Телдину потребовалось несколько мгновений, чтобы еще раз изменить свою магическую маскировку. Если он в конечном итоге столкнется с наемниками, он определенно не хотел носить лицо Спака. Он представил себе пухлого краснолицего мужчину, который сидел рядом с ним на аукционе и так громко жаловался на тактику торгов Т’к’Пека. На этот раз он уделил особое внимание и телу. И Телдин, и «Алдин» были стройными; если он убедится, что его новое тело будет толстым, то шансы, что его узнают, будут намного ниже.

Это было странное чувство, когда его одежда, обычно удобно свободная, казалось, сжималась вокруг его живота и бедер. У него не было зеркала, чтобы проверить свою внешность, но по ощущению он догадался, что достаточно изменил свое телосложение. Он поднялся на ноги…

И чуть не вскрикнул от вспышки боли в колене. Сустав распух не столько снаружи, сколько внутри. Ощущение было такое, словно за коленной чашечкой у него был маленький мешочек или воздушный шарик, надутый горячей жидкостью. Он не мог полностью выпрямить ногу или согнуть ее под прямым углом. Любая попытка сделать это давила на «шарик» и посылала молнии мучений через его ногу.

Опираясь на стену переулка, он выровнялся и медленно перенес вес на раненую ногу. Пока он держал колено частично согнутым и наступал медленно, боль была терпимой, но если он переносил свой вес слишком быстро, или если быстро поворачивался, взрыв боли был достаточным, чтобы затуманить его зрение и вырвать стон из горла.

— «Никакого бега», — понял он с холодным ознобом, — «даже быстрой ходьбы». Ему придется полагаться на свою маскировку и, на свою удачу.

Он двинулся по переулку в том направлении, куда убежал старый бродяга. Ему потребовалась дюжина шагов и несколько болезненных экспериментов, чтобы найти правильный баланс между заметной хромотой и ослепительной болью. В конце концов, однако, он нашел походку, которая не привлекла бы слишком много внимания, и подумал, что сможет идти достаточно долго…

Он остановился так внезапно, что его колено пронзила боль. Достаточно долго для чего? Куда, во имя Бездны, он направляется? Назад в гавань, к «Зонду»! Он совершенно растерялся. В своем слепом бегстве по переулкам он потерял направление и расстояние. Он понятия не имел, какая дорога ведет в гавань. Конечно, она находится где-то вниз по склону, так как Раутхейвен был построен на внутренних склонах холмов, окружавших залив. Но в этом лабиринте узких улочек и переулков он совершенно не чувствовал склона. Единственный способ вернуть себе чувство направления — найти главную улицу, что-то вроде «Молитвенной», достаточно широкую и длинную, чтобы он мог видеть местность. Конечно, если у Барраба есть хоть капля здравого смысла, именно там он разместит своих наемников.

Даже если он найдет дорогу, его враги знают, куда он идет. Барраб знал, что Телдин Мур, или Алдин Брюр, если разница все еще имела значение, базируется на борту «Зонда». Он проклинал себя за глупость. Он так гордился своим планом манипулировать Баррабом. Теперь он понял, что его ум вполне может убить его. Барраб позаботится, чтобы за гаванью следили, и любой, кто попытается добраться до «Зонда», будет задержан.

С усилием Телдин успокоил панический поток своих мыслей. У Барраба есть только четверо наемников. Трое. Магический огонь Рианны убил одного, не так ли? — «Насколько тщательно он сможет вести наблюдение тремя наемниками»? — подумал он.

Его облегчение длилось не более одного удара сердца, прежде чем логика сокрушила его. У Барраба есть деньги, понял он, много денег, если он останется в Эджвуде. Сколько будет стоить нанять трех наемников или еще десяток, если это то, что ему нужно? Нет, понял Телдин, оцепление в гавани будет настолько плотным, насколько этого захочет Барраб, достаточно плотным, чтобы проверить каждый тендер, перевозящий людей на корабли, стоящие на якоре. Если его поймают в этом оцеплении по пути к «Зонду», его задержат, а возможно, и убьют, независимо от того, замаскирован он или нет.

Затем была проблема, которую Эстрисс облек в слова, когда они обсуждали силу плаща. Вполне возможно, что существуют магические средства для слежки за плащом. Если это, правда, то захват определенно означал катастрофу, потому что он определенно не может избавиться от плаща.

Что он может сделать? Он должен как-то выбраться из города. Или он мог бы залечь на дно, но как это поможет в долгосрочной перспективе? Его единственный шанс выжить состоял в том, чтобы доставить плащ «создателям» и заставить их снять его с его плеч. Укрытие в Раутхейвене, при условии, что он сможет найти убежище, не приблизит его к этой цели.

Он прислонился спиной к стене переулка и соскользнул вниз, приняв сидячее положение. Он вытянул ногу как можно дальше, и осторожно потер поврежденное колено. Боль все еще была там, и было ощущение внутреннего отека, но, по крайней мере, и, то и другое становилось более терпимым. Самое главное, в данный момент, что они не мешали ему думать.

— «Хорошо». Его цель, таким образом, состояла в том, чтобы передать плащ «создателям». Судя по тому, что ему рассказал Эстрисс, плащ, скорее всего, был создан «арканами». Т’к’Пек утверждал то же самое и показал, по крайней мере, некоторые доказательства в виде цветка с тремя лепестками на своем кольце. В то время Телдин нутром почуял, что не доверяет синекожему гиганту, но теперь, при нынешнем повороте событий, сколько веры он мог вложить в столь необоснованное чувство? Разве это не то же самое, что не покупать лошадь, потому что тебе не нравится цвет глаз торговца? Логически говоря, у него не было причин сомневаться в словах Т’к’Пека. Все, что существо рассказало ему, имело смысл, и было внутренне последовательным. Почему он должен был ожидать, что «аркан» мгновенно и инстинктивно узнает каждую силу и атрибут любого конкретного предмета, созданного его расой?

Телдин почувствовал, как в животе закипают знакомые сомнения, но безжалостно подавил их. — «У меня нет доказательств, противоречащих рассказу Т’к’Пека», — сказал он себе, — «и немного сомнений. Я не позволю убить себя из-за этого чувства. Значит, так тому и быть. Плащ нужно передать «аркану».

Но как? Мгновенное облегчение, которое он испытал от этого решения, исчезло. У него все еще оставалась главная проблема — как избежать встречи с Баррабом и его бандитами, добравшись до Т’к’Пека. Он покинул аукцион, как только приобрел меч, за которым пришел. Он, вероятно, немедленно вернулся на «Небулон».

Как Телдин смог бы добраться до его корабля? В прошлый раз была корабельная шлюпка «стрекоза», но, по-видимому, первый рейс организовал Барраб. Телдин не мог ни вызвать корабль, ни заставить команду доставить его на «Небулон», ни управлять кораблем без них.

Оставался только «Зонд». Вопрос прошел полный круг. Как ему добраться до корабля-молота?

Переплыть? Может быть, в крайнем случае. Корабль-молот стоял на якоре на приличном расстоянии от берега, а Телдин не был особенно сильным пловцом… Нет, попытка переплыть, скорее всего, окажется просто неудобным способом самоубийства.

В конечном счете, единственным разумным вариантом было направиться в гавань и надеяться, что он заметит одного из членов экипажа «Зонда» — Элфреда Сильверхорна, или другого, прежде чем люди Барраба заметят его. Элфред и Эстрисс, вероятно, все еще думают, что он отправился на встречу с Т’к’Пеком, но разве они не будут ждать его на причале? Или, по крайней мере, оставят несколько членов экипажа ждать его? — «Есть еще Рианна, если, конечно, она еще жива», — мрачно подумал он. Будет ли она искать его, или скроется, чтобы спасти свою собственную жизнь? Она любила его, он был в этом уверен, поэтому предположил первое. Но даже если бы он смог установить с ней контакт, сможет ли она ему помочь? Рассуждая логически, если она знает, что помочь не сможет, то не станет пытаться вступить в контакт, пока не поймет, что встреча имеет какую-то ценность.

Поскольку Телдин уже сделал столько предположений, он предположил, что Барраб и команда не могут обнаружить место нахождения плаща. Если он ошибается на этот счет, он будет мертв, что бы он ни сделал. Поэтому, нужна лучшая маскировка. Он осмотрел свою одежду. Плащ уже уменьшился до своих самых маленьких размеров, что затрудняло его обнаружение для того, кто точно не знал, что искать. Барраб знал, как выглядит остальная часть его одежды, так что ее нужно заменить.

Вздохнув, он с трудом поднялся на ноги. Одежда, значит, была первым его делом, а потом уже гавань. Он посмотрел на небо. Солнце стояло почти в зените, и он почти не чувствовал направления. Он пожал плечами и пошел дальше по переулку в ту же сторону, куда ушел бродяга. Одно направление было так же хорошо, как и другое, и если бы он просто продолжал идти прямо, то, в конце концов, вышел бы на главную улицу.

Телдин быстро обнаружил, что идти прямо по крысиному гнезду улиц и переулков невозможно. Глядя на Раутхейвен со спускающегося «Зонда», он подумал, что аккуратный на вид город, должно быть, был построен геометром. — «Если это так, то он, должно быть, сделал эту часть города утром после большой выпивки», — подумал Телдин, — «или оставил ее своему помощнику, который оказался сумасшедшим». Казалось, в этом расположении не было ни ритма, ни смысла. Запутанные улицы начинались без видимой цели и заканчивались без видимой причины. В низких зданиях были двери, но не было окон.

Вокруг практически никого не было. Те немногие люди, которых заметил Телдин, выглядели немногим лучше, чем тот бродяга, которому он бросил монету. Они все смотрели на него с интересом и нескрываемой враждебностью, или это была просто его паранойя?

Преувеличивал ли он, или нет опасность, но все, же решил не спрашивать дорогу. — «Что может быть лучше, чтобы привлечь к себе внимание», — подумал он с усмешкой, — «чем подойти к кому-нибудь и спросить, как добраться до той большой воды, где находятся все лодки».

По крайней мере, его срочная проблема быстро разрешилась. Стирка в этой части города включала в себя развешивание мокрой одежды на подоконниках для просушки на солнце. Было делом нескольких минут, чтобы схватить новую куртку отсюда, пару брюк оттуда и нырнуть в тихий переулок достаточно надолго, чтобы надеть их.

В конце концов, как он и предполагал, извилистая улица, по которой он шел, превратилась в главную дорогу — не в «Молитвенную», но на нее похожую. Широкая магистраль заметно вела вниз по склону, и вдалеке он даже смог увидеть отражение солнечного света от воды.

Впервые Телдин был почти благодарен своему поврежденному колену. Без его боли, искушение выскочить из переулка и помчаться в гавань, вероятно, оказалось бы непреодолимым. Однако вместо этого он остался в начале переулка, осторожно оглядываясь по сторонам. Было около полудня, и улица была переполнена. Это было хорошо. У него было бы гораздо больше шансов остаться незамеченным, если бы он мог затеряться в толпе. Но, конечно, из-за толпы ему было бы еще труднее разглядеть тех, кто его искал.

Первый шаг из относительной безопасности переулка был самым трудным. Ему потребовалась минута, чтобы собраться с духом, его сердцебиение звучало в ушах, как барабанная дробь. Он чувствовал себя опустошенным. Раньше, в таких переулках, страх заставлял его бежать, но теперь он, казалось, лишил его воли. Он сделал последний глубокий, успокаивающий вдох и вышел на улицу.

Толпа поглотила его. Окруженный со всех сторон телами, он чувствовал, как в нем нарастают паранойя и клаустрофобия, но он загнал страхи в глубины своего разума. На мгновение он пожалел о кристальной ясности мыслей, и отсутствии эмоций, которые плащ даровал ему в прошлом, но сейчас этого не произошло. Он заставил себя начать спускаться по направлению к гавани.

Он сосредоточился на своей походке, стараясь свести к минимуму хромоту. Колено горело. На самом деле он обнаружил, что ходьба вниз по склону, даже по пологому склону, создает дополнительную нагрузку на сустав и усиливает боль. Парадоксально, но он обнаружил, что боль помогает сохранять ясность ума. Он пошел дальше.

Примерно через сотню ярдов вниз по склону дорога расширилась и превратилась в квадрат. Повсюду вокруг рынка были ларьки, и они распространялись на центральное пространство. Покупатели толпились вокруг них, и крики лоточников наполняли воздух. Это было так похоже на базарный день дома, что его горло сжалось от внезапной тоски по дому. Он заставил себя идти дальше.

На краю базарной площади, казалось, людей было намного меньше, чем в центре, и он пошел слева, держась менее людных мест. Во многих ларьках продавались готовые продукты и сладости. Запах незнакомых специй ударил ему в ноздри.

Пока он шел, его глаза метались туда-сюда, выискивая знакомые лица — друзей или врагов. Тем не менее, он держал голову прямо; очевидное любопытство могло привлечь внимание.

Он едва не вскрикнул, когда чья-то твердая рука легла ему на плечо. Он резко развернулся, ожидая, увидеть Барраба, или, может быть, Спака…

Это был Валлус Лифбовер, рулевой «Зонда». Эльф стоял в начале небольшого переулка между двумя ларьками, в которых продавались копченые колбасы. Телдин в страхе отступил. Как, во имя Бездны, эльф узнал его? Как? Что-то здесь было не так. Он должен был думать об эльфе, как о союзнике, спасителе. Вместо этого он обнаружил, что его пугает эта отчужденная фигура. Как он узнал его?

Эльф не сказал ни слова, только поманил его. Телдин заколебался, потом понял, что просто стоит и привлекает к себе внимание. Он передвинул правую руку к рукояти меча, не касаясь рукояти, но близко к ней. Валлус снова поманил его и шагнул в укрытие узкого переулка. Телдин осторожно шагнул к нему.

Как только Валлус увидел, что Телдин идет за ним, он повернулся и пошел дальше в переулок. — «Он повернулся спиной к моему мечу», — подумал Телдин. — «Знак доверия или непоколебимой уверенности»? Он медленно последовал за ним, напряженный и готовый ко всему.

Когда они были в дюжине шагов от входа в переулок, Валлус повернулся к нему лицом. Руки эльфа были пусты, и подняты ладонями вверх на уровне талии. Возможно, это должно было успокоить Телдина, хотя он держал руку рядом с оружием.