Телдин увернулся от удара своего упрямого противника, затем рванулся вперед, чтобы отогнать зверя от Люциара. Легким взмахом топора минотавр отбил выпад Телдина в сторону и молниеносно нанес ответный удар. Клинок зверочеловека рассек рубашку и оставил кровавую рану на груди Телдина. Он едва заметил боль и снова сделал выпад, как учил его Гомджа, целясь в незащищенное плечо минотавра. Удар был вознагражден еще одним воплем боли.

— Сколько еще терпеть? — крикнул Телдин Квелане, вытаскивая окровавленное копье. Он был силен и здоров, но его легкие уже болели от напряжения.

Словно в ответ, голос Люциара стал выше и громче. Сложные звуки плыли над шумом, а затем, все сразу, они были заменены шипящим ревом. Звуки битвы — ворчание, рев, лязг, даже стоны раненых и умирающих — были приглушены. Волна жара иссушила заросшее щетиной лицо фермера и обожгла его волосы. В то же время фермер был ослеплен пламенем. К счастью, минотавр, стоявший перед ним, оказался в такой же ситуации.

Телдин прикрыл глаза ладонью и с изумлением увидел, как по планширу корабля минотавров прокатился огненный вал. Пламя прыгало и извивалось странными синими, зелеными и золотыми цветами, но, все, же сохраняло свою колеблющуюся форму, как стена, разделяющая два судна. Абордажные канаты и сходни уже тлели огнем. В ближнем конце огненный занавес резко раздвинулся, когда минотавр, окутанный пламенем, проломился сквозь пылающую стену и с жалобным воем рухнул в воду внизу. Соленые волны с шипением утоляли его боль. Над головой алчные огненные пальцы потянулись к красным парусам пиратского судна.

Действие заклинания было очень сильным. Крики и вопли начались снова, но уже совсем другим тоном. Эльфы, быстро оправившись от изумления, издали неровный возглас радости. Поток огня повернулся против минотавров. Когда их подкрепление было отрезано, люди-быки, оставшиеся на палубе «Серебряной Струи», были быстро окружены и разбиты. Эльфы не проявляли милосердия, и минотавры, понимая это, предпринимали отчаянные попытки спастись, прыгая за борт или яростно пробираясь в гущу нападавших эльфов. Гомджа, ревя инопланетную военную песню, бодро вступил в бой, его попытки организовать абордажный отряд теперь были бессмысленны.

Его собственный противник все еще был отвлечен заклинанием, и Телдин воспользовался возможностью и вогнал свое копье мимо опущенной защиты зверя, глубоко войдя острием прямо под челюсть. Минотавр издал последний сдавленный крик и рухнул с кормовой палубы. Он ударился о главную палубу с треском ломающихся костей и безвольно повис, наполовину свесившись за борт. Не тратя времени на злорадство по поводу своей победы, Телдин повернулся, чтобы помочь Квелане, только чтобы увидеть, как она наносит смертельный удар своему противнику. Гигантское существо завалилось набок и проломило хлипкие перила вдоль края. В последний момент почти безжизненные пальцы протянулись и схватили эльфийку за волосы, и когда Квелана закричала от шока и ужаса, умирающий минотавр потянул ее за борт. Их общий всплеск едва перекликался с шумом битвы.

Телдин инстинктивно бросился к борту. На поверхности океана, куда они погрузились, уже появилась рябь. Ни Квеланы, ни ее похитителя нигде не было видно. Телдин отбросил копье, сделал глубокий вдох и нырнул. Он по дуге вылетел за борт, и скользнул в теплую воду. Соль жгла глаза, но Телдин держал их открытыми, ища погруженного в воду эльфа, пока не увидел силуэты, погружающиеся во мрак внизу. Активно делая гребки руками и ногами, человек поплыл за ними.

По мере того как Телдин погружался все глубже и глубже, нарастало давление, сдавливая его голову и уши. Его легкие начали болеть. Видимость затуманилось, то ли от глубины, то ли от недостатка кислорода, о чем он понятия не имел. Затем его рука коснулась мягкой металлической кожи. Телдин отчаянно нащупал край кольчуги Квеланы и потянул ее, пытаясь повернуть спуск в другом направлении. И тут же он с ужасом понял, что его тоже тянет вниз. Он дернул сильнее, его лишенные кислорода легкие разрывались в груди. Кольчуга извивалась и дергалась в его руках. Они погружались все глубже. Квелана под ним дернулась еще раз и обмякла. Тьма сомкнулась вокруг его глаз, а в ушах пульсировало давление, но Телдин сделал последнюю попытку, зная, что если он не сможет освободить Квелану на этот раз, то ему придется отпустить его. Сделав последнее усилие, он обнаружил, что они поднимаются — очень медленно.

Телдин боролся, чтобы выбраться на поверхность. Его глаза жгло, а порез на груди горел огнем, когда соленая вода смешивалась с кровью. Жгучая боль удерживала его в сознании, пока, наконец, вода не схлынула с лица Телдина. С судорожным вздохом человек глотнул воздух и чуть не задохнулся, когда соленая вода попала ему в рот. Он яростно греб, поднимая голову Квеланы над волнами, и поплыл к «Серебряной Струе», едва различимой сквозь вызванную болью в глазах дымку. Корабль был единственной целью, на чем он мог сосредоточиться.

Когда он, наконец, добрался до «Серебряной Струи», эльфы уже были на кромке борта, вылавливая своих упавших товарищей. Телдин ударился о корпус, и нетерпеливые руки подхватили его и его груз. Тело фермера обмякло, поскольку его измученный разум больше ничего не мог понять.

Глава 16

Телдин понял, что лежит на палубе грудью вниз, весь мокрый, когда Гомджа наклонился над ним, осторожно массируя, чтобы удалить соленую воду из легких. Гифф легонько подтолкнул его, и Телдин закашлялся и поперхнулся. Он услышал, как где-то один из эльфов сказал: — Это хороший знак. Это определенно его не касалось.

Постепенно Телдин увидел Квелану, лежащую на палубе рядом с ним, и одного из эльфов, усиленно массирующего ей спину. Сначала ничего не происходило. Эльф с беспокойством посмотрел на своих товарищей, а затем с еще большей яростью принялся за дело. Наконец послышался сдавленный кашель, потом еще один. Из толпы зрителей вырвалась тихая благодарственная молитва.

Некоторое время спустя Телдин, наконец, смог сесть. Он прислонился к мачте, наблюдая, как эльфы работают над Квеланой. Опасность ее смерти миновала, и к ней постепенно возвращались силы и цвет лица. Наконец, поняв, что происходит вокруг, она задохнулась от вопроса, обращенного к своему слуге. Эльф прислушался, потом указал на Телдина, и на лице эльфийки появилось озадаченное выражение. Наконец она прохрипела, едва слышно для Телдина: — Я должна поблагодарить вас за мою спасенную жизнь. Возможно, я недооценила вас. Она слабо протянула ему руку.

Телдин слабо пожал плечами, вызвав приступ кашля. — «Может быть»,— это все, что он мог подумать, вместо того, чтобы сказать. Он наклонился вперед и взял ее за руку. Чтобы пожать ее, не хватило сил. — Люди тоже иногда так делают, — согласился он с саркастической улыбкой. Она слегка улыбнулась в ответ, и они оба провалились в сон.

Позже, Телдин, закутавшись в свой таинственный плащ, защищающий от соленых брызг океана, наблюдал с палубы, как эльфы проверяют последние гитовы на новом гроте. По громкой команде складки ткани упали, раздуваясь, чтобы поймать ветер. «Серебряная Струя», потрепанная и медленно идущая, но снова под всеми парусами, приблизилась к мысам острова Санкрист через два дня после почти катастрофической встречи с пиратами — минотаврами.

Эльфы выиграли битву, главным образом, благодаря заклинанию Люциара. Пламя, поднятое заклинанием старого капитана, положило конец кровавой атаке. Тем минотаврам, которые попали в ловушку на борту «Серебряной Струи», не было предложено никакой пощады. И вместо этого они были убиты лучниками, находящимися в такелаже. К тому времени, как Телдин и Квелана были спасены, битва была почти закончена. Оставшиеся в живых пираты остались на своем корабле, слишком занятые борьбой с огнем на борту своего рейдера, чтобы удержать «Серебряную Струю» от медленного удаления. Поскольку погони не было, стало ясно, что звери не желают снова испытать на себе магию эльфов.

Однако победа не обошлась без потерь: семь членов экипажа погибли, одиннадцать получили ранения. У эльфов не было целителей с их молитвами и мистическими исцелениями, которые Телдин видел во время войны, но они делали все, что могли, используя травы и здравый смысл. Навесы, установленные на палубе, укрывали умирающих эльфов от солнца, и они лежали там, и стонали от полуденного зноя.

Тем не менее, нападение уже казалась Телдину отдаленным, но прошлым. Поминовения усопших, ремонта и постоянного страха перед новыми минотаврами было достаточно, чтобы занять его разум. И все же, несмотря на нехватку матросов, Квелана больше не посылала его на мачты. Она утверждала, что его рана снова откроется с такой тяжелой работой. Задания, которые она ему давала, были легкими. Телдин полагал, что ее внезапная заботливость не имеет ничего общего с его раной, но он определенно не собирался сейчас жаловаться на ее отношение.

С самого начала битвы настроение эльфийской девушки менялось с внезапностью ветра, дующего с носа корабля — это выражение Телдин усвоил с тех пор, как поднялся на борт. Квелана теперь даже обращалась к человеку по имени, больше не используя уничижительное «человек», или даже пренебрежительное «Голое Дерево» каждый раз, когда она говорила. Когда их взгляды встречались, эльфийская девушка не сверкала глазами и не отводила их. Без ее тлеющей ненависти жесткие черты лица Квеланы смягчились, и Телдин нашел ее еще более соблазнительной, чем прежде. Фермер сомневался, что эльфийка оставила свою общую неприязнь к людям, но, по крайней мере, в его случае она, казалось, сделала исключение.

Телдин мог только предполагать, что ее чувства совпадают с его собственными. А они были смущающими и немного тревожащими. Он не знал, как себя чувствовать. Перед битвой Телдин все еще был уязвлен предательством Вандурма и не смел доверять эльфам больше, чем они доверяли ему. Возможность того, что они могут предать его, всегда была с ним. Теперь он уже не был так уверен. Они сражались вместе, и это давало ему такую связь, какой он никогда не испытывал с Вандурмом или другими людьми. Эльфы, по крайней мере, эльфы «Серебряной Струи», казалось, заслуживали его доверия.

Чувства Телдина к Квелане были особенно тревожными. Ее переход от враждебности к теплоте был слишком резким для него. Это было слишком легкомысленно по его меркам. Он не мог решить, было ли это потому, что она была женщиной или потому, что она была эльфом. Как бы то ни было, ее настроение оставляло его довольным, но смущенным.

Телдин сидел в задумчивости, глядя на медленно проплывающие мимо скалистые коричневые горы острова Санкрист, пока Квелана, неуклюжая и застенчивая, не подошла и не встала рядом с ним. Ее кортик постукивал по голенищу сапога, поскрипывая в такт океанским волнам. — Капитан сказал, что завтра вас высадят на берег в Таланской бухте. Это самое близкое расстояние, на которое мы можем подойти к Маунт Невемайнд. Сегодня вечером, во время вечернего прилива, будет подан ужин в капитанской каюте, — сказала она грубым, безжалостным тоном, хотя в ее голосе не было и следа гнева.

Телдин, дремлющий на полуденном солнце, лениво повернул свою голову. — Я, что, приглашен? — спросил он, ошеломленный ее манерами, хотя, по правде говоря, почувствовал трепет от этого вызова. Бледные щеки Квеланы чуть порозовели, так, что казались не более чем окраской дикой розы. Она с болью осознала свой дерзкий тон.

— Мне очень жаль, Телдин Мур, — извинилась она. — Жизнь на море сделала меня непрактичной в таких вещах. Грубоватая эльфийская девушка взяла себя в руки и снова принялась изображать чрезмерную скромность, опустив миндалевидные глаза и скромно сложив руки перед собой. В блузе и крепких брюках, даже с мечом на бедре, она была ребенком, ожидающим выговора, а не уверенным в себе офицером корабля. Квелана глубоко вздохнула и снова заговорила почти шепотом: — Капитан… мой отец… и я просим вас и вашего большого друга отобедать с нами сегодня вечером в честь нашего путешествия и скорби, которую мы испытаем, прощаясь с вами. Она посмотрела на него с приятным самодовольным блеском в глазах. — Так было лучше?

— Очень хорошо сказано, — похвалил ее Телдин, сам несколько смутившись. — Мы с Гомджей будем рады присутствовать. Фермер отвесил такой же неизысканный поклон, как когда-то, когда он ухаживал за девушками на светских танцах у себя дома. — Это большая честь для Гомджи и для меня… эх… Его собственное отсутствие лоска внезапно проявилось, как он тотчас понял.

Квелана одарила его улыбкой, едва заметной на ее губах. — Я скажу отцу, что вы приняли приглашение, — вмешалась она, спасая его от дальнейшего унижения. Немного ее прежнего огня вернулось; твердый и понимающий блеск в ее глазах заставил замолчать все, что Телдин хотел сказать. С этими словами эльфийская девушка повернулась и почти ушла, но не совсем быстро.

Телдин медленно выпрямился, когда смотрел ей вслед. — Ну, я бы сказал, она была не совсем в своей тарелке, — заметил фермер, ни к кому не обращаясь и почесывая бороду. Покачав головой, он неторопливо направился к носу и обнаружил, что гифф блаженно развалился на палубе. — Вставай, Гомджа, — окликнул его Телдин, тыча носком ботинка в сонную глыбу, — нам надо умыться и переодеться в самое лучшее!

Подняв гиффа и проигнорировав его протесты, Телдин провел вторую половину дня, старательно приводя себя в порядок, в то время как рулевой и офицер на палубе, высокий эльф с мощными мускулами, с удовольствием наблюдали за происходящим с кормовой палубы. С ножом, мылом и ведром воды вместо зеркала, человек мучительно соскреб свою рваную бороду, решив произвести хорошее впечатление на трапезу. Тем временем гифф, у которого не росло ни бороды, ни волос — по крайней мере, несколько колючих прядей, — обыскал склад парусов в поисках иголок, ниток и парусины. Гомджа сел на якорную лебедку, отрезал лоскуты от грубой ткани и зашил дыры в своем мундире. Они оба скребли и чистили друг друга, пока не стали настолько респектабельными, насколько это вообще было возможно для двух бывших безбилетников.