Конечно, я это знал. Охотники на ксеносов использовали их в своей борьбе с врагами человечества. В одной из моих книг была картинка, показывавшая, как их осколки рвут плоть цели.

В ответ на мои многократные благодарности мать лишь сухо кивнула.

- Тебе пора идти, - сказала она. – Аркад ждет тебя внизу.

- Он мне не нужен, - сказал я. Она начала спорить, но я был непреклонен. – Что подумает отец, если ты пошлешь со мной одного из своих телохранителей?

Моя логика была ясной. Если я хочу доказать, что достоин быть его наследником, я должен соответствовать его высоким стандартам.

Моя мать замолчала. Обезьянка подергала ее за палец, прося снова почесать ее.

- Со мной все будет хорошо, обещаю, - я похлопал по кобуре с автопистолетом.

Ее пальцы сжались на шерсти обезьянки, сидевшей на ее коленях и державшей моего титана. Равнодушные глаза зверька медленно моргнули.

- Помни, - сказала она. – Ты был моим первым сыном.

- Да. Был, - сказал я.

Это слово уязвило ее, и когда она ответила, ее голос звучал холодно:

- Ну что ж, иди к нему.

Я кивнул и шагнул вперед, чтобы обнять ее. Она не встала. Запах наркотиков пропитал ее одеяния. Она была напряженной в моих объятиях. Мгновение мы молчали, мать и сын. Наконец я разжал объятия. Ее пальцы вцепились в мою руку, и в моих ушах прозвучал ее хриплый шепот:

- Они попытаются убить тебя, - сказала она. – Ты должен быть готов. И когда они придут, не медли.

Она хлопнула меня по щеке, чтобы я лучше запомнил. Удар был болезненным, ее ногти оцарапали мое лицо. Моргнув, я кивнул. Я знал это уже несколько лет. Это знание было выжжено в моей душе. Не было необходимости в пощечинах, чтобы не забывать об этом.

- Иди, если ты должен, - сказала она.

Я вышел из ее комнаты, и, глубоко вздохнув, закрыл за собой двери.

Это были последние слова моей матери, которые я слышал. Спустя месяц она умерла. Но тогда я этого не знал, а если бы и знал, едва ли сделал бы что-то иначе. Жизнь каждого человека идет своим путем, и если ее жизнь закончилась тогда, значит, на то была воля Императора.

ГЛАВА 2

Жители Эверсити готовились к празднованию дня Святой Елены за неделю до его наступления, соблюдая пост, изготовляя молитвенные свитки и умерщвляя свою плоть.

Я точно не знаю, что именно Святая Елена, Непорочная Девственница и Целительница Страждущих, сделала, чтобы заслужить свое причисление к лику святых. Кластер Виселиц прославился таким количеством святых, что иногда трудно удержать в памяти все подробности их деяний. Или она завоевывала миры, или уничтожала отступников, или, возможно, была мученицей, которую привязали к астероиду и запустили в звезду.

Но обо всех этих подробностях я думал в последнюю очередь, когда выскользнул из задних ворот моего дома и оказался в темном узком переулке. Сверху из протекающих труб капала зловонная жидкость. Крошащийся камнебетон был покрыт пятнами сырого мха и плесени.

Переулок вел на юг, круто спускаясь вниз по ступенчатым ярусам Эверсити. Выходя из Дворцового квартала, он, извиваясь, тянулся по районам трущоб.

Тяжкое зловоние висело в воздухе. В этих тесных жилищах вера была еще сильнее, чем во дворцах, и с каждого камнебетонного карниза свисали плетеные талисманы и иконы. На каждую стену были наклеены молитвенные свитки, имперские аквилы заново покрашены серебряной краской, и, судя по шепоту из-за закрытых дверей, самые усердные и благочестивые уже проснулись и отсчитывали молитвы по четкам.

Я спустился по истертым мраморным ступеням в другой узкий переулок, проходивший между двумя мраморными палаццо, теперь ветхими и разрушавшимися, их комнаты были превращены в дешевое съемное жилье. Это было одно из тех мест, об опасности которых предупреждала меня мать – узкие и заброшенные переулки, где человеку могли выпустить кишки и бросить его труп в кислотные отходы, так, что его никогда не найдут. Но я был молодым, и то, что я выбрал в то утро именно эту дорогу, было для меня проявлением свободолюбия и бесстрашия. И когда я на всякий случай оглянулся, то заметил, что кто-то следит за мной. Я потянулся к пистолету «Тронзвассе» на боку. Чувство оружия в руке придало мне уверенности, и, резко повернувшись, я увидел темный силуэт с лицом, закрытым тканью. Я ощутил укол страха, словно капля ледяной воды побежала по спине.

Слова матери прозвучали в моей голове. Я выхватил пистолет и поднял его.

- Стой! – приказал я. Раздался испуганный вскрик, и я увидел, что это была просто старуха, шедшая на утреннюю молитву. Она в страхе подняла руки и стала отступать назад по лестнице, старые ноги медленно поднималась по крутым ступенькам.

Почувствовав себя глупо, я сунул пистолет обратно в кобуру.

Мой отец был начальником полиции планеты Потенс[1], и я знал, что могу безнаказанно застрелить здесь кого угодно, но эта несчастная старая карга не стоила того, чтобы тратить на нее патроны.

Попадание этой пули разорвало бы ее на куски. Но я подумал, что она, возможно, не собиралась причинять мне вреда. И, кроме того, я спешил на встречу с отцом.

Моего отца звали Эбрам Хау. Он занимал пост начальника полиции этой планеты уже почти столетие, и я был его третьим сыном. Мы являлись прямыми потомками Нокса Хау, офицера Адептус Арбитрес, которого привела в Кластер Виселиц воля вдовы тогдашнего Патридзо, суровой женщины, знавшей недостатки своего сына и его наложниц.

Судя по рассказам, Нокс Хау был весьма суровым человеком. Первое, что он сделал, едва получив полномочия – переместил свой штаб из огромного дворцового комплекса Патридзо. «Придворное политиканство – язва, которая ослабляет этот мир», по слухам, говорил он своему сыну, «не позволяй ей ослабить тебя».

Предания нашей семьи полны историй о Ноксе Хау. В правящем роду Ричстаров было так много заговоров и междоусобной вражды, что наш предок был вынужден зачистить целых две ветви рода, в том числе ветвь Эверарда Ричстара, во дворце которого я вырос. Вероятно, самым заметным вкладом Нокса Хау в городской ландшафт Эверсити были Казармы Силовиков – огромный камнебетонный куб с железобетонной оградой, окруженный рядами колючей проволоки, построенный у основания нижних ярусов столицы.

Это был прямой и суровый ответ вычурной роскоши многоярусных дворцов и палаццо. В этом месте жил мой отец. И именно туда он вызвал меня.

Как только я вышел на широкую дорогу, ведущую к Казармам, то заметил, как в мою сторону повернулись стволы орудийных башен «Тарантул». Для порабощенных разумов сервиторов, управлявших ими, я был потенциальной угрозой. Спаренные тупоносые стволы тяжелых болтеров следили за мной, когда я шагал по пустому проспекту.

Подойдя ближе, я разглядел сервиторов, управлявших орудиями. Их черепа были встроены в броневые кожуха башен, глаза заменены аугметическими целеуказателями. Они неприятно напомнили мне о Прыгуне. Иногда он был подвержен вспышкам ярости, и, бывало, мне приходилось прятаться под кроватью, выжидая, пока эти вспышки пройдут. Этот опыт научил меня не доверять свою безопасность мозгу преступника или еретика, пусть даже измененному. И теперь я чувствовал себя весьма неприятно, когда злые красные глаза целеуказателей нацелились мне в лоб.

Когда я шагнул на входную аппарель, тяжелые ворота открылись.

За ними стоял на страже силовик, облаченный в обычное снаряжение, включавшее бронежилет и шлем с затемненным забралом. Вооружен он был полицейским помповым дробовиком. Я не стал показывать ему свои документы, а он их не спрашивал. Здесь все знали, кто я. Через пару лет я могу стать его начальником. Или мертвецом – как моя мать напомнила мне. Это зависит от того, насколько грязно мои кровные братья будут бороться за наше наследство.

Во внутреннем дворе стоял ряд полугусеничных транспортеров с полицейскими щитами и черными эмблемами силовиков. В дальнем конце двора безмолвно возвышались три «Репрессора», которые Нокс Хау привез с собой на Потенс шестьсот лет назад. Они были словно живые святыни Лекс Империалис, с трижды благословенной броней и старательно смазанными штурмболтерами.

Они превосходили другие транспортеры размерами, весом – и суровостью своего устрашающего вида. Мой отец любил эти машины больше, чем что-либо еще на этой планете – в том числе, больше, чем своих сыновей. Я говорил себе, что не затаю обиду на них за это в будущем, но, честно говоря, это было не так. Единственным утешением для меня было то, что, в конце концов, они будут моими.

Отряд для ликвидации беспорядков направлялся на патрулирование. Все они были облачены в бронежилеты и шлемы. Я прошел мимо них по камнебетонным ступеням, за много лет отполированным черными сапогами силовиков. Капитан Бакис, помощник моего отца, встретил меня и сказал:

- Ваш отец…

Я кивнул, торопливо пробегая мимо. Мне уже было понятно, что он хочет сказать: я опоздал.

Кабинет моего отца находился в глубине камнебетонного лабиринта казарм. Я спустился в подвальный этаж. Воздух здесь был прохладным и пропитанным сыростью и запахом дезинфицирующих средств.

От ступеней лестницы тянулся длинный ярко освещенный коридор с дверями, ведущими в камеры и отделения для допросов. Я слышал, как в камерах кто-то вопит, хотя крики были заглушены тяжелыми дверями. Жалобные голоса потерянных душ, умолявшие о пощаде. Те, кто отклонился от соблюдения имперского закона, теперь расплачивались за свои преступления.

Эхо жалобных воплей следовало за мной, когда я шел по коридору. Кабинет моего отца находился на полпути. На его двери не было никаких знаков, единственным признаком его важности являлось присутствие еще одного часового-силовика с заряженным дробовиком. Часовой кивнул мне. Я на мгновение перевел дыхание, после чего постучал в дверь.

- Заходите! – прогремел голос моего отца.

Кабинет представлял собой камнебетонную камеру без окон. Одна люмен-полоска освещала помещение стерильным белым светом. Мой отец сидел за большим металлическим столом, рассеянно потирая шрам, который пятьдесят лет назад оставил убийца, почти сумевший перерезать ему горло.

Было трудно оторвать от него взгляд. Он выглядел таким же уродливым, как здание, в котором он служил, и излучал угрозу, словно осколочная граната. Но в то утро, пока он просматривал бумаги, я увидел, что его кожа была землистой, а дыхание затрудненным.

«Значит, слухи не врали», сказал я себе. Его последняя процедура омоложения прошла неудачно. В конце концов, мой отец был смертным человеком.

Наконец он поднял взгляд и вздохнул.

- А, это ты…

Несмотря на все предупреждения моей матери, я ожидал большего, и мои ладони начали потеть от дурных предчувствий.

- Я готов к работе, сэр, - сказал я, сотворив знамение аквилы.

Он окинул меня взглядом от ботинок до шеи, как моя мать. И в его взгляде читалось плохо скрываемое презрение. Оглядев меня – форму, броню, оружие – он ничего не выражающим голосом сказал:

- Вижу, ты принес пистолет.

- Да, сэр. «Тронзвассе».

- Парабеллум, - фыркнул он. – И ты думаешь, что заслужил его?

- Да.

- Почему?

- Я – Хау, - ответил я.

- Ты лишь носишь это имя, - заявил он. – Вот и все. Если ты хочешь быть достоин его, то должен проявить себя достойным.

- Я буду достоин, сэр!

Хмыкнув, он снова повернулся к бумагам. Мои щеки покраснели. Когда отец снова заговорил, он обращался не ко мне, а к одному из офицеров, в ожидании стоявших у стены.

- Когда возвращается Патридзо?

- Сегодня после полудня, сэр.

Мой отец закатил глаза. Патридзо был наследным правителем планеты Потенс, «слабый и коррумпированный продукт десяти тысяч лет династических интриг», как говорил мой отец.

- Все готово? – спросил отец.

- Да, сэр.

Отец явно не поверил словам подчиненного и следующие полчаса тщательно проверял все подробности. Я терпеливо ждал, и уже начал думать, что обо мне совсем забыли. Потом отец потребовал доложить детали расследования, касавшиеся наркокартеля Банда.

Казалось, он внезапно вспомнил обо мне и объяснил:

- Мы обнаружили одну из секретных баз наркокартеля Банда. Пора покончить с этими подонками.

Отец и его офицеры обсуждали, кто из лидеров наркокартеля будет им противостоять, и какие силы следует задействовать. Я слушал с возрастающим интересом, полагая, что это будет мое первое задание. «Скоро я убью своего первого преступника», подумал я.

Я не мешал им разговаривать, хотя у меня уже болели ноги и спина от долгого стояния.

- Могу я помочь, сэр? – спросил я наконец.

В глазах моего отца мелькнуло веселье. Казалось, он специально проверял, насколько у меня хватит терпения ждать.

- Нет, - ответил он. – Тебя я отправлю на судебное дежурство.

- А что это?

- Это возможность узнать мир за пределами… - отец небрежно повел рукой вокруг, - всего этого.

Я рискнул пошутить:

- За пределами Эверсити есть жизнь?

Мой отец даже не улыбнулся. Кивнув на группу офицеров, ожидавших его, он сказал:

- Познакомься с Исполнителем Террини.

Я повернулся. Террини был коренастым широкоплечим человеком, подпоясанным широким ремнем и обутым в высокие ботинки военного образца. Он уже начал седеть, и выглядел крепким и надежным. Мой отец явно специально выбрал его.

- Вы оба выезжаете через час, - приказал отец.

Я подумал об операции против базы наркокартеля.

- Сегодня? – спросил я.

- Да. Сегодня, - сказал мой отец. – А что, ты собирался участвовать в празднествах Дня Святой Елены?

- Нет, сэр, - ответил я. – Просто я думал… зачистка базы наркокартеля…

Он устремил на меня суровый взгляд.

- Парень. Ты начнешь службу снизу, как начинали мы все, - он махнул рукой. – Террини расскажет все, что тебе надо знать.

В этот момент раздался стук в дверь. В кабинет заглянул еще один силовик.