Как он и предполагал, незваный гость явно не был человеком. Кости были слишком легкими и длинными, пальцы — слишком тонкими. К своему смущенному удивлению, Телдин, расстегивая рубашку, обнаружил, что незнакомец — женщина. Ее грудь не оставляла в этом никаких сомнений. Почти треугольное лицо было вытянуто, но сохраняло привлекательный вид. Все в этом лице было тонким — узкие губы, резко очерченный нос, заостренные овалы вместо глаз. Полосы темного грима тянулись над и под глазами и были вытянуты в завитки по внешним углам. Она была экзотически красива, смутно мужественна, и, даже не двигаясь, казалась наделенной большей грацией, чем любой мужчина.

Липкая теплая влага просочилась сквозь пальцы Телдина, когда он поднял ее голову. Темная кровь запеклась в ее волосах из глубокой раны на черепе и потекла по руке Телдина, когда он попытался уложить тело. Плащ, свернутый и спутанный, снова мешал, и Телдин долго и безуспешно пытался отомкнуть серебряную застежку на ее шее. Когда он делал это, накрашенные веки слабо приоткрылись, и в темных глазах под ними все еще горела искра жизни.

— Неоги бли зам ноу инссон…— прошептала женщина-существо, ее свистящий голос становился все тише с каждым словом, и затем губы только шевелились, не говоря ни слова. Глаза потускнели, веки почти сомкнулись. Что бы она ни сказала, это явно потребовало от нее больших усилий.

— Что? — настаивал Телдин, удивленный тем, что незнакомка все еще жива. Он был так поражен, что чуть не уронил ее голову, которую держал на своих руках. Наконец, он придвинулся ближе, почти прижавшись лицом к ее лицу. — Кто вы такая?

— Эл зам неоги,— неуверенно повторила незнакомка. Ее тонкие губы едва шевелились, когда она шептала каждое слово.

— Что? Я не понимаю, — ответил Телдин с чрезмерной медлительностью, будто это могло заставить понять его. Он снова стал возиться с застежкой плаща, пытаясь открыть ее.

Здоровой рукой женщина-существо слабо попыталась оттолкнуть руки Телдина. — Тон! Тон! — она зашипела на него. Телдин отпустил застежку и разочарованно покачал головой. Пламя за иллюминатором осветило его лицо, и она, казалось, все поняла. Медленно подняв руку, она коснулась пальцами его губ. Они слегка отдавали пеплом и солью, смешанными с более сладким привкусом крови. Ее собственные губы зашевелились, беззвучно произнося слова. Закончив, она опустила руку.

— Теперь мы можем поговорить, — неожиданно прошептала она так, что Телдину каким-то образом стал понятен ее голос. Он был более музыкальным, чем все, что он когда-либо слышал. — Да?

— Да, — быстро ответил Телдин, застигнутый врасплох этим внезапным превращением. — Что… кто вы?

— Я думаю, что я умираю, — продолжила женщина-существо, игнорируя вопрос человека. — Вся моя команда мертва?

Телдин, который после катастрофы не видел ни одной живой души, кивнул.

Инопланетянка закрыла свои глаза. — Тогда я готова умереть.

— Кто вы такая? Что случилось? Откуда вы взялись? — потребовал Телдин. Способность общаться вызвала у фермера целый поток вопросов. Он позволил им выплеснуться наружу, пытаясь получить все ответы, пока не стало слишком поздно. Когда ее глаза потускнели, Телдин похлопал ее по щекам, надеясь, что она не потеряет сознание.

— Это сделали… неоги,— слабым голосом ответила она. Она едва открыла глаза. Краска быстро сошла с ее и без того бледных щек, а глаза потускнели. — Они хотят… — она резко замолчала, внезапно открыв глаза. — Вы должны взять это. Возьмите это! — женщина-существо сказала с еще большей силой, чем прежде. Своей здоровой рукой она потянулись к застежке своего плаща. То, что он не мог открыть, она легко сделала. — Возьмите плащ. Держите его подальше от неоги. Инопланетянка притянула руку Телдина к ткани. — Отдайте его создателям.

— Кто это? Что? — спросил Телдин. Все это не имело никакого смысла, и он не получал никаких ответов. Он легко стряхнул ее хватку. — Но почему? Что такое неоги? — он практически кричал.

— Оденьте его. Сейчас же, — настаивала незнакомка. Одной рукой она попыталась накинуть плащ ему на шею, морщась от боли, чтобы освободиться от пурпурной ткани.

— Что вы делаете? Телдин был скорее озадачен, чем напуган ее решимостью.

— Возьмите его, — потребовала она еще настойчивее.

— Почему… нет, объясните, почему, — сказал Телдин, отказывая ей, поскольку его благоразумная натура утверждала себя.

— Возьмите плащ! — женщина-существо сказала еще более свирепо, чем прежде. Она оскалила зубы с какой-то дикой яростью, но огонь в ее глазах стал еще слабее.

Это усилие убивало ее, с ужасом осознал Телдин. — Остановитесь. Я возьму его, — заверил он ее. Взяв серебряные цепочки, Телдин накинул плащ на плечи, хотя и не стал застегивать застежку. Пурпур ярко сверкал в пляшущем свете огня. — Он у меня. Так что же здесь происходит?

Женщина испустила хриплый вздох. — Больше нет вопросов. Я мертва. Ее рука безвольно опустилась, и свет окончательно погас в ее глазах.

— Что? Сейчас вы не можете так просто умереть! — выпалил Телдин, хотя и знал, что это бесполезно. Он видел достаточно мертвых, чтобы понять, что для нее уже слишком поздно. Он сидел среди обломков своего дома с мертвой женщиной на руках и чувствовал себя оскорбленным, использованным и озадаченным. — «Она же не имеет права умирать у меня на руках», — кипятился он. Он взял плащ только для того, чтобы сохранить ей жизнь. — Что, во имя богов, происходит? — спросил он вслух, ни к кому не обращаясь. Он приподнял край плаща, ища мистические символы или что-нибудь еще. Он не видел ничего, кроме темно-фиолетовой ткани. — Зачем убивать себя, чтобы отдать его мне? Он не может стоить многого. Телдин посмотрел на женщину сверху вниз, словно ожидая ответа. — А кто такие неоги? Клянусь бездной, кто вы? Он помолчал, словно ожидая услышать ее ответ.

— Встань, убийца, чтобы я мог убить тебя! — прогремел голос позади него.

Глава 2

Как испуганная лиса, Телдин вскочил на ноги и развернулся с мотыгой в руке, плащ развевался у него через руку. Фермер подавил яростный крик, потому что на противоположной стороне стены стояла массивная фигура, наполовину скрытая путаницей рангоутов и палубных досок. Пылающие обломки гротескно освещали звериное существо — такое непохожее ни на одно из виденных Телдином — и оно, шатаясь, взирало на него от руины.

Оно стояло жестко и прямо, как закаленный рыцарь, хотя в нем было добрых семь футов роста и почти половина ширины в плечах. Густые тени отмечали его тяжелые челюсти, большой сагиттальный гребень и глубокие впадины ноздрей. У существа было лицо, как у гиппопотама, но череп был более плоским, с дерзкими маленькими ушами на макушке. В свете пожара трудно было что-либо разглядеть, но Телдину показалось, что кожа существа выглядела синевато-серой. Его ноги были похожи на стволы деревьев, а грудь была такой же большой, как старая бочка с водой, которая стояла рядом с домом.

На существе были брюки и обтягивающая блуза, украшенная лентами; теперь весь наряд был изрядно порван. Широкий оранжевый пояс был обернут вокруг его толстой талии, и на нем была закреплена коллекция разномастных ножей и потертый кортик. Пока Телдин тупо смотрел на него, существо спотыкнулось о камни, не сводя с человека своих маленьких темных глаз. Оно держало одну руку напряженно вытянутой, и все время указывало прямо на фермера. В этом тяжелом синем кулаке была зажата странная изогнутая палка из металла и дерева, нацеленная в голову Телдина.

— Убийца и вор, прежде чем ты умрешь, знай, что твой убийца — рядовой Херфан Гомджа, Красного Класса, Первого Ранга, Первого Взвода Благородных Гиффов, — нараспев произнесло существо. — Когда твоя душа доберется туда, куда она отправится, помни мое имя!

— Нет, подожди! — крикнул Телдин в отчаянной попытке объяснить. — Я никого не убивал.

— Слишком поздно, землянин! — рявкнуло в ответ большое серо-голубое существо. Его толстый палец надавил на маленький рычажок на нижней стороне палки. Парализованный, скорее изумлением, чем страхом, Телдин застыл на месте. Обжигающий ветер с пылающих обломков поднял дождь золы и пепла и закружил его вокруг них. Плащ развевался на ветру. Палка испустила мощную вспышку и рев, ослепив Телдина, но разрушив чары, которые удерживали его на месте. Ослепленный и оглушенный, он замахнулся мотыгой, промахнулся, поскользнулся на расшатанном камне, врезался в кучу деревянных обломков, и растянулся на земле. Тяжело дыша и моргая, фермер с трудом поднялся на ноги, ожидая, что большая тварь нанесет удар, но ничего не произошло.

Яростно моргая, Телдин прочистил глаза, хотя яркое пятно от вспышки все еще висело в центре его зрения. Стоял странный, едкий запах, который заглушал даже дым от пожара. Обернувшись, он увидел, как в ночном воздухе рассеивается железисто-голубое облако. Под этим странным дымом Телдин заметил большого синего гиганта, распростертого на земле всего в нескольких футах от него. Рука существа, та, что держала странное устройство, была черной от сажи. Порезы и ожоги покрывали его руку и шею, а на суровом лбу уже начал проступать распухший синяк. — Рядовой Гомджа, да? — презрительно сказал фермер, вспомнив имя этого существа. Когда ответа не последовало, Телдин перекинул плащ через плечо и заковылял туда, где лежал солдат. Рядом лежала странная, угрожающая палка, ее металлическая трубка теперь была согнута и скручена до очевидной бесполезности.

Осторожно отбросив ногой экзотическое устройство, Телдин проверил мотыгой, в сознании ли зверь. Убедившись, что это не так, он тщательно обыскал остатки своего некогда красивого, побеленного дома, чтобы найти хороший, длинный кусок очень, очень прочной веревки.

Поиски были недолгими, и вскоре Телдин с силой затянул последний узел. Измученный фермер опустил глаза на свою работу. Большой гифф, если его так называли, был связан крепче, чем свинья в базарный день, его запястья и лодыжки были крепко связаны. Телдину очень хотелось крепко привязать эту тварь по рукам и ногам, но в развалинах его дома было не так уж много веревок. Все это заняло больше времени, чем он ожидал, но, по крайней мере, смертоносное существо было надежно ограничено в движении.

Пока Телдин работал, пламя рухнувшего корабля подобралось слишком близко. Поскольку его противник все еще был жив, фермер взял на себя труд оттащить неподвижную тушу существа подальше от горящих обломков. Кем бы, или чем бы это ни было, оно не было легким, быстро понял Телдин. Серо-голубое существо должно было весить, по меньшей мере, столько же, сколько крупная свинья, может быть, четыреста фунтов или больше. Только наполовину перекатывая, наполовину волоча существо, Телдин добрался до укрытия среди сломанных деревьев у ручья.

Тяжело вздохнув, Телдин плюхнулся на грудь своего огромного пленника и оглянулся на обломки, пытаясь решить, что делать дальше. Огонь на корабле все еще ярко пылал и медленно распространялся, так как на борту руины было достаточно пищи для огненных языков. Любопытство подтолкнуло его вперед, чтобы исследовать причудливый небесный корабль. — Нет, — сказал себе Телдин, стряхивая с себя это желание. — Это слишком опасно. Тем не менее, чувство приличия Телдина требовало, чтобы он попытался убрать тело мертвой женщины подальше от огня. По крайней мере, он вполне мог это сделать.

Быстро осмотрев своего пленника, Телдин приблизился к горящему кораблю, но тут, же почувствовал, как волна жара отбросила его назад. Он бессознательно снял плащ с руки и застегнул застежку на шее. Когда серебряные челюсти захлопнулись, фермер внезапно понял, что именно он надел. На мгновение ему показалось, что сейчас вспыхнет странная и таинственная магия. Когда ничего не произошло, Телдин бросился вперед, туда, где лежала мертвая инопланетянка. Оттащив ее тело в безопасное место, он вернулся к развалинам корабля.

Обломки теперь ярко горели, освещая разрытое поле и даже деревья за ним. Пламени было достаточно, чтобы обеспечить четкое представление о разрушениях. Во время долгой осады Каламана Телдин повидал немало океанских судов, которые были единственным путем выживания для связи с внешним миром. Хотя теперь судно было разломлено пополам, разбитая громада, лежавшая поперек его дома, выглядела точно так же. Носовая часть лежала на боку среди обломков трубы и крыши хижины. Корма, поддерживаемая под килем путаницей бревен и деревьев, накренилась вперед, создавая впечатление, что корма проделала неровную выемку в дынном поле Телдина. Именно в этой половине бушевали самые свирепые пожары.

Глядя на гиффа и женщину, Телдин понял, что экипаж должен быть больше, чем эти двое. Он помнил, что на океанских кораблях экипажи состояли из десяти и более человек. Телдин неохотно натянул потуже мокрый плащ и направился обратно к потрескивающим руинам. Хотя это было опасно, возможно, даже безрассудно, Телдин знал, что должен искать других выживших, а это означало еще раз бросить вызов огню.

Он продолжал свой обход судна. Хотя обшивка корпуса была расколота или подпружинена по всей длине до кормы, никакого безопасного отверстия не было видно. Несколько щелей, через которые, как полагал Телдин, он мог протиснуться, показывали адское пламя, бушующее внутри. Этого было более чем достаточно, чтобы пресечь любые попытки проникнуть туда по этим маршрутам.

Ближе к корме путь преграждала арка причудливого плавника, который тянулся от киля корабля. Телдин разглядел, что это была странная субстанция, почти плоть. Запах жареного мяса, поднимавшийся от обугленных перепонок этого плавника, был тошнотворно тяжелым.

Обойдя ужасный выступ, Телдин перелез через ствол вырванного с корнем дерева и подошел к корме. Он стоял на остатках дынного поля, незрелые плоды, превратившиеся в зеленую мякоть, давились под его ногами. Как и предполагал Телдин, на корме имелся эркер, обозначающий каюту. Это было то же самое, что и на кораблях Каламана, и Телдин предположил, что корабли должны быть почти аналогичными, независимо от их портов приписки.