Коди услышал стон очнувшейся Миранды. Он подполз к ней по кожистому полу.

– Голова… голова, – прошептала девушка, прижимая руку ко лбу.

Над левым глазом багровел синяк. Ресницы Миранды затрепетали. Она попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжелые.

– Оклемалась?

Коди оглянулся. Футах в пяти от них, обхватив руками колени, сидел Сержант. Лиловое сияние прутьев клетки придавало его лицу меловой оттенок.

– Не знаю, – ответил Коди. – Ударилась она очень крепко.

Стоны девушки, уплывающей обратно в забытье, звучали все тише. Сам Коди почти не пострадал: выхаркал немного крови и теперь дышал с прерывистыми всхлипами из-за боли в сломанных ребрах; но он был не столько напуган, сколько взбешен, мышцы до отказа наполнены адреналином. Миранда опять затихла. Коди в шестой или седьмой раз пощупал ее пульс: показалось, что сердце девушки бьется чуть медленнее, чем следует. Но это некритично – девчонка оказалась куда крепче, чем можно было предположить.

Держась за бок, Коди поднялся и сделал круг по клетке. Они находились в конусе из светящихся лиловых прутьев, окружность основания – около пятнадцати футов. Коди на пробу лягнул прутья, и подошва башмака прогорела почти насквозь, брызгая огненными комочками расплавленной резины, которые, вновь попадая на прутья, взрывались. Что они сделают с человеческим телом, Коди выяснять не стал. Клетка висела в трех футах над полом из черной чешуи.

Он не знал, чего ожидал от интерьера звездолета, – может, всяких высокотехнологичных наворотов и таинственно жужжащих хромированных Гизмо[29]. Но здесь пахло как в переполненной помойной яме, а на полу мерцали лужи слизи. На потолке и по стенам змеились трубы, сделанные будто из костей динозавра. Они подрагивали от напора текущей по ним жидкости. Затхлый воздух был таким сырым и холодным, что Коди видел пар от собственного дыхания. Однако холод обострил чувства паренька. Звездолет показался ему не чудом внеземной техники, а каким-то средневековым замком без отопления, электричества и санитарных удобств. Костяные трубы были украшены фестонами слизи, которая время от времени капала на пол и шумно всасывалась. Коди показалось, что он видит еще кое-что: чешуи пола не только поглощали выделения, но регулярно приподнимались на дюйм-два и снова опускались, словно были живыми и дышали.

Коди перестал кружить по клетке. Он находился рядом с решеткой, но жара не чувствовал: прутья горели холодным огнем. На полу стояла черная пирамида размером с обувную коробку. Когда пленников внесли сюда, зажатый у Кусаки под мышкой и почти раздавленный рукой твари Коди увидел, как монстр тронул эту пирамидку башмаком. Она засияла изнутри тусклым фиолетовым светом. Раздалось басистое гудение, а затем Коди понял, что их с Мирандой сбросили на черный диск, оказавшийся полом клетки. Ее прутья засветились, и она поднялась в воздух.

Чуть погодя (сколько прошло времени, Коди не знал – с головой у него все еще было плохо) в помещение вошло существо с лицом Мэка Кейда и растущим из груди собачьим торсом и головой. Оно принесло еще кого-то. Коди следил, как существо коснулось башмаком пирамидки. Зажегся фиолетовый свет, и клетка стала опускаться. Когда она достигла пола, прутья погасли, и пленники оказались в компании Сержанта Деннисона. Существо опять коснулось пирамидки. Прутья вспыхнули. Клетка оторвалась от пола. Кусака посмотрел на Сержанта и спросил, как его зовут (у Коди он спрашивал имя девушки). На то, чтобы понять вопрос, у Сержанта ушло несколько секунд, но в конце концов он, заикаясь, назвался, и Кусака ушел. Но Коди успел заметить зажатую в зубах пса черную сферу.

Сейчас юноша рассматривал темную пирамидку. Он подозревал, что это выключатель. Если дотронуться до него, клетка опустится, а прутья перестанут жечься. Но пирамидка находилась в трех футах под ними и еще в трех – от края клетки. Слишком далеко, чтобы дотянуться, даже если удастся просунуть руку между прутьями, не спалив ее до локтя. И все же… Коди не мог придумать иного выхода. Даже не зная, каковы планы Кусаки, он догадывался: добра не жди.

Парнишка залез в карман и вытащил монетку в десять центов, четыре пенса и зажигалку. Какое давление нужно, чтобы выключатель сработал? Возможно, достаточно попасть в него зажигалкой… но Коди быстро отверг эту мысль: если зажигалку пробьет, жидкость загорится, и пламя охватит клетку. Он убрал зажигалку в карман, лег на живот, сделал ладонь «дощечкой» и, прижимая к ней монетки большим пальцем, потянулся к огораживавшим клетку прутьям. Зазор между ними был достаточно велик, чтобы рука прошла, и Коди начал осторожно высовывать запястье наружу, благодаря судьбу за то, что он такой тощий. Грудь снова прострелило болью. Юноша судорожно втянул воздух, и от этого движения рука едва заметно отклонилась вправо.

Волоски на предплечье тихонько затрещали, выгорая. Коди старался не делать лишних движений, но рука дрожала от усилий. Ладонь начала потеть. Он попытался передвинуть монетки так, чтобы щелчком запустить их в пирамидку, – и немедленно лишился десятицентовика и одного пенса, упавших прямо на пол. Руку сводило, а прицелиться было некогда. Резким движением запястья Коди бросил обе монетки: одна ударилась об пол за пирамидкой, а вторая – слева от нее.

– Черт! – сказал он и втащил руку обратно.

Все волоски до середины предплечья испепелились, но кожа не пострадала. Однако еще чуть-чуть – и в клетке запахло бы горелым мясом. Руку до самого плеча охватила дрожь. Осознав, что заставить сработать этот выключатель – дело почти безнадежное, Коди отполз от края и сел на корточки, потирая плечо. Он посмотрел наверх. В восьми футах над головой лучи сходились в одну точку. Где-то над ней располагался механизм, поднимавший и опускавший клетку. Взгляд Коди вернулся к пирамидке.

– Не может быть, чтобы до нее нельзя было добраться, – сказал парнишка.

– Ты о чем? – спросил Сержант.

– Вон о той штуке. – Коди ткнул пальцем. Сержант увидел пирамидку и кивнул. – Думаю, она управляет клеткой. Если бы дотронуться до нее как-нибудь, я бы смог…

– Коди, – страдальчески прошептала Миранда. Девушка пыталась сесть, широко раскрыв воспаленные глаза. – Коди!

Он перебрался к ней.

– Не переживай. Лежи и не шевелись.

– Что случилось? Где мы? – Она огляделась, увидела кольцо фиолетовых прутьев. – Рик… где Рик?

– Рик в порядке, – соврал Коди. Миранда заморгала. – Он перебрался через мост.

– Мы… на что-то наехали? Ой… голова… – Миранда нащупала синяк и шишку, сморщилась, из глаз снова брызнули слезы. Она смутно помнила неожиданно выросшую перед ними на мосту фигуру, столкновение, встряску и ощущение полета. Слава богу, на этом воспоминания обрывались. – С тобой все в порядке?

– Более или менее. – Коди отвел со лба девушки влажные кудри и пригладил их. Сотрясение мозга, догадался он. – Что-нибудь чувствуешь? – спросил парнишка, растирая ей руки, и Миранда ответила:

– Да.

Он принялся за лодыжки.

– Да, – повторила Миранда, и Коди немного успокоился.

На руках девушки алели ожоги от трения, нижняя губа потрескалась и распухла, но он был уверен, что, если бы не остановил Кусаку, дело могло обернуться гораздо серьезнее – переломами ребер, рук, ног и, разумеется, шеи.

– Мы наехали… на Бормотуна? – спросила Миранда.

Коди слабо улыбнулся:

– Еще как наехали. Он так и плюхнулся на задницу.

– Мне показалось… ты говорил, что умеешь водить мотоцикл.

– По-моему, я отлично справился. Мы ведь живы, верно?

– Не знаю, не знаю. – Теперь настала ее очередь изобразить бледное подобие улыбки, хотя в глазах еще плавала муть. – Пожалуй, мне надо было остаться в Форт-Уорте.

– Угу, но тогда ты бы не встретила меня.

– Да пошел ты! – фыркнула Миранда, и Коди понял, что девчонка оклемается – ее голос снова набирал силу.

Придя к выводу, что падать в обморок Миранда не собирается, Коди счел себя обязанным растолковать ей, что произошло и где они находятся.

– Мы в звездолете, – сказал он. – А точнее, висим в клетке, которую Кусака использует как тюремную камеру. – Коди подождал отклика, но девушка молчала. – Кусака мог нас убить, но не убил. Мы нужны ему живыми, что лично меня устраивает.

– И меня, – сказал Сержант. Миранда подняла голову, чтобы посмотреть, кто это сказал. – Я Сержант, – представился он. – А это вот Бегун. – И показал на пустое место.

– Бегун – его собака, – поспешно пояснил Коди. – Э-э… Сержант никуда не ходит без Бегуна, если ты понимаешь, о чем я.

Миранда осторожно села. В голове у нее все еще стучало, но видела она уже нормально и не вполне понимала, кто же из присутствующих не в своем уме. Тут Сержант, поглаживая невидимую собаку, сказал:

– Спокойно, Бегун. Я о тебе позабочусь.

Тогда девушка поняла, что Сержант постоянно проживает в сумеречной зоне.

– Извини, что втянул тебя в такое дело, – сказал Коди. – Надо лучше выбирать, с кем кататься.

– В следующий раз я так и сделаю. – Миранда попыталась встать, но почувствовала страшную слабость и поневоле опустила голову на колени. – Зачем он держит нас здесь?

– Не знаю. И не хочу гадать.

Коди показалось, что мчавшаяся по трубам жидкость зашумела громче. Вдалеке возник и другой звук, похожий на приглушенное гудение басового барабана или стук сердца. «Корабль-то живой, чтоб его», – подумал парнишка.

– Нужно выбираться отсюда. – Он подполз к краю клетки, к самым прутьям, снова пригляделся к пирамиде и решил: надо обязательно достать до выключателя. Но как? – У тебя, случайно, нет при себе рогатки? – полушутя спросил он, и, конечно же, Миранда отрицательно покачала головой.

Коди лежал на животе, опершись подбородком на руки, и смотрел на пирамиду. Пряжка ремня вдавилась в живот. Юноша заерзал.

«Пряжка», – подумал он.

Он резко сел, расстегнул ремень и вытащил его из брюк.

Сержант сказал:

– Эй, при барышне?! Ты что!

– По-твоему, какое расстояние до этой штуки? – спросил Коди девушку и ткнул пальцем в пирамидку.

– Не знаю. Наверное, футов семь.

– Я бы сказал, шесть с половиной. Ремень у меня двадцать восемь дюймов… – Коди посмотрел на Сержанта и увидел, что рабочие штаны Деннисона удерживает заношенный черный ремень. – Сержант, дай-ка мне твой…

– Ремень? Парень, да ты что?

– Сержант, снимай ремень! Ну, скорее!

Сержант неохотно подчинился.

– Какой это размер? – спросил парнишка.

Сержант пожал плечами.

– Барахло мне покупают дамочки из церкви. Я этим не занимаюсь.

– На глаз – добрых сорок дюймов. – Коди уже связывал ремни так, чтобы пряжки оказались на противоположных концах. – Может, достанет. Сейчас выясним. – Он затянул узел и дернул, проверяя, не разойдутся ли ремни.

– Что ты собираешься делать? – спросила Миранда.

– Я совершенно уверен, что та штука внизу – пульт управления нашей клеткой. Если я дотянусь, то клетка опустится. И тогда мы сможем выбраться отсюда.

– Пусть его, – прошептал Сержант Бегуну. – Он спятил, вот и все…

– Слушайте меня, – настойчиво перебил Коди, и Сержант замолк. – Я просуну руку между прутьями так далеко, как только сумею. Если пошевелюсь, спалю ее в два счета. Ты, Сержант, держи меня за ноги. Если рука загорится, сразу тащи обратно. Ясно?

– Я? Почему я?

– Потому что ты гораздо сильнее Миранды, к тому же она будет следить, не возвращается ли Кусака. Договорились?

– Ладно, – едва слышно ответил Сержант.

Сначала Коди протолкнул между прутьями клетки ремень. Пряжка свесилась за край решетки. Сержант ухватил Коди за щиколотки, парнишка осторожно продвинулся вперед, и прутья оказались всего в нескольких дюймах от его лица. Коди медленно просунул наружу кисть, запястье, потом предплечье со сгоревшими волосками. Пряжка лежала на полу под самой клеткой; теперь фокус был в том, чтобы, двигая одним только запястьем, попасть пряжкой в пульт управления.

Лицо Коди находилось почти у самых прутьев, он слышал их смертоносное гудение. Пришло время рискнуть – сейчас или никогда. Он резко вскинул кисть. Пряжка царапнула пол и остановилась, не долетев до пирамидки два или три дюйма. Коди подтянул ремень обратно и снова бросил его вперед. Опять недолет.

Коди высунул руку еще на четверть дюйма. В зазор между прутьями и кожей парнишки можно было пропихнуть лишь зубочистку. Несколько волосков, потрескивая, превратились в крохотные огоньки. Сердце стучало так, что вздрагивало все тело. Твердя про себя: «Спокойно… спокойно», юноша бросил ремень. Недолет. Капля пота, закатившаяся в правый глаз, ослепила Коди, и первым его побуждением было утереться, но сделай он необдуманное движение, либо лицо, либо рука попали бы на прутья. Он сказал:

– Сержант, тащи. Медленно.

Деннисон потащил Коди от края. Руку парнишка держал неподвижно до тех пор, пока пальцы не прошли решетку. Потом он свободной рукой протер глаз, поднялся на колени и втянул ремень в клетку.

– Слишком короткий, – сказал он. – Еще бы пару дюймов.

Однако больше воспользоваться было нечем. Сконфуженный Коди хотел уже отшвырнуть связанные ремни, но Миранда подсказала:

– Твоя серьга.

Коди поднес руку к мочке уха. Сережка-череп была чуть больше двух дюймов длиной. Он отцепил ее, привязал цепочку к одной из пряжек так, чтобы серебряный череп болтался как можно свободнее, крепко взялся за вторую пряжку и сказал:

– Сержант, давай попробуем еще раз.

Медленно, осторожно Коди спустил пряжку со свисающим с нее крохотным черепом за край клетки и позволил ей соскользнуть вниз. Он пополз вперед, а Сержант опять вцепился ему в щиколотки. Коди просунул между фиолетовыми прутьями пальцы, запястье и предплечье. Однако, вопреки расчетам Коди, ремень снова чуть-чуть не достал до пирамидки. Нужно было протащить голую руку еще на четверть дюйма наружу.

Коди буквально по миллиметру вытягивал руку вперед. Лоб юноши густо покрылся бисеринками пота. Одна капелька сорвалась, коснулась прута и зашипела. «Еще чуток, – подумал Коди. – Самую малость». Волоски у него на руке горели. Теперь ему казалось, что рука идет впритирку к решетке. Еще немного, и все…

Раздалось тихое «пш-ш» – прядь волос, свисавшая на лицо, задела решетку и вспыхнула. Язычок пламени побежал к голове. Миранда вскрикнула:

– Вытаскивай!

Коди почувствовал, что руки Сержанта крепче сжали его щиколотки, и в тот же миг быстрым, резким движением запястья бросил ремень.

И услышал металлическое, почти музыкальное «трень» серебряного черепа, коснувшегося пульта управления. Достаточно ли подобного соприкосновения для того, чтобы выключатель сработал, Коди не знал. Но в следующий миг Сержант уже оттаскивал его от решетки, а Миранда сбивала огонь с его головы. Рука у Коди затекла. Ремень, показавшийся над краем клетки, задел за прут и был разрезан пополам, словно по нему провели раскаленным добела лезвием. Не выпуская пряжки, Коди лег на спину и стал растирать онемевшую руку.

А потом с замиранием сердца понял, что клетка движется вниз.

Он сел. Над левым глазом дымилась щетина выгоревших волос. Пирамидка фиолетово сияла. Клетка аккуратно опустилась, и конус решетки погас.