Следующие два дня прошли в напряжённом ожидании, в котором смешались тревога и надежда.

Листвянские жандармы, отправленные советником Фалабасом следить за каждым шагом Грэйлока, доносили, что его люди и ночью и днём восстанавливали зажигательные башни. В Листвянке знали, что машины скоро починят и заведут, но это было уже не важно.

В те дни все жители города, включая королеву Джеминию, хотя бы раз побывали в ущелье Холодный Мох и своими глазами увидели новое искусственное озеро. Вместе с уровнем воды, которая прибывала с каждым часом, росли и надежды листвянчан на то, что им удастся спасти свой город и весь лес.

И тем не менее от любого звука, от любого едва слышного скрипа у Клинкуса сердце уходило в пятки! Благодаря бесценной помощи Ормука плотина получилась крепкой и надёжной, но страх, что в последний момент что-нибудь пойдёт не так, продолжал мучить Клинкуса. Он знал, что никак нельзя провалить эту операцию.

У подножия ущелья Холодный Мох стояли, почти сомкнувшись, два ряда скал. По планам Клинкуса этот водопровод, сооружённый природой, должен был направить воду ровно туда, где будут стоять зажигательные машины Грэйлока.

Друид Гомниус снова нашёл укромный уголок, из которого хорошо было видно окрестности, в том числе то место, куда должен был обрушиться выпущенный из плотины огромный поток воды. На этот раз посмотреть зрелище собралась большая компания: кроме Рилло и Лобичей, к друиду присоединились королева Джеминия и советник Фалабас. Спрятавшись за растениями, тисами и эрикой, они стали ждать, как будут разворачиваться события.

К сожалению, ожидание никак нельзя было назвать приятным. Прямо на их глазах сэр Грэйлок приказал завести свои жуткие машины. Потоки пламени, вырывавшиеся из тёмных внутренностей железных монстров, снова начали уничтожать несчастные деревья, росшие на их пути. Тяжело было видеть, как беззащитный лес уступает напору яростного огня! А тем, для кого этот лес был родным домом, зрелище казалось просто невыносимым.

– Не могу на это смотреть! – вздохнула королева Джеминия, закрыв глаза руками.

– Понимаю вас, Ваше Величество, – поддержал её советник Фалабас. – Но нам недолго придётся терпеть такую муку. Ещё немного, и машины этого негодяя прибудут в нужную точку, и вот тогда…

Советник знал, что ему не обязательно договаривать фразу. Все они ждали одного и того же.

И тут, словно всполохов смертоносного огня и вида старых, объятых пламенем дубов было недостаточно, до наблюдателей донёсся резкий неприятный голос сэра Грэйлока. Он кричал в огромный мегафон, чтобы умградские жандармы могли слышать его в трескучем шуме пожара.

– Вперёд! Вперёд, не останавливаться! – повторял он. – И давайте больше огня! Надо показать этим глупцам, пытавшимся нас остановить, на что мы способны! Испепелите эти никчёмные деревья!

– Мерзкий толстяк, это ТЫ скоро увидишь, на что способны Клинкус Кора и листвянчане! – прошептал Юки, сжав кулаки.

Глина теребила локон, всматриваясь тревожным взглядом в пламя, словно пыталась увидеть сквозь него ущелье Холодный Мох.

– А вы уверены, что им оттуда видно, когда надо будет открыть плотину? – обеспокоенно спросила она.

– Не волнуйся, Глина, – заверил её советник Фалабас. – Наши дозорные притаились практически на каждом дереве отсюда до самого ущелья. В нужный момент они фонарями передадут друг другу условный сигнал, и он в секунды дойдёт до Клинкуса.

Услышав это имя, королева и все, кто был рядом с ней, в который раз подумали, как вовремя объявился однажды ночью в их городе мальчик-миук. Как будто специально для того, чтобы научить их никогда не сдаваться!

Вся небольшая компания наблюдателей погрузилась в тревожное молчание, в котором было слышно ненавистный треск пламени и ещё более ненавистный металлический голос сэра Грэйлока, раздававшийся из мегафона.

– Так им! Так! – кричал он всякий раз, когда новая вспышка пламени вырывалась из огнедышащей пасти железных башен.

Сэр Грэйлок радовался так, будто лично мстил за что-то каждому испепелённому дереву.

А между тем его машины подходили всё ближе к тому месту, в котором было намечено генеральное сражение между пламенем Грэйлока и водой Клинкуса.

Мальчик сидел на корточках, устроившись у самого обрыва на высокой скале, которая нависла над краем плотины. Он не сводил глаз с вершины дерева, откуда листвянские дозорные должны были подать ему сигнал. Они договорились, что их маленький фонарь мигнёт три раза, когда зажигательные машины Грэйлока подойдут к намеченной точке. И тогда-то их зальёт безудержный поток воды, собранной в резервуаре плотины!

Клинкус вертел в руках маленький ножик с инициалами его папы, Миркента Коры́, на деревянной ручке. Ему очень нравилось вырезать этим ножом по дереву, и он давно стал для Клинкуса чем-то вроде талисмана. Сейчас его тёплая рукоятка помогала мальчику пережить нервное ожидание, которому, казалось, не было конца.

Наконец, в ветвях дерева три раза мелькнула крохотная светящаяся точка. Это был сигнал!

– ПОРА! – громко крикнул Клинкус, убирая ножик в карман.

Листвянчане, занявшие каждый клочок свободной земли в ущелье Холодный Мох, затаили дыхание.

Клинкус отошёл от края скалы и схватил рычаг, приводивший в движение створки щитов. Потом сделал глубокий вдох и резким ударом опустил рычаг вниз.

За мощной деревянной стеной, которая сдерживала огромную массу воды, скопившейся в искусственном озере, раздался звук, похожий на тот, что издают лодки, застигнутые в открытом море бурей. Несколько долгих мгновений дерево скрипело под неудержимым натиском воды, а потом…

Всё произошло в одну секунду, может, даже меньше.

Напряжённую тишину ущелья Холодный Мох разорвал грохот во много раз мощнее громового раската. Вода, вырвавшись наконец из тесной плотины, хлынула наружу с несокрушимой мощью.

Гигантская волна неслась вперёд, пенясь и рыча. Она была похожа на сорвавшегося с цепи зверя, который сломал клетку и готов был смести всё на своём пути. Клинкус в два прыжка снова оказался на краю скалы, и, затаив дыхание, смотрел на разъярённый поток, набиравший силу с каждой минутой.

Страх и напряжение, ещё несколько минут назад державшие его за горло, вдруг вырвались из груди радостным криком:

– Беги, ручеёк! Беги! Беги!