Телдин вбежал в открытую дверь дома Лиама. Ужасная тень выскочила из угла ему навстречу. С воем и диким воплем Телдин развернулся и взмахнул мачете двумя руками, рассекая неосязаемую форму, ударив лезвием в дерево косяка, как топором. Удар вызвал болезненную вибрацию в его руках. Оторвав кусок дерева, Телдин повернулся лицом к врагу и обнаружил, что это была его собственная безобидная тень, игра тьмы и света от небольшого огня в очаге на другой стороне комнаты.

Снаружи, Гомджа остановился в дверном проеме, который казался крошечным по сравнению с его огромным телом. Наклонившись и повернувшись боком, гифф осторожно протиснулся в комнату. Внутри нее семифутовая туша почти касалась потолка.

Сердце Телдина упало, когда он оглядел гостиную. Мебель была в беспорядке, опрокинута и сломана. На полу была размазана кровь, она забрызгала камин и потекла струйками по перевернутому столу. В теплом желтом свете очага она сверкала красным и коричневым оттенками. Телдин лихорадочно метался по комнате, но среди беспорядка никого не было видно.

В дальней стене была еще одна дверь. Телдин знал по своим многочисленным визитам к Лиаму, что она вела туда, где спала семья, в единственную другую комнату в доме. Дверной косяк в ту комнату был пропитан, как и пол, влажными красными и коричневыми пятнами.

Задыхаясь от страха и ярости, Телдин медленно двинулся вперед. Он сжал мачете обеими руками и держал его прямо перед своим животом, лезвие выступало вперед, как нос корабля. Даже если его держать так крепко, кончик все равно дрожал и раскачивался. Как он ни старался, Телдин не мог унять дрожь в руках. Гомджа маячил у него за спиной, он медленно протискивался мимо опрокинутой мебели.

Из дверного проема Телдин и Гомджа отбрасывали неуклюжие тени на пол и дальнюю стену, частично заслоняя очертания в комнате. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь грязное окно, затянутое клеенкой. Пол спальни представлял собой неровный ландшафт: сломанные стойки кровати, перекладины, разбитые сундуки. Среди выступающих профилей виднелись округлые контуры, явно скрывающие более острые формы.

Телдин стоял в дверях, дрожа всем телом, не в силах заставить себя идти дальше. Воздух был теплым и густым от запаха крови. В тени жужжали мухи. — Слишком поздно,— выдавил Телдин. — Ничего уже не поделать. Я слишком долго ждал и колебался. Молодой фермер осел у двери, мачете повисло в его безвольных руках.

Не в силах придумать утешительного слова, гифф протиснулся мимо человека. Его уши коснулись грубых потолочных балок, и он, сгорбившись, вошел в комнату. С преувеличенной осторожностью Гомджа опустился на колени, чтобы рассмотреть ближайшую фигуру, и осторожно откинул толстое одеяло, скрывавшее ее. Рой мух с шумом улетел прочь. Одеяло было теплым и мокрым, тяжелым от крови. Внизу Гомджа разглядел тело, окрашенное красным оттенком в слабом свете окна. Это была женщина.

— О боги, это Элоиза. Телдин позволил сдавленным словам вырваться наружу. Телдин помнил, что на войне среди полей мертвых ему приходилось видеть картины и похуже, но эти люди были его друзьями, друзьями его отца и деда. Телдин медленно поднялся на ноги, затем подошел к остальным телам.

Гиффу потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Его лицо было больным и осунувшимся — такое выражение Телдин видел у необстрелянных новобранцев после их первой битвы. Нетвердо стоя на ногах, гифф присоединился к Телдину в поисках. Одного беглого взгляда было достаточно. Они поспешно завернули тела в окровавленные одеяла.

Покончив с этим, Телдин вышел из комнаты. Гифф тяжело прислонился к дверному косяку, его грудь с трудом вздымалась, кожа была пепельно-серой. — Сколько человек здесь жило? — удалось спросить гиффу.

— Четверо. Лиам, Элоиза и двое их детей, Тельвар и Синдия. Телдин посмотрел на темные фигуры в комнате за дверью. Его плечи дрожали. Мачете все еще было крепко зажато в его руках. В его сознании они все еще были живы и приветствовали его из комнаты. — Лиам и Элоиза так долго пытались завести детей. Тельвар и Синдия были близнецами. Они были такими… Телдин замолчал; говорить дальше было бессмысленно.

Гифф слабо кивнул. — Четверо, — прошептал он.

— Я опоздал, — с трудом вымолвил Телдин. — Я не спас их. Он стукнул кулаком по косяку, отгоняя дрожь. Он проигнорировал свою окровавленную руку и повернулся, чтобы вернуться в комнату. — Пошли, гифф, — мрачно сказал фермер. — Мы не можем оставить их здесь. Нам придется их похоронить. В сарае должна быть лопата.

— Есть, сэр, — подумав, ответил Рядовой Гомджа.

Глава 4

Работа несколько успокоила и Телдина, и гиффа, отгоняя их мысли о том, что произошло в доме Лиама. Пока Гомджа рыл могилы в каменистой почве позади хижины, Телдин рыскал по сараю в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве памятного знака на могилах. Наконец, он отколол от бревна чистый клин и грубо вырезал на нем «Шал». Элегантность не имела значения, поскольку дощечка было только временным знаком. Телдин планировал вернуться позже с подобающими надгробиями.

Гифф неуклюже обошел дом и сухо объявил: — Могилы готовы. Утреннее солнце уже поднималось в небо, и роса начала испаряться. Гифф вытер свой широкий лоб тряпкой.

Сидя на бревне, Телдин, не поднимая глаз, продолжал строгать надгробный знак. Ему не хотелось продолжать это погребение, больше, чем любое другое дело. Нож срезал еще одну полоску дерева.

— Сэр? — снова заговорил гифф.

Телдин прикусил губу, затем яростно вонзил нож в столб забора. — Давай покончим с этим. Его голос был напряженным и мрачным, с оттенком усталости, которая быстро овладевала им. Он медленно встал и пошел за гиффом вокруг дома.

Завернутые тела, выстроенные в аккуратный ряд, лежали у каменной стены позади дома Лиама. Неподалеку, под чахлым деревом, виднелись четыре ямы. Свежая земля была насыпана рядом вдоль этих ям. Телдин и Гомджа по очереди опустили тела в могилы и засыпали их землей. Телдин работал медленно, позволяя монотонной работе затуманить его разум.

Когда они, наконец, закончили, оба неподвижно стали перед могилами. Гифф просто наблюдал за человеком, ожидая какого-то знака — что же делать дальше. Телдин уставился на свежую землю и попытался вспомнить молитву. Во время войны, когда ему приходилось заниматься погребениями, поисковики монотонно пели во время работы. Тогда он никогда не обращал особого внимания на их молитвы, и теперь ни одна из них не приходила ему в голову. — Прощайте, Лиам, Элоиза. Паладин защитит вас всех, — тихо сказал молодой фермер. Это было все, что он мог придумать. Насколько он понимал, этого было вполне достаточно.

— А что же насчет неоги? — тихо спросил Рядовой Гомджа. Слова гиффа вывели Телдина из транса. Не обращая внимания на присутствие Гомджи, фермер повернулся к дому. — Там, под вратами Бездны, я выбираю свой путь, — прошептал Телдин, вспомнив отрывок стихотворения, которому научил его дед. Он не знал, почему эта мысль пришла ему в голову сейчас, но он ясно помнил, как дедушка учил его этим словам. Тогда они вдвоем шли через поля. Телдину тогда было не больше десяти лет.

— И что же ты теперь будешь делать? — снова спросил Гомджа. Гифф подошел туда, где стоял Телдин, и лопата все еще была в его руке.

Телдин устал, слишком устал, чтобы строить планы. — Даже не знаю. Мне все равно, — с горечью ответил он. — Пойду назад на…

Телдин остановился. Он хотел было сказать, о своей ферме, но у него ее больше не было, по крайней мере, ни одной. Ему нужны были деньги, чтобы купить припасы для восстановления. Выжидательное выражение лица Рядового Гомджи, внимательно повернувшегося к Телдину, заставило фермера задуматься, и он внезапно понял, куда идти. У него были кузены в Каламане, и они могли ему помочь. Во всяком случае, это было лучше, чем оставаться здесь, но гифф не входил в этот план.

— Сэр?

— Назад на ферму, — поспешно сказал Телдин. Вот и все, что нужно было знать гиффу.

— А что потом, сэр? — настаивал Гомджа.

— «Затем я тебя там оставлю», — подумал Телдин, качая головой. Он начал ощущать напряжение последних двух ночей. Труд, боль, ужас и ярость истончили нити его сознания. — Я хочу пойти домой. Гифф понимающе кивнул, его широкая морда покачнулась вверх-вниз. — А теперь давай выбираться отсюда, пока не появились люди из долины.

— Или возвратятся неоги, — мрачно добавил Рядовой Гомджа.

Телдин позволил гиффу вести их обратно через лес, время от времени указывая верную тропу. Утренние птицы уже замолкали в полуденной жаре. Белки щебетали при их появлении. На поляне Телдин оглянулся и увидел в ярком свете одинокие строения фермы Лиама. Он был рад оказаться подальше от этого места.

Оказавшись за гребнем, Телдин почувствовал, как с него свалилась тяжесть. Ночные кошмары все еще не выходили у него из головы, но он уже покинул ферму Лиама. И страх понимания возникшей ситуации, и стыд, который он испытывал, ослабли. Его мозг онемел, сосредоточившись только на простой задаче ходьбы.

Когда они достигли края дынного поля Телдина, Рядовой Гомджа вернулся к своей прежней осторожности, остановившись в кустах. Гифф осторожно пробрался к краю поля и опустился на колени в зарослях ежевики. Большое существо терпеливо осматривало разрушенный двор фермы.

Стоя рядом с коленопреклоненным гиффом, Телдин тоже гадал, действительно ли неоги ушли. Стараясь смотреть с той же бдительностью, Телдин осмотрел развалины своей фермы. С этой точки наблюдения разрушения казались меньше, чем он опасался на самом деле. Хижина была полностью разрушена, как и большинство дынь, но другие поля казались невредимыми. — «Я смогу восстановиться», — оптимистично подумал он, — «если у меня будет немного денег и времени. Все, что мне нужно, это деньги, откуда-то».

— Похоже, здесь все спокойно, — объявил гифф. Телдин уже сам мог видеть это, и он кивнул головой в направлении тропы. Фермер резко остановился, когда Гомджа положил ему на плечо руку, удерживающую его. — Но там могут быть спрятавшиеся в засаде разведчики. Может быть, мне выйти и посмотреть? Гифф встал, готовый пойти.

Телдин сдержал свой первый порыв одобрительно кивнуть. Это была его ферма, решил он, и он не собирается прятаться за семифутовым бегемотом. Это раздражало его гордость. Кроме того, глядя в темные глаза огромного существа, Телдин снова не доверял своему спутнику. Проблема была в том, что он все еще не верил гиффу, стоящему у него за спиной. Может быть, гифф и спас ему жизнь, но фермер все еще помнил, как они встретились. — Ты останешься. В конце концов, Телдин сделал свой выбор, позволив гордости взять верх. — Пойду я. Если я подам сигнал, то все в порядке.

— Есть, сэр, — ответил Гомджа, не в силах скрыть разочарования в голосе.

Держась вдоль линии деревьев, Телдин вприпрыжку направился к развалинам «Пенумбры». Утреннее солнце придавало обломкам ощущение величественных руин, оставшихся от дней, предшествовавших Катаклизму, разрушившему Ансалон. Головни и изуродованные обломки свидетельствовали о глубокой древности, как и гниющие залы Башни Верховного Жреца близ Палантаса. Разрушенная каюта на носу «Пенумбры» отбросила иллюзию, напомнив Телдину о вещах, которые он потерял. Теперь, когда он был достаточно близко, чтобы разглядеть детали корабля, Телдин быстро высматривал следы вчерашних тварей. Все казалось мирным. Даже певчие птицы снова начали петь. Телдин махнул рукой Гомдже — «все чисто», хотя и не был уверен, появится ли гифф. Большой инопланетянин быстро шагнул на поляну, засовывая нож за пояс. — «Возможно», — размышлял Телдин, — «гиффу можно доверять».

— Они ушли! — крикнул Телдин. Он уселся у подножия дерева и воткнул мачете в землю рядом с собой. У него закружилась голова, груз страха внезапно спал. Это был иррациональный порыв, учитывая ужасы ночи, но он все еще не мог избавиться от этого чувства. Телдин поправил плащ и прислонился к дереву, наслаждаясь на несколько секунд ощущением покоя.

Рядовой Гомджа медленно подошел, чтобы присоединиться к человеку, осторожно обойдя останки корабля, прежде чем сесть. — Они ушли.

— Слава богам, — добавил Телдин, слегка раздосадованный тем, что гифф, похоже, не поверил ему.

— Возможно. Гомджа посмотрел в сторону руины. — Но неоги раскопали могилы. Тела исчезли. Голос гиффа был холоден и бесчувственен.

Хорошее настроение Телдина рухнуло, когда его сменила волна страха. — Что, могилы? Они их раскопали? Почему?

— Я не знаю! Я ничего не знаю! — взревел Гомджа. Он повернул свое широкое лицо, искаженное рычанием, к испуганному человеку. Усталость окончательно сломила строгую дисциплину гиффа, выпустив волну ярости и разочарования. — Они убивают живых существ. Они убивают всех подряд. Я всего лишь солдат, а не специалист по неоги! Они убили моего капитана, они убили моих друзей, а я даже не умер, сражаясь с ними, как настоящий гифф!

Телдин сидел, ошеломленный вспышкой огромного существа. Всего несколько мгновений назад Телдин был готов довериться этому существу, но сейчас он не чувствовал такой безопасности. Телдин взглянул на воткнутое в землю мачете и медленно протянул руку к оружию. Свирепый тон гиффа развеял все иллюзии Телдина относительно миролюбивого характера этого существа.

Прежде чем человек успел ответить, Рядовой Гомджа развернулся и отошел в сторону. Плечи гиффа тряслись, когда он шагал через обломки, сделав несколько хороших ударов ногой по кускам дерева на своем пути. Телдин откинулся назад, выдохнув воздух, который он задержал с начала тирады существа. Он почувствовал гнев и облегчение одновременно. — «По крайней мере», — размышлял Телдин, — «гиффы в чем-то похожи на людей. Им обоим нужно выпустить пар».

Послышались шумы, когда Гомджа начал рыться в обломках, и хотя Телдин понимал, что ему следует узнать, что задумал гифф, он чувствовал, что гораздо разумнее дать большому существу немного уединения. Ему тоже нужно было немного уединения для себя. Телдин грелся на солнышке и старался ни о чем не думать. Это не сработало; горе и печаль охватили его, и сидение в одиночестве только усилило боль. Он проклинал себя за свою слабость, за то, что не смог предотвратить убийство Лиама и его семьи.