Проворно вскочив на ноги, Рония воспользовалась своим преимуществом. В молниеносной комбинации она высоко подняла левое колено и ударила ногой в хрустальный глаз Гектата, снова ударила его боковым ударом правой ноги и развернулась, чтобы ударить в третий раз левой. Она отскочила назад, обеими руками держа алебарду перед собой в горизонтальном направлении. Яростное ругательство вырвалось у бионоидной воительницы, когда она увидела, что Гектат все еще стоит. Свечение его центрального глаза потускнело, но кристалл не был разбит.

Гектат повторил ее позу и защитную позицию древком алебарды. Быстрый прыжок свел его лицом к лицу с Ронией. Толстые дубовые рукояти сталкивались снова и снова, когда два бионоида яростно сражались, каждый из них пытался пробить броню лезвием алебарды. В течение многих мгновений битва продолжалась. Монстры были настолько равны, что казалось, что только истощение может помочь одному из них.

Затем Рония развернулась, получив резкий удар в спину, но сильно махнув ногой назад. Ее нога с шипами врезалась в колено Гектата, и он упал с резким криком боли и хрустом треснувшей пластины и кости. С торжествующим воплем Рония подняла свою алебарду высоко над головой и нанесла рубящий удар. Гектат откатился в сторону, и лезвие глубоко вонзилось в деревянную палубу там, где только что была его голова. Прежде чем Рония смогла высвободить свое оружие, Гектат приподнялся на локте и ударил ее по колену кулаком в кольчуге. Сустав деформировался, и она упала.

Пластинчатая броня загремела по деревянной палубе, когда бионоиды перекатились и сцепились, каждый пытаясь получить преимущество. Наконец один из воинов высоко поднял голову и ударил лбом в лицо другого. Хрустальные глаза существ ударились друг о друга, как кремень и сталь, и возникла яркая искра и внезапная вспышка красного света. Затем наступила темнота, и оба бионоида остались лежать неподвижно.

После битвы эльфы и выжившие бионоиды неуверенно смотрели друг на друга, не понимая, что означает этот странный исход.

После долгого молчания одно из существ пошевелилось и неуверенно поднялось на ноги. На лбу другого бионоида была пустая овальная вмятина. Его хрустальный глаз разбился вдребезги; существо было мертво. Все на палубе затаили дыхание, пока зрители ждали, чтобы узнать, кто выдержал испытание.

Мертвый бионоид быстро сжался обратно, приобретя эльфийскую форму. Высокая, стройная эльфийка лежала на палубе, ее мокрые от пота черные волосы прилипли к голове, а янтарные глаза были открыты. Даже после смерти эти глаза сохраняли дикое, свирепое выражение ястреба. Все еще в своей чудовищной форме Гектат наклонился и закрыл глаза Ронии нежным когтистым пальцем. Он поднялся и повернулся лицом к остальным четырем бионоидам.

— Вызов был брошен и был принят. Вы уйдете, как и договаривались.

Четыре бионоида склонили головы в знак согласия, и один из них подал сигнал кораблю-сорокопуту, замысловато взмахнув руками в его сторону. Корабль бионоидов сделал круг, завис и сбросил абордажные канаты. Одно из существ подобрало эльфийское тело Ронии, и, не говоря ни слова, выжившие бойцы из некогда грозного боевого клана, вернулись на свой последний корабль. Корабль-сорокопут улетел, исчезнув в черных просторах дикого космоса.

*****

Гримнош ударил по перилам кулаком с белой кожей. — Бионоиды снова потерпели неудачу! Трижды проклятые эльфы, плодящиеся как садовые вредители, пригодные только в качестве пищи для гигантских мухоловок Зенувиана!

Скро некоторое время разглагольствовал, в то время как уродливый генерал ледяных орков бесстрастно наблюдал и ждал, когда пройдет буря.

— Какой план теперь? — наконец, спросил Убизник.

— У нас должен быть этот плащ!

— Да, плащ, скро желает получить плащ. Эльфийская кровь, орки.

— Действительно. Бесцветные глаза Гримноша сузились. — Возможно, пришло время нам обоим взять то, что мы хотим. Выберите четырех своих лучших солдат и немедленно явитесь на посадочную площадку. Мы отправимся на борт корабля-лебедя.

*****

Перл поднялась на главную палубу как раз в тот момент, когда Чирп и Тривит тащили безвольную бионоидную фигуру Гектата в капитанскую каюту. — Как раз вовремя, — удовлетворенно пробормотала она. Повернувшись к Валлусу, она потребовала рассказать, что только что произошло.

— Бионоиды отступили, — коротко ответил он.

— Хорошо. Такой ассортимент гоблинов — это уже достаточная проблема. Кстати, я должна сказать кому-нибудь, что у нас в грузовом отсеке закончились стрелы для баллисты.

— Возьмите немного с главной палубы, — рассеянно ответил Валлус.

— Спасибо, но я не бегаю по поручениям. Она повысила голос и вызвала Тривита, отправив дракона пополнить запасы стрел на нижнем уровне.

Эльфийские арбалеты зазвенели, когда корабль-лебедь атаковал еще один корабль орков — скорпион, и с кормы еще дважды донесся глухой стук катапульты.

— Как долго он сможет продолжать в том же духе? — поинтересовалась Перл, с глубокой озабоченностью глядя на мостик. — Рано или поздно эти ублюдки разозлятся, раздавят это жалкое подобие корабля, как спелую дыню, и уберутся вместе с капитаном.

Валлус Лифбовер повернулся лицом к таинственной лунной эльфийке. — Это было бы удобно для вас, не так ли? С уходом Телдина Мура у вас был бы свободный путь к «Спеллджаммеру».

— Удобно? Ха! — презрительно ответила Перл. — Телдин может занять должность капитана, и милости просим занять ее, — она бросила лукавый взгляд на эльфийского волшебника. — Я уверена, что вы можете это понять.

Валлус отшатнулся, будто она ударила его. — Но что он знает о «Спеллджаммере»? — стал настаивать волшебник. — Имеет ли он какое-либо представление об опасностях на борту корабля? Или о том, что о тех немногих, кто ищет этот корабль, больше никто ничего не слышал?

Глаза Перл насмехались над эльфийским волшебником. — Нет, если вы ему не рассказали.

 — Вы видите, с чем столкнулись эльфы, — сказал Валлус, слегка защищаясь, указывая на продолжающуюся битву с флотом орков. — Имперскому Флоту грозит гибель. Нам нужен этот плащ.

— Какое мне до этого дело? — возразила Перл. Ее рука обвилась вокруг сапфирового кулона в жесте преднамеренной угрозы. — Я сама хочу получить Телдина Мура, и это конец истории. Если Имперский Флот вмешается, я уничтожу его сама. Это касается любого другого, кто встанет у меня на пути. Это такое же хорошее хобби, как и любое другое. Подумайте об этом, маленький волшебник.— Она развернулась и бросилась вверх по трапу на мостик.

Телдин на мгновение поднял глаза, когда в комнату ворвалась Перл. — Они затягивают петлю, — пробормотал он далеким, рассеянным голосом. — Они начинают приближаться к нам, а мы не можем достать их всех.

— Вы можете прорваться? Убежать от них? — предложила она.

— Я сомневаюсь в этом. Корабль-лебедь держится на веревках и клинышках, — уныло ответил Телдин. От него отваливаются кусочки каждый раз, когда я совершаю ускорение.

— Тогда нам пора уходить, — заявила Перл. — Оставьте корабль и его проблемы эльфам и идите со мной.

Ее предложение поразило Телдина. — Уйти? Но как? На чем?

— Своими силами! — ответила она, и ее голос запел с ликующей свободой дикого пространства. — Подумайте об этом: ваш плащ позволяет вам менять форму. Что может быть лучше, чем принять облик сияющего дракона? Ах! — она замолчала, ее лицо сияло. — Как было бы хорошо снова полетать. Полетели!

Телдин был слишком ошеломлен ее предложением, чтобы говорить, и он просто уставился на протянутые, умоляющие руки Перл. Возможно ли такое? Он принимал  другие человеческие лица и формы, пережил краткую интерлюдию в качестве гнома, сражался в теле генерала орков и принял облик гоблина планеты «Армистайк», но дракона?

Что-то ударило по кораблю-лебедю с протяжным, дребезжащим стуком. Корабль накренился, и Перл упала навзничь, приземлившись прямо на спину. Она вскочила на ноги, глаза ее сверкали. Пока она ругалась и терла оскорбленную часть своей неудобной эльфийской анатомии, Телдин окинул корабль своим магически расширенным зрением. Один из кораблей орков выпустил из катапульты заряд камней. Телдин почувствовал трещину в нижней части корпуса, чуть выше линии весел. Они могли бы летать и, вероятно, приземлиться, но они медленно затонут, как только сядут на воду. И все же могло быть и хуже.

Как по команде, началась атака. Скорпион выпустил еще один заряд. Камни обрушились на корабль-лебедь, как летний град, и крики раненых эльфов донеслись до мостика.

Все еще используя свое странное двойное зрение, Телдин завис над кораблем. К своему ужасу, он увидел маленький треугольный кораблик — одну из тех вещей, которые Валлус назвал «стрелами кобольда», — летящий прямо на них. Он развернул корабль-лебедь, но потом заметил, что «стрела» изменила свой курс. Крошечный кораблик полетел прямо в сторону  корабля-скорпиона, который только что напал на них. Два корабля орков встретились в огненном шаре, и, волна за волной, взрывы сотрясали горящие остатки.

— Вот вам наглядный урок, — сказала Перл. — Кто-то на этом линкоре не хочет, чтобы корабль-лебедь подвергся нападению, и они дают понять другим оркам, чтобы они не увлекались. Им что-то нужно на этом корабле, капитан — возможно, ваш плащ, хотя я никогда не видела скро, который бы хорошо смотрелся в розовой одежде. Ее шутливое выражение исчезло, а лицо и голос стали мрачными. — Если вы сейчас же не пойдете со мной, скро доберутся до вас. Эльфы не смогут остановить их, и вы это знаете. Вы должны выбрать друзей, от которых будет какая-то польза, капитан, и это означает меня.

Глаза Телдина молили о понимании. — Я не могу вот так просто оставить их здесь умирать.

Дракон в эльфийской одежде уставилась на него, и ее эльфийские глаза превратились в неотразимые золотые шары, прорезанные вертикальными черными зрачками: глаза дракона.

Одна из историй Элфреда вспыхнула в голове Телдина, история о драконах, которые могли сплетать заклинания очарования своими глазами. Действительно, Телдин мог чувствовать тепло и силу разума дракона, охватившего его собственный разум, и свечение его плаща немного потускнело, когда его власть над собой, и его магия — ослабли. Он смутно помнил, как приземлились на «Армистайке», когда Перл использовала свое подвесное кормило власти, чтобы посадить заклинательный корабль. Он крепко спал и мало что помнил о высадке на берег. Неужели она очаровала его тогда? И если да, то будет ли она всегда пытаться навязывать ему свою волю?

— «Нет», — молча, поклялся Телдин. Он не будет принадлежать ни эльфам, ни дракону. Телдин стиснул зубы и изо всех сил попытался сбросить с себя чары дракона, отвести взгляд от ее неотразимых золотистых глаз.

В сознании Телдина возник образ, воспоминание о летнем дне в далеком детстве. Он увидел гораздо более молодую версию самого себя, лежащего в траве, смотрящего вверх и восхищающегося полетом птиц. Непреходящая тоска мальчика по крыльям наполнила его, и он поднялся со своей травяной постели, широко раскинул руки и приготовился взлететь в золотой свет.

Как он ни старался, Телдин не мог освободиться от этого видения. Он собрал всю силу своей воли и погрузился в сон наяву. Он вспомнил другие детские радости — свежесобранное яблоко, купание в ручье, запах весны — и представил, как корни соскальзывают с его маленьких босых ног и привязывают его к земле. Мечта о полете исчезла.

Перл пробовала снова и снова, проецируя в его сознание образы тех моментов, которыми он дорожил, людей, которых он любил, и все они купались в тепле золотого света. Один за другим Телдин одолевал их.

Постепенно он пришел к пониманию, что под властью драконьего обаяния он может заглянуть и в ее разум. Подавляющая гордость и безмерное тщеславие составляли большую часть ее ментального ландшафта, но образ дракона поразил Телдина: Перл видела его более могущественным, чем он мог себе представить. Смесь благоговения и страха охватила его, когда он прочел неохотную веру Перл в то, что он, Телдин Мур, потенциально может сравниться с лучезарным драконом.

Равный. Партнер. Внезапно Телдин понял, как ему освободиться от чар дракона. Он сосредоточился на договоре, который предложила ему Перл, договоре, который предлагал ему свободный выбор. Затем он создал яркую мысленную картину отрекшегося от клятвы дракона, которого с позором изгоняют из его логова.

Так же внезапно, как и начался, золотой свет исчез, и в золотых и серебряных глазах Перл не было ничего, кроме раздражения. — О, люди! — проворчала она. — Я обещаю вам выбор, и вы должны начать с плохого. Что ж, давайте, разберитесь.

— Спасибо, партнер, — тихо ответил он.

— Ладно, не докучайте,— проворчала Перл. — Если вы не собираетесь выпутываться из этой передряги, полагаю, мне придется это сделать самой. Она развернулась на каблуках и вышла с мостика.

Магическое зрение Телдина преследовало ее, когда она бежала по палубе. Она подошла к перилам, перелезла через них и  спрыгнула в бездну.

У него перехватило дыхание, когда он увидел, как она плывет вдоль  гравитационной плоскости корабля-лебедя, и он заставил себя мысленно взлететь высоко над кораблем, чтобы последовать за ней. Когда она отошла на безопасное расстояние от корабля, знакомый серый туман окутал ее эльфийское тело, затем выстрелил в обоих направлениях, сразу же укрепившись в мерцающих черных чешуйках. Телдин уже видел сияющего дракона глазами магии медальона, но полное великолепие существа, называемого «Силестиал Найтперл», было ошеломляющим, пугающим в своем величии.

Дракон был огромен; длинный и змеевидный, одно только ее тело было, по меньшей мере, в пять раз длиннее корабля-лебедя, а ее сужающийся хвост добавлял, возможно, еще четыреста футов. Она расправила в полете свои сверкающие полупрозрачные крылья, и Телдин предположил, что пара эльфийских армад легко могла бы проплыть под их тенью. Конечности не мешали полету дракона, и она двигалась в диком пространстве с плавной, извилистой грацией. Ее голова была длинной, треугольной, с  неотразимыми золотыми глазами, которые Телдин мельком заметил несколько мгновений назад. На ее шее висел золотой кулон с сапфиром, теперь размером с небольшое заклинательное судно. Еще более удивительными были ее жемчужные украшения; хотя они были темнее, чем дикое пространство, они ловили и отражали свет тысячи звезд.