…Языческий люд

Почитает капища.

Горит огонь.

Родит земля…

Огни разводят…

Селятся люди.

Ветер гонит

Все воды к морю.

И люди хлеб сеют.

В эпоху викингов жители Скандинавских стран в основном занимались земледелием и скотоводством. Но различные области, в которых проживали скандинавы в эпоху викингов, настолько отличаются по климату и почве, что практически невозможно в рамках этой книги полностью рассказать обо всех существовавших у них технических приемах в земледелии и скотоводстве. Так, в целом можно сказать, что во многих областях Дании, в юго-восточной Швеции и во многих юго-западных долинах Норвегии широко практиковались выращивание зерновых культур и скотоводство. Чем дальше на север, тем большую роль играло скотоводство, хотя зерновые можно было выращивать даже в Исландии. Природные условия тормозили развитие земледелия в Скандинавских странах. В эпоху викингов на Скандинавском полуострове сохранялось подсечно-огневое земледелие и применение мотыги наряду с постепенно распространяющимися в XI–XII вв. двупольем и плугом. Но со временем благоприятные климатические условия в Европе в эпоху викингов и постепенное обогащение скандинавов привели к важным результатам. Так, в это время только в одной Норвегии производится около четырех тысяч новых расчисток путем пожогов. Это говорит о том, что имел место рост скандинавского населения и следующая за ним внутренняя колонизация. Правда, расселение скандинавов, связанное как с внутренней колонизацией, так и с походами викингов, особенно же с колонизацией зарубежных территорий, в том числе дотоле пустынных островов, подрывало на родине скандинавов устои большой семьи и рода. Это сказывалось на характере землевладения и землепользования, на структуре хозяйства в целом. Тем не менее родовые устои в Скандинавских странах эпохи викингов, а чаще – пережитки большой семьи (малого рода) еще долго занимали важное место в скандинавском обществе.

В целом можно сказать, что именно естественная среда, в которой жили скандинавы (прежде всего гористая местность и небольшие участки пригодной для пахоты земли), определила характер их поселений. Прослеживается определенное соответствие в характере скандинавских поселений: в южных районах, особенно в Дании, хозяйства были сгруппированы в настоящие деревни, с системой чересполосицы и общих выгонов, подобно той, что была в средневековой Англии. Однако там, где преобладало скотоводство, каждая ферма должна была иметь свои собственные обширные выгоны, так что хозяйства были расположены как можно дальше друг от друга– так далеко, как только позволяла численность населения. Эта тенденция достигла своего полного развития в Исландии, где деревни и совместное выполнение сельскохозяйственных работ были практически неизвестны. А вот в Норвегии в эпоху викингов под пашню годилось не более 2–3% земли, что делало невозможным сколько-нибудь широкое развитие там земледелия и предопределило преобладание хуторов, скотоводства, разных промыслов, а также сохранение значительных домовых коллективов, способных справиться с многообразными способами добывания жизненных средств. До некоторой степени приличные почвы были только на прибрежных равнинах – от Осло-фьорда до озер Эстланна и кроме того на территории Трендалага, к югу и востоку от Трондхейм-фьорда. В Швеции в XI веке завершилась колонизация восточного побережья, и там, так же как в Норвегии, пашни, приусадебные участки и некоторые выгоны были разобраны в индивидуальное пользование. Но во внутренних частях Швеции свободные земли еще оставались, хотя не все они были пригодны для хлебопашества. Наиболее удобными в этом отношении на Скандинавском полуострове были южные области (Сконе, Халланд, Блекинге), почти до конца Средневековья принадлежавшие Дании.

В эпоху викингов скандинавы сеяли овес и ячмень, реже рожь и особенно редко пшеницу. Но если считать и огородные культуры, то всего в регионе культивировалось до 56 растений. Урожайность была низкой, подчас она не достигала уровня сам-третей. Собирали мед и другие дары леса, ловили рыбу, били морского и лесного зверя, дикую птицу. Разводили крупный и мелкий рогатый скот, свиней, лошадей, гусей, кур и т. д. Соотношение земледелия, пастушества, рыболовства и других промыслов было, естественно, разным в разных районах.

В среднем в скандинавском крестьянском хозяйстве держали по 6-12 коров, что было необходимо также для получения естественных удобрений. Однажды (как упоминалось выше) вождь одного из северонорвежских племен Халлогаланна (древнее название области Норвегии к северу от Трендалага) по имени Оттар посетил английского короля Альфреда Великого и много рассказывал хозяину о родной стране и своих странствиях. Это было в последней трети IX века. Король Альфред записал его рассказ, и эта запись на древнеанглийском языке сохранилась до наших дней. Оттар назвал свою страну «Северный путь» (Nordwegr). Между прочим, он рассказал и о своем хозяйстве, которое по английским меркам выглядело весьма скромным: у него было «не более 10 коров, 20 овец и 20 свиней, а также небольшой участок пахотной земли, который он обрабатывал плугом, запряженным лошадьми». Основным источником его благосостояния были охота, рыболовство, добыча китов и дань, которую он взимал с финнов и саамов. Действительно, в эпоху викингов северные области и западные поселения Скандинавии во многом зависели от охоты на диких животных и птиц, которые служили ценной добавкой к столу.

Кстати, в то время угодья – луга, леса и воды – находились в общественном пользовании как «земля всех людей», т. е. общинная – альменнинг. Но в условиях преобладания малых деревень и отдельных хуторов, при отсутствии или неполном (кроме Дании) распространении принудительного севооборота скандинавская община была своеобразной, «размытой». Имеются сведения и о разделах или переделах альменнингов. Но еще в XIII в. новопоселенец, которому приходилось строиться на пустующей земле, должен был получить разрешение соседей на то, чтобы занять часть альменнинга; впрочем, это касалось только Швеции, где община была сильнее, нежели в Норвегии и тем более Исландии. Кстати, при наличии свободных земель владелец любой усадьбы мог перенести ее на другое место, даже в соседнюю страну, что происходило, например, если хозяин ссорился с соседями, опасался их мести или по другим самым разным причинам. Переезды хозяев с одного места жительства на другое и перенос хутора происходили обычно в последние дни мая и считались «днями (временем) переезда».

В целом можно сказать, что в Скандинавских странах эпохи викингов лес, покосы и пастбища, т. е. угодья, разделялись менее четко, в зависимости от их принадлежности одному хозяину или группе соседей. Судя по тому, что в сагах говорится об использовании общей земли (альменнингов), в Исландии собственностью отдельных хозяев были преимущественно дальние выпасы и покосы. В земледельческих районах Швеции и Дании, по свидетельству записей обычного права, господствовала общинная (соседская) собственность на все угодья. Однако в родовых сагах нередки упоминания о раздельном владении пастбищами или отдельными выпасами. Об их переделах ничего не известно, так что можно предположить, что часть общинных угодий к тому времени уже оказалась в собственности отдельных хозяев.

В эпоху викингов природные ресурсы Скандинавии были действительно очень богатыми. Морских птиц стреляли или ловили силками и собирали их яйца. В морях водились селедка и треска, в реках – форель и лосось. Китов били гарпунами, тюленей убивали копьями или ловили в сети. В горах Скандинавии можно было охотиться на медведей, диких кабанов, лосей, благородного и северного оленей. Зимой охотники ходили на лыжах; именно поэтому одни и те же божества – Улл и Скади – покровительствовали лыжникам, стрелкам из лука и охотникам. Иногда охотились с соколами, хотя уже в то время такой вид охоты был, судя по всему, привилегией аристократов. Рыбу ловили на удочку, сетями, били острогой; может быть, даже иногда удили на муху, поскольку в некоторых древнеисландских выражениях слово «муха» используется в переносном смысле в значении «приманка» или «наживка». Иногда были даже попытки намеренно улучшить природные ресурсы: например, в некоторых горных озерах Норвегии есть форель, которую туда могли завезти только люди, а на руническом камне XI века говорится, что человек, памятником которому был этот камень, «привез рыбу» в одно такое озерко.

Говоря о скандинавах, следует помнить, что охота и рыбалка не просто вносили разнообразие в питание жителей отдельных скандинавских поселений, но и играли значительную роль в торговле. Так, меха, медвежьи шкуры и кожи северных оленей из северной Скандинавии были ценными статьями экспорта; то же самое можно сказать и о кожах моржей и тюленей, бивнях моржей, ворвани, китовой кости, перьях, живых соколах и, возможно, сушеной рыбе. Различные способы использования природных ресурсов влияли друг на друга и вносили вклад в экономику в целом, как, например, при эксплуатации горных районов Норвегии. Каждое лето туда стремились три группы сезонных рабочих: меховщики, кузнецы, которые приходили туда плавить руду из горных болот, и пастухи, которые отводили коров и овец на пастбище, где росли горные травы и кустарники. Косвенным образом представители первых двух групп помогали тем, кто принадлежал к третьей, поскольку ловля диких животных делала землю более безопасной для домашних, а рубка леса на уголь очищала новую землю для пастбищ. В то же время владельцы хозяйств в долинах нуждались в кожах, шкурах и железе; они также торговали с жителями побережья и экспортировали свои товары на юг.

Как уже говорилось выше, господствующими типами сельских поселений в Скандинавских странах эпохи викингов были небольшая деревня, индивидуальный хутор и группа из нескольких хуторов. А типичной жилой постройкой жителей Скандинавских стран эпохи викингов были так называемые «длинные дома» – внушительные сооружения длиной 40–60 метров и шириной около 10 метров. Правда, встречались и более крупные строения. Так, «длинный дом» одного из землевладельцев с Лофотенских островов (северо-запад Норвегии) достигал почти 80 метров в длину. Конечно, на саму конструкцию как жилых домов скандинавов, так и других хозяйственных строений сильно влияли разница в климате и рельеф местности. Так, в лесистой местности и в местах, где зимы не были слишком суровыми, дома строили из леса, пользуясь одним из нескольких способов: вертикально клали доски угол к углу («бочарная» постройка), горизонтально клали доски между вертикальными столбами (бул), строили мазанки или бревенчатые срубы. Существовала также старая традиция строить толстые стены из земли, камней и торфа и накладывать крышу из торфа. В таком доме дерево нужно было только для балок крыши и для внутренних деталей, таких, как стены комнат и обшивка.

При этом дом был теплее бревенчатого и получил распространение во влажных, холодных и безлесных колониях викингов на Атлантике. На Оркнейских, Шетландских и Фарерских островах люди использовали местный камень, иногда просто складывая стены из сухого камня, но чаще обкладывая им основу из земли или перекладывая камнями слои торфа. Способы строительства часто отражают местные условия: например, на Шетландских островах в первом скандинавском доме в Ярлсхофе только северная стена была сделана из торфа, что давало дополнительное тепло там, где оно больше всего было нужно. В Исландии, где практически нет камня, подходящего для строительства и было крайне мало своего строительного леса (о его привозе на кораблях из Норвегии часто упоминают саги), он был дорог, так что строения лишь редко сооружались из камня или на каменном фундаменте. Обычно же каркас делался из бревен, чаще из жердей и обкладывался плитками торфа или дерна, с дерновой же крышей поверх дранки или тех же жердей, т. е. фактически дома были земляными. О «земляных домах» часто говорится в сагах. Считалось, и, видимо, для этого были основания, что стену, сложенную из дерна, трудно сразу пробить. Запасали торф для строительства, на удобрение и на топливо; в «Саге о Хёрде и островитянах» упоминается особый «торфяной сарай». Кстати, торф также широко применялся для строительства домов в Гренландии, но не потому, что там дерева не хватало, а для тепла. Иногда для построек и на топливо использовали плавник, который постоянно прибивало к берегу; его было так много, что каждый брал, сколько хотел, не уговариваясь с соседями. Как материалы, из которых был построен скандинавский дом, так и этажность дома могла быть разной. Так, в горных районах Скандинавии постройки могли сооружаться в два этажа: наверху жилье, ниже хлев, конюшни и т. д. Коровник, например, мог быть трехэтажным, с отдельными воротами на каждом этаже. Наверху хранили сено, под нижним настилом-полом могли держать навоз, который одновременно служил удобрением и давал тепло. У зажиточных скандинавских бондов жилой дом строился из бревен, в два этажа. Крышу обычно крыли дерном.

В Скандинавских странах археологи часто сталкиваются с остатками так называемых скандинавских «длинных домов», в один этаж и до 8-10 комнат, идущих анфиладой. Построен такой дом также из дерна, с одним-тремя выходами. В таком доме центральное помещение, самое обширное, имело одно-два углубления для очага, по бокам, вероятно, располагались спальные места. Крайние помещения дома служили скотными сараями, складами, овинами. Нередко к такому дому делались 2–3 небольшие пристройки, расположенные асимметрично. И в сагах есть упоминания о больших, просторных домах, которые строили себе богатые хозяева. Так, в «Саге о Гисли» говорится, что, разбогатев, Гисли построил себе жилой дом «длиною в 100 сажен, шириною в 10», с юга к нему была пристроена комнатка, где женщины занимались рукоделием. В эпоху викингов типичный, рядовой исландский и вообще скандинавский двор состоял из нескольких примыкающих друг к другу строений, каждое со своей крышей. Земляные стены были без окон или с маленьким оконцем наверху. Потолка не было. В качестве пола выступала разровненная и утоптанная земля, в центре же жилого помещения располагался продолговатый, выложенный камнем открытый очаг (иногда два), на котором готовили пищу. Да и очаг не только обогревал дом, но и являлся источником света, последнего не хватало, и его добирали за счет применения масляных коптилок. Топили по-черному, дым и запахи удалялись через дверь и через небольшие оконца или отверстия во фронтонах, которые можно было закрыть ставнями. Основным помещением в доме был холл или горница длиной до 12 м. Здесь проходила вся внутренняя жизнь домочадцев: готовили пищу, ели, рукодельничали, принимали гостей и путников, спали. Судя по «Саге о Фритьофе Смелом», в богатой усадьбе устраивали специальное гостевое помещение, где размещали «незначительных» гостей, которых не принимали в главной палате. Иногда холл делили вертикальными бревнами на две-три части. Пол застилали соломой или тростником. Скамьи вдоль стен служили спальными местами: часто это были сооружения в виде длинных ящиков из досок или дерна, которые иногда отгораживали пологом. И позднее, в XIII в., горница оставалась главным помещением в доме. В ней часто устраивали два отсека, разделенных перегородкой, каждый со своей входной дверью. Холостые женщины и мужчины спали раздельно («Сага об исландцах»), причем женский отсек имел свое наименование. Были в обычае спальные ниши со ступеньками и дверцей, если это было супружеское ложе, где нередко спали вместе с маленькими детьми или внуками. Наряду с общими покоями в домах все чаще сооружались отдельные спальные каморки, двери которых снабжались запором. Иногда такая спальная горенка помещалась на чердаке, и спящие там пользовались чердачной дверью с запором. Кроме постоянного стола имели запасную столешницу. В центре холла располагался очаг, а по сторонам от него и вдоль стен, как было сказано выше, размещались лавки, на которых сидели и спали. Если верить сагам, то в большом доме могли разместиться на ночь (на скамьях) до 120 человек («Сага о Гисли»), «Тогда [в Исландии] было принято строить на хуторах большие покои, – повествует «Сага о Греттире». – Вечерами люди сидели там возле очагов или ставили столы, а потом они спали у стен на полатях. Днем женщины чесали там шерсть». При доме имелся сеновал, в зажиточном доме не один. У наружной стенки устраивали поленницу («Сага об исландцах»). В доме хёвдинга («вождя») имелись каморка с засовом и пожарная дверь; имелась и кухня с очагом (eldhus), скорее всего, также в доме. Отхожее место устроено во дворе, а перед домом выложена дорожка. Холл в таком доме был самой большой и нарядной комнатой, и там принимали гостей, устраивали торжественные трапезы. В «Саге о Хёрде и островитянах» говорится о «доильном загоне» и о том, что в доме были подземелья (погреба?). В сагах упоминаются разные сараи: конюшни, овчарни, коровники, – видимо, отдельные постройки. Есть упоминание также о седельном сарае, где, вероятно, держали конскую упряжь. Строили кладовые как при входе в дом, так и отдельно, вне его. В «Саге о Греттире» как раз описана такая кладовая: «Пришли они к большущей клети. В нее вела входная дверь с большим запором, клеть была выстроена надежно… расположена высоко, так что надо было подняться к ней по лестнице». Постепенно функции главной комнаты переходят к так называемой стове (stofa, stova), она называлась также по-прежнему залом, холлом; там проводили время, ставили стол для обыденных и праздничных трапез, принимали гостей, а на лавках у стен спали. В холле же порой размещались рабы и слуги; впрочем, судя по сагам, они чаще ночевали в пристройках или «по месту работы», например в коровнике. В праздник полы комнат застилались свежей соломой, стены и лавки покрывались коврами или драпировочными тканями, а также подушками. Нередко к дому пристраивалась особая рабочая комната для женщин, где они шили, пряли, вышивали и просто проводили время («Сага о Гисли»). Пристройка к дому, или «малый дом», упоминается в сагах неоднократно; согласно «Саге об исландцах», в такой пристройке к дому богатого человека спал работник.

Жилые и хозяйственные помещения повсеместно устраивались под одной крышей («длинный дом»), причем их стены служили и оградой двора.

В Норвегии и Швеции были частыми срубные дома, а в древности также земляные, особенно хозяйственные постройки. В Исландии в доме среднего бонда могли быть одни двери, запиравшиеся на засов или просто подпиравшиеся балкой. А вот жилище зажиточного бонда имело опорные балки и несколько выходов: боковые двери и дверь с торца дома. В нем была отдельная каморка или ниша – супружеская спальня, которая закрывалась дверью с мощным железным засовом. Домочадцы размещались в общих помещениях. В «Саге о Ньяле» рассказывается, что дом знатного исландца, состоятельного хуторянина Гуннара, был сделан из дерева, с дощатой крышей и окошками в ней, которые закрывались ставнями. В двери по древнему обычаю также было окошко. Сам он спал в каморке на втором этаже, вместе с женой и матерью. Как и в другом богатом хуторе, там был еще специальный домик, где женщины занимались рукоделием. Каморка, где висели щиты и находилось другое вооружение, скорее всего, устраивалась в жилом доме. В той же саге рассказывается и о другом зажиточном доме. В нем главные покои разделялись на несколько частей: комната с очагом и с дверями, а возле очага – большая кухня; в глубине помещения, за кухней «по тогдашнему обычаю» находилась спальня с засовом. По обе стороны от кухни у стен располагались чуланы: в одном из них хранилась вяленая рыба, в другом – мука. Каждый вечер в кухне «зажигали огни для готовки». В «Саге о сыновьях Дроплауг» говорится о хозяйской «постели с засовом», т. е. отдельной каморке, в которой помещалось только спальное место хозяев. Судя по многим сагам, хозяева обычно спали в главном помещении, в комнате с огнем (skali, eldscali), а домочадцы – на полатях, ближе к выходу. Упоминается угловая кровать (stafhrekja). У состоятельных хуторян было также «вдоволь больших и хороших клетей» для различных припасов и товаров, которыми хозяин намеревался торговать. Припасы также держали в клети, а «сокровища» – в сундуках и ларцах. Также в сагах рассказывается, что стены богатых покоев украшали рисованными или резными по дереву сценами из мифов и героических сказаний. Так, в «Саге о людях из Лососьей Долины», события которой относятся к концу первой половины X в., а запись возникла примерно в середине XIII в., повествуется о том, что стены главного дома, где играли свадьбу знатного и богатого Олава, были украшены изображениями событий, описанных в стихотворении скальда Ульва сына Угги. А новый дом, возведенный по приказу Олава, был «больше и лучше, чем до сих пор видели». Стены и крышу внутри горницы украшали изображения событий из знаменитых сказаний, и «все было выполнено так хорошо, что помещение было гораздо красивее, когда не было увешано коврами». В доме состоятельного Гицура вся передняя часть горницы была «богато украшена резьбой», другая часть обшита досками, а горница с покоями завешена пологами. А вот в «Саге о Гисли» упоминается даже обивочная ткань.

В эпоху викингов в Норвегии и Швеции основными жилыми помещениями были изба-стюга и кухня с очагом. В стюге принимали пищу, там размещались лавки, а стол вносили на время трапезы. Вдоль стен – лавки, они же спальные места, представлявшие собой длинные ящики с высокими бортами; часто они находились там же, где очаг. Подвесные угловые шкафчики использовались для посуды в Норвегии и Швеции и много позднее и дожили до новых времен. В углу комнаты стоял ткацкий стан. Стены и мебель могли быть расписаны или покрыты резьбой. Судя по «Пряди о Стуве», сиденья вдоль противоположных стен стюги предназначались для главы дома– символ его хозяйского статуса. Около него стоял оберег дома: статуя одного или двух высших богов, обычно в виде обтесанного бревна, верхняя часть которого имела форму грозной бородатой головы. Напротив, на южной стороне, располагалось второе «главное» сиденье, немного ниже первого, предназначенное для особо почетного гостя. Переезжая, хозяин дома обычно забирал с собой почетное сиденье и статуи божеств.

Поперечные лавки в глубине комнаты обычно занимали женщины. В другом помещении сиденья располагались вдоль стен, перед ними ставили столы для трапез.

В лесистой Швеции жилой дом представлял собой ту же бревенчатую избу. Она состояла из одной или нескольких комнат, в зависимости от состоятельности хозяина. Спальни частично располагались наверху. В отдельном помещении был очаг для выпечки хлеба, варки пива, приготовления пищи летом; на перекладине, которая тянулась во дворе от сарая до стены жилого дома, сушили белье. Кладовая стояла на клети или столбах, там хранили зерно, одежду, устраивали летнюю спальню. В доме наряду с одной или несколькими кладовыми мог быть и подпол для припасов под сенями. Отапливались только жилые помещения. Сараи (stabbur) служили для сушки и хранения рыбы, инвентаря, лодок. Имелись овин для сушки зерна и баня с открытым очагом. Иногда баня помещалась в боковых пристройках дома, но чаще стояла отдельно. Кстати, наличие бань в усадьбах скандинавов уже в эпоху викингов – примечательная черта северогерманского быта. Сохранилось описание скандинавской бани: двойное помещение, которое было вырыто в земле; в одной его части находилась печь, а над ней отверстие, чтобы «поддавать жару», в другой – оконце и входная дверь, от которой вниз ведут ступени. В другом случае описывается баня, также вырытая в земле, с подполом, над ним – окно, через которое подавали воду. Постройка возведена из хорошего леса, двери крепились на мощных столбах, от двери вниз вели ступени. В «Пряди об Аудуне с Западных Фьордов» также упоминается баня. О том, что баня была привычна для скандинавов, свидетельствует также «Сага об исландцах», один из персонажей которой вышел из бани «в банной шапочке и холщовых одеждах». Своя баня имелась не у всех бондов, те, у кого ее не было, могли поехать туда, где были устроены общественные бани для совместного мытья мужчин и женщин, в частности в соседний городок (сведения касаются Норвегии).

В Швеции, на острове Скансен (Стокгольм) есть прекрасный этнографический музей на открытом воздухе, который, как и многие раскопки, дает зримое представление о сельских дворах, домах и их убранстве в Швеции эпохи викингов. Собственно, такие дома известны по всей Северной Европе с бронзового века. Музейные материалы в данном случае дополняют сведения саг. И вот что мы имеем. Итак, основой для построек служили бревна или жерди, обложенные с одной или обеих сторон торфом либо дерном. Жилое помещение состоятельного хозяина, хлев, мастерские, дом для гостей, отдельная кухня и прочие сооружения размещались в просторном дворе. Дома имели чаще всего прямоугольную форму. Жилой дом был или длинным, со входами в центре фасада на обе стороны дома, расположенными посередине, или покороче, с единым пространством, организованным вокруг входа. Дом размещался обычно на южной стороне двора, а конюшня, общий хлев и, если был, особый хлев для ягнят – на северной; амбары же, сараи, навесы для инвентаря и повозок, подсобные помещения – по боковым сторонам. Имелись небольшая комната для занятия тканьем, помещения для летнего пользования. Внутри двора пол был земляной или мостился собранными на полях камнями. Нередко жилые и хозяйственные постройки составляли общий дом, построенный из круглых бревен, где жилым помещением служила небольшая комната с очагом. Либо выстраивался длинный до 30 м дом, внутри иногда разграниченный вертикальными столбами на несколько помещений. В жилых домах зимой иногда держали животных, особенно приплод. Дома не имели потолка. Двускатная крыша, укрепленная на столбах, крылась дерном. Окон не прорубали или устраивали небольшое оконце со ставнями вверху стены либо в крыше, в последнем случае свет поступал через это отверстие, служившее одновременно и дымоходом. Очаг, обложенный камнями, располагался в центре помещения, на земляном полу. Отапливали только те части дома, где жили. В качестве мебели использовали прибитые к стенам лавки, они же спальные места. Кровать главы дома, устроенная, как правило, в углу комнаты, состояла из длинных жердей, положенных на козлы или на основание, прикрепленное к полу. На жерди клался настил из еловых или иных веток, сено. В постели пользовались льняными или сермяжными простынями и перьевыми подушками, но иногда постельным бельем служила одежда. Как подстилку в постели обычно использовали солому («Сага о Гисли»). В роли одеяла выступали овчина или другой мех. Прямоугольный стол, круглый стул-табурет, один или два сундука дополняли меблировку жилища. Стены и наружные доски лавок старались украсить резьбой или цветочным орнаментом, нарисованным растительными красками. Спали чаще всего по двое. В состоятельной усадьбе приобретались специальные «скамейные доски», резные панели, которыми украшали лицевые стороны спальных мест – лавок и длинных «ящиков», расположенных вдоль внутренних стен главного помещения. В дороге или если приходилось ночевать в холодном помещении, использовали спальные мешки. В «Пряди о Халльдоре сыне Снорри» рассказывается, что норвежский конунг Харальд Прекрасноволосый (начало X в.), который в старости мерз, особенно по ночам, попросил прислать ему из Исландии лисьи шкуры, чтобы «обтянуть ими постель».

Дома скандинавов эпохи викингов. Фарерские острова («Овечьи острова»), Дания. Реконструкция. Показаны два деревянных дома на каменных фундаментах и один каменный дом.

Отхожее место в некоторых домах было под одной с ним крышей, а над ним располагался чердак. Иногда уборную помещали около тех или иных входных дверей, но весьма часто – отдельно, подальше от жилого помещения. В некоторых усадьбах это было довольно большое строение, по несколько «очков» с каждой стороны. Уборная, описанная в «Пряди о Торстейне Морозе», была рассчитана на 22 человека, «по 11с каждой стороны» и с сиденьями; видимо, строя уборную, рассчитывали не только на домочадцев, но и на гостей. Судя по «Саге об Эйрике Рыжем», ночью в отдельно стоящую уборную ходить в одиночку опасались, поскольку там могли являться мертвецы и даже нечистая сила.

Реконструкция деревянных домов скандинавов эпохи викингов. Швеция.

Крышу дома делали двускатной. Часто поверх настила из досок или жердей ее крыли берестой, тем же дерном (особенно часто хозяйственные постройки). Срубы в богатой усадьбе обшивали вертикально поставленными досками, коньки избы, карнизы и проч, покрывали резьбой. Таким образом, хотя топография подворий и устройство строений в Скандинавии эпохи викингов варьировались в зависимости от природных особенностей того или иного района, местных традиций и степени состоятельности владельца, для них характерны многие общие черты. Жилища всей Скандинавии имели низкие помещения небольшого объема, узкие лестницы, использование плит торфа или дерна для обкладки деревянных каркасов стен и крыши, отсутствие потолков, очень маленькие окна в крыше или в верхней части стен, закрывавшиеся ставнями, а также прочные двери, иногда с окошком. Топили по-черному. Подполы и разные каморки-клети использовались для хранения припасов, а также предметов труда и быта – от грабель, «большого плотницкого ножа», клещей, разного размера топоров, ящиков с инструментами до весов и гирь, валька для белья и т. д. Во многих районах делали под крышей крепившуюся к стенам поперечную балку; на нее нанизывали круглые лепешкообразные хлебы с дырой посередине, которые напекали впрок и снимали с балки по мере надобности.

Реконструкция скандинавского «длинного дома» эпохи викингов на Лофотенских островах, Норвегия.

Характерной у скандинавов эпохи викингов была и мебель. Повсюду это укрепленные вдоль стен лавки и длинные спальные ящики, кровать (или кровати) хозяев в виде шкафа с дверцами, ступеньками и запором либо с занавеской. Настенные полки служили для посуды. Иногда два спальных места, расположенных под углом друг к другу, соединялись изголовьями, в результате чего получалась угловая кровать. Вещи, добро держали в сундуках. Драгоценности и монеты также держали в сундуках или ларцах, нередко закапывали где-нибудь на усадьбе. Стены и мебель украшали резьбой или расписывали, а в торжественных случаях по возможности увешивали специальной обивочной тканью или гобеленами, коврами. Огонь разжигали при помощи трутницы – коробочки или мешочка, где хранили ветошный трут и кремень с огнивом. Трутницы брали с собой и в путешествия.

«Длинный дом» скандинавов эпохи викингов. Исландия. Реконструкция.

Знаменитое Осебергское (Усебергское) захоронение середины IX в. познакомило нас с утварью богатой норвежской женщины: как предполагают, королевы Асы. В ее похоронном корабле находилось четверо саней, три кровати, стул и три сундука. Стул был изготовлен из дерева вместе со спинкой, сиденье крепилось отдельно. Кровати имели каркасы, а их деревянные угловые столбы завершались головами языческих идолов. На эти столбы крепились боковые планки кроватей, а дно представляло собой сеть из металлических прутьев, приделанных к раме. Столь высокое качество этой мебели несколько напоминает сиденья, описанные в «Саге о людях из Лососьей Долины» и также отличавшиеся большой изысканностью.

«Длинный дом» скандинавов эпохи викингов. Швеция. Реконструкция.

Посуду употребляли оловянную, медную, керамическую и деревянную. В распоряжении хозяев были котел и цепи для его подвешивания над очагом, жаровни и металлические пруты для нанизывания кусков мяса и целых тушек животных, печные горшки и котелки, сковороды, чаши, кубки, ведра, бадьи и чаны, ступа с пестиком, топор и нож для разделки мяса. Набор кухонной утвари зависел от хозяйственности и состоятельности владельцев гарда. У богатых людей были кубки и другие столовые предметы из стекла и кости, целиком из золота и серебра или только отделанные этими драгоценными металлами. Такие вещи высоко ценились. В раннем городе Старом Лёдёсе (Вестергетланд) при раскопках была обнаружена деревянная плошка, высокие края которой были красиво скреплены медным обручем, тоже отличающаяся большой изысканностью. В распоряжении хозяев были бочки и кадушки, кожаные мешки или шкуры (belgr) для припасов – муки, масла, кислого молока, солонины, травы, товаров для торговли и многих других предметов. Как свидетельствует «Сага о Ньяле», в обиходе нередкими были полотенца и скатерти.

Неотъемлемой частью интерьера были светильники. В богатых домах их роль выполняли неглубокие, полусферической формы металлические чашки на длинных, заостренных для втыкания в земляной пол кованых штырях. Жилища попроще освещались глиняными или вырезанными из мягкого камня плошками. Горючим служил топленый жир, в который опускали фитилек, свитый из растительных волокон.

Дерновый хуторской «длинный дом» скандинавов эпохи викингов в Исландии. Реконструкция. В Исландии строительного леса практически не было, а камень годился лишь на грубые стены и фундамент. Поэтому исландцы могли строить свои дома только из дерна. В основе таких домов был деревянный каркас, вдоль которого возводились земляные стены – толстые, хорошо сохраняющие тепло. На каркас шел либо импортный лес, либо плавник – его в достаточных количествах приносили из Сибири морские течения. После обработки и удаления не пригодных для работы частей исландцы получали бревна – как правило, короткие и кривые. Традиционный дерновый хуторской «длинный дом», который был центром повседневной жизни скандинавов эпохи викингов, представлял собой узкую длинную постройку, имеющую в плане форму этакого раздутого прямоугольника – расстояние между стенами в середине дома несколько больше, чем у торцов. Вход прорубался в длинной стене ближе к одному из торцов, над входом делалась отдельная двускатная крыша с небольшим чердачком под ней. Постройка дернового дома проходила в несколько этапов и требовала от строителей большого мастерства и точности. Сначала возводили внешние стены, затем им давали осесть. Внутри стен возводили деревянный каркас и только потом клали крышу. Из позднейших источников известно, что плавник и камни для строительства собирали летом и осенью, а зимой доставляли эти материалы к месту строительства на санях. Кирпичики из дерна – то есть из верхнего слоя почвы, снятого вместе с травой, – нарезали близ места строительства ранним летом. Стены некоторых исландских домов были из камня, но внешне походили на дерновые, поскольку дерн и просто землю запихивали между камней для теплоизоляции и укрепления конструкции. В зависимости от наличного материала использовали по преимуществу либо дерн, либо камни; как правило, строительство собственно дерновых стен было менее трудоемким. Качественно сделанные дерновые стены стояли от 30 до 100 лет, а сами дома часто жили и много дольше. Весь секрет заключался в заботе о постройке – ее приходилось часто чинить, особенно если она страдала от воды. Части стен и крыши нужно было со временем заменять, да и вообще за дерновым домом требовался регулярный уход. Порой на крышу забирались заблудившиеся овцы и даже коровы – там неизменно росла самая сочная трава. С годами трава начинала расти и на внешних стенах, так что постепенно дерновые дома как бы врастали в почву и сливались с пейзажем, напоминая издали небольшие холмы.

«Длинный дом» скандинавов эпохи викингов в Исландии, вид изнутри. Реконструкция,

Интересно описание дома богатого кура (курша) с восточного берега Балтийского моря, куда попали плененные поэт и воин Эгиль и его спутники, которые отправились в Курляндию. Они сумели освободиться и прошли по всему помещению, захватывая оружие и убивая встречных. В доме был чердак, где помещалась спальня хозяина и хранилось много оружия, а также горница, разделенная дощатой перегородкой, по одну сторону которой находилась рига, а по другую в это время шумно пировали хозяева. Этажи дома сообщались между собой запиравшимися дверями-люками в полу. Захватив оружие и спустившись вниз, исландцы обнаружили под полом глубокую яму, где сидели пленники, превращенные в рабов, и освободили их.

Скандинавский хутор эпохи викингов. Исландия. Реконструкция.

Кстати, кроме помещений на своем хуторе хозяева обычно имели еще по два-три помещения вне хутора или подворья. Одно из них – летний сарай на сеттере, т. е. горном пастбище, куда пастухи или сами хозяева отгоняли скот весной и откуда пригоняли его с наступлением холодов. Поскольку сеттеры располагались вдали от жилья, туда приходилось добираться на лошадях. Сарай на сеттере обычно представлял собой хижину из бревен, досок или жердей, не рассчитанную на зимовку; при ней устраивался загон для скота, огороженный жердями и прутьями. Судя по сагам, территории на сеттере, предназначенные под пастбища и для заготовки сена, находились в собственности либо долговременном владении того или иного хозяина. Иногда на сеттере устраивали и более долговременные, прочные помещения, где можно было так же вести хозяйство, как это сделал Скаллагрим в «Саге об Эгиле».

Кстати, в эпоху викингов в Скандинавских странах особый домик в одно помещение ставили для себя тингманы, т. е. постоянные участники народных собраний-тингов, в традиционных местах их проведения. Это помещение было закреплено за построившим его хозяином. Оно было небольшим, состояло из четырех стен, сооруженных из глины, дерна или торфа. Хозяин или посланные им работники на время тинга покрывали эти стены сверху и завешивали изнутри привезенными коврами или тканями; там находились также скамьи для сидения и, возможно, ночного отдыха, ведь тинг нередко продолжался более одного дня. На традиционных местах тинга и торжищ жители разных областей постоянно размещались на определенных участках.

Реконструкция «длинного дома» знатного скандинава эпохи викингов на хуторе «Жердь» в Исландии. Данный «длинный дом» представляет собой классический образец многокомнатных построек, которые стали особенно популярны у исландцев к концу эпохи викингов. Комплекс зданий стоял на пригорке в холмистой внутренней долине, которая к концу X в. была полностью заселена. «Жердь» – средних размеров хутор, подходящий богатому землевладельцу или даже годи; он был заброшен из-за извержения находящегося неподалеку вулкана Гекла, в ходе которого были уничтожены как минимум двадцать подобных хуторов. На плане показана структура внутренних деревянных конструкций.

Исландцы уже к концу XI в. стали возводить «длинные дома». Хутор «Жердь», раскопанный на юге Исландии, является отличным примером «длинного дома» крупного землевладельца или даже годи, здесь с удобствами могли жить более двадцати человек. Фундамент и дерновые стены дома отлично сохранились – в 1104 году хутор был погребен под пеплом и пемзой от извержения вулкана Гекла, первого со времен заселения этой области. «Длинный дом» на хуторе «Жердь» был просторный и удобный – там имелось несколько изолированных комнат, в частности внутренняя уборная. На плане видно, что входная дверь вела в большие сени, так называемую «грязную комнату», где держали мокрую одежду, грязную обувь и инструменты. Часть этой комнаты была отгорожена деревянными перегородками – здесь хранили копченую и сушеную рыбу и мясо (а возможно, и спали тоже). Сама «грязная комната» также отделялась от основной деревянной перегородкой; люди входили снаружи через входную дверь в прихожую, а уж потом через другую дверь в главные покои. Такое внутреннее устройство позволяло защитить главные покои от сквозняков и сохранить в них тепло. Еду в «Жерди» готовили на длинном костре в центре главных покоев. По краю костер был обложен камнями, частично ими было выложено и дно. Как и в более ранних «длинных домах», дым выходил наружу через отверстие в крыше. Крыша, однако, была очень крутая и высокая, так что дым по большей части накапливался в пространстве непосредственно под ней – в результате внизу, где жили и работали люди, было не так дымно. Возможно, в стенах по всей длине у самого основания крыши были также проделаны небольшие отверстия, которые обеспечивали внутреннее освещение наравне с масляными лампами, двумя очагами и отверстием для выхода дыма в крыше. А освещать было что – два «длинных дома», главные покои и жилые покои, соединенные проходом в стене. Общая длина двух «длинных домов», где с относительным комфортом могли разместиться примерно 26 человек, составляла около 30 метров. Вдоль стен с обеих сторон тянулись обычные низкие деревянные скамьи, около полутора метров в ширину. Ели люди, вероятно, на складных столах, которые убирали после еды. В сагах часто упоминается так называемая клеть – спальня хозяина и хозяйки дома, которая запиралась на ночь. Она показана на плане дома в «Жерди» у задней стены; такой комфорт и уединение полагались лишь хозяевам, остальные обходились так. Почти все жители хутора помещались в главных покоях – возможно, на ночь их делили на скамьи для мужчин и скамьи для женщин.

В эпоху викингов скандинавы – владельцы кораблей и лодок, а таких на побережьях региона было абсолютное большинство – имели также корабельные сараи: крытые помещения неподалеку от открытой воды, куда затаскивали суда как на зиму, так и в том случае, если хозяин не собирался пользоваться ими в течение длительного времени. Эти корабельные сараи упоминаются во многих сагах. Умышленный поджог такого сарая, тем более вместе с кораблем, приравнивался к поджогу жилища и сурово наказывался.

Меньший «длинный дом» при хуторе «Жердь», жилые покои в разрезе, вид с торца. Деревянная рама этой пристройки отличается от рамы главных покоев. Здесь внутренние столбы опирались не на грунт, а на поперечные брусья, а те – на продольные брусья, а те – на внешние ряды несущих столбов. Хотя эта пристройка и меньше главного дома, у использованной при ее возведении конструкции имеется значительное преимущество – все внутреннее пространство свободно от преград в виде столбов и перегородок. В целом можно сказать, что возведение хутора «Жердь» обошлось его хозяевам недешево, но зато они получили весьма просторное жилье. Кстати, размеры хутора «Жердь» считаются не более чем средние в сравнении с другими исландскими хуторами, владельцев которых можно было назвать состоятельными людьми эпохи викингов. Так, размеры обшитых досками главных покоев массивного дома хутора «Жердь», со стенами толщиной от 1,3 до 2 м, смотрящего торцом на юго-запад, составляют 12,25 м в длину на 5,85 м в ширину, а с учетом просторных сеней длина увеличивается до 17 м. Наружу вела единственная дверь, которая по исландской традиции размещалась у одного из торцов главного дома. К другому торцу этого дома был пристроен еще один, поменьше, размерами 8 на 4,3 м. Это были жилые покои. В задней длинной стене главных покоев близ торцов были пробиты еще два прохода, которые вели в две пристройки поменьше. Одна из них служила кладовой, другая – отхожим местом. Пол сеней прямо перед дверью, а также проход оттуда в главные покои был выложен плоскими камнями. Нижняя часть стен и пол жилых покоев также прекрасно сохранились. Жилые покои использовались для разных целей. Так, в жилых покоях могли готовить и есть, а также сидеть и беседовать по вечерам. Очаг в жилых покоях «Жерди» представлял собой вырытую в земле неглубокую яму квадратной формы, выложенную камнями, и был много меньше «длинного костра» – очага в главных покоях. Скамьи в жилых покоях были всего 50 см шириной, гораздо уже скамей в главных покоях, и ясно, что на них не спали, а комната, скорее всего, служила парадной столовой. В дальнем ее конце располагалась приподнятая поперечная скамья. Эти поперечные скамьи многократно упоминаются в сагах и других письменных источниках – именно на них сидели и работали женщины. В полном соответствии с этим фактом в жилых покоях «Жерди» были найдены грузики для ткацкого станка, веретена и другие орудия труда ткачих.

На хуторе «Жерди» из двух пристроек поменьше большая представляла собой кладовку для молочных продуктов и съестных припасов. Следы на грунте показывают, что там стояли три огромные деревянные кадки, каждая 1,44 м в диаметре. Все кадки были глубоко вкопаны в землю, с тем чтобы держать их содержимое в холоде. Как правило, в подобных кадках хранили так называемый скир – богатую белками кислую сыворотку, а уже в скире – мясо, которое в нем мариновалось. Хорошо сохранились в «Жерди» и остатки отхожего места. Вдоль боковых стен пристройки шли две сточные канавы, выложенные камнями, а в дальнем от главного дома торце у самого основания стены были сделаны отверстия для удаления нечистот. Размеры отхожего места и длина канав указывают, что им могли одновременно пользоваться много людей – во всей Скандинавии в Средние века поход в уборную был коллективным мероприятием. В «Пряди о Торстейне Морозе» описывается типичная норвежская уборная эпохи викингов, и, как сказано, «в ней вдоль каждой стены могли сидеть по одиннадцать человек». Но поскольку ничего из деревянных деталей отхожего места в «Жерди» не сохранилось, нельзя понять, сидели ли люди на деревянных скамьях, в которых были проделаны отверстия (как в означенной пряди), или же опирались на продольный деревянный брус, установленный над канавой.

В эпоху викингов в Скандинавских странах в условиях кровной мести, междоусобиц, постоянных стычек и настоящих сражений по разным поводам все жилища укрепляли. Те, кто был в состоянии, возводили вокруг хутора целые укрепления, превращая двор в «крепость» (virke), а дом – в «замок» (hus). Обычно хозяином такой крепости был «видный и влиятельный человек», чаще всего конунг. В этом случае сооружали редут со рвом и стеной из необработанного камня, реже вал. Такие сооружения упоминаются во многих сагах. Так, крепость конунга Олава была окружена валом из камней, дерна и бревен, дополнительно укрепленных сверху частоколом из заостренных бревен. Кроме того, перед валом конунг велел вырыть ров. Внутри крепости «он основал торговый посад» и повелел «размечать участки для других дворов и давал их людям, чтобы те там строились», что являлось типичным вариантом организации городского поселения при замке или крепости. Более простые укрепления создавали зажиточные хозяева для защиты от воинственных соседей, разбойников, находников из-за моря; да и сами разбойники сооружали крепости в качестве своего логова. Так, например, ставший разбойником Хёрд возвел подобное укрепление для себя и своей ватаги на острове. Хуторяне, ожидая нападения, укрепляли дом изнутри дополнительными внутренними стенами, с дверями на засовах, замками на дверях своих спален. Повышали прочность крыш, так что на них можно было организовать оборону, а также строили укрепления из бревен. Для того чтобы пробить брешь в оборонительной стене или снести ее, нападающие, в свою очередь, пользовались таранами из бревен, разрушали стены и крыши камнями.

Норвежская реконструкция одной из главных кроватей, найденных на борту осебергского корабля или драккара из Осеберга (норв. Osebergskipet) IX века. Музей культурной истории Университета Осло, Норвегия. Эта кровать длиной 167 см с изголовьем в виде стилизованных фигур животных – один из многих предметов, найденных в Усебергском могильном кургане в Вестфолле (Южная Норвегия) и призванных обеспечить знатной скандинавской особе эпохи викингов комфортабельное путешествие в мир иной. Оригинал слишком пострадал и не подлежал восстановлению, однако была изготовлена точная ее копия; видно, как кровать могли разбирать на части для погрузки на корабль при подготовке к длительным путешествиям. Подобная кровать могла принадлежать лишь зажиточной скандинавской особе эпохи викингов, проживавшей в большом доме, в котором была специально построенная спальня. В раму кровати вставлялся набитый пером и пухом матрас, опиравшийся на горизонтальные деревянные перекладины.

В эпоху викингов в Скандинавских странах не только бедняки и хозяева среднего достатка владели лишь одним хутором, но и многие зажиточные, состоятельные люди, хутор которых был полной чашей. Тот же, кто владел двумя хуторами, считался весьма богатым человеком. Некоторые семьи родовой знати и, разумеется, конунги владели несколькими, подчас многими богатыми хуторами, в некоторых из них возводились большие дома. Однако каменные постройки известны в Норвегии только с XII в., и, например, упоминание в «Саге о Ньяле» о каменной палате с «прекрасным пологом и престолом» является, скорее всего, позднейшей вставкой. Дружинники конунга Олава спали в «большом доме», где находилось место и для гостей, и имелась также обширная палата для решения разных дел.

Кстати, в эпоху викингов бытовые удобства даже в жилищах скандинавской элиты были весьма относительными. Когда в дом состоятельного и именитого скандинавского бонда попала на временное проживание женщина из Ирландии, перевезшая с корабля свои сундуки и «ларчики», она потрясла хозяев постельными принадлежностями. Женщина достала из дорожного сундука «изысканное постельное белье: плотные английские простыни и шелковое покрывало с подкладкой, занавес в локоть шириной и шатер полога… Это все представляло собой огромное богатство, невиданное в тех местах», – заключает сага.

Этот изящный сундук, сделанный из дуба и обитый железными полосами, которые держатся на гвоздях, – еще один предмет домашней обстановки скандинавов эпохи викингов, найденный в Осебергском могильном кургане в Вестфолле (Южная Норвегия). Длина сундука 122 см, высота 41 см; ножки вставляются в отверстия, проделанные в нижней доске. Сундук использовался для хранения различных предметов обихода скандинавов эпохи викингов.

Как уже говорилось, в эпоху викингов в Скандинавских странах хутора и строения в них различались в зависимости от уровня состоятельности владельца. В сагах преобладают рассказы о наиболее заметных людях и семьях, которые обычно относились к состоятельному или чаще богатому и правящему слою скандинавского населения. Лишь изредка, походя, в сагах проскальзывает замечание об одиноко стоящей хижине в одну небольшую комнату, о населяющей ее супружеской паре, которая не имеет земли и живет за счет охоты и собирательства. Поскольку сведения о бедных хуторянах буквально единичны, полнее представить их быт практически невозможно. Если вести речь о скандинавских городах эпохи викингов, то дома скандинавских ремесленников и купцов непременно включали в себя мастерские или склады, а в дальнем конце имелся огороженный загон для содержания кур, гусей и свиней. Во дворе располагались помойка и яма для нечистот. Как в городе, так и на селе рабы и самые бедные люди довольствовались крохотными крытыми соломой хижинами или землянками площадью порой менее 4 кв. м.

Вверху: Поселок скандинавов эпохи викингов. Реконструкция.

Справа: Реконструкция скандинавского города эпохи викингов в Англии в Йорке, где с достоверной точностью воспроизведены пять скандинавских деревянных домов под соломенными крышами, рынок, пристань, лавки ремесленников. Также в музейной экспозиции есть и много подлинных предметов скандинавов эпохи викингов. В IX в. викинги высадились на побережье Северной Англии с целью захватить эту территорию и основать здесь свою колонию. Их внимание привлек берег реки, где сегодня расположен город Йорк; в этом месте находилось поселение англосаксов, а еще раньше римлян. Местоположение городка, обеспечивавшее прекрасную естественную защиту, удобное сухопутное и водное сообщение делали его идеальным опорным пунктом разветвленной торгово-промышленной сети викингов. Так, на развалинах римского города, известного англосаксам как Эофорвик, викинги в 866 г. основали новое поселение под названием Йорвик. Кстати, викинги достаточно легко захватили город Эофорвик, который был лишь частично защищен крепостными стенами, построенными еще римлянами. Однако в 867 г. англосаксы собрались с силами и попытались отбить город у викингов. «Некоторые проникли в город, – писал современный летописец, – и все они были безжалостно истреблены». После захвата и успешной обороны города викинги с присущей им энергией занялись строительством оживленного торгового города. Так со временем Йорвик превратился в один из крупнейших портов Европы и столицу единственного королевства викингов на территории Англии, которому суждено было просуществовать длительное время. Город викингов Йорвик процветал на протяжении более 200 лет, по своим размерам и богатству уступая лишь Лондону, пока Вильгельм Завоеватель не захватил его в 1068 г. Так после завоевания Англии норманнами город викингов Йорвик получил свое современное имя Йорк, самое раннее упоминание которого относится к XIII в. В Средние века Йорк стал основным центром торговли шерстью и северной метрополией Английского королевства

В период с 1976 по 1980 г. отдельные районы Йорка было решено реконструировать. Опасаясь за древнее наследие города, археологи и ученые объединились и основали археологический фонд Йорка; они поставили перед собой задачу провести детальное исследование районов, отведенных под реконструкцию. Их усилия принесли впечатляющие результаты. Под кварталом домов в районе Коппергейт (в переводе со староскандинавского Гончарная улица) работники фонда обнаружили небывалое количество предметов эпохи викингов. В ходе раскопок были найдены 5 тонн костей животных, 230 тысяч черепков и более 15 тысяч отдельных предметов. Примечательно, что накопившиеся органические отходы образовали влажную, кислую среду без доступа кислорода, которая препятствовала разложению. Во влажной почве сохранились развалины деревянных построек, лавок и мастерских. Помимо посуды и железных предметов, которые обычно находили во время раскопок, во влажной почве Коппергейта уцелели также наконечники стрел, ножи, кожаная обувь, изделия из шерсти, шелковый кошель и даже костяной конек для езды по льду; все это в других условиях давно бы сгнило или истлело. Все находки были тщательно измерены и сфотографированы, все найденные предметы специально обработаны. После окончания археологических работ было решено на месте раскопок воссоздать часть древнего города викингов – так и появился Музей викингов в Йорке.

В эпоху викингов в Скандинавии поджог дома, особенно вместе с его обитателями, карался по закону пожизненным изгнанием («Сага о Курином Торире») и конфискацией имущества. Впрочем, судебный процесс по такому поводу далеко не всегда возбуждался, и не только потому, что виновные в этом преступлении могли быть более могущественными людьми, нежели потерпевшие, но и потому, что скандинавы еще долго предпочитали кровную месть публичной судебной процедуре.

Жители скандинавского города Йорвика эпохи викингов. Реконструкция. Йорк, Англия.

Теперь подробней поговорим о скандинавском хуторе эпохи викингов, который являлся не только жилым домом. Так, в Скандинавских странах эпохи викингов от хутора или деревни тропы или дороги вели обычно к берегу (моря, озера, реки), от хутора к хутору, на пастбища, к торжищу-рынку или сезонной ярмарке в определенном, издавна облюбованном месте, к лесу, к капищу, к местному тингу, позднее к христианскому храму. Направление деревенских дорог дает ясное представление об основных хозяйственных и общественных интересах скандинавского населения, в том числе вне своего хутора. Скандинавский хутор был достаточно замкнутой, самодовлеющей хозяйственной единицей. В нем велось натуральное экстенсивное хозяйство, поэтому жизнь его насельников протекала в постоянном и разнообразном труде, в котором все они принимали необходимое участие. И каждый из них знал круг своих хозяйственных прав и обязанностей. Так, в обычное время на хуторах происходила регулярная, привычная смена сна и бодрствования, трапез, активности и покоя, будней и праздников. Вставали рано, во «время, когда встают»– не позднее 6 часов, по необходимости и раньше, а затем напряженная деятельность, направленная на добывание средств к жизни – пищи, одежды, топлива, средств передвижения, оружия, орудий труда и т. д., – продолжалась до самого отхода ко сну, во всяком случае в теплые сезоны. Время исчислялось по природным признакам, а день делился на четверти, например: «четверть дня до полудня» (9 часов), «четверть дня после полудня» (15 часов) и т. д. И весь день был заполнен упорным трудом, в котором хозяева участвовали наряду с работниками. Продолжительность рабочего дня и характер деятельности варьировались в зависимости от времени года, прежде всего теплых и холодных сезонов. В исландских сагах, например, речь обычно идет о зиме и лете. Именно так строился исландский календарь. Тацит писал, что скандинавы счет суток ведут «по ночам». Судя по сагам, в эпоху викингов и сразу после нее этот обычай сохранился, а годы считали по зимам. Такой порядок иследователи объясняют тем, что скандинавы исчисляли ход времени не по более легким, а по самым тяжелым, труднопереносимым периодам дня и года – темным, холодным и опасным; такое исчисление диктовала окружающая их суровая природа: ведь такие периоды надо было благополучно пережить. Подсчеты дней, точнее суток, велись достаточно внимательно, так как этого требовали интересы хозяйственной деятельности, навигации, общественных отношений. Существует понятие «срока», по большей части в связи со сменой сезонов, а также с ритуальными отправлениями и праздниками. Расчеты «сроков» исходили из природных явлений, в том числе расположения звезд. Прекрасные мореходы, скандинавы, конечно, обладали немалыми астрономическими наблюдениями. Издавна фиксировали они солнцестояния, к которым приурочивали главные праздники. На осенний солнцеворот пригоняли овец с летних пастбищ на убой и т. д. В Скандинавских странах эпохи викингов по народному календарю зима начиналась в последнюю субботу перед 28 октября, и первыми зимними днями считались 25–27 октября. Началом лета был последний четверг перед 26 апреля, первыми летними днями считались 21–27 мая. Выделяли также межсезонье, которое начиналось во вторник 22-й недели зимы и продолжалось с 20 по 26 марта. После внедрения христианства в Скандинавских странах в практику вошел церковный календарь с Днями святых, с христианскими праздниками и постами. Недельный или трехдневный пост также служил точкой отсчета дней. Однако и в третьей четверти XIII века высокообразованный скандинав Стурла Тордассон использует старинные народные обозначения времен года, типа: «шесть недель до зимы», время «летом, после середины летних ночей» (midsummer), «дни переезда» и время «после дней переезда» (fardaga, eftir fardaga). Кстати, археологи обнаружили скандинавские календари эпохи викингов, где рунами, вырезанными на палочке из дерева или кости либо на небольшой дощечке и даже на посохе, обозначены дни праздников и другие памятные даты. После крещения скандинавов на календарях появились обозначения времени постов, дней святых и т. д. Один из таких календарей от XIII в., имеющий 20 см в длину, хорошей сохранности был найден в шведском городке (Старом) Лёдёсе. Но есть и более ранние экземпляры таких календарей.

Раскопки скандинавских поселений дают прочную археологическую основу для наших знаний о хозяйстве викингов, а многочисленные исландские саги с их красочными рассказами о сельской жизни являются прекрасным дополнением к ним. Поэтому далее рассмотрим повседневную жизнь скандинавского хутора в эпоху викингов в течение года и в течение дня именно на примере исландского хутора. Итак, в эпоху викингов все исландцы принимали участие в работе на хуторе. Возможно, на скандинавской родине богатые скандинавские землевладельцы и поручали грязную работу рабам и слугам, но в Исландии тяжелая работа первопроходцев уничтожала сословные различия, и в сагах описывается, как даже самые знатные вожди работали на земле, хотя, конечно, при этом не выполняя самую трудоемкую и неквалифицированную работу. Первые поселенцы привезли с собой множество рабов, по большей части пленных из Шотландии, Ирландии и с островов. В то время ряды рабов легко можно было пополнить с помощью покупки или в дополнительных набегах. Скорее всего, к началу XI века рабство еще существовало в Исландии. При этом, однако, было принято освобождать рабов в награду за хорошую работу или позволять рабу зарабатывать деньги, чтобы выкупить свободу. Таким вольноотпущенникам часто давали небольшой участок земли во владениях бывшего хозяина, и они становились арендаторами, хотя нередко им приходилось отчасти зависеть от платы за работу, которую он им давал. Помимо рабов в Исландии было много свободных мужчин и женщин, которые работали батраками на хуторах и получали стол и кров для себя и членов своих семей. Позднее они стали получать законную фиксированную плату, однако неясно, существовала ли эта система в эпоху викингов. Батраков нанимали на год, некоторых для какой-то особой работы, например пастьбы определенного количества коров или овец, а других – просто как работников, которые трудились везде, где требовались рабочие руки. Простую, повседневную работу кузнеца или плотника мог выполнять кто-то из домочадцев, но для более тонкой работы приглашали со стороны ремесленника-специалиста, которому платили за работу определенную сумму.

Крестьянский год начинался, едва сходил снег, и коров выводили из коровников для пастьбы на молодой траве. Исландские месяцы не совпадают с нашими, и это время года, которое считали первым месяцем летней половины года, начиналось в середине апреля. У него было два названия – «Кукушкин месяц» и «Время сева», поскольку это было еще и время пахоты и сева зерновых. В основном речь шла о ячмене и овсе. В некоторых областях с хорошим климатом можно было выращивать и пшеницу, однако рожь на таком дальнем севере не росла. В Исландии также рос дикий колосняк; бедные люди иногда использовали его вместо зерновых, и в Гренландии, где другие зерновые было очень трудно вырастить, его возделывали специально. Применялись плуги двух типов: старинный «ард» без отвала, очень легкий, и более современный «колесный плуг» с отвалом, ножом и колесами, поддерживавшими грядиль. Обычно плуг тащили быки; один человек направлял плуг, а другой шел впереди и погонял быков длинным прутом или останавливал их, если плуг натыкался на камень. После пахоты в землю сеяли зерна и боронили. Помимо этого ранней весной надо было копать торф и рубить лес, чтобы пополнить запасы топлива, а также чинить заборы вокруг полей и лужайки перед домом, так как они могли пострадать от зимней непогоды. Это была нудная, но необходимая работа, поскольку, когда трава вырастала, чтобы получить жизненно необходимый урожай сена, ее следовало беречь от стремившихся брести туда животных. В то же самое время лужайку удобряли навозом, который накопился за зиму в коровниках и овчарнях. Позднее, когда в Исландии исчезли леса, сухой навоз стали использовать вместо топлива, однако в эпоху викингов нужды в этом не было.

В Исландии месяц с середины мая до середины июня назывался или «Временем яиц», или «Временем ягнят в овчарнях». Первое название свидетельствует не о разведении кур, а о собирании яиц диких морских птиц, которые миллионами гнездятся вдоль берегов и на небольших островах в фьордах Исландии. Ягнят отлучали от матерей, овец стригли, и к середине июня уже начинался Великий переход стад на холмы – почти всех коров и овец перегоняли на горные пастбища. Только нескольких животных оставляли внизу, на ферме, чтобы удовлетворять повседневную потребность в молоке. Кстати, в горах у каждого хозяйства была своя пастушья хижина, небольшой домик, в котором многие домочадцы жили летом. Пастухи держали дойных коров и овец рядом с домиком, а другим животным позволяли бродить где угодно. Женщины занимались дойкой и изготовлением молочных продуктов, которые были существенной частью рациона скандинавов: свежего масла и, что гораздо более важно, долго хранившегося масла, которое изготовляли из простокваши и сильно солили; мягкого сыра из свернувшегося молока, а также скира – вкусного домашнего творога. Молоко как таковое пили редко; чаще употребляли сыворотку, свежую или прокипяченную, или пахту. Использовалось не только коровье, но и овечье, и козье молоко. Видимо, период жизни на выгоне был самым веселым и приятным из всего года; именно в его честь назывались конец июня и начало июля: «Месяц на пастбище» или «Месяц Солнца». Так как в это время на основном хуторе было меньше работы, то это оказывалось и лучшее время года для долгих путешествий. В каждой области в середине мая собиралось небольшое местное собрание, или тинг, где улаживали незначительные юридические споры, однако в это сравнительно спокойное время проходил и общеисландский тинг, на который должны были собираться мужчины со всей страны. Каждый зажиточный бонд должен был присутствовать; обычно его сопровождали домочадцы, которые могли оказать ему поддержку во время тяжбы; всем им приходилось проводить вне дома по три и более недели. В середине лета предпринимались и другие путешествия; в это время из Норвегии приходили купеческие корабли, и люди собирались на берегу, чтобы торговать с иноземцами. Молочные продукты привозили на берег на вьючных лошадях и обменивали у прибрежных жителей на сушеную рыбу.

Скандинавская женщина эпохи викингов правит повозкой, изображение на рунном камне, Готланд. В эпоху викингов в Скандинавии летом основным средством передвижения у скандинавов оставались лошади: на них ездили верхом и запрягали в повозки. В погребениях эпохи викингов часто находят упряжь и сбрую – как обычные вещи для ежедневного употребления, так и парадную сбрую скакунов, принадлежащих знатным скандинавам. В искусстве того времени также присутствуют множество изображений всадников. Известно, что в ту эпоху лошади были мельче современных и, судя по всему, имели более толстые шеи и короткие спины. Гобелен из Осеберга и набросок, изображающий заднюю часть лошади на сломанной черепице из Ярлсхофа, свидетельствуют, что хвосты лошадей завязывали в декоративные узлы, хотя на артефактах из других мест хвосты ничем не украшены. Еще один интересный предмет, который в Норвегии часто находят среди упряжи, – погремушки из железных колечек. Погремушки одного вида прилаживали к оглобле, а другие были снабжены крючками, что говорит о том, что они свисали со сбруи или с гривы лошади. Вместе с ними иногда находят маленькие колокольчики.

Во второй половине июля начинался «Месяц заготовки сена». Фактически заготовка продолжалась весь август и часть сентября. От успеха покоса зависело, будет ли у скота достаточно корма следующей зимой, потому этим делом занимались все работоспособные мужчины и женщины. Траву косили не только с лужайки перед домом и огороженных лугов; старались скосить как можно больше и в открытом поле. Траву косили, время от времени перекидывали и ворошили, чтобы высушить, и, наконец, отвозили на хутор на телегах и санях. Как можно большее количество сена помещали на сеновал, а остальное складывали в стога, которые защищали от непогоды с помощью торфа или камыша.

«Длинный дом» скандинавского племенного вождя-ярла эпохи викингов. Реконструкция. Музей викингов Лофотр, Норвегия. Этот дом является самым длинным (83 метра) из когда-либо найденных в Норвегии «длинных домов».

Заготовка сена частично совпадала с жатвой зерновых, по которой конец августа и начало сентября назывались «Месяцем жатвы хлебов». Затем следовал «Осенний месяц», который длился до середины октября. Его считали последним месяцем летней половины года. В это время коров, овец и коз пригоняли с горных пастбищ. Стада могли проделывать многокилометровый путь. Всех животных надо было найти, разобрать по меткам на ушах и отвести в долину – каждое к своему хозяину. Затем крестьянин, исходя из того, сколько скота у него прибавилось, должен был решить, какое количество животных он хочет сохранить в течение зимы; остальных резали, их мясо вялили или солили. Начало зимы в Исландии было подходящим временем для свадеб и других праздников из-за изобилия мяса и эля.

Деревянная богато украшенная резьбой четырехколесная повозка с подобным колыбели каркасом, украшенным на концах человеческими головами, из погребения знатной скандинавской женщины в Осеберге (Норвегия, IX в.). Хотя Осебергский курган еще в Средние века подвергся разграблению, археологи обнаружили на корабле останки двух женщин высокого социального положения (молодой и старой), деревянную ритуальную повозку, четверо деревянных саней, имевших ритуальное значение. Также в захоронении присутствовали останки 14 лошадей, запряженных в пары, двух волов и трех собак; фрагменты восточных шелковых тканей и даже кости павлина (это свидетельствует об оживленной торговле викингов с Востоком по Волге и Днепру). Скандинавские ученые долгое время пытались связать похороненных на корабле знатных женщин с династией Инглингов и даже называли одну из женщин (старую) Аса, что была матерью Хальвдана Черного и бабушкой первого конунга Норвегии Харальда Прекрасноволосого. Но это только предположения. Кстати, предварительный анализ ДНК указал на то, что младшая из женщин имела гаплогруппу U7, которая практически отсутствует среди европейцев, но нередко встречается на Ближнем Востоке, особенно среди иранцев и пакистанцев. Одно несомненно – старая женщина в захоронении принадлежала к высшему социальному слою скандинавского общества эпохи викингов.

В языческое время это был один из главных праздников в году. Тем не менее оставалось еще много работы. Как и весной, нужно было чинить заборы, на сей раз для того, чтобы оставшийся скот, который все еще пасся на лугах близ фермы, пока позволяла погода, не повредил стога. В то же время стены вокруг полей зерновых ломали, с тем чтобы скот мог пастись на жнивье. Коровники, конюшни и другие хозяйственные постройки нужно было приводить в порядок, последний сезон добычи торфа помогал пополнить запас топлива на зиму. Шесть следующих месяцев были временем для зимних работ. Так как зимой скандинавы больше времени проводили дома, то они в основном занимались изготовлением необходимых в быту и хозяйстве предметов. Чинили инструменты, обрабатывали коровьи и овечьи кожи, оставшиеся после осеннего забоя скота, шили из них одежду, обувь, делали покрывала для кроватей, сбрую и другие полезные вещи. Занимались плотницкими работами, чинили лодки и вырезали бесчисленное множество небольших предметов из дерева, кости или рога.

По прекрасно сохранившейся четырехколесной повозке 5,5 метра длиной из погребения знатной скандинавской женщины в Осеберге (Норвегия, IX в.) можно судить о колесном сухопутном транспорте скандинавов эпохи викингов. Широкие составные ободья сделаны из дубовых досок. Спицы (по 16 в колесе) вставлены в пазы обода и массивной точеной ступицы. Дощатый кузов имеет полукруглое днище. Повозка богато украшена резьбой в скандинавском (германском) зверином стиле. Кузов повозки съемный, он установлен на прочных полукруглых подставках, их концы также украшены резьбой и имеют форму человеческих голов. Украшенный богатой резьбой корпус повозки был специально сконструирован таким образом, чтобы его можно было снимать с рамы и грузить на корабль. Эта единственная сохранившаяся скандинавская повозка эпохи викингов являлась, судя по роскошной резьбе, церемониальным экипажем. Естественно, у скандинавов в эпоху викингов существовали также повозки и телеги для повседневного пользования, хотя летом дороги могли быть не слишком ровными. Наиболее надежная информация о дорогах эпохи викингов пришла из Швеции XI века (дорога через Хедебю была римской!), хотя, конечно, дороги существовали и в других регионах, и в более раннюю эпоху. Действительно, Снорри Стурлусон говорит, что первые дороги в Швеции построил живший в глубокой древности король по имени Онунд: он, по словам Снорри, расчистил пути через непроходимые леса, болота и горы. Возможно, это всего лишь легенда, однако и в более поздние времена у королей был обычай путешествовать по своим землям. Дороги были нужны и для того, чтобы добраться до основных храмов и мест собраний, а также до центров торговли. Древнейшие дороги, видимо, были естественными тропками вроде тех, что идут по гладким, поросшим травой склонам гор в Швеции. Они практически не нуждались в усовершенствовании; лишь в нескольких местах нужно было положить каменные плиты, чтобы обеспечить безопасный переход через брод. Однако дороги в долинах, которые должны были проходить через леса, по болотистой и глинистой почве, нужно было постоянно поддерживать в подобающем состоянии.

Эскиз фрагмента гобелена из погребения знатной скандинавской женщины в Осеберге (Норвегия, IX в.), на котором показаны верховые лошади и повозки. Обратите внимание на повозки, содержимое которых покрыто тканью. Не исключено, что и вся повозка была покрыта тентом наподобие фургонов американских поселенцев. Две упряжки ведут люди, которые идут рядом с ними, двумя другими правят один или два человека, сидящие в повозке. Рядом со всеми повозками идут воины, вооруженные копьями, и другие пешие сопровождающие. Судя по всему, это сцена из какого-то мифа или легенды, хотя такие «караваны» могли быть вполне обычным делом на дорогах Скандинавии в эпоху викингов. Фрагменты гобеленов из захоронения в Осеберге являются, несомненно, одними из самых красивых находок, демонстрирующих искусство викингов. Исследования показали, что гобелены были удивительно узкие – от 16 до 20 см. Их точная длина неизвестна. Полагают, что длина может составлять 1–1,5 м (может быть, они были сотканы на ткацком станке, который был обнаружен на самом корабле).

Исландские женщины также занимались сезонными работами: на горных пастбищах они готовили молочные продукты, помогали заготавливать сено и жать урожай, однако у них была еще и другая работа, которой они занимались круглый год: изготовление шерстяных тканей.

Деревянные, богато украшенные резьбой сани, имевшие ритуальное значение, из погребения знатной скандинавской женщины в Осеберге (Норвегия, IX в.). В Скандинавии эпохи викингов богатый хозяин имел несколько саней, для каждых саней требовалась пара волов либо тягловых лошадей. Кстати, при переездах, даже за море, лошадей зачастую брали с собой на корабль.

Ткани делались не только для домашних нужд, но и на экспорт в Норвегию и Англию. Ткани и кожа были почти единственными товарами, которые в то время можно было экспортировать из Исландии (торговля рыбой началась уже в позднем Средневековье), тогда как самим исландцам требовалось много импортных товаров. Выживание крестьянского хозяйства в основном зависело от коров, однако его процветание (и процветание всей Исландии) обеспечивали овцы. Сначала шерсть расчесывали и очищали от жира, а затем пряли с помощью прялки и веретена. Прялку держали в левой руке, в то время как веретено (на одном конце которого в качестве груза был прикреплен каменный диск– так называемое «грузило») закручивали правой рукой и медленно опускали на пол; шерсть вытягивали и, получив нить, сматывали ее. Этот процесс повторялся до тех пор, пока не получался большой клубок шерсти. Прядением можно было заниматься стоя или на ходу. Судя по всему, скандинавские женщины везде носили с собой прялки. Одна из самых характерных находок при раскопках дома эпохи викингов – множество потерянных или выброшенных грузил.

Ткани изготавливались на вертикальных ткацких станках, прислоненных к стене. Процесс шел сверху вниз. Два ряда нитей основы натягивались с помощью камней. Между ними проводили уток и подбивали его с помощью «меча» – деревянного или из китовой кости, причем положение нитей основы друг относительно друга контролировалось горизонтальными прутьями. Ширина ткани была стандартной, возможно, два локтя, и качество также было стандартным. Отрез ткани (вадамал, некрашеная саржа, которую в основном и изготовляли исландские ткачихи) был альтернативой серебру при расчете цен, штрафов и прочих плат. Другие, более ценные виды ткани производили из крашеной шерсти, часто с орнаментом полосками или узорами. Самой распространенной краской была красная. Ее получали из марены, которая растет в Исландии. Красно-коричневый и фиолетовый цвета можно было получить из некоторых лишайников, а черный – из болотной грязи, обогащенной железом.

Более декоративные узорчатые ткани обычно делали на небольших станках, в результате чего получались узкие полоски. Еще более узкие полоски, подходившие для отделки края одежды или использования в качестве головных лент, изготовлялись с помощью плетения на особом станке, который до сих пор используется во всей Скандинавии. Нити основы пропускают через дырочки в четырех углах небольшой квадратной пластинки из дерева или кости и, меняя положение нитей, получают разные узоры. Такого типа станок с 52 пластинками, готовыми к использованию, был обнаружен в погребении на корабле в Усеберге. Многие прекрасные образцы подобного плетения были обнаружены в шведских погребениях в Бирке: они сохранились благодаря вплетенным в них серебряным и золотым нитям. В Норвегии известны и другие образцы. В сагах часто упоминаются декоративная отделка и ленты; иногда очевидно, что ленты привозили из-за границы, а не ткали дома, в Исландии, но, наверное, так было не всегда.

Практиковались и различные типы шитья. Женщины викингов умели вышивать шерстью, импортным шелком, а также серебряными нитями. Было высказано предположение, что серебряные нити втыкали прямо в материал без использования иглы и протягивали с помощью маленьких щипчиков, которые часто находят наряду с ножницами и коробочкой для иголок в женских погребениях. Существовала простая разновидность кружев, которые изготовляли, переплетая нитки костяными иголками. Широко распространенным ремеслом, до сих пор сохранившимся в Норвегии, было изготовление узорчатых лент, обшлагов и отделки с помощью спранга – чего-то вроде вязания с помощью деревянных иголок, которое заканчивалось узлами.

Искусство и функциональность причудливо слились воедино в этом изделии – пластинке из китового уса, украшенной резными головами лошадей. Норвегия, IX век. Пластинка принадлежала, вероятно, скандинавской женщине эпохи викингов из богатой семьи и использовалась для нанесения складок на сырое белье, которое особым образом оборачивали вокруг пластинки и натягивали. После чего брали стеклянный шарик и разглаживали швы.

Точно так же, как викингов зачастую хоронили с инструментами и оружием, могилы женщин, особенно в Норвегии, содержат принадлежности для прядения и ткачества – прялки и веретена, небольшие ткацкие станки, «мечи», гребни для шерсти, чесалки для льна, ножницы разных размеров, щипчики, коробки для иголок и большие костяные иголки. Находят также уплощенные стеклянные шарики, дно которых часто носит следы огня; предполагают, что их использовали в качестве гладила, чтобы заглаживать швы и плиссировать льняные ткани. Более загадочно выглядят большие пластинки из китовой кости, слегка сужающиеся к концу, широкий конец которых зачастую украшен головами зверей. Возможно, это были катки для белья: подобные вещи, только деревянные, использовали до недавних времен в Голландии и Скандинавии: после стирки мокрую одежду оборачивали вокруг деревянной «скалки» и прокатывали туда-сюда по доске, которую держали за ручку с головой животного на широком конце.

А может быть, это гладильные доски, которые использовали вместе со стеклянными гладилами.

Помимо прядения и ткачества, другой основной задачей скандинавской женщины были приготовление и подача на стол еды. У скандинавов в течение дня было два главных приема пищи: один – рано утром, видимо, около восьми или девяти утра, когда мужчины уже успели поработать часа два; другой – вечером, в конце рабочего дня, около семи или восьми. Время могло быть различным в зависимости от местных обычаев и времени года. Можно предположить, что и в течение дня существовали короткие перерывы, чтобы отдохнуть и перекусить, хотя когда именно – мы не знаем. Рацион скандинавов в эпоху викингов был весьма многообразен: мясо животных, птиц, а также рыба в вареном, жареном, копченом и вяленом виде; приготовленные различными способами птичьи яйца, съедобные моллюски и растительные морепродукты, грибы. Важнейшую роль в системе питания играли сливочное масло и сыры. Приправами к кушаньям служили лук, тмин, горчица, хрен. Присутствовали в «меню» скандинавов также каши (простая и молочная) и печенные из ячменной и ржаной муки лепешки и хлеб.

Роль десерта выполняли подслащенные медом дикие яблоки, лесные орехи и ягоды. Сопровождающими пищу напитками были цельное и кислое молоко, два сорта пива – «ol» (легкое) и «bjor» (крепкое), ягодная или плодовая брага, медовуха (напиток из сброженного меда), эль, изредка заморские вина, которые являлись очень ценным предметом роскоши.

Дошедшая до нас кухонная посуда эпохи викингов сделана из металла или стеатита (мыльного камня). Стеатит – очень полезный материал, его легко резать и придавать ему нужную форму; он огнеупорен. В Норвегии, на Оркнейских и Шетландских островах, а также в Гренландии есть естественные месторождения стеатита, но в Исландии они отсутствуют, поэтому сосуды из этого камня приходилось импортировать. Как железо, так и стеатит использовали для изготовления горшков и котлов размером до 45 см в поперечнике с ушками или петлями, чтобы вставлять в них железную ручку и подвешивать на цепях над огнем. Существовали также чашки, ложки, блюдца, сковородки и вертела; все это могло быть как железным, так и из стеатита. Керамикой почти не пользовались, и все, что было найдено в Исландии, видимо, импортировали с континента.

И конечно же, существовало множество сосудов из дерева или кожи. В тех редких случаях, когда состав почвы способствует сохранности в погребениях деревянных предметов (например, в норвежских погребениях на кораблях), разнообразие и то мастерство, с которым они изготовлены, просто поражают. Такие сосуды годились скорее для хранения или подачи еды, чем для готовки, хотя некоторые методы приготовления (например, медленное подогревание в углях) годились и для деревянной посуды: говорят, что над огнем можно подвесить и кожаный мешок и, пока его содержимое остается влажным, он не загорится.

Очаги эпохи викингов свидетельствуют о том, что в ту пору пищу готовили множеством способов. Безусловно, мясо можно было пожарить на вертеле или испечь в глубокой яме, наполненной раскаленными углями и прикрытой землей (такой способ годился и для хлеба). Часто в длинных открытых очагах у одного конца была плоская каменная плита, которая должна была сильно разогреваться, – идеальное место для того, чтобы печь хлеб и овсяные лепешки, а также чтобы медленно тушить мясо. В кухне в самом старом доме в Ярлсхофе был как открытый очаг, так и каменная печь, частично встроенная в стену. Ею пользовались так: небольшие камни раскаляли докрасна на открытом огне, потом по наклонной каменной плите закатывали в печь и покрывали свежей влажной травой. Сверху ставили еду, защищенную дополнительным слоем травы, и покрывали еще одним слоем раскаленных камней. В Ярлсхофе так в основном готовили рыбу: в печи нашли кости морской щуки, сайды и трески.

Часто утверждалось, что кучи небольших расколовшихся в огне камней, которые обычно находят у домов викингов, свидетельствуют об использовании примитивного способа кипячения жидкостей в деревянных сосудах путем добавления туда раскаленных камней, и в сагах действительно есть намеки на это. Тем не менее данные из Ярлс-хофа и некоторых других мест Шотландии заставляют предположить, что камни были расколоты специально (их подогревали и лили на них холодную воду) просто для того, чтобы получить камни нужного размера. Они кучей лежали у двери кухни, готовые для использования в яме для жарки или в печи, подобной вышеописанной.

Семья завтракала и обедала в главной комнате. Здесь на приподнятом полу, который образовывал платформу вдоль каждой стены, стояли разные низкие скамейки и стулья. В богатых домах сиденья покрывали тканями, а пол застилали соломой или камышом. Можно было сидеть и прямо на полу: исследования исландских скелетов показали, что женщины чаще сидели на корточках, чем прямо. Два почетных места находились в центре комнаты друг против друга по обеим сторонам от очага и между четырьмя наиболее богато украшенными резьбой столбами, поддерживавшими крышу, так называемыми «тронными столбами». Два почетных сиденья представляли собой украшенные резьбой кресла-скамьи; каждое из них было достаточно широким, чтобы на нем могли усесться два человека. Первое было предназначено для хозяина и хозяйки дома, второе – для самых почетных гостей. Остальные домочадцы, в том числе слуги, сидели двумя рядами вдоль стен комнаты, причем места ближе к центру считались более почетными, чем дальние. Небольшие низенькие столики – просто доски на козлах – приносили в комнату прямо перед едой и ставили перед обедающими.

Кухонная утварь из погребения знатной скандинавской женщины в Осеберге (Норвегия, IX в.). Большую кадушку использовали наверняка для хранения засоленной и прокопченной рыбы, свинины или говядины. Два длинных корыта рядом с ней служили для замеса теста, а на деревянной доске подавали мясо, которое резали лежащим на ней ножом. Обратите особое внимание на большую бадью с ручкой – это так называемое «Ведро Будды». После тщательного исследования Осебергский корабль поставил перед учеными множество вопросов, на которые пока не найдено удовлетворительных ответов. И прежде всего это касается именно «Ведра Будды», найденного на корабле викингов IX в. Ведро, сделанное из тиса высотой 36 см, диаметром дна 32 см, диаметром на ободе 26 см, скрепленное по окружности тремя бронзовыми обручами, которое получило такое название, имеет две одинаковые бронзовые фигурки человека, сидящие в позе лотоса. Они размещены на верхнем краю ведра, их плоские головы формируют пазы, в которых вращается ручка. Лицо человека с закрытыми глазами и выражением глубокого погружения в медитацию заставляет подумать о типичных изображениях Будды из Азии. Украшения на груди медитирующего человека в виде выемчатой красно-желтой эмали, у четырех свастик обычная для буддизма форма, символизирующая удачу, благополучие. Первоначально думали, что «Будда» – намек на торговые отношения скандинавов со странами Азии, но в последнее время бытует теория, что фигурки эти представляют собой изображения кельтского божества Кернунна (галльск. – лат. Cernunnos, что конвенционно переводится как «Рогатый [Бог]», встречается также написание «Цернунн»). Известно более полусотни изображений римской поры, так или иначе связываемых с Кернунном. Большая их часть происходит с северо-востока Франции. Кстати, наиболее характерными чертами его иконографии были как раз «буддийская поза» со скрещенными ногами. Так, на котле из Гундеструпа бог Кернунн сидит в позе лотоса, и его окружают дикие животные: лев, олень и кабан. В одной руке у него ожерелье воина – торквес, ну а в другой руке он держит змею, которая является символом власти. Кернунн – самый колоритный бог кельтов, который не поддался влиянию римской ассимиляции. Поэтому исследователи считают, что «Ведро Будды» было сделано в VIII в. в Ирландии либо в Шотландии, а в Норвегию попало как трофей викингов.

Еду подавали в деревянных чашках и мисках. Их разносили служанки, которые также должны были наполнять пивные кружки и рога для питья; если за столом были гости, хозяйка дома и ее дочери могли сами им прислуживать. Ели ложками, ножами и пальцами; вилки еще были неизвестны.

Когда обед заканчивался, столы разбирали и уносили. Некоторое время люди сидели у огня, занимаясь домашней работой и беседуя. Затем начинали стелить постели. В домах с только одной большой комнатой постель раскладывали на том же самом приподнятом полу, где стояли скамьи, хотя в более сложно устроенных длинных домах от общей комнаты отгораживали спальню, где постели были расстелены постоянно. Иногда кое-кто из домочадцев спал и в кухне. Комната с поднятыми полами зачастую была разделена низенькими стенками, идущими от стены к столбам, так что постели могли располагаться в таких похожих на коробку отсеках. В Скалакоте на поднятых полах были обнаружены ряды камней, которые могли выполнять именно эту функцию. Постель, которую на день скатывали и убирали с глаз подальше, состояла из матраса, набитого соломой или сеном, подушек и одеял, набитых перьями, пледов, а вероятно, и шкур, которыми можно было прикрыть все это сверху. Кстати, в сагах часто упоминаются своего рода альковы, пристроенные к стене и полностью закрытые деревянными панелями и запирающимися дверьми; фактически это были маленькие спальни для главных членов семьи. Обычно их сооружали в одном из концов главной комнаты, но иногда они находились в какой-либо из меньших комнат. За перегородками, отгораживавшими угол «прихожей» в Стёнге, вполне мог прятаться такой спальный шкаф.

Итак, в эпоху викингов главным занятием скандинавских женщин, особенно в холодные и темные сезоны, зимами помимо достаточно трудоемкого приготовления пищи было прядение шерсти, льна и конопли, ткачество, пошив одежды и белья из полотна и домашней грубой шерсти, вязание, плетение, а также украшение одежды вышивкой, плетением, декоративными вставками, плетение циновок.

Фигурка «Будды» на деревянной бадье из погребения знатной скандинавской женщины в Осеберге. (Норвегия, IX в.)

Деревянная посуда скандинавов эпохи викингов. Норвегия, IX в.

В целом можно сказать, что домашние ремесла в Скандинавских странах в эпоху викингов, как и в крестьянском быту всей Европы, были необходимым, непременным занятием в сельских усадьбах. Вечерами скандинавы работали при огне очага, лучинах, а более богатые– при факелах или сальных свечах. Отапливали только жилое помещение– дровами, в безлесных местностях хворостом, но главным образом торфом. С наступлением весны работы переносились на воздух: начинался сезон сельскохозяйственных работ, мореплавания и морских промыслов, резко увеличивалось число поездок. Выгоняли на луга и перегоняли на горные пастбища скот, обрабатывали землю и т. д. Впрочем, скандинавы, прежде всего мужчины, не сидели все время дома и зимами, они были привычны к холоду, к физическим неудобствам и лишениям. Для передвижения по снегу использовали сани, короткие лыжи, по льду – особые подошвы с шипами. В целом можно сказать, что скандинавы эпохи викингов не отделяли себя от природы, они были теснейшим образом связаны, спаяны с ней и не только подчинялись ее циклам и явлениям, но и использовали их. Поэтому нет ничего удивительного в том, что при всей своей суровости и воинственности скандинавы эпохи викингов любили со вкусом отдохнуть от работы, пообщаться и развлечься. Вот как об этом повествуют саги: «Зимой часто устраивали пиры, и рассказывали саги, и занимались многим другим, что придает веселье домашней жизни». Действительно, в эпоху викингов в скандинавском обществе в качестве одного из способов интересного общения был обычай гостеприимства. В ту пору считалось долгом чести оказать гостеприимство путнику, которого следовало вначале накормить, предоставить ночлег на хуторе и по возможности расспросить, узнав заодно и новости. Часто на хуторе оставались ночевать заблудившиеся или припозднившиеся путники.

Деревянная посуда скандинавов эпохи викингов. Норвегия, IX в.

На долгое время, например на всю зиму, могли остаться те, кто не успел уехать в осеннюю навигацию или претерпел бедствие на море. Правда, надо сказать, что чужих людей, тем более чужеземцев, скандинавы принимали на зимовку в свой хутор не очень охотно и часто за какую-то плату. Приезжему человеку следовало строго соблюдать законы и обычаи страны, а также правила данного хутора. Кроме того, ему ставили определенные условия, например, спать и столоваться отдельно от хозяев. С другой стороны, такие путники своими рассказами, участием в играх и забавах помогали скоротать скандинавам длинную зиму. Так, например, в «Саге о Гисли» рассказывается о побирушках, которых принимали «в гостином доме», но иногда кого-то из них приглашали даже в домашние покои, чтобы «развлечься его рассказами». Скандинавский этикет требовал спросить у заночевавшего званого или незваного гостя или гостей, хорошо ли прошла ночь; причем этот обычай равно действовал и в доме бонда, и во дворце конунга. В сагах часто упоминается, что хозяева и гости соблюдали своего рода «табель о рангах». Так, в «Саге о Курином Торире» говорится: «Торкель не хотел принимать ночлег от рабов – знатных гостей должен встречать и приглашать хозяин». Кстати, когда честность и намерения пришедшего на хутор человека вызывали обоснованные подозрения, ему отказывали в приюте, что порой не оставалось неотомщенным.

Богато украшенный скандинавский рог для питья эпохи викингов. Исландия.

В целом можно сказать, что скандинавы эпохи викингов вообще любили побеседовать и попировать с друзьями и гостями. Пирами праздновались дни жертвоприношений богам; то же было при начале зимы после жатвы; по приезде с морских набегов, в самые короткие дни, в знак радости возврата солнца; в исходе зимы, чтобы в ожидании близкого лета пить за победы. Это было урочное время в году для пиров. Тогда они пировали поочередно друг у друга: «Для мужчин веселье, – говорит сага, – когда они пируют большим обществом». Поэтому неудивительно, что у скандинавов повсеместно было принято гостевание. В вечер накануне Нового года «люди по древнему обычаю» варили брагу и подносили ее домочадцам и гостям в «питьевых горшках». В случае какого-либо торжества в зажиточных и особенно богатых хуторах было принято приглашать на гостевание родичей, друзей, нужных людей – на срок две недели и более, а в некоторых случаях на целую зиму или на все лето, причем с целой свитой из нескольких десятков человек. Гостевали и на праздник дис – богинь плодородия, и по другим поводам.

Навещали друг друга родичи и свояки, получали приглашение погостить и принять участие в застолье друзья, соседи, добрые знакомые. По обычному приглашению в гости полагалось приезжать на «три ночи» (как говорилось выше, скандинавы отсчитывали сутки по числу ночей, а годы – по числу зим, т. е. по самым тяжелым и опасным временам суток и года). Приезжали с сопровождающими, с членами семьи или спутниками из числа челяди и соседей. В Скандинавии эпохи викингов длительные гостевания зависели от погоды. Так, во второй половине октября, с началом так называемых «зимних ночей» разъезды были затруднены плохими погодными условиями, поэтому гостевания растягивались до полугода (между сезонами мореплавания), в крайних случаях– по году. Правда, надо сказать, что и обычное гостевание в три дня обходилось хозяевам недешево, так как скандинавы не скупились на кушанья и все, что было лучшего в доме, подавали самое свежее и вкусное: мясо, рыбу, хорошее крепкое пиво. Но иногда угощение на столах хозяев было вполне обычным и состояло из кислого молока, похлебки, каши, хлеба, браги, пива. Могли подать и мясо. На таких встречах во время застолья пили за предков и богов. Кстати, обычаев пить в Скандинавии было много: Einmenning – питье в одиночку, когда каждый один выпивал свой кубок; Twimenning, когда двое мужчин или мужчина с женщиной пили из одного кубка; Hwirfingsdryckia– круговая, когда бокал обходил все общество; Sweitardryckia назывался обычай викингов пить всем вместе за отдельным столом; Witishorn – карательный кубок, осушал нарушитель законов пирующего общества. Питье оживляло все сходбища и пиры; играть свадьбу, собирать поминки на древнем скандинавском языке называлось «пить свадьбу, пить поминки». Состязание в том, кто больше выпьет, не имело ничего необыкновенного в их пировых обществах. Славные борцы в таком бою, однако ж они иногда уступали силе хмельного, и опьянение с его обыкновенными последствиями было нередким делом. Поэтому так много предупреждений насчет губительных последсвий пьянства встречается в сагах. Так, например, в «Речи Высокого» говорится:

А вот такие советы-предостережения дает Брюнхильд любезному Сигурду:

Шум да пьянство многим принесло душевное горе. Иным причинило смерть, других ввело в беду: Мало ли каких мучений для человека.

Сюда принадлежит также древняя исландская поговорка: «Если входит пиво, уходит рассудок», потому что «часто, – прибавляет сага, – человек в пьяном виде говорит много безумного, чего никак не исполнить ему, когда протрезвеет».

Заботливое угощение гостей составляло требование древнего гостеприимства. Скандинавские зажиточные бонды и вожди любили показать свою значимость и богатство пышными пирами, которые, как уже говорилось, могли продолжаться несколько дней. На расставанье гостям дарили подарки в отплату за беспокойство в дороге и на память о радушии и гостеприимстве хозяев.

На этом фрагменте гобелена из Байё показан пир знатных норманнов восседающих за одним столом с Вильгельмом Завоевателем и его двумя единоутробными братьями – епископом Одо и Робертом, графом Мортена, которые с достоинством сидят по обе стороны от герцога.

В целом можно сказать о древних скандинавах, что они охотно и щедро разделяли с друзьями богатство и добычу морских набегов. Они жили полной силы жизнью, их правилом было: «Мужество лучше отчаяния, веселость лучше горевания в каких бы то ни было случаях». Им нравились веселье, шум, радость. «Отчего гости так скромны и молчаливы? – спрашивал норвежский конунг, Эйстейн, когда в один вечер все сидели за столом молча, потому что пиво было нехорошо. – На пирушке, – продолжал он, – принято быть веселым; придумаем какую-нибудь потеху и развеселимся. Приличнее всего, – сказал он брату, конунгу Сигурду, – начать это с нас, братьев».

Кстати, общественные развлечения случались скандинавам не каждый день: на то было положенное время. Тем праздничнее были их собрания, поддерживавшие любовь к общежитию и имущественной образованности: тогда они вполне предавались веселью и обыкновенно долго просиживали за кубком в шумных разговорах. В сагах редко описываются праздники и пиры без такого присловья: «Не было недостатка ни в веселье, ни в забавах, ни в другом удовольствии». Музыка и пляски также входили в число известных развлечений скандинавов. Еще при Инглингах упоминаются арфисты, которые вместе с другими музыкантами оживляли веселье пиров при дворе Олава Скет-конунга. «Сладкие звуки арфы» упоминаются во многих сагах. Также скандинавы эпохи викингов очень ценили содержательную, умную, неторопливую беседу, которая составляла одну из самых привлекательных сторон гостевания и нашла отражение в стихах скальдов. Очень высоко ценилась и скальдическая поэзия. Вечерами, особенно зимними, собираясь у домашнего очага и занимаясь какими-то ручными работами, скандинавы могли по многу раз слушать истории о богах и героях, героические песни и саги. Особенный интерес вызывали повествования, в которых фигурировали предки хозяев, их соседи и знакомые. Этот интерес послужил условием сохранения скандинавского фольклора в течение веков.

У скандинавов эпохи викингов особой популярностью пользовались такие спортивные занятия и состязания, как бег, борьба, катание на коньках и лыжах, охота и т. п. Скандинавы очень любили игры – от шуточного перебрасывания комьями дерна, снега до игры в мяч «командами». Также они любили и настольные игры, такие, как шашки, шахматы и кости – так называемые тавлеи, т. е. «игры на досках», которые были распространены в Скандинавии так же, как и во всей Западной Европе. Фигурки скандинавы вырезали из дерева или кости. Расположению фигур нередко придавался сакральный смысл, почему церковь и считала эти игры языческим занятием. Средневековые шахматы (кватра или шатрандж) являлись развлечением преимущественно высших слоев скандинавского общества. Шашки были снабжены шпонками, чтобы втыкать их в доску стола, благодаря чему они не скользили по столешнице. Тавлеи включали также игры в кости. При этом особое значение придавалось «голи» (единице) и «чеке» – двойке. Бросали два кубика сразу; большой неудачей считалось, если одновременно выпадали единица и двойка. В результате сочетание слов «голь» и «чека» приобрело переносный смысл, как большая неудача вообще. Тацит отмечал, что игра в кости, распространенная в обществе скандинавов, была очень азартной, так что иногда игроки проигрывали даже свою свободу. Однако саги таких сведений не содержат; возможно, в эпоху викингов северные германцы стали уже намного расчетливее либо статус раба как-то изменился. Во всяком случае, в сагах сведений об игре в кости меньше, чем об игре в шашки и шахматы. Но если игры в шашки, шахматы и кости, при всей их занимательности и азартности, были играми настольными, то игра в мяч у скандинавов была серьезным физическим упражнением, которое обставлялось особыми правилами и ритуалами и, кроме того, требовало подготовки. Судя по «Саге об Эгиле» и «Саге о Гуннлауге», игра в мяч была чем-то вроде лапты, причем взрослые и дети играли отдельно, своими командами. В «Саге об Эгиле» об одной такой игре рассказывается следующее: «Тогда любили игру в мяч… Как-то в начале зимы была многолюдная игра в мяч на поле у реки Хвиты. Сюда собрались люди со всей округи. Поехали на игру и многие домочадцы Скаллагрима», в том числе семилетний Эгиль, его сын. «Когда они приехали на место, там уже расставляли людей для игры. Собралось также много мальчишек, и они устроили себе игру отдельно». Конфликт, который начался с детского соперничества и драки, перешел на взрослых и стал началом раздоров и целой серии убийств. Еще один рассказ об игре в мяч находим в «Саге о людях с Песчаного Берега»: «У жителей Широкого Залива был обычай устраивать в канун наступления зимы игры в мяч», на которые съезжались люди со всего края. Игры устраивали в традиционном месте – на Поле Игровых Палат, название которого произошло оттого, что приезжающие строили там временные помещения для ночевки (то же самое делали, вероятно, и вокруг поля у реки Хвиты). Возводили большие «палаты», где игроки жили по полмесяца и более. Играла в основном молодежь, причем известных силачей из игры исключали. Рассказ об игре в мяч есть и в «Саге о Греттире», где речь идет также о развлечении молодежи. Осенью множество молодых людей отовсюду собиралось на Озеро Среднего Фьорда, где было «превосходное веселье». Подбирали игроков, равных по силе, и составлялись пары. Сражались при помощи биты. Атли уговорил 14-летнего Греттира пойти на эти игры. Веселье и там переросло в драку. Проигравший свою партию Греттир пообещал со временем отомстить сопернику, сопроводив угрозу замечанием: «Только раб мстит сразу, а трус – никогда». Также в сагах упоминаются игра в мяч на льду тростникового озерка («Сага о Гисли»), изготовленные из рога биты для игр в мяч, а также то, что играли не просто жестко, а грубо и жестоко, так что дело доходило до смертоубийства.

В эпоху викингов у скандинавов были также популярны состязания под общим названием «игры со шкурой», где отдельные игроки или команды соперничали в перетягивании шкуры или другого подходящего предмета из кожи. А во время публичных праздников у скандинавов особой популярностью пользовалась борьба. Выглядело это так. Создавались две команды, которые выстраивались друг против друга. Бились попарно, состязаясь в силе и ловкости. Результат определялся по числу победителей в каждой команде. Устраивали и одиночные состязания, когда, согласно принятым правилам, боровшимся следовало снимать плащи.

Еще одним азартным развлечением скандинавов было «стравливание лошадей», или бой коней, которых длинными палками заставляли биться между собой. Для этой забавы использовали, вероятно, верховых или боевых, специально обученных коней. В «Саге о Торстейне Битом» рассказывается, как однажды устроили бой коней, которых, как обычно, подгоняли «шестами». Конь Торда плохо кусался. Тогда, разозлившись, Торд, который проигрывал, ударил своего соперника Торстейна в бровь, за что Торстейна прозвали Битый. После этого схватка лошадей перешла в столкновение между их владельцами. Кстати, судя по «Саге об исландцах», в XIII веке на конские бои зрителей созывали в воскресенье, если в этот день не было тинга или христианского праздника. Все эти игры и состязания привлекали множество зрителей, они бились об заклад, азартно и шумно болея за ту или иную сторону, так что обстановка обычно сильно накалялась.

Как уже говорилось выше, важное место в жизни скандинавов эпохи викингов занимали различные праздники, или, как их называли, «высокие дни жизни». Их обычно устраивали по случаю сватовства и свадьбы, рождения детей и наделения их именем, тризны по покойному родичу или другу, а после принятия христианства – также крещения и похорон. Поводом для торжества были регулярные религиозные действа – языческие жертвоприношения, а позднее христианские праздники, которые проводились в привычные для религиозных празднеств дни. Все эти обряды, с их традиционными ритуалами, носили публичный характер, т. е. сопровождались большими сборищами людей, угощением и преподнесением даров. Также серьезным делом для самостоятельных владельцев хуторов, как знати, так и полноправных бондов, было участие в народных собраниях-тингах. Выезд на тинг обставлялся торжественно. Хозяин гарда ехал в сопровождении свиты из обитателей его двора и охранников, а в случае предстоящего ему судебного разбирательства – со всеми «своими людьми». Часто он брал с собой детей: мальчиков – чтобы те учились вести себя на публике в соответствии с принятыми обычаями, дочерей-невест – чтобы, показав их съехавшимся людям, найти подходящих женихов. И наконец, хозяева хуторов немало разъезжали в связи со своими делами по родной стране, а нередко и по сопредельным странам. В целом можно сказать, что скандинавы эпохи викингов, прежде всего бонды-мужчины, постоянно вели очень активную жизнь, не только трудовую, но и общественную, принимая участие в тингах, гостеваниях, интенсивно общаясь между собой на различных сборищах и по самым разным поводам, дружа или сражаясь.

Скандинавские миниатюрные фигурки, так называемые «хнефи» (hnefi), из набора игры «хнефатафль» эпохи викингов. Национальный музей Исландии. Рейкьявик. Долгими зимними вечерами скандинавы эпохи викингов играли в настольные игры, такие, как «хнефатафл» (hnefatafl), представлявший собой предтечу шахмат на севере. «Хнефатафл» – скандинавская настольная игра. Первые упоминания относятся к III в. н. э. Впоследствии викинги завезли ее в Гренландию, Исландию, Уэльс, Британию и, возможно, на Русь. Изначально игра называлась «tafl» (др. – исл. стол, доска), однако к концу эпохи викингов ее стали называть «Hnefatafl», в отличие от «Skáktafl» (шахматы), «Kvatrutafl» (нарды) и «Halatafl» (куры и лисы). «Хнефатафл» упоминается в «Саге об оркнейцах», «Саге о Хервёр и Хейдреке» и других сохранившихся до наших дней произведениях. Все упоминания свидетельствуют о важности этой игры для скандинавов эпохи викингов, а ярл Оркнейских островов Рёгнвальд Кале Кольссон ставит умение играть в «Хнефатафл» на первое место в списке своих достоинств. «Хнефатафл» (иначе тафл) и другие подобные игры игрались на досках с нечетным количеством клеток размером от 7x7 до 19x19. Обычно деревянные доски часто имели отверстия в центре каждой клетки, куда вставлялись фишки со штырем, для удобства хранения и перевозки. Часто доски имели выделенные места для начальной расстановки фигур. Игра иногда игралась с кубиком, который показывал максимальное расстояние, на которое можно переместить фишку, или может ли игрок двигать фишку (чет – двигает, нечет – не двигает). Королевская фишка называется «Hnefi» («кулак»). Король выделяется своим размером. Фишки делались из рога, кости, стекла, дерева, янтаря, камней и других материалов. В целом можно сказать, что игра «Хнефатафл» (иначе тафл) чем-то похожа на шахматы. Игровые фишки символизировали собой воинов двух противоборствующих сторон. Игровое поле имело размер 9 на 9 клеток. На его центральной клетке устанавливалась особая фишка – король. Вокруг него становились 8 защитников, которые должны были не только охранять своего предводителя от 16 нападавших, но и помочь ему вырваться из окружения врагов и покинуть поле боя. Хотя кажется, что у защищающейся стороны просто нет шансов устоять перед вдвое превосходящим противником, правила игры, которые удалось реконструировать, построены так, что обе стороны имеют равные шансы на победу. Нападающих больше – но именно поэтому им сложнее не мешать друг другу на ограниченном пространстве поля боя. Защитники проигрывают числом – но и задача их заключается не в уничтожении противника, а в спасении короля. И лишь острое внимание, точная логика и верный тактический расчет, а вовсе не выбор стороны, приносили одному из игроков победу.