Вновь лучезарный парадиз

Весны, явив себя в цветах

И радости, запел, запах,

И я сирвенте верный тон

Задам, встревожив Арагон,

Поскольку в ней

Гнуснейшего из королей[121]

Хотел бы набросать эскиз:

Он трус, наемник, блюдолиз.

Начавший снизу рухнет вниз,

Как в заключительных строках

Лэ[122] — очутясь на рубежах

Исходных: вновь он втащит трон

В Карлат[123], хоть во главе колонн

В Тир путь прямей;

Но разве соблазнит трофей

Того, кто даже в легкий бриз

Не поплывет за ближний мыс?

Прованс на волоске повис,

Там носят Санчо на руках,

Пока король как на дрожжах

Толстеет, въехав в Руссильон,

Где Джауфре[124] всех прав лишен;

Тулузой всей

За ложь он был гоним взашей,

И всякий, кто держался близ

Него, довольно быстро скис.

В Кастилии Кастрохерис,

Дворец в Толедо — есть размах

У короля[125], но лучше б страх

Нагнал на Барселонца[126] он,

Ему чинящего урон;

По мне, честней

Король мошенников, чем сей

Владыка, чей любой маркиз

Ведет дела из-за кулис.

Король Рамирес[127] мог на бис

Взять Арагон да, жаль, зачах;

Наваррцем добрым хват Монах

И позже был бы побежден,

Когда бы тот в борьбе сторон

Взял курс верней;

Лазури золотой ценней,

И тот, кто свой смирил каприз,

Достойней короля подлиз.

Его супруге[128] первый приз

Я отдал бы; в ее речах

Такое есть, чем мой замах

Удержан и удар смягчен,

Иначе Беренгьеров стон[129]

Забыть злодей

Не мог бы до скончанья дней:

Предательство — его девиз,

И меч, разя родню, ослиз.

Императрице он сюрприз

Устроил[130]: далеко не прах

Был в мануиловых дарах,

И вот, квинталов[131] миллион

Добра сложил не глядя он

В казне своей —

И зелен плод, и поспелей —

А госпожу и греков из

Страны изгнал чуть не без риз.