела только щит и лишь изредка шлем. Фаланга, состоящая в основном из ополченцев, оказалась неповоротливой и неспособной в полной мере развивать и закреплять достигнутый успех. Да, пехота ополченцев, стоя на месте, успешно отражала все атаки рыцарской конницы врага. Но когда в рядах противника возникло замешательство (прошел слух о гибели Вильгельма), англосаксонское войско не смогло перейти в организованное наступление, не расстроив при этом свои ряды, и поэтому упустило возможность нанести противнику решающий удар и тем самым выиграть сражение.

Отметим, что король Гарольд, зная слабости своего пешего войска, не стал выводить его на равнину, где оно было бы растоптано нормандской тяжеловооруженной конницей. Только через триста лет в странах Западной Европы появилась хорошо организованная, дисциплинированная пехота, способная побеждать тяжеловооруженную рыцарскую конницу. Эта пехота могла достаточно эффективно атаковать, обороняться, вести штурм фортификационных укреплений, отступать, не нарушая строй, действовать против конницы, стрелковых соединений и такой же профессиональной пехоты противника. Но пока такой пехоты не было, тяжеловооруженная рыцарская конница оставалась главной ударной силой всех рыцарских армий.

При Гастингсе нормандское рыцарство показало себя полной противоположностью крестьянской пехоте англосаксов. Так, рыцари, не обремененные заботами о собственном хозяйстве, были способны к более длительным походам, чем простые крестьяне-ополченцы. У рыцарей было лучшее оружие и защитное снаряжение того времени, купленное на деньги целой общины. Каждый рыцарь должен был иметь все необходимое вооружение, чтобы соответствовать своему статусу профессионального воина в отличие от простого ополченца, для которого доспехи являлись дорогой и ненужной вещью, ведь война не была уделом жизни крестьянина. Рыцаря не надо было заставлять постоянно улучшать и совершенствовать свое оружие и защитное снаряжение. От качества вооружения зависела жизнь профессионального воина. А вот крестьянские ополченцы довольствовались в большинстве случаев примитивными и дешевыми средствами, пригодными для охоты и бытовой самообороны. И главным отличием рыцарей от пехоты, состоящей из ополченцев, было то, что рыцари применяли в сражении агрессивную, наступательную манеру боя, они были готовы и, главное, способны атаковать неприятеля при малейшей его оплошности.

Как уже неоднократно говорилось в этой книге, конечный пункт эпохи викингов, о котором согласились историки, – это 1066 год. Последний обозначился двумя почти совпадающими по времени событиями. Сначала английское ополчение в битве при Стамфордбридже разгромило войска норвежского конунга Харальда Сурового, стремившегося снова завоевать отложившуюся от скандинавов Англию; тогда же погиб и сам король-викинг. А две недели спустя потомок викингов, герцог Нормандии Вильгельм, прозванный впоследствии «Завоевателем», еще ранее подготовившийся к броску со своими войсками через Ла-Манш, понял, что его время пришло. В битве при южноанглийском порте Гастингс значительно поредевшее, усталое английское ополчение было разбито; началось постепенное завоевание Англии нормандскими и французскими баронами, рыцарями и наемниками Вильгельма I, основавшего в стране новую, Нормандскую династию. Так начавшаяся на Британских островах эпоха викингов здесь же и завершилась.