Он вел себя с удивительной уверенностью, хотя был одет в лохмотья. Он сказал:
- Меня зовут Недостойный. Я был проклят богатством, именем и роскошью. От всего этого я отказался и избрал рабское служение. Я последовал примеру Императора, который служит нам всем. Если верующие заняты тяжким трудом, то и я должен трудиться. Я разделяю их бремя. И я больше не откликаюсь на имя, которое моя мать дала мне. У меня нет чина. У меня нет семьи, и единственное мое имя – то, которое я дал себе сам.
Что-то в этом «Недостойном» заставило Террини сдержаться. Не акцент, и не явная связь со знатью Эверсити, но, я думаю, та непоколебимая уверенность и убежденность в собственной правоте, исходившая от этого человека. Он отличался от большинства священнослужителей, которых я встречал – они куда больше заботились о своей успешности в этом мире, чем о душах паствы, особенно такой, как эти сервы. На самом деле, я никогда не видел, чтобы член Экклезиархии избрал жизнь серва. Гораздо более естественной для них была роль надсмотрщиков.
«Недостойный» заметил, что я смотрю на него, и я выдержал его взгляд. Он не мог моргать, и когда попытался, капля крови проступила на одном из швов, и потекла по его щеке.
Он обратился к Террини:
- Император недоволен нами, - «Недостойный» указал на бухгалтера. – Поэтому мы должны искупать наши грехи. И пока мы не удовлетворим Его своей чистотой, Император будет карать нас всех.
Толпа сервов хором выразила согласие. Они говорили громко и уверенно, словно члены религиозного братства, клявшиеся в своей вере. Террини помедлил. Толпы опасны. Они могут бушевать с дикой яростью берсерков. Может быть, если бы рядом с ним не стоял я, он бы действовал более смело, но я был сыном начальника полиции, и Террини решил, что лучше будет разрядить напряжение.
- Слушайте меня, вы все. Вы принадлежите Императору, а главное, что требует Император от этого мира – продовольствие. Зерно. Мясо. Продовольствие для его армий по всему Империуму, которые сражаются во имя Его и защищают нас всех от нечестивых и…
Террини не успел договорить, когда «Недостойный» прервал его:
- Это не так!
Наступила тишина.
Я сжал рукоять пистолета.
- Есть и нечто более важное, что мы даем Богу-Императору, сидящему на Золотом Троне, - воскликнул «Недостойный». – Это молитва! Только нашей верой и молитвой мы поддерживаем душу Императора. И, жертвуя нашу кровь, мы даем Ему силу и жизнь!
Толпа ответила криками согласия. По приказу «Недостойного» один из сервов вышел вперед и приложил к своему лбу что-то сжатое в кулаке, после чего медленно провел сжатой рукой вниз. По его лицу хлынули потоки крови, словно он открыл кровавый фонтан.
Серв разжал кулак, и я увидел в его руке пару бритвенных лезвий. Ухмыляясь, он повторил жест, еще раз разрезав себе лицо. Кровь лилась горячими ручьями, и он начал брызгать кровью на нас.
На меня он не попал, но забрызгал кровью лицо Террини.
- Ублюдок! – выругался исполнитель, и ударил серва, свалив его на землю.
Серв упал и приподнялся на локоть, выплевывая кровь. Ботинок Террини врезался в его ребра с такой силой, что подбросил серва на фут над землей. Я услышал треск ломающихся костей, но Террини еще не закончил. Новый удар ногой со всей силой врезался в лицо серва.
Я не знаю, что сломалось – череп или шея – но раздался тошнотворный хруст, и серв замер неподвижно в луже крови, натекшей из ран в голове.
- Мы – исполнители на службе Бога-Императора и Патридзо. У меня Предписание Судебных Полномочий, - Террини коснулся богато украшенного футляра для свитков на поясе. На одной его стороне был выгравирован золотой череп.
Сервы смотрели на нас с трепетом.
- Мы – воплощение воли Императора, - прокричал Террини. – Этот свиток дает мне полномочия немедленно казнить любого, кто отказывается выполнять мои требования. Вы говорите о вере, но вера может иметь много проявлений. А вот десятина – нет. Вам должно быть стыдно, что вы увечите тела, которые Бог-Император дал вам, тогда как вы должны благодарить Его за силу и дух, которые Он вложил в вас. Вы благословлены своей службой. Ваша роль в этой жизни – служить, а не судить других. Я убивал много раз в своей жизни, и с радостью застрелю любого из вас, кто откажется повиноваться моим приказам. Теперь возвращайтесь в свои бараки. Завтра утром, на рассвете, начнется жатва.
Смерть одного из их товарищей потрясла сервов. Они были должным образом запуганы, и, звеня цепями, направились к баракам.
Но «Недостойный» отказался уйти, хотя его паства оставила его. Он трясся от ярости, глядя на нас.
- Не трать мое время, - сказал ему Террини, - или я сделаю тебя сервом, и ты проведешь остаток жизни в рудниках Черной Скалы.
- Кто ты такой, чтобы говорить от имени Императора? – спросил самозваный священнослужитель.
- Я исполнитель Террини, и я скормлю тебя гроксам, если ты попадешься мне на глаза еще раз.
Двое из людей Капо сидели в караульном помещении административного блока и играли в кости за столом.
Они вздрогнули, увидев Террини, но исполнитель уже набросился на них. Пинком он перевернул стол, кости разлетелись. Схватив за шиворот одного из надсмотрщиков, Террини швырнул его в другого.
- Встать! – заорал он, и они поспешно вскочили, поправляя одежду.
Гнев Террини был устрашающим.
- Кто здесь командует? – спросил он их. – Я вам скажу кто. Не этот «Недостойный». Здесь командует Император! А в Его отсутствие командую я.
Их взгляд упал на свиток с Предписанием на его поясе, но убедило их не это, а гнев Террини и его непреклонная убежденность.
- А теперь найдите остальных надсмотрщиков и приведите их сюда.
Уже почти стемнело, когда собрались остальные надсмотрщики. Террини оглядел их. Они выглядели такими испуганными, словно сами были сервами.
- Я не знаю, что у вас тут было раньше, но теперь здесь я. А со мной Предписание Судебных Полномочий от самого Патридзо, а через него – Бога-Императора Человечества.
Я всегда считал самым угрожающим молчание, но Террини гремел как из вокс-рупора. От крика вены на его шее вздулись, изо рта брызгала слюна. Он запугивал их, устрашал, и внушал им, что лишь исполняя его приказы, они могут искупить свои грехи.
- Я только что приехал с фермы Маммы Джетт. Кто-то отключил электроизгородь, и гроксы вырвались из загона и убили всех. Один зверь еще где-то бегает. А это значит, он придет сюда. Он уже отведал человечьего мяса. Сервов надо охранять все время, и вы будете работать парами, пока весь урожай не будет собран. Поэтому никому не выходить без оружия. Понятно?
Они кивнули.
Террини отвесил затрещину одному из них, чтобы было понятнее.
- За халатность платят жизнями! – напомнил он, и они снова кивнули в потрясенном молчании. Наконец он сказал:
- Я хочу, чтобы утром все углы этой фермы были очищены, и везде шла работа.
После этого он отобрал пять человек.
- В кузове нашего «Голиафа» лежат останки Маммы Джетт и ее рабочих. Выкопайте могилы и похороните их. И если утратите бдительность, будете следующими!
Надсмотрщики разошлись, но один из них остался, нерешительно замерев, словно боясь что-то спросить. Террини заметил его и раздраженно повернулся:
- Да? – прорычал он.
Человек испуганно вздрогнул.
- Простите, сэр, - произнес он. – Я знал… - он начал и не договорил.
Террини повернулся к нему.
- Ну что еще?
- Это я, сэр. Хамбер.
Террини пристально посмотрел на него, но спустя мгновение выражение его лица изменилось.
- Хамбер! – воскликнул Террини. – Трон Святой! Что ты здесь делаешь?
- Ну, сэр, я приехал с бухгалтером Тару… - сказал надсмотрщик. – И остался здесь.
Я оставил Террини разговаривать с Хамбером и вышел пронаблюдать за похоронами. Уже наступила ночь, и надсмотрщики припарковали рядом с местом погребения «Часовой»-погрузчик, используя его прожектор для освещения земли.
Я сел на камень, закурил лхо-сигарету и огляделся. Мы находились в сотне ярдов от административного блока, рядом с маленькой деревянной часовней. Сервов здесь не хоронили, их трупы скармливали гроксам. Это было место погребения надсмотрщиков, и вдоль одной стены часовни тянулся ряд металлических столбиков, каждый из которых был украшен ржавеющей аквилой.
Останки Маммы Джетт и ее рабочих собирались хоронить в общей могиле. Надсмотрщики уже работали кирками и лопатами. Сверху земля была твердой, но на глубине пары футов почва оказалась мягкой и песчаной. Лопата за лопатой, надсмотрщики откидывали землю в сторону.
Спустя почти час они вырыли могилу и принесли останки из кузова «Голиафа». Простыни, в которые мы завернули части тел, были запачканы засохшей кровью. Надсмотрщики сложили останки на краю могилы и один из них пошел искать человека, который мог бы сказать несколько слов. Им оказался не «Недостойный», а человек более старшего возраста, одетый в черные одеяния. Он прихрамывал, опираясь на серебристую трость, увенчанную символом шестерни.
Воздух был теплым, и от вырытой могилы уже поднимался запах смерти.
Человек с тростью выглядел болезненным, и из-за черной одежды казался еще бледнее. Было такое впечатление, что его только что разбудили. Поправив пояс, он протянул мне руку, и сказал бесстрастным голосом:
- Я технопровидец Гэд.
Я представился, но, похоже, он не узнал меня.
- Ну что ж, - сказал он, вздохнув. – Пора препроводить их к Омниссии.
- Как сочтете нужным, - кивнул я.
Я продолжал сидеть на камне, когда Гэд приступил к церемонии. Но на нее я почти не обращал внимания, а думал о том, что будет, когда я вернусь в Эверсити. Когда мой отец умрет. Придется нелегко.
Один из надсмотрщиков подошел ко мне, приветственно кивнув. Он стоял, глядя на меня, пока я не предложил ему лхо-сигарету.
- Можно? – спросил он, и я кивнул. – Спасибо!
Подошел еще один надсмотрщик. Первый разделил с ним лхо-сигарету, которую я дал ему, и они назвали свои имена:
- Я Перин, - сказал один, с прямыми черными волосами, неровно подстриженными.
- А я Томбс. Служу здесь пять лет, - сказал второй, более низкорослый, затянувшись окурком. – Хорошее у тебя лхо.
Перин кивнул, дожидаясь своей очереди.
- Значит, ты уже видел «Недостойного»?
Я кивнул.
- Откуда он тут взялся?
Перин пожал плечами.
- Появился здесь три месяца назад. Пришел с сервами… Культ Святой Крови. Но через пару недель сервы уже почитали его как святого. Они здорово пугают меня.
Когда технопровидец Гэд закончил церемонию, он подошел ко мне, чтобы тоже покурить лхо, и взял сигарету дрожащими пальцами. Когда он склонился ко мне, чтобы прикурить, я увидел, что его глаза налиты кровью.
- Это место убивает меня, - сказал он. – Вы это чувствуете?
Я огляделся. Тут действительно чувствовалось что-то странное.
Гэд закрыл глаза и с удовольствием затянулся.
- Вы слышали о Рлоре? – спросил он.
- Нет. А кто это?
- Он был заместителем бухгалтера Тару. Тоже из бывших гвардейцев. Не особо умный, но верный. Вы понимаете, о чем я?
Я понимал.
- И?
- Ну вот, - продолжал он. – Однажды он зашел в теплицу, поскользнулся и упал в бак с жидкими удобрениями.
Тут я не вполне понял, к чему это.
- Удобрения выделяют ядовитые газы, - пояснил Гэд. – Если упадешь в бак, у тебя есть лишь несколько секунд, чтобы выбраться…
- А если не выберешься, то потеряешь сознание? – догадался я. Технопровидец кивнул, и я поморщился, - А потом утонешь…
- На следующий день, - продолжал Гэд, - у теплицы нашли соломенное пугало, такое же, как те, которые мы ставим в полях. Вот только никто не приносил это пугало к теплице. Сервы были напуганы до ужаса. А ночью там горел свет. Капо запер эту теплицу. Он сказал, что лучше нам оставить то, что там есть, внутри – что бы это ни было. Иначе оно выйдет наружу. И теперь, там, где случается чья-то смерть, находят одно из этих проклятых соломенных пугал. Они просто ждут…
Когда Мамма Джетт и ее рабочие были похоронены, мы организовали простой ужин из вареных кореньев и нескольких кусочков вяленого мяса грокса. Все надсмотрщики рано отправились спать. Капо пожелал каждому из них спокойной ночи, и они скрылись в темноте. Я воспользовался возможностью спросить о смерти Рлора в теплице.
Капо испуганно открыл рот и промямлил:
- Теплица просто неисправна. Там сейчас настоящие джунгли.
Террини прищурился.
- Значит, надо, чтобы она работала исправно, - сказал он. – Что там растет?
- Водоросли.
- Хорошо. Значит, надо собрать урожай водорослей. Понятно?
Капо кивнул.
- Я пошлю кого-нибудь туда утром.
В этой напряженной атмосфере мы закончили ужин. Наконец Капо сказал:
- Надсмотрщик Перин отведет вас к дому для ночлега.
Мы захватили вещмешки с багажника на крыше нашей полугусеничной машины и последовали за Перином мимо часовни и вдоль ряда амбаров. Дорога была грунтовой, здесь и там на ней попадались камни и выбоины. Справа от нас находился барак для сервов. Это было низкое и крепкое камнебетонное здание, окна без стекол были закрыты решетками. У дверей несли охрану двое надсмотрщиков. Они были одеты так же, как Перин, с лазганами за плечами.
Они поприветствовали нас знамением аквилы, и мы, проходя мимо, сделали то же самое.
- Дом для гостей здесь, - сказал Перин, повернув налево по еще одной грунтовой дороге. Мы прошли мимо высокой проволочной ограды к ряду одноэтажных сборных домов, стоявших вдоль дороги с щебеночным покрытием.
Комплекс жилых построек для надсмотрщиков явно должен был давать этим колонистам пустыни чувство дома и порядка. Вдоль мощеной дороги стояли фонари на столбах из литого чугуна. У каждого одноэтажного дома был дворик с проволочной оградой. Но из за общей заброшенности это место все равно казалось пустым и покинутым.