Фермера встревожил ровный стук, похожий на стук камня о камень. Сначала он подумал, что это может быть барабанная дробь лесной куропатки, но он быстро отбросил эту мысль. Недалеко от него стоял Гомджа, колотя во что-то тяжелым камнем. Озабоченный Телдин подошел к нему, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно в отношении деятельности гиффа. Он не хотел спровоцировать очередную вспышку гнева инопланетянина.

Гифф склонился над сундуком, который Лиам нашел накануне, и колотил по крышке большим камнем, который держал обеими руками. Солдат был поглощен своей работой и не заметил, как Телдин подошел к нему сзади.

— Рядовой Гомджа, — тихо, но твердо сказал Телдин, — что вы делаете?

При этих словах Телдина испуганный гифф уронил камень. Он поспешно обернулся, его лицо было темно-фиолетовым от смущения. — Я просто пытался открыть его, сэр. Внутри могут быть полезные вещи. От того, как прозвучал голос гиффа, Телдин вспомнил, как однажды отец застукал его за игрой с дедушкиным мечом. Телдин понимал любопытство гиффа, но все равно ему пришлось неодобрительно нахмуриться. Гифф выглядел раскаявшимся, его уши и челюсти опустились.

Резкий ответ повис у Телдина на языке, но он сдержался. Сундук был отвлекающим маневром, в котором они оба явно нуждались. — Тогда продолжайте, — приказал человек, наблюдая из-за широкого плеча гиффа.

После того, как поработал Гомджа, сундук было уже нетрудно открыть. Одна из петель была деформирована, и потребовалось лишь немного нажать на нее кинжалом, чтобы освободить другую. Гомджа снял крышку целиком, затем легко отбросил ее в сторону и начал осторожно вынимать содержимое. Телдин с интересом наблюдал за происходящим через плечо гиффа. В сундуке лежали, в основном, книги и бумаги. Когда солдат вытащил их, Телдин сложил отдельную стопку толстых переплетенных томов. Они выглядели как старые корабельные журналы, упакованные для сохранности. Между ними лежали сложенные листы плотной льняной бумаги. Открыв один из них, Телдин обнаружил, что это большой лист, испещренный символами, диаграммами и заметками на незнакомом языке. Фермер поднял его так, чтобы Гомджа мог рассмотреть.

— Это Руководства — звездные карты, я так думаю, — ответил гифф после короткого взгляда, — для навигации. У капитана их было много.

— Это не карты звезд над нашим Кринном. Где Баланс или Паладин? — прокомментировал Телдин, изучая символы, и пытаясь сопоставить их с позициями известных ему созвездий.

— Эта карта, вероятно, предназначена для другой небесной сферы. Не для вашей. Гомджа смотрел на карту, которую держал перед собой Телдин.

— Небесная сфера? — спросил Телдин, слегка наклонив голову в сторону гиффа.

Гомджа попытался объяснить, но навигация и карты явно не были его сильной стороной. — Есть и другие миры, подобные вашему миру, но они другие. Это и есть сферы.

— Ты имеешь в виду Солинари или другие луны. Телдину показалось, что он понял.

— Нет, сэр, — поправил его Гомджа, бессознательно обращаясь к Телдину как к начальнику. — Сферы содержат Луны, миры и даже звезды.

— Значит, ты пришел из другой сферы? — спросил Телдин гиффа.

— Да, сэр.

— «Скорее всего, он пришел из Бездны», — подумал Телдин. И все же объяснение гиффа, казалось, имело смысл. Конечно, Телдин за все время своих странствий ни разу не видел и не слышал ничего похожего, о чем сказал гифф. — «Дедушка всегда задавался вопросом, есть ли что-то в ночном небе, за пределами лун. Может, он был прав». Его дед, Халев, говорил Телдину, что в мире есть нечто большее, чем просто ферма, и, возможно, даже больше, чем знал его дед. Отец Телдина никогда не понимал ни этого, ни других его мечтаний. Амдару не было времени на мечты. Это была одна из причин, по которой Телдин сбежал воевать.

— Давай покончим с этим, — решил Телдин, вырываясь из клубка воспоминаний.

Гифф снова сосредоточился на опорожнении сундука. Оттуда появились еще книги и бумаги, потом слой одежды. Телдин поднял рубашку, явно слишком маленькую для его долговязого тела. Она была богато украшена шелковой тканью и золотым шитьем. Телдин аккуратно сложил рубашку и отложил ее в сторону.

Последними вещами в сундуке были три сумки и длинный, обернутый кожей сверток. Две сумки были довольно большими. Телдин открыл первый мешок и обнаружил в нем грязно-белый порошок. Второй был не менее разочаровывающим, он содержал грубый серый порошок. Третий мешочек был не лучше, потому что в нем не было ничего, кроме свинцовых шариков. Осторожно развязав ремешки на кожаном свертке, Телдин развернул две короткие изогнутые палочки, скрепленные с металлом и оснащенные трубочками. По бокам торчали странные механизмы. У них был такой же самый вид, как у палки, которой Гомджа угрожал ему в ту ночь, когда разбилась «Пенумбра».

— О, благословение Великому Капитану, — хрипло выдохнул Гомджа, — он помнил обо мне! Он придвинулся ближе. Даже стоя на коленях, гифф не был маленьким человеком.

Телдин взял одну из трубок и осмотрел ее. Он потряс ее и услышал, как что-то загремело. Он заглянул в трубку, но там было темно. Оттуда выпал короткий металлический стержень. Механизмы сбоку, казалось, двигались с трудом, и на одном из них был маленький кусочек кремня. Телдин попытался удержать палку так, как держал ее Гомджа. Направив трубку в сторону гиффа, он потребовал: — Что это?

Гомджа резко отошел от прямой линии ствола. — Это пистолет. Можно мне его взять?

— Пис-тол-ет? Прошлой ночью ты направил это на меня, и оно взорвалось. Почему? Телдин не предпринял никаких усилий, чтобы скрыть свое подозрение.

Гифф прикусил губу — комичное зрелище для человека с такой тяжелой челюстью. — Я думал, что вы хотели причинить вред моему капитану.

— Так это оружие, не так ли?

Гифф кивнул. — Да, сэр.

— Похоже на работу гномов, — предположил Телдин, снова и снова вертя пистолет в руках. Гномы были известными изобретателями и ремесленниками, одинаково известными своими впечатляющими неудачами. — Должно быть, судя по тому, как он взорвался. А пока я оставлю их себе, — сказал Телдин гиффу, заворачивая причудливое оружие обратно.

— А как насчет сумок? — спросил гифф, стараясь скрыть разочарование.

На мгновение Телдин подумал, не забрать ли и их тоже. Он не мог понять, каково было их назначение. — «Волшебные штуки», — предположил Телдин. — Послушай, оставь их, но ты можешь взять их себе, если хочешь. Магия — это не то, чем Телдин хотел бы заниматься. Это было слишком опасно, непредсказуемо и даже развращающе.

Гифф осторожно взял их в руки и проверил, плотно ли завязаны шнурки на каждом мешке. Удовлетворенный, он засунул свертки в грязные оранжевые складки своего пояса. — Благодарю вас, сэр.

Гигантская челюсть гиффа открылась в огромном зевке, обнажив два ряда огромных, массивных зубов.

Телдин подавил смущенную улыбку. — Когда ты в последний раз спал? — спросил фермер. Он чувствовал себя немного отдохнувшим, в то время как его спутник выглядел усталым.

— Два дня назад, сэр, — ответил Гомджа, закрывая свою огромную пасть.

— «Очевидно», — подумал Телдин, — «то, что ты потерял сознание от собственного оружия, не считается сном». — Тогда иди и отдохни, — мягко сказал Телдин. Гомджа открыл, было, рот, чтобы возразить, но Телдин перебил его: — Это приказ, Рядовой Гомджа,— твердо сказал он.

Гифф испустил большой вздох. — Есть, сэр. Я так и сделаю, сэр.

Телдин указал на тень большого вяза. — Прямо сейчас — вон там. Гомджа кивнул и, больше не протестуя, потащился в прохладный полумрак, где устроил простую кровать, используя вместо подушки корень. Через несколько минут листья над головой затряслись от глубокого храпа гиффа.

На мгновение, забыв о собственных заботах, Телдин прислонился спиной к дереву. — Кто-то должен стоять на страже, — сказал он себе. Он едва успел договорить, как его собственные глаза закрылись, и сон снова овладел им.

Глава 5

Телдин проснулся на следующее утро после беспокойной ночи, полной темных образов, преследовавших его во сне. Сновидения будили его дремоту и оставляли без сна в темноте. Телдин смотрел в ночное небо, прослеживая путь двух видимых лун Кринна — серебристо-гладкой и невыразительной Солинари и веснушчатого красного шара — Лунитари. Третья луна мира, Нуитари, была невидима для всех, кроме зловещих волшебников в Черных Одеждах. Каждый раз, когда Телдин засыпал, он просыпался снова, когда страшные сны возвращались.

Когда взошло солнце, сны милостиво исчезли. Остались только мелкие воспоминания, больше ощущений, чем образов — ужасное давление, а затем что-то рвущееся в груди. Что бы ему ни снилось, Телдин был благодарен судьбе, что с рассветом он не вспомнил все эти сны до конца.

Усевшись на подстилку из листьев и мха, фермер отряхнул грязь с одежды и накинул плащ на плечи. Он с сожалением посмотрел на свою рубашку. Коричневое полотно было обожжено и испачкано, на нем виднелись большие пятна грязи и крови. Его хлопчатобумажные брюки были немногим лучше, помеченные лохмотьями и распущенными нитями. К несчастью, почти вся остальная одежда погибла в огне. Плащ, как ни странно, совсем не был испачкан.

— Лучше постирать то, что у меня есть. Не хочу, чтобы мои кузены посчитали меня нищим, — пробормотал Телдин.

На берегу реки он сбросил обувь и спустил брюки. Его лодыжки и голени были исцарапаны, а на икрах и бедрах появилось несколько новых больших синяков. Неудивительно, что каждый шаг причинял ему боль. — Это объясняет плохой сон, — сердито пробормотал Телдин, собираясь искупаться.

Телдин рассудил, что теперь, наконец-то, ему придется снять плащ прежде, чем снять рубашку. До сих пор ему не везло с застежкой, потому что она каким-то образом заклинилась. Либо так, либо он неправильно пытался ее открыть. Сидя на камне, на краю берега, Телдин прижал подбородок к груди, пытаясь разглядеть маленькую серебряную цепочку, которая удерживала плащ на его шее. Это была богато украшенная работа. Тонкие звенья цепочки заканчивались двумя маленькими застежками в виде львиных голов. По крайней мере, Телдин предположил, что это львы. Серебристые челюсти вцепились друг в друга в сложной смертельной схватке, удерживая цепочку сомкнутой.

Телдин поискал защелку, которая могла бы открыть пасти. Он попытался надавить на глаза и нос, сжать челюсти и надавить на макушку головы. Но ничего не произошло. Озадаченный, он попытался повернуть головы львов. — «Возможно, их нужно как-то открутить», — подумал он.

Когда Телдин возился с застежкой, на его плечо упала тень. — Проблемы, сэр? — пророкотал гифф, стоя у него за спиной.

Телдин бросил кислый взгляд через плечо на возвышавшегося над ним гиффа. Очевидно, существо могло двигаться бесшумно. Телдин осторожно повернулся, чтобы поставить себя в менее невыгодное положение. — Все дело в этой застежке. Никак не могу ее открыть, — проворчал он. — Твой капитан когда-нибудь снимала этот плащ?

— Она никогда не носила его, пока не появились неоги, — ответил Гомджа.

— Хмм? Это был не тот ответ, которого ожидал Телдин. Он дернул за цепочки, пытаясь расстегнуть застежку. — Как же так?

Рядовой Гомджа размотал свой грязный пояс. — Я помню, как капитан спустилась вниз, когда неоги впервые появились. Она сказала, что ей нужно получить преимущество. Она вернулась в плаще. Гифф начал расстегивать свою блузу.

— Преимущество? Чем больше Телдин узнавал, тем больше недоумевал.

— Именно это она и сказала. Гифф скинул с себя свою униформу. — Кроме того, она вполне могла снять его. Она ведь отдала его вам, не так ли? Похоже, вы заклинили защелку, сэр.

Телдин сильно в этом сомневался. Застежка не выглядела сломанной. Он уставился в маленькие глазки львиных голов. — Может быть, эта штука волшебная?

Рядовой Гомджа оторвался от стягивания брюк и поднял голову. Его уши настороженно дернулись. — Даже не знаю. Я никогда не пользовался магическими штучками,— пробормотал он. — Может быть, сэр, она думала, что плащ каким-то образом поможет, — продолжал гифф более громким голосом. Рядовой Гомджа тщательно и сдержанно подбирал слова.

Телдин прикусил губу, раздосадованный возникшей проблемой. Он попытался пошевелить клык льва. Но ничего не произошло. — Как она это сделала? И что нужно сделать?

— Не знаю, сэр. Капитан мне ничего не говорила, — последовал будничный ответ. Обнаженный, но невидимый для занятых глаз Телдина, Рядовой Гомджа вошел в середину ручья и осторожно сел в холодную воду.

— Ну, ты что-нибудь видел? Ваш капитан или этот плащ сделали что-нибудь особенное? Телдин встал, полы его рубашки хлопали по голым ногам.

Гомджа тщательно обдумывал ответ. — Я не видел, сэр. Это был всего лишь плащ. Зачерпнув со дна пригоршню песка, гифф позволил грязи просочиться сквозь пальцы. Затем Гомджа отвернулся и принялся чистить свою серо-голубую шкуру чистым песком.

Телдин не был уверен, действительно ли гифф не знал этого, или тщательно подбирал ответы, чтобы не выдать слишком много. И все же он не получил никаких ответов. — Ну, это же замечательно! — в отчаянии воскликнул фермер. — У меня есть этот плащ, который может быть волшебным — но я не знаю, какой силой он обладает, и еще есть куча существ, готовых убить за него! И я даже не могу снять этот проклятый плащ! Взбешенный, он дернул цепочку, пытаясь открыть серебряную застежку, но та не поддавалась. — А я даже не могу помыться!

Гомджа, молча, наблюдал за происходящим с середины ручья. Он перестал скрестись, выпустив песок между своими толстыми пальцами. — Почему бы вам не снять рубашку через плащ? — спокойно предложил он.

Готовый зарычать, Телдин уставился на гиффа, но тут, же остановился. — Конечно, — спокойно сказал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к гиффу, — можно снять с себя рубашку через пятифутовый плащ. Это не должно быть трудно. И каждый раз, когда я захочу переодеться, я могу сделать то же самое. После короткой борьбы Телдин выбрался из кучи одежды, держа рубашку в руке, а плащ остался на его шее. — Хорошо, что мне не приходится мыться слишком часто, — проворчал он. Фермер закончил снимать одежду и стоял почти голый на берегу. Длинный плащ свисал с его спины, придавая купанию величественный вид, хотя и с оттенком нелепого достоинства. Телдин вошел в воду, стараясь сохранить плащ сухим. — Черт возьми! Я не хочу отправляться в путь с насквозь промокшим плащом, — пробормотал он. Пока он возился с каскадом ткани, пытаясь обернуть ее вокруг плеч или свернуть на макушке, дар капитана с каждым мгновением становился все более и более похожим на проклятие