Тьма начала свое восхождение на небо. Табло на Первом техасском банке показывало 88 градусов по Фаренгейту, 20:22.

В гараже под лампами накаливания Коди, закончив дневную работу, готовил инструменты для ремонта своего мотоцикла. Около девяти часов мистер Мендоса закроет станцию, и Коди окажется перед обычным выбором: отправляться домой и несколько раз за ночь столкнуться с отцом, пересидеть до утра в провонявшей марихуаной крепости, где покоя не больше, чем в сумасшедшем доме, или выспаться на Качалке – не самом удобном, но, безусловно, самом спокойном из всех трех мест.

Мальчик нагнулся, чтобы взять из картонной коробки чистую ветошь, и из его кармана, весело звякнув о бетон, выпал стеклянный флакончик. Он не разбился, и Коди быстро подобрал его. Мистер Мендоса сидел в конторе, читая газету в ожидании рейсового автобуса.

Коди поднял флакончик и посмотрел на кристаллы. Однажды он с подначки Бобби Клэя Клеммонса нюхнул кокаин, и одного раза хватило. Коди весьма прохладно относился к наркотикам, поскольку понимал, как легко попасть на крючок и забрать себе в голову, будто жить не можешь без этой дряни. На его памяти крэк свел в могилу нескольких «щепов» – например, Митча, старшего брата Танка: тот четыре года назад на своем «мустанге» выскочил на железнодорожное полотно и на скорости семьдесят миль в час врезался в поезд, угробив не только себя, но и сына мэра Бретта и еще двух девчонок. Пить Коди тоже не пил; самое большее, что он себе позволял, – несильно подкуриться сигареткой-другой с травкой, и лишь в том случае, когда от его решений не зависела чужая жизнь. Последнее дело – позволять наркоте думать за тебя.

Однако Коди знал и таких, кто отдал бы свою правую руку, лишь бы разок вдохнуть то, что выделяют кристаллы крэка. Легче легкого было бы отправиться в крепость, подогреть их на огне и торчать, пока мозги не посинеют. Но Коди знал: это не поможет увидеть мир яснее, а просто заставит думать, будто Мэк Кейд – единственное избавление от Инферно и при звуке хозяйского голоса необходимо вскакивать.

Он поставил флакончик на рабочий стол и на минуту задумался о кристаллах и о том, что говорил мистер Мендоса насчет ответственности мужчины за свои поступки. Возможно, это старая как мир ересь, а может быть, и правда.

Но Коди уже принял решение.

Мальчик взмахнул молотком и обрушил его на пузырек, кроша стекло, дробя желтые кристаллы. Левой рукой Коди смахнул крошево со стола в мусорное ведро. Осколки и порошок затерялись среди грязной ветоши и пустых банок из-под масла.

Цена его души была никак не шестьсот долларов в месяц.

Отложив молоток, Коди снова взялся собирать гаечные ключи, которые требовались ему для «хонды».

Дважды коротко прогудел клаксон, низко, басисто. Рейсовый автобус из Одессы. Коди даже не поднял глаз, продолжая заниматься своим делом, а хозяин бензоколонки вышел поговорить с шофером – тот жил по соседству с родным городком Мендосы.

Пассажиры, в основном люди пожилые, один за другим выходили из автобуса, чтобы воспользоваться туалетом или купить конфеты и лимонад. Среди них затесалась молоденькая девушка с потрепанным коричневым чемоданом. Автобус она определенно покинула насовсем – ее путешествие окончилось. Оглянувшись на шофера, она увидела, что тот разговаривает с дюжим седым усатым мужчиной. На глаза ей попался светловолосый паренек, который с чем-то возился в гараже, и девушка направилась к нему, волоча чемодан за собой.

Коди собрал весь необходимый инструмент, выложил новые свечи зажигания и уже опускался на колени, чтобы приступить к работе, когда девичий голос у него за спиной произнес:

– Извините, пожалуйста.

– Вход в туалет из конторы. – Коди, привычный к тому, что пассажиры автобуса отрывают его от работы, мотнул головой.

– Gracias, но мне нужно узнать дорогу.

Он оглянулся и немедленно поднялся, вытирая грязные руки о перепачканную рубаху.

Девушке было лет шестнадцать или, может быть, семнадцать. Черные как смоль подстриженные волосы доходили до плеч. Светло-карие глаза на овальном личике с высокими скулами вызвали у Коди дрожь в позвоночнике. Ростом девушка была примерно пять футов шесть дюймов, стройная – на языке Коди, клевая телка. Пусть даже мексиканка. Светло-кофейная кожа и никакой косметики, лишь неяркий блеск для губ. Коди подумал, что уж ей-то подводить глаза ни к чему: они хоть и слегка покраснели от долгой поездки в автобусе, но смотрели спокойно и тепло. Девушка была в алой ковбойке, брюках цвета хаки и черных кроссовках. В ложбинке у горла – сердечко на тонкой серебряной цепочке.

– Дорогу? – повторил Коди. Похоже, во рту слишком много слюны. Как бы изо рта не потекло – что тогда подумает о нем клевая телка? – Э-э… конечно. – И представил себе свой запах: нечто среднее между ароматами завода смазочных масел и скотного двора. – Дорогу куда?

– Вы не знаете, где живет Рик Хурадо?

Он почувствовал себя так, словно в лицо ему выплеснули ведро холодной воды.

– Э-э… да, знаю. А что?

– Я его сестра, – произнесла клевая телка.

И Коди слабым голосом ответил:

– О!

Больше блондинчик ничего не сказал. Девушка увидела, как его глаза едва заметно сузились, когда она упомянула имя Рика. С чего бы это? В ухе у белобрысого сверкнула сережка-череп. Приятный мальчик, решила девушка. Даже красивый. Но выглядел он далеко не паинькой: в глубине глаз таилось что-то опасное, готовое быстро и больно укусить, если проявишь неосторожность. У нее возникло ощущение, будто этот парень разобрал ее на части, а теперь собирает снова, сустав за суставом.

– Ну? – поторопила она. – Как мне добраться?

– Пойдешь туда. – Коди махнул на юг. – Через мост, на Окраину. Он живет на Второй улице.

– Gracias. – Адрес девушка знала по письмам брата.

Она подхватила чемодан, в котором лежало все ее имущество, и пошла прочь.

Коди дал девчонке пройти несколько шагов, не в силах оторвать взгляд от ее тугой попки. Клевая телка, опять подумал он, даром что сестра Хурадо. Черт, полный абзац! Вот уж не знал, что у Хурадо есть братья или сестры. Должно быть, пошла в мать, рассудил Коди, она же абсолютно не похожа на эту сволочь! Локетт знал и других симпатичных девчонок, но такой великолепной мексиканки еще не видел – то, что она была Хурадо, лишь придавало пикантность ситуации.

– Эй! – крикнул он вслед, и она остановилась. – Идти-то далековато!

– Не страшно.

– Может быть, но райончик там о-го-го. – Он вышел из гаража, оттирая с пальцев остатки смазки. – В смысле, никогда не знаешь, что может случиться.

– Я себя в обиду не дам. – Девушка продолжила свой путь.

«Во-во, – подумал он. – Это чтоб тебя снасильничал кто-нибудь из тамошних чокнутых мудаков?»

Юноша поднял глаза и увидел: на небе высыпали звезды. Горизонт на западе рассекала темно-красная рана. Вставала полная желтая луна. Из баптистской церкви доносились слабые аккорды фортепиано, несколько голосов с трудом пытались достичь гармонии – шла спевка хора. Инферно зажигал огни: над «Клеймом» мерцал алый неон, белые лампочки опоясали по периметру крышу банка, заиграли разными красками ослепительно-яркие огоньки над рынком подержанных машин Кейда. Дома запестрели желтыми квадратами, слабо засветились голубые экраны. Общежитие город обесточил, но «щепы» пустили деньги из своей казны на покупку в хозяйственном магазине переносных ламп – они-то и освещали коридоры. Увидев синие вспышки и спираль искр на автодворе, Коди понял, что началась ночная смена – кто-то разреза́л металл автогеном.

Он смотрел вслед сестре Хурадо. Еще немного, и девушка окажется у границы освещенной территории бензоколонки. Похоже было, что исход поединка характеров зависит от тяжести чемодана. В голове у Коди появилась идея, и он едва заметно улыбнулся. Если провернуть то, о чем он подумал, Хурадо разорется так, что перхоть полетит с волос. Почему бы и нет? Что он теряет? Коди решился. Он сел на мотоцикл и пнул стартер.

– Коди! – позвал мистер Мендоса, разговаривавший с шофером автобуса. – Что это ты затеял?

– Сделать доброе дело, – ответил парнишка, и не успел мистер Мендоса рта раскрыть, как Коди унесся прочь.

Он развернул «хонду» перед сестрой Хурадо на самом краю освещенной территории, и девчонка озадаченно взглянула на него, а потом сердито сверкнула глазами.

– Запрыгивай, – предложил Коди.

– Нет, я пешком. – Она обошла «хонду» и двинулась дальше.

Чемодан сильно оттягивал руку.

Локетт поехал рядом. Мотор тарахтел, но Коди, крепко держась за руль, перебирал ногами по земле и кое-как вел машину.

– Я не кусаюсь.

Никакого ответа. Девчонка ускорила шаг; чемодан тормозил ее.

– Я даже не знаю, как тебя звать. Меня – Коди Локетт.

– Отстань.

– Я пытаюсь тебе помочь. – (На этот раз она, по крайней мере, ответила, что означало определенный прогресс.) – Если ты поставишь чемодан между нами и ухватишься покрепче, я в две минуты домчу тебя к дому твоего братца.

Девушка приехала издалека, в ревущем автобусе, где позади, отделенный от нее двумя рядами кресел, шумно храпел какой-то мужчина. Она знала: на остаток пути сил у нее хватит. К тому же этого парня она видела впервые, а предложений подвезти от незнакомцев никогда не принимала. Оглянувшись, девушка с беспокойством отметила, что ей придется идти в темноте до тех пор, пока она не окажется под защитой стеклянных шаров, освещающих мост. Но до жилищ было рукой подать, и, сказать по совести, она не чувствовала никакой опасности. Если этот белобрысый хоть что-нибудь себе позволит, можно будет садануть его чемоданом или бросить багаж и вцепиться обидчику в глаза.

– Ну так как тебя зовут? – сделал Коди еще одну попытку.

– Хурадо, – ответила она.

– Да, это я знаю. А имя?

Она помедлила.

– Миранда.

Он повторил.

– Красивое имя. Ладно, Миранда, запрыгивай, перевезу тебя через мост.

– Я сказала: нет.

Он пожал плечами.

– Ну тогда ладно. Только не говори, что я не предупреждал тебя насчет Бормотуна. – Это пришло ему в голову ни с того ни с сего. – Счастливо перебраться на тот берег. – Коди рявкнул мотором, словно собираясь умчаться прочь.

Миранда все же сделала еще пару шагов, и тут ее решимость поколебалась. Чемодан показался невероятно тяжелым. Она остановилась, опустила его на землю и потерла плечо.

– Что случилось?

– Ничего.

– Ты так остановилась, что я подумал, что-то стряслось. – Коди видел девчонку насквозь. – Бормотун пусть тебя не волнует. До полдевятого он обычно тут не ползает.

Она поднесла запястье к фаре «хонды» и взглянула на часы.

– Уже больше половины девятого.

– Да, точно. Ну, по-настоящему-то он активный после девяти.

– Ты, собственно, про кого?

– Про Бормотунчика. – Думай быстрее, велел он себе. – Ты нездешняя, поэтому не знаешь. Бормотун вырыл пещеру где-то на реке Снейк – так, по крайней мере, думает шериф. Но это не важно. По ночам он выходит оттуда и прячется под мостом. Шериф считает, это здоровенный индеец, ну, тот, который рехнулся несколько лет назад. В нем футов шесть, убил нескольких человек, а… – «Соображай быстрее!» – А ему плеснули в лицо кислотой. Шериф пытается его поймать, но Бормотун такой шустрый, что не угонишься. Вот поэтому никто не ходит через мост пешком после заката – под мостом может оказаться Бормотун. Надо быстренько проскочить на тот берег, не то на мосту как из-под земли вырастет Бормотун и утащит тебя вниз. Вот такие пироги. – Коди замолчал; девчонка пока что слушала. – Через мост лучше бежать. Конечно, чемодан у тебя с виду очень тяжелый. Поставишь такой на мост – бух, он и услышит. Фокус в том, чтобы перебраться раньше, чем Бормотун смекнет, что ты там. – Коди бросил взгляд на мост. – На самом-то деле он короче, чем кажется.

Девчонка рассмеялась. Пока парнишка рассказывал, выражение его лица изменилось с невозмутимого на издевательски зловещее.

– Нашел дурочку! – сказала она.

– Да не вру я! – Коди поднял правую руку. – Честное индейское!

Она опять рассмеялась. Коди понял, что смех девчонки ему тоже нравится: в его представлении таким чистым было журчание горного ручья, бегущего где-то по гладким камням, – там все бело и свежо от снега.

Миранда снова подняла чемодан. Плечо запротестовало.

– Слышала я разные байки, но эта ни в какие ворота не лезет!

– Ну, тогда иди. – Коди изобразил досаду. – Но, если уж начнешь переходить, не останавливайся. Просто иди – что бы ты ни услышала и ни увидела.

Девчонка разглядывала мост. Смотреть было особенно не на что – обычный серый бетон в пятнах света и тьмы. Один из стеклянных шаров перегорел, поэтому в десяти футах от дальнего края темное пятно было больше. Миранда поймала себя на мысли, что, если Бормотун действительно существует, самое подходящее место для нападения как раз там. Долгий путь от Форт-Уорта (с двумя пересадками, в Абилине и Одессе) Миранда проделала не для того, чтобы ее отправил на тот свет здоровенный индеец с обезображенным лицом. Нет, мальчишка все это выдумал – просто чтобы напугать ее!

– Полнолуние, – сказал Коди. – Он любит полнолуние.

– Только попробуй протянуть лапы, куда не положено, – сообщила девчонка, – так вмажу – окосеешь. – Она подняла чемодан повыше, к груди, и уселась позади Коди.

«Опа!» – подумал он.

– Держись крепко, – предупредил парнишка.

Она нерешительно взялась за его грязную рубаху.

– Сейчас газанем и проскочим мост – Бормотун даже врубиться не успеет, что мы там.

Мотор взвыл. Коди лягнул стартер и на первой скорости рванул с места.

Мотоцикл содрогнулся и встал на дыбы. Сердце мальчика подкатило к горлу, у него мелькнула мысль, что лишний вес их опрокинет. Сражаясь с силой тяжести, он подался вперед. Миранда стиснула зубы, сдержав крик. Но «хонда» уже пулей летела по Репаблика-роуд. Переднее колесо подпрыгивало, резина горела, в лицо бил ветер. Они держали курс на мост.

Миранда вцепилась в Коди, едва не сдирая мясо с ребер.

В коконе рева они пулей вылетели на мост. Замелькали узорчатые фонарные столбы с матовыми стеклянными шарами. Вот и самое большое пятно тени. Миранде оно показалось не меньше ямы со смолой.

И тут Коди попала вожжа под хвост. Он просто должен был это сделать! С воплем «Бормотун!» парнишка бросил «хонду» на левую полосу, словно уворачиваясь от чего-то, проскользнувшего на мост справа.

Девчонка взвизгнула и так вцепилась в Коди, зажав между ними чемодан, что оба едва не задохнулись. Волосы Миранды летели над плечами; на миг ей почудилось, будто чья-то скользкая рука дернула за них, пытаясь стащить с мотоцикла, и живот свела болезненная судорога. Девушка безостановочно визжала, глаза вылезли из орбит, но внезапно, на самой высокой ноте, визг перешел в булькающий смех, потому что она поняла: никакого Бормотуна тут нет и никогда не было… Но и тень, и мост остались позади. Коди сбавил скорость – они уже ехали по улицам Окраины.

Миранда смеялась и не могла остановиться, хотя не знала этого парня-гринго: а вдруг начнет лапать ее за ноги? Но он не стал этого делать. Девушка выпустила бока Коди, снова уцепившись за рубаху, и парнишка расслабился: девчонка едва не спустила с него шкуру. Смеясь вместе с ней, он то и дело бросал по сторонам настороженные взгляды: на территории банды «гремучих змей» следовало беречься. Однако в какой-то момент в голове у Коди мелькнуло, что за спиной у него сидит отличная страховка.

Коди свернул на Вторую улицу, избежав столкновения с парой бродячих собак, и покатил к дому Хурадо.