По выражению ее глаз я понял, что между нами ничего не может быть. Напрасно я лелеял надежду, что я все-таки человек, а не чудовище. Значит, хорошо, что я не послал Джойсан свой портрет, хотя она просила об этом. Теперь она никогда не узнает, что я – Керован.

Джойсан приняла меня за одного из Древних. Это предположение удерживало ее от вопросов. Кроме того, Джойсан думала, что я обладаю Силой. Ее отсутствию я должен был найти приемлемые объяснения. Но на протяжении первых нескольких дней я чувствовал себя относительно спокойно, ибо работы было невпроворот.

Лагерь, в котором ютились беженцы, представлял собою довольно жалкое зрелище. Среди них было всего четверо воинов, в том числе два старика – однорукий и одноглазый, а также совсем зеленый юноша, никогда не державший в руках оружия, и раненый пастух. Остальные – женщины и дети; правда, некоторые женщины в случае необходимости могли бы встать плечом к плечу с воинами. В лагере находились также две знатные дамы – старая и молодая. Старшая была в состоянии шока, и за ней нужно было следить, чтобы она не ушла. Джойсан сказала мне, что ее сын был убит и что она отказывается признать это и хочет найти его.

Об Иткрипте Джойсан рассказывала мне странные вещи. Почти такие же странные, как и те, что случились в Ульмсдейле. Кто-то из их рода призвал Силу, и под обломками крепости погибло множество завоевателей. Однако нападение врага не было неожиданным, и Джойсан надеялась, что многим удалось бежать на запад. Их целью был Норсдейл, но у них не было проводника. А кроме того, одна из женщин недавно родила и была еще слаба для трудного путешествия.

Тогда-то я и подумал о крепости на озере. Она бы могла дать путникам возможность передохнуть и набраться сил. Это все, что я мог сделать для моей леди, – дать ей и ее спутникам крышу над головой и относительную безопасность.

То, что она носила мой подарок, не было для меня предметом гордости, ибо я был уверен, что она носила его не из-за какой-либо привязанности к его дарителю, а скорее потому, что наслаждалась им самим по себе. Время от времени я видел, как ее рука нащупывает шар и ласкает его, как будто черпая в нем Силу.

Младшую из двух леди, Ингильду, я невзлюбил. Она смотрела на Джойсан, свою родственницу, из-под полуопущенных ресниц с неприкрытой ненавистью, хотя Джойсан ничем не проявляла своего к ней отношения. Что произошло между ними раньше, не знаю, но доверять Ингильде, безусловно, было нельзя.

Что касается самой Джойсан… Я не мог забыть, как она впервые взглянула на мои копыта. Хорошо, что я решил не носить сапоги и не прятать свое уродство. Уж лучше сразу испить горькую чашу до дна.

Джойсан – прекрасная девушка, вполне достойная быть женой любого лорда. Я понял это, когда беженцы шли под моим руководством к крепости на озере. Она очень устала, но с достоинством несла тяжкое бремя ответственности за людей. Ее мужество было таким же большим, как ее сердце. Если бы я ничем не отличался от остальных людей…

Теперь я часто вспоминал мое видение: Джойсан держит на коленях голову умирающего юноши. Когда это происходило – в прошлом или в будущем? Я не имел права расспрашивать ее. Потерял это право, так как не открыл ей свое имя.

Я мог провести людей в Норсдейл. А затем… Кто я теперь? Я мог присоединиться к воинам какого-нибудь лорда. Или удалиться в Пустыню, где бродили те, кого изгнали из долин.

Но прежде чем уйти, я должен был обеспечить Джойсан безопасность.

Когда беженцы из Итдейла обосновались в крепости и научились использовать для обороны подъемный мост, я разыскал Джойсан и сказал ей, что должен отправиться на разведку. Отчасти это было правдой, но была у меня и другая цель – хорошенько обо всем поразмыслить. Мне порой казалось, что она тянулась ко мне, – нет, об этом не говорили ни ее жесты, ни интонация голоса. Но она смотрела на меня, когда думала, что мое внимание отвлечено, и на ее лице был смутный вопрос, как будто она чувствовала, что между нами существует связь.

Мне очень хотелось открыться ей. И в то же время я понимал: нельзя. Джойсан приняла меня за одного из Древних, и потому мое уродство казалось чуть ли не естественным. Но как мужчина… Нет, я не был мужчиной в ее глазах.

Покинув крепость, я двинулся на северо-запад по дикой пустынной местности, однако, вопреки ожиданиям, не нашел здесь остатков строений Древних. Три дня я изучал путь, по которому мы должны будем идти в Норсдейл. Путь был неровным; более широкие равнины на востоке сменились здесь узкими ущельями, окаймленными остроконечными утесами, – утомительный путь для пеших путников, они не смогли бы двигаться быстро. И по мере того как я продвигался все дальше на запад, я постепенно стал склоняться к мысли, что им лучше перезимовать в озерной крепости.

На четвертый день я наткнулся на свежий след.

Небольшой отряд – четыре всадника на неподкованных горных пони… Значит, это не Гончие Ализона – те предпочитали грузных лошадей. Тоже беженцы? Возможно, но во время войны нельзя принимать необдуманные решения. Джойсан сказала мне, что ее люди были широко рассеяны, когда бежали. Это может быть кто-то еще из Итдейла? Если я встретился именно с ними, то мой долг – позаботиться об их безопасности и проводить в крепость. И все же я не стал рисковать и двинулся по их следам с осторожностью разведчика.

Я полагал, что следам было несколько дней. Дважды я натыкался на места, где они разбивали лагерь или, скорее, укрывались, вернее, просто отдыхали, не разводя костра. По всему было видно, что они не спасаются бегством, а идут вполне целенаправленно.

Если не учитывать некоторых отклонений, всадники явно двигались к крепости на озере. Заметив это, я почувствовал беспокойство. Четыре человека, безусловно, сила небольшая, но если они хорошо вооружены и сумеют застать людей Джойсан врасплох… А вдруг это разбойники Пустыни?

Я бы не потерял их следа, если бы не буря. Она пришла в тот же день к вечеру. Конечно, по сравнению с той бурей, что обрушилась на Ульмсдейл, – всего лишь безобидный дождичек. Но все же ветер и дождь секли лицо, и мне пришлось искать укрытие.

Пока я пережидал бурю, в голове теснились мысли. Меня не покидало ощущение, что это враги. Я долго жил на границе с Пустыней и хорошо знал, что вытворяют преступники со своими жертвами. Теперь оставалось лишь надеяться, что Джойсан последует моим советам и не впустит незнакомцев в крепость. Обитатели Иткрипта никогда не сталкивались с разбойниками из Пустыни. Они могли встретить любого жителя долин как друга.

К утру буря утихла, но следы были смыты. Я был слишком встревожен, чтобы искать их. Нужно срочно ехать в крепость!

Дорога заняла два дня, хотя я нещадно погонял Хику. Въезжая в озерную долину, я уже почти готов был увидеть картину кровавой резни.

Приветствие, донесшееся с одного из полей, заставило меня замереть. Налда и еще две женщины махали мне руками. Сцена была мирная, все опасения оказались напрасными. Женщины собирали созревшее зерно и складывали его на расстеленные плащи.

– Хорошие новости, господин! – Голос Налды достиг моих ушей. Она сама уже направлялась ко мне. – Лорд моей госпожи услышал о наших несчастьях и приехал нам помочь!

Я изумленно посмотрел на нее. Затем понял – она имеет в виду вовсе не Джойсан. Речь идет, разумеется, о муже Ингильды – хотя мне почему-то казалось, что он погиб на юге.

– Леди Ингильда должна вознести хвалу Гунноре, – наконец ответил я.

Налда взглянула на меня с таким изумлением, с каким я только что смотрел на нее:

– Ингильда… она же вдова! Нет, к нам прибыл лорд Керован, супруг нашей леди Джойсан! Он приехал три дня назад. Леди велела тебя разыскать и пригласить в крепость.

– Непременно, – сквозь зубы процедил я.

Что это за лже-Керован? Надо увидеть его, спасти леди Джойсан. Кто-то решил, что я мертв, и захотел этим воспользоваться. Мысль о том, что самозванец сейчас может быть с Джойсан, как меч вонзилась в меня. Она могла полюбить другого, я бы это перенес. Но когда какой-то подлец приходит к Джойсан под моим именем!..

На данный момент я мог бы призвать на помощь свою репутацию человека Древней расы с неизвестными, но удивительными способностями. Я мог бы объявить Керована мертвым, разоблачить этого незваного гостя, и Джойсан бы мне поверила. Таким образом, мне оставалось только добраться до крепости и встретиться лицом к лицу с самозванцем.

Я отчаянно погонял Хику. Меня так и подмывало вызвать обманщика на поединок и убить его. Он ведь не просто взял мое имя, а решил воспользоваться им, чтобы завладеть Джойсан. Как мне хотелось именно в этот момент быть тем, кем она меня считает, и повелевать Силой!

Однорукий Ангарл стоял на посту. Он приветствовал меня, и я принудил себя к спокойствию. Вскоре я был во дворе. Ничто не напоминало о той пустоте, которая царила здесь во время моего первого визита.

В крепость вновь вернулась жизнь.

Двое мужчин развлекались возле водостока, брызгая водой на одну из деревенских девушек, которая звонко хохотала. На камзолах мужчин были эмблемы с изображением грифона – герба моего дома!

Пока они не видели меня, я их рассматривал. Оба были мне незнакомы. Вряд ли кто из Ульмсдейла уцелел после катастрофы. Но то, что я их не знал, ничего не означало. Ведь меня очень долго не было в Ульмскипе, а за это время отец мог нанять новых людей, чтобы заменить тех, кто уехал со мной на юг.

Судя по эмблемам с грифоном, здесь приводится в исполнение не поспешный импровизированный план, основанный на слухах, – нет, они готовились тщательно. Какой смысл? Если бы у Джойсан все еще был Иткрипт с людьми и оружием, тогда я еще мог бы понять такой шаг. Фальшивый Керован стал бы править в Итдейле. Но она – беглянка, без владений, без богатства. В чем же дело?

Один из мужчин оглянулся и, заметив меня, подтолкнул приятеля. Они прекратили смеяться и явно встревожились. Я не стал приближаться – соскочил с Хику и пошел к башне, где занимала комнату Джойсан.

– Эй, ты! – Оклик был грозный и повелительный.

Я повернулся и увидел, что оба воина идут ко мне. Только оказавшись передо мной, они, похоже, поняли, что я отличаюсь от их вида. Я спокойно смотрел в их лица, демонстрируя своим поведением жесткость человека, к которому подошли без должного почтения те, кто ниже его по рангу.

– Ты… – Начал первый, заметно изменив тон. Я заметил, как товарищ ткнул его под ребра. – Прошу прощения, господин. Кого ты ищешь?

– Не тебя, парень.

Я больше не оглядывался, а пошел к двери, которая была завешена лошадиной шкурой.

– Счастье этому дому! – громко сказал я.

– Господин Янтарь!

Шкура откинулась, и на пороге появилась Джойсан.

Выражение ее лица ударило меня прямо в сердце.

Значит, такую радость вызвал у девушки гость… Но ведь я уже решил, что она не для меня. Так почему меня уязвляло ее счастье, когда пришел тот, кто заявил, что он ее господин и готов служить ей?

– Лорд Янтарь, наконец! – Джойсан протянула ко мне руки, однако не коснулась меня, хотя я против воли протянул к ней свои.

– Кто там, моя прекрасная?

Знакомый голос! Моя ненависть вспыхнула с такой силой, что я чуть не выхватил меч. Роджер здесь… Зачем?

– Господин Янтарь, приехал мой лорд! Он услышал о наших бедах и поспешил на помощь.

Она говорила торопливо, и в ее голосе было что-то такое, что заставило меня внимательно вглядеться в нее. Я увидел, что она боится! Джойсан всегда мужественно боролась с трудностями. Однако сейчас вовсе не радость так изменила ее тон. Да, она улыбалась, но внутри…

Ее лорд не принес ей счастья. Она не нашла в Роджере того, чего хотела!

Я вошел внутрь и взглянул в лицо родственника моей матери. Он был в боевом камзоле с грифоном, хотя не имел права носить эту эмблему. Красивое лицо, на губах играла знакомая усмешка – но только до тех пор, пока он не увидел меня…

Роджер сразу весь подобрался, насторожился, как будто мы уже стояли друг против друга с мечами наперевес.

– Господин, – торопливо начала Джойсан, желая предотвратить ссору. Она обратилась ко мне как к высшему по положению. – Это мой муж, лорд Керован, наследник Ульмсдейла.

– Лорд… Керован?

Я мог сразу разоблачить Роджера. Но и он мог разоблачить меня. Или не мог?

Так или иначе, нельзя позволить Роджеру играть в эту грязную игру.

– Это неправда!

Рука Роджера поднялась. В ней что-то сверкнуло – грифон в шаре? Из него исходил луч света, который был направлен прямо мне в голову. Боль ударила по глазам – чудовищная, непереносимая боль. Я не мог мыслить, только чувствовал боль. Она завладела всем моим существом. Привалившись к стене, я попытался удержаться на ногах. Поднял руку в тщетном усилии защититься от удара, к которому не был готов, услышал крик Джойсан, рванулся к ней и упал.

Джойсан снова вскрикнула. Затем до меня донесся шум борьбы. Но я ничего не видел! Не пытаясь подняться, я пополз на звуки борьбы.

– Нет, нет! – кричала Джойсан. – Отпусти меня!

Роджер схватил ее! Его нога наступила на мою руку, и снова меня пронзила дикая боль. Если он утащит Джойсан…

Я поднял неповрежденную руку, ударил врага по ногам, повалил его на пол и подмял под себя.

– Джойсан, беги! – крикнул я. Я не мог драться, я мог только держать его, вынося удары, чтобы Джойсан успела скрыться.

– Нет! – снова раздался ее голос, но с такой ледяной решимостью, какой я еще никогда не слышал. – Лежи спокойно, господин… господин Янтарь, я держу нож у его горла. Можешь отпустить.

Роджер действительно лежал спокойно, совершенно прекратив сопротивление.

– Ты сказал, – продолжала Джойсан тем же ледяным тоном, – что это не лорд Керован. Почему?

Я решился:

– Керован мертв, госпожа. Попал в западню, устроенную Роджером близ крепости Ульрика, отца Керована. Роджер обладает Силой Древних, тех, что шли Темными Путями.

Я услышал вздох.

– Мертв? И этот наглец осмелился присвоить имя моего господина, чтобы обмануть меня?

Тогда заговорил Роджер:

– Открой ей свое имя…

– Ты сам знаешь, что мы не называем своих имен людям, – сымпровизировал я.

– Людям?..

– Господин Керован, – донесся новый голос. – Что ты…

Это был один из воинов со двора.

– Лорду Керовану ничего не нужно, – ответила Джойсан. – А что касается этого, забирайте его и уходите.

– Схватить ее, господин? – спросил воин.

Я встал на ноги и повернулся к говорящему, хотя ничего не видел.

– Пусть остается здесь. Теперь она мне не нужна. – По тону Роджера чувствовалось, что он вновь обрел уверенность.

– А что с этим, господин? – Ко мне кто-то подошел.

Моя раздавленная рука совершенно онемела.

– Добить?

– Нет! – Ответ Роджера был для меня полной неожиданностью. Сейчас один удар меча мог решить все в его пользу. – Предоставим его судьбе… Мы уезжаем. Я получил, что хотел.

– Нет! Нет! Отдай грифона!

Крик Джойсан закончился глухим ударом, и ее хрупкое тело ударилось о мое. Она бы соскользнула на пол, но я обнял ее одной рукой. Они ушли, хоть я кричал, чтобы кто-нибудь во дворе остановил их.

– Джойсан! – Я прижал ее к себе. Она совсем ничего не весила, словно перышко… О, если бы я мог видеть! Что этот дьявол сделал с ней? – Джойсан!

Неужели он убил ее?

Но Джойсан была жива, только лишилась чувств, как сказали мне те, кто прибежал на крик. Роджер и его люди исчезли. Я усадил Джойсан на постель, держа ее руку в своей. На мои глаза наложили повязку, смоченную в настое трав. Неужели я полностью ослеп? Неужели я теперь никогда не смогу встать между Джойсан и опасностью, как не смог сейчас защитить ее от удара? Это был черный час. Я только теперь понял, как много она значит для меня. Боль, которую я познал раньше, когда не смог открыть свое имя, была ничто по сравнению с болью нынешней.

– Господин… – Голос Джойсан, слабый и тихий.

– Джойсан!

– Он взял… Он увез подарок моего мужа… шар с грифоном… – Она всхлипывала. Я неуклюже притянул ее к себе, и она заплакала у меня на плече. – Ты сказал правду, это не Керован?

– Правду. Керован погиб в ловушке возле Ульмскипа. Роджер был женихом сестры Керована.

– И я никогда не увижу своего суженого… Но его подарок!.. Клянусь Девятью Словами Мин, руки подлеца не осквернят сокровище! Ведь он использовал грифона как оружие. Он сжег им твои глаза!

Эта вспышка в шаре…

– Только твоя Сила спасла тебя. Браслет. – Ее легкие пальцы коснулись моего запястья. – Господин, говорят, что твой народ весьма искусен в медицине. Если у тебя самого нет такого таланта, может, отвести тебя к Древним? Ведь из-за меня ты получил ужасное увечье. У меня перед тобой кровный долг…

– Нет, – быстро ответил я. – Между мной и Роджером всегда существовала вражда. Где бы мы ни встретились, он все равно попытался бы убить меня.

И я подумал, что уж лучше мне было бы погибнуть, чем жить с пеленой на глазах.

– Я немного умею врачевать. И Налда тоже. Зрение вернется к тебе!.. О, мой господин, зачем он приходил сюда? У меня больше нет ни богатства, ни земель, ничего, кроме того, что он унес. грифона прислал мне в подарок мой муж. Неужели Роджер пошел на такой риск, только чтобы получить его?

Эти слова вывели меня из состояния темной печали, мысли заработали в другом направлении. Почему приходил Роджер? грифон в шаре, несомненно, обладал какой-то странной Силой. Роджер изучал знания Древних – Темных Древних. Я часто слышал от Ривала, что, если человек пройдет достаточно далеко по пути познания, он сможет заставлять действовать талисманы, обладающие Силой – как Темной, так и Светлой.

Я нашел талисман, когда мы были с Ривалом. Нивор говорил, что Ривал убит, но он не сказал, как это произошло. Может быть, Роджер, далеко прошедший по дороге Темных, каким-то образом выведал у Ривала о грифоне и узнал, что теперь он у моей леди? Этот хрустальный шар мог послужить причиной многих бед. В руках такого человека, как Роджер, талисман представляет для мира большую опасность.

Джойсан права: его нужно вернуть, но как? Я со вздохом поднес руку к забинтованным глазам. Смогу ли я когда-нибудь это сделать?