В середине корабля два бойца осторожно кружили друг вокруг друга; человек попятился, а эльф продолжал пытаться приблизиться. Огонь все еще тлел в глазах Квеланы. Ее меч метался в ложных выпадах и уколах, и металл звенел о дерево, когда Телдин блокировал ее атаки своим копьем. Ему не нужна была эта битва, и он старался избегать любых угрожающих движений. Эльф, возможно, и начала битву, но он не хотел закончить ее кровью — своей или ее.

— Прекратите эти глупости! — потребовал Телдин. Квелана ответила низким финтом в ноги, а затем сделала выпад в грудь. Телдин заметил этот финт как раз вовремя и едва успел отбить ее атаку. Несмотря на то, что она была далеко не в своей позиции, Телдин не сделал ни малейшей попытки нанести ответный удар. Его руки болели от отражения звенящей ярости ее ударов. — Прекратите, Квелана! Достаточно! Он повернулся и крикнул собравшейся вокруг них команде: — Остановите ее! Но никто из матросов не пытался вмешаться. Странное чувство чести, по-видимому, удерживало их.

Квелана, казалось, тоже не слышала его. Она сделала несколько быстрых атак, проверяя его парирование, выискивая слабые места. В отчаянии Телдин сделал несколько резких выпадов, пытаясь удержать ее от падения. Плащ, развевавшийся на ветру, несколько мешал ему двигаться. Телдин понял, что действует против себя, подпитывая ее ярость. Ее лицо было холодным и деловым, и казалось, невосприимчивым к рассуждениям человека.

«Делай неожиданное». Телдин снова вспомнил эту аксиому. В то же время он вспомнил, как его дед говорил: — «Выбирай свои битвы с умом, сынок». Воспоминание было поразительно ясным — дед вытирал слезы с грязного лица Телдина после детской ссоры. Он даже помнил холодный сквозняк, дувший через дыру в клеенке кухонного окна. Это была не та битва, которую он хотел, и не та битва, которую он хотел выиграть, но Квелана не предлагала никакого выбора. Один из них должен был проиграть. В глубине души Телдин знал, что делать. Он просто надеялся, что это не убьет его.

— Зачем сражаться? — громко спросил Телдин. Внезапно выпрямившись, он отбросил свое копье с сердитым жестом, прекратив оборону. Раздался глухой стук дерева, когда копье ударилось о палубу. Телдин стоял перед Квеланой, раскинув руки, готовый принять ее удар. — Я не буду драться с вами, Квелана. Если вы все еще хотите убить меня, я думаю, это можно сделать прямо сейчас, — сказал он, стараясь говорить как можно храбрее.

Квелана, с волосами, спадающими на один глаз, сделала шаг вперед, направив свою саблю ему в грудь. Она сделала еще один шаг. Телдин заставил себя стоять на своем. Одна часть его молилась, чтобы его авантюра сработала; другая часть ждала удара, чтобы все закончить. Единственными звуками были удары волн о корпус корабля и хлопанье парусов на ветру. Плащ Телдина развевался за его спиной от порывов ветра.

Прежде чем Телдин успел сообразить, каков будет ее выбор, Гомджа с ревом прорвался сквозь небольшую толпу матросов. Гифф легко отбросил в сторону хрупких эльфов. Отвлеченная Квелана начала поворачиваться к приближающемуся гиффу, но прежде чем она успела закончить движение, Гомджа замахнулся на нее своим мечом. Эльфийская девушка внезапно оказалась в обороне, отброшенная назад неистовой массой мышц, которая неслась на нее. Гомджа двигался со скоростью, удивительной для его туши, отражая парирующие удары эльфа. Раздался звон металла, и меч Квеланы был выбит из ее рук. Клинок скользнул к перилам, где его схватил матрос. Гомджа сдержался и встал между помощником и Телдином, направив меч на Квелану. Его огромная грудь быстро вздымалась.

— Больше никаких сражений! — проревел он своим басом. — Клянусь жизнью, вы не убьете моего командира!

— Действительно, — эхом отозвался голос Люциара с кормового трапа. Старый эльф стоял на верхней ступеньке трапа, ведущего в его каюту. Он говорил тихо, но голос его дрожал от ярости. — Квелана, подойди ко мне. Ты, с мечом, Крушитель досок, возьми своего друга и уведи его подальше от неприятностей. А теперь убери свой меч. А вы, матросы, идите на свои посты и подумайте, что надо еще сделать. На борту моего корабля сражения не будет! Обычно хрупкое тело капитана казалось твердым, как сталь, когда он сердито смотрел на собравшуюся толпу. Гомджа быстро отдал честь и схватил Телдина за руку. Квелана, чья ярость была изгнана из нее словами Люциара, стояла в шоке от того, что она сделала. Ее плечи поникли, а грудь тяжело вздымалась от напряжения. По резкому знаку капитана она оцепенело начала двигаться, но прежде чем Квелана достигла трапа, ее гордость вернулась к ней. Ее подбородок снова был высоко поднят, когда она снова посмотрела на Телдина, но ее большие глаза были прищурены и суровы.

Гомджа повел Телдина за локоть на нос корабля, легко пробираясь сквозь толпу матросов, которые с опаской расступались перед ними. В глазах эльфов таились выражения, которые Телдин не мог понять — гнев, недоверие, страх, сочувствие, возможно, даже уважение на нескольких лицах. Моряки медленно вернулись к своим обязанностям.

Телдин, дрожа от содеянного, рухнул у основания бушприта. Гомджа стоял над ним, напряженно ожидая, когда он заговорит. Наконец Телдин поднял голову. — Да? — спросил он, защищаясь.

— Всего лишь некоторые наблюдения за вашим боем, сэр, — неловко объяснил Гомджа, — чтобы помочь вам совершенствоваться. Фермер фыркнул в ответ на это предложение, удивленный тем, что кто-то вообще мог подумать об этом в такое время. Гомджа, однако, истолковал этот звук как разрешение продолжать. — Вы неплохо защищались, сэр, но были недостаточно агрессивны. Было несколько случаев, когда вы могли бы сделать выпад или сделать эффективный ответный удар, и вы упустили эти возможности. И, сэр, если позволите, вы никогда не должны бросать свое оружие.

У Телдина отвисла челюсть, и он недоверчиво посмотрел на Гомджу. Был ли гифф просто тупым? — удивился он. — Гомджа, это была моя идея! Я не хотел ее убивать.

— Может быть, это и так, сэр, но она хотела убить вас, — бессердечно заметил гифф. Он сел на наклонный лонжерон, бессознательно переходя на тон инструктора. — Сэр, я уверен, что вы хотели как лучше, но в бою, если вы берете свое копье, вы должны быть готовы использовать его. Предположим, я нападу на вас. Что бы вы сделали? Вы не сможете убежать на этом корабле, и вы не сможете парировать меня вечно. Если кто-то пытается убить тебя, ты должен сражаться. Это единственный выбор — убить или быть убитым.

— Нет, это не так, Гомджа! Что, если бы я ранил или убил ее? Что бы тогда было? Не думаю, что Люциар отнесся бы с пониманием к смерти своей дочери. Команда, скорее всего, повесила бы меня, и тебя, или выбросила нас обоих за борт. Фермер оставил невысказанными свои чувства к эльфийской девушке. Часть его хотела нанести ответный удар, хотя бы из-за ее упрямства, но, в конечном счете, он не мог и не сделал этого. — Гомджа, все не так просто! Телдин с отвращением покачал головой. — Ты не можешь вот так пойти и решить все с помощью борьбы. Иногда нужно попытаться найти общий язык и решить все проблемы. Телдин наклонился вниз, чтобы посмотреть на нос корабля, рассекающий волны.

Огромный рот Гомджи сморщился, когда он подумал о словах Телдина. — Ну, если вы так говорите, сэр. Его слова прозвучали неубедительно. — Возможно, у людей так и есть. Телдин вздохнул от разочарования, пытаясь заставить гиффа понять хоть что-нибудь, кроме борьбы.

Гомджа заметил, что команда то и дело поглядывает в их сторону, поэтому он вытащил из кармана точильный камень и провел им длинными, осторожными движениями по своему мечу. Стальной скрежет был ритмичным аналогом «Серебряной Струе», разрезающей волны. Жаркое солнце и ритмичный шум медленно расслабляли напряженные мышцы Телдина, убаюкивая его сонливой, но раздражительной усталостью.

Телдин начал дремать, адреналин от схватки почти иссяк, когда Гомджа остановил заточку меча на середине движения. — Сэр. Просыпайтесь, сэр. Гифф схватил Телдина за плечо и крепко встряхнул. — Какое-то дело, сэр.

Туман сна рассеялся, и Телдин с трудом поднялся на ноги. Возле трапа, ведущего на бак, стоял Люциар, выглядевший более собранным и серьезным, чем обычно. Старый капитан был одет в элегантный наряд — жемчужно-белую мантию, отделанную золотом и красным. Его редкие волосы были стянуты назад, оставляя на голове лысый купол. Позади него стояла Квелана, ее глаза были опущены, волосы мягко падали, обрамляя лицо. Самым удивительным для Телдина было то, что на ней не было ни одного из ее мужских военных одеяний. Вместо этого она стояла на качающейся палубе в темно-синем платье из мерцающего шелка. Оно плотно облегало тело, открывая такую женственную фигуру, какой Телдин, и представить себе, не мог. Длинные ниспадающие рукава почти скрывали ее руки, скромно сложенные на талии. За эльфийской парой виднелись едва различимые головы членов экипажа, таращивших глаза так широко, как фермер мог себе это представить. Потный, с просоленными пятнами, загорелый и небритый, Телдин вдруг понял, что по сравнению с ними он выглядит ужасно.

—Телдин Мур из Каламана, пожалуйста, примите мои приветствия, — торжественно начал Люциар. — Я привел свою дочь. Она просит разрешения выйти вперед и поговорить с вами. Старый эльф ждал ответа Телдина.

Краем глаза Телдин заметил настороженное выражение лица Гомджи, но в этот момент он не мог заподозрить, ни старого капитана, ни даже Квелану. Этого просто не было в его сердце. Отвергнув недоверие гиффа, фермер слегка кивнул. — Хорошо, я выслушаю ее слова, — согласился он, стараясь говорить вежливо.

Люциар отступил в сторону, пропуская дочь. Когда она скользила по палубе, голубой шелк слегка зашуршал, а затем перешел на шепот, когда она остановилась перед Телдином и протянула руки. Фермер, сам не зная почему, понял, что должен взять их, и протянул свои грязные мозолистые руки. Сначала пальцы эльфийской девушки метнулись назад от его прикосновения, затем Квелана схватила его пальцы и крепко сжала. Телдин сделал все возможное, чтобы не поморщиться.

— Телдин Мур из Каламана, — сказала Квелана бесстрастным, ровным тоном, — я нанесла вам серьезный вред. Позор за то, что произошло, падает на меня, и я прошу прощения за все, что произошло. Во имя чести Дома Олонаэс, дома моего отца и его отца, примите этот дар из моих рук. Квелана высвободила руку из ноющих пальцев Телдина. Она отстегнула от корсажа маленькую серебряную булавку в форме цветка и прикрепила ее к его рубашке. Вручив подарок, эльфийка подошла и встала рядом с Телдином. На ее губах появилась вымученная улыбка. Телдин был потрясен внезапной переменой в настроении эльфийки — даже если отец и подговорил ее на это. Он выдавил слабую, озадаченную улыбку.

Удовлетворенный тем, что ритуал был соблюден, Люциар повернулся к команде, которая к этому времени уже собралась сама по себе. — Знайте, что эти двое, которые сражались, теперь помирились, — официально объявил капитан. — Между ними больше не будет висеть тень ненависти. Произнеся ритуальные слова, капитан снова обратился к своей штатной команде. — Я приказал выполнить этот обряд, потому что в ближайшие дни нам может понадобиться вся наша сила. До меня дошли слухи, что в этих водах плавают минотавры. Капитан сделал паузу, чтобы до них дошел смысл его слов, и среди матросов постепенно пробежал ропот беспокойства.

Когда ее отец отвернулся, Квелана яростно прошептала Телдину: — Я не ударю вас снова, но не думайте, что все кончено, человек. Она сделала небрежный реверанс и поспешила в свою каюту. Люциар поклонился Телдину, отпустил команду и последовал за дочерью, останавливаясь по пути, чтобы ответить на вопросы своей команды.

— Что все это значит? — вслух спросил озадаченный Телдин, подходя к краю полубака с открытым ртом. Он посмотрел на Гомджу, но гифф лишь беспомощно пожал плечами. Галвилин, стоявший внизу на главной палубе, услышал разговор фермера и поднял голову.

— Это «Руал Джитас», обряд примирения. Наша помощница помирилась с тобой. Знак, который ты получил, — это знак извинения. Ты должен быть польщен, Голое Дерево.

— Отлично, — ответил Телдин, теребя булавку. Однако он был далеко не уверен, что между ними установлен мир. — А что там насчет минотавров?

— Пираты, Голое Дерево, это пираты, — мрачно ответил Галвилин. — И самые худшие в этом роде. Они крепче людей, и почти такие же хорошие мореплаватели, как эльфы. Странно, однако, что они заплывают так далеко от своих обычных мест. Их набеги у побережья Кровавого Моря очень плохи. Говорю вам, это будет плохой день, если мы встретимся с ними. Молитесь своим богам, чтобы этого не случилось.

— Если они нас найдут, им не поздоровиться, — заявил Гомджа, похлопывая по своему оружию. — У нас есть пираты среди звезд, и гиффы не любят их. Но я не понимаю одного. Что такое минотавры?

Галвилин, не подозревая о происхождении гиффа, непонимающе посмотрел на Гомджу, затем покачал головой и вернулся к своей работе.

Глава 15

Хотя напряжение между Телдином и Квеланой было официально снято обрядом примирения, Гомдже было трудно судить об этом по настроению на корабле. Похоже, все, кроме гиффа, пребывали в мрачном настроении. Вахтенные постоянно стояли на страже, ожидая появления грозного паруса на горизонте, в то время как остальная команда время от времени прерывала работу, чтобы заглянуть за планшир. Гифф, с неохотного одобрения капитана, начал организовывать команду для возможного морского сражения. Не будучи неопытными бойцами, команда состояла из эльфов, которые были в первую очередь моряками, и только во вторую — воинами. Тем не менее, Гомджа усердно проверял и инструктировал их, освежая редко используемые навыки эльфов, пока не смог разделить команду на два простых взвода, один из лучников, а другой из мечников. Работа занимала большую часть каждого дня, опираясь на то, что эльфы не были полностью вовлечены в задачи обороны. Телдин держался в стороне, наблюдая, как гифф нерешительно пытается командовать.

Несколько дней спустя томительные опасения экипажа были вознаграждены криком с грот-мачты. — Парус по левому борту, капитан! При этих словах эльфы, приставленные к снастям, стали взбираться по реям, пытаясь разглядеть корабль, который заметил впередсмотрящий.