Поскольку речи пленного напор

Не свойствен, как и речи тех, кто хвор,

Пусть песнь утешно вступит в разговор.

Друзьям, не шлющим выкупа, позор!

Мне из-за тех, кто на дары не скор,

Быть две зимы в плену.

Пусть знает каждый в Англии сеньор,

В Анжу, в Гаскони, словом, весь мой двор,

Что я их безотказный кредитор,

Что мной тюремный отперт бы запор

И нищим был, скажу им не в укор, —

А я еще в плену.

У пленных и у мертвых, искони

Известно, нет ни друга, ни родни.

Я брошен. Злата и сребра ни-ни,

Все ждут. Но будут — даже извини

Я их — обвинены они одни,

Коль я умру в плену.

Сеньор мой[133] вверг страну в раздор, сродни

Чему раздор в душе. Меж нас грызни

Не должно быть, по слову клятв: они

Обоими давались в оны дни.

Но вырвусь скоро я из западни,

Не век мне быть в плену.

Сестра графиня[134]! Бог, вам давший все

Дары, да будет милостив к красе,

У коей я в плену.