Я вздохнул, обдумывая свое сообщение.

- Бухгалтер Капо покинул ферму вместе с надсмотрщиками и сервами. Остались только гроксопас Коссу и девушка по имени Агафа, подозреваемая в ведьмовстве. Сбежавшие направляются на север на трех грузовиках «Карго-8». Я остаюсь в Торсарборе. Ситуация под контролем, - доложил я. – Необходима срочная замена рабочих команд.

Снова пауза.

- Ваше сообщение принято, - наконец ответил голос. После этого с отчетливым щелчком сеанс вокс-связи завершился.

Я выключил вокс-аппарат, и свет в глазах металлического черепа померк, превратившись в узкие щели. Я выполнил свою работу. Теперь я должен оставаться здесь, пока не прибудут новые рабочие команды.

Завершив сеанс связи, я спустился в подвал, проверить, как там Агафа. Она по-прежнему сидела в камере, прижав колени к груди.

- Он мертв, да? – спросила она.

- Кто?

Я ожидал, что она скажет «Террини», но она спрашивала о Перине.

- Да, он пытался бежать, - кивнул я.

- Они все сбежали, да?

- Да.

- А он все еще здесь.

- Соломенный человек?

Она кивнула, и вдруг начала трястись.

- Скажи мне, что ты видишь? – спросил я.

Но она покачала головой, прижала руки к глазам и застонала.

Это был долгий день. Какая-то часть меня хотела сбежать, но я понимал, что это испытание, которое я должен пройти. Бежать было нельзя. «В роду Хау не было трусов», говорил я себе, поддерживая свою храбрость.

Солнце достигло зенита, и стало снижаться к горизонту. Я знал, что настоящее испытание начнется ночью. Мне было тяжело сидеть без дела, и когда Коссу сказал, что пора кормить гроксов, я отправился с ним.

Единственным звуком на всей ферме был шум генераторов.

И снова я ощущал, что за мной наблюдают; чувствовал, будто хищник лишь ждет удобного момента. В моей памяти мелькали картины изуродованных тел. Я представил себя лежащим, как труп Террини: мертвый, бессильный и уже никому не нужный. Я вспомнил ужасную смерть «Недостойного». Я думал о Перине.

Жизнь в этом мире была дешева. Даже о моей смерти немногие будут сожалеть. Только моя мать, и, может быть, Прыгун. У моего отца останутся еще два сына, и один из них займет его место. А я стану ничем, мое имя просто исчезнет из истории.

Стоя у электроизгороди, я думал обо всем этом, пока Коссу открывал кормушку, чтобы накормить детенышей гроксов.

Солнце уже садилось к тому времени, когда мы направились от загонов с гроксами обратно к административному блоку. Бараки сервов были пусты, их окна безмолвно зияли. Чувство заброшенности и опустошения было подавляющим.

Когда наступил вечер, я по-прежнему не мог усидеть на месте, и обошел весь административный блок. В кабинете бухгалтера обезьяний череп смотрел на меня с верхней полки, куда Капо положил его в первый день. Сервочереп сидел на своей подставке, подзаряжая генераторы, люмены в его глазницах медленно пульсировали. Я заглядывал в ящики, открывал шкафы. В них были запыленные папки, пергаментные свитки, списки рабочих смен и наказаний давно мертвых сервов.

Я точно не знал, что именно я ищу, но это было лучше, чем просто ждать и ничего не делать.

Ничего из того, что я находил, не было особо примечательным. Обычные доклады об успехах, деловая переписка, сообщения о различных нарушениях со стороны сервов. Пьянство. Неявка на рабочую смену. С годами рабочие команды заменялись. Но я не мог найти записей за период более ста лет.

- Коссу? – позвал я.

Он уже дремал и едва услышал меня.

Я встряхнул его.

- Сколько лет этому месту?

Он покачал головой, показывая, что не знает.

- Сотни лет, может быть, больше.

- Но записи охватывают период не больше ста лет.

Я вспомнил плакат, который нашел в амбаре, и сел за стол бухгалтера.

- Тебе известно имя «Валгааст»?

Он вздрогнул и покачал головой.

Я подошел к главному когитатору. Древнее устройство было большим, как шкаф. Пучок толстых кабелей вел от него к экрану на столе.

Я нажал выключатель. Машине понадобилось пять минут, чтобы прогреться. Зеленый экран замигал, когда его катодная трубка включилась. Я ввел свой код доступа. Связь была медленной. Мне казалось, что быстрее будет мне доехать до Эверсити, чем связаться с ним с помощью этой машины.

Долгое время на экране ничего не происходило. Лишь мигающая иконка показывала, что когитатор не завис совсем. Я ввел слово «Валгааст». Экран как будто погас. На мгновение мне показалось, что когитатор отключился, но потом экран снова засветился.

Поиск по слову «Валгааст» нашел один документ эпохи вдовствующей правительницы Сирикао, шестисотлетней давности. В этом документе запрашивалось разрешение выехать за стену и построить агропромышленный комплекс в регионе Валгааст. Я ощутил, как мое сердце забилось сильнее. Это была та же правительница, которая пригласила на планету Потенс моего предка Нокса Хау. Я почувствовал личную связь с этой историей, словно она завершила полный круг, и продолжил просматривать данные.

Данных было не очень много. Первые поселения вымерли. В качестве причин указывались недостаток воды, болезни, эпидемия чумы, падеж скота, но, похоже, каждый раз завозились новые команды администрации и новые сервы. Я нашел довольно длинный список официальной переписки. Установлены нормы десятины. Доставлены рабочие. Документы, касающиеся доставки на ферму гроксов-производителей. Один грокс заболел, несколько гроксопасов съедены.

Но записи кончились, и я устал.

Я решил использовать другой подход. Когда я попытался получить доступ к послужному списку Террини, мне открылась секретная информация о различных этапах его карьеры, расследованиях, которые он вел, преступниках, над которыми он свершил правосудие.

Я был удивлен, увидев имена Ужасного Беблио и Потрошителя.

Запись сообщала:

Потрошитель – прозвище Астерина Люция, бухгалтера фермы Торсарбор, ранее известной как Валгааст…

Я ощутил, как по спине пробежал холодок.

Осталось множество пикт-снимков жертв и мест преступлений, также в записях оказались три снимка самого Астерина, сделанных в ходе следствия: анфас, профиль и еще один снимок, на котором его голова была свернута в сторону.

Взглянув на эти снимки, я увидел человека со злым взглядом и тяжелыми бровями.

Что-то в нем казалось знакомым, хотя я не мог сказать, что именно. Я ввел коды доступа, надеясь узнать, что с ним сделали, и для чего были использованы его органы. Но в этот момент люмены мигнули и выключились.

Когитатор щелкнул, его экран мигнул и погас.

Я застыл, прислушиваясь. Стояла полная тишина.

Электроэнергия отключилась. Темнота была почти абсолютной. Спотыкаясь, я обошел вокруг стола. Было слышно, что Агафа в камере начала кричать, эхо ее голоса доносилось снизу.

- Коссу? – позвал я. – Коссу?

- Эй? – отозвался он. – Я здесь!

Я нашел его в углу караульного помещения и присел рядом с ним, держась за его плечо. Его костлявое тело тряслось от страха. Вопли Агафы стали громче.

- Что случилось? – спросил я.

- Наверное, генератор отключился.

- Как?

Он только покачал головой.

- Коссу! – сказал я. – Мне нужно найти генератор.

Он не ответил.

- Ты должен показать мне, где он.

- Нет. Я не могу.

- Коссу! – я встряхнул его. – Мы должны включить генератор! Вспомни о гроксах.

- О, Трон Святой! – вздохнул он. – Гроксы. Основной генератор в загоне гроксов. Резервный в сарае.

- В каком?

- В том же, где силосорезка.

Я восстановил в памяти расположение этого сарая.

- Где именно там генератор?

Он мне объяснил.

- Понятно, - сказал я, вставая.

Я хотел взять Коссу с собой, но он, казалось, окаменел от страха, и только мешал бы мне.

- Оставайся здесь, - сказал я ему.

Коссу вцепился в меня, так что я с трудом вырвался.

- Закрой за мной дверь, - сказал я ему. – Когда я вернусь, то постучу три раза.

Когда двери закрылись, и я услышал, как Коссу запер замки, я вышел на ступени и огляделся. Передо мной простиралась бесконечная тьма ночи. Далеко в небе к северу сверкали огни лихтеров, набиравших высоту, а еще выше я видел, как, словно звезды, в небе светятся медленно плывущие орбитальные станции.

Это зрелище лишь подкрепило мое чувство одиночества. Я был воистину один.

Почти на ощупь я спускался по ступенькам. Над головой пролетел имхис, напугав меня на мгновение, но я приказал себе не бояться.

Чтобы придать себе уверенности, я положил руку на рукоять «Тронзвассе». Пистолет был теплым.

Я вытащил его из кобуры и положил палец на спусковой крючок.

Скажу честно, я не самый религиозный человек – но я ощутил, как тепло разлилось по моей руке. В моем воображении словно золотистое сияние заструилось по моим венам, разливаясь по всему телу. Я вспомнил, как моя мать сказала, что пистолет благословлен самим Кардиналом-Архиепископом.

- Император защищает, - сказал я себе. Я происходил из рода людей, всю жизнь посвятивших служению Имперскому Закону – Лекс Империалис. Людей не робких и не безумно жестоких, но суровых, упорных и честных.

Спустившись по ступенькам, я обошел часовню, свернул направо и направился вдоль ряда амбаров, потом еще раз повернул направо, к сараям.

Они казались линией теней, еще более темных, чем сама темнота. Отсчитывая шаги, я прошел вдоль ряда сараев к тому, где стояла силосорезка. Вспомнив о Хамбере, я вытер пот со лба.

Генератор оказался в противоположной от силосорезки стороне сарая. Мои пальцы нащупали в темноте дверную ручку. Войдя в сарай, я споткнулся и упал. Встал, но снова споткнулся, опрокинув железное ведро. Грохот от его падения казался особенно громким в тишине.

Я выругался и в первый раз осмелился включить свой фонарь.

Внезапный синий свет на мгновение ослепил меня. Сарай был забит мешками, ящиками и частями сельскохозяйственной техники – некоторые были хорошо смазаны, другие заржавели. Лезвия косилочных частей были заточены и блестели в свете фонаря, словно тонкие улыбки. Стараясь держаться подальше от них, я пригнулся и пролез под балками.

Приходилось идти медленно. Я почувствовал запах прометия впереди, и, пролезая под очередной балкой, увидел громоздкий силуэт генератора. От его большой камеры зажигания отходили трубопроводы, выхлопная труба из оцинкованной стали уходила вверх через фанерную крышу.

Я помедлил, осматривая его. Трубопроводы, камера зажигания, несколько кнопок и рычагов, и большая затертая кнопка зажигания. Он напоминал генератор, который стоял в подвале моей матери. Они все были одной стандартной конструкции. Камера зажигания была холодной. Я проверил рычаги и нажал кнопку.

Ничего не произошло.

После еще нескольких неудачных попыток я снова оглядел генератор, и начал проверять его более тщательно. Топливопровод был полон. Клапаны открыты.

Вдруг я услышал за спиной скребущий звук металла и обернулся.

Фонарь продолжал светить там, где я его оставил, но за пределами яркого луча синеватого света остальная часть помещения погрузилась в еще более глубокую тьму.

- Эй? – спросил я.

Мой голос даже мне показался слишком робким.

Никто не ответил.

«Просто имхисы», подумал я.

Я прощупал все трубы и среди их переплетения нашел предохранительный клапан. Чтобы открыть его, мне нужно было задействовать обе руки. Я положил фонарь на кожух генератора, а пистолет пришлось спрятать в кобуру. Чувствуя себя крайне уязвимым, я потянулся к клапану.

Мои руки потели, я чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Я был слеп и уязвим. Мои уши напряженно прислушиваясь, пытаясь уловить любой звук, способный предупредить меня об опасности. Рукоять клапана поворачивалась с трудом, заржавев за много лет. Холодный пот потек по моей шее, когда мне пришлось глубже забраться в переплетение труб, чтобы дотянуться до клапана обеими руками.

Наконец рукоять клапана со скрежетом повернулась, и я услышал долгожданное бульканье прометия, льющегося в трубопровод.

Я выскользнул из-под труб, почти ожидая встретиться лицом к лицу с каким-нибудь ужасом. Но я по-прежнему был один. Кажется, ничего не изменилось.

Я нажал кнопку зажигания, и, когда она щелкнула, раздался треск, и генератор включился. Прислонившись спиной к кожуху, я облегченно вздохнул.

«Готово», подумал я. Пришлось ждать еще почти минуту, прежде чем мотиваторы начали вращаться, и люмены на ферме снова включились.

Когда я вернулся к дверям административного блока, то постучал три раза рукоятью пистолета. Двери открылись от силы моих ударов.

- Коссу? – позвал я.

Никто не отозвался. Я вошел внутрь. В кабинете бухгалтера свет был включен, но в нем никого не было.

- Коссу? – позвал я громче. – Коссу!

По-прежнему никто не отвечал. Я подумал, что, возможно, он пошел посмотреть, как там Агафа, и направился вниз по лестнице к камере.

Пройдя лишь три ступени, я почувствовал под ногами что-то мокрое. На следующем шагу что-то прилипло к подошве моего ботинка. Запах смерти становился все сильнее. Ступени были скользкими от крови.

Когда я зашел за угол, мне показалось, будто гигантский паук натянул на лестнице паутину. Но эта паутина была мокрой и кровавой. На полпути на ступенях лежало тело Коссу.

Он лежал лицом вниз. В спине зияла рваная рана, через которую были вытащены его внутренности – и растянуты по лестнице. В его затылке была видна круглая кровавая дыра.

В этот момент раздался звук, напоминавший шипение выпущенного воздуха. Свет мигнул и снова погас. Я застыл. На мгновение единственным звуком, который я слышал, было мое испуганное дыхание.

Фонарь я оставил в кабинете бухгалтера. Возвращаться за ним мне не хотелось.

- Агафа! – позвал я. Мои пальцы вслепую шарили во тьме коридора. Мне пришлось пройти через завесу кровавых внутренностей Коссу. Они задевали за мое лицо. Я уже почти спустился. Агафа по-прежнему не отвечала.