Никифоров ждал меня, сидя в своем «уазике». Я устало плюхнулся на переднее пассажирское сиденье.

– Ну что, позвонил Лихареву? – спросил он.

– Позвонил. Он сказал, если время найдет, обязательно съездит. Послать кого-то не может, это вопрос не его компетенции, к тому же Тамара его лично знает, а других может выстрелами встретить, тоже осложнение… А у него сейчас допросы подозреваемых идут… И областное начальство требует восстановления документов, утерянных при пожаре. Это тоже много времени занимает. У каждого, Вячеслав Петрович, свое горе, а горе чужого человека не всех касается. Не все, как ты, могут чужие беды воспринимать настолько остро. Ладно, поехали, что ли…

Я пересел за руль «Камаро» и только успел заехать во двор ФСБ, где мне в багажник снова загрузили мешки с мелом, потом выехать и добраться до первого поворота, видя в зеркало заднего вида за спиной «уазик» Никифорова, как мне позвонил Альтшулер:

– Виктор Вячеславович, извини, конечно, но ты с Никифоровым всеми новостями не делился?

– Нет, товарищ полковник.

– Хорошо. Будь так же осторожен.

– А что Никифоров? Он вам чем-то подозрителен?

– Мне сейчас доложили… Наши хакеры смотрели в армейских архивах биографии. У Никифорова и Николаева матери, предположительно, двоюродные сестры. По крайней мере, есть на это намеки, хотя данные требуют дополнительной проверки. Сейчас подтверждение ищут… Но девичьи фамилии у них точно одинаковые. Значит, сами они, подполковник с майором, друг другу приходятся троюродными братьями. У подполковника Балакирева есть опасения, что Никифоров поддерживает с Николаевым связь. По крайней мере, Балакирев выходил ночью на крыльцо и слышал часть подозрительного разговора по телефону. Никифорову, чтобы остаться одному, пришлось ночью машину ремонтировать и отказаться от сна. Разговор велся вдалеке, и Балакирев многого не понял, но сам разговор был подозрителен. Собеседника Никифоров называл Коляном…

– Честно говоря, товарищ полковник, я о таком родстве ничего не слышал. Знаю только, что во времена нашей совместной службы Никифоров, как офицер оперативного отдела, составлял планы операций, проводимых Николаевым по заданию разведуправления бригады. Но допускаю ваш вариант как возможный. Просто у нас не было принято афишировать на службе родственные отношения. Когда мой предшественник на должности командира разведроты погиб, мы только тогда и узнали, что он сын командира соседнего с нами батальона. До этого никто подобного даже не слышал. Но я попробую вашу информацию проверить через куратора, если вы, конечно, не будете против.

– Не буду…

– Тогда я куратору сейчас же и позвоню. Сначала осмыслю все сам, потом позвоню.

Звонить сразу куратору я, естественно, не стал. Сначала вытащил из бардачка трубку «БлекБерри» и позвонил полковнику Самохину.

– Еще раз здравия желаю, товарищ полковник!

– Приветствую тебя, Виктор Вячеславович. Что-то ты в необычное время на контакт выходишь. Едва застал меня на месте. Я уходить как раз надумал.

– У меня тут поступила любопытная информация от хакеров ФСБ. Они утверждают, что майор Никифоров – троюродный брат подполковника Николаева. Якобы их матери были двоюродными сестрами и до замужества даже носили одну и ту же фамилию, следовательно, их отцы, возможно, родные братья. У вас есть возможность проверить эту информацию?

– Информацию, как ты говоришь, добыли хакеры ФСБ, а они, когда сами чего-то сделать не могут, по многим вопросам обращаются за помощью к лейтенанту Холмогорскому. Он им иногда и свои программы дает, и что-то, помнится, в их какой-то программе исправлял. Или дополнение писал – не скажу точно. Это значит, что Сережа, как более сильный хакер, сможет найти эти данные. Короче, так, Виктор Вячеславович, давай проведем двойную проверку с разных сторон. Я подключаю Холмогорского, а ты обратись к Мягкову. Пусть он запросит управление кадров Службы. Там должны это все знать. При оформлении допуска тому и другому данные обязательно проверялись. Может, в архиве есть, может, кто-то просто помнит. Но пусть поищут. Кстати, как Тамара?

– Старается. Но для Никифорова она официально просто пропала. Пусть думает, что вздумается. Может предположить, что она просто сбежала, а может предположить и то, что Николаев похитил ее. Если у них есть связь, это поселит в Вячеславе Петровиче дополнительное недоверие. Он ведь к Тамаре всегда относился с трепетом и должен был просить Николаева не трогать ее. Впрочем, ко мне он тоже хорошо относится… По-дружески… Но кто человеческое нутро знает, кроме рентгенолога! Уф… Совсем я запутался в этих родственных отношениях…

– Ладно, звони Мягкову. А я Сережу подключаю. Конец связи…

– Конец связи, товарищ полковник…

Я убрал трубку на прежнее место и с «родной» трубки набрал номер куратора.

– Здравствуй, Виктор Вячеславович. – Он, видимо, увидел на определителе мой номер и поздоровался первым.

– Здравия желаю, Алексей Алексеевич. От важных дел не отвлекаю? Вы в состоянии в данный момент говорить? – Мне показалось, что куратор не слишком рад моему звонку, поэтому начал разговаривать осторожно.

– Я сейчас в Москве. Как раз подхожу к метро, чтобы в Службу поехать. Лично нам встретиться сегодня не удастся, если ты на это рассчитывал. Но разговаривать могу. Что-то важное?

– Очень важное. И удачно, что вы в Москве. Это лучше телефонного запроса. Мне вот пришла информация от хакеров ФСБ, что Вячеслав Петрович Никифоров и подполковник Николаев Николай Николаевич – троюродные братья.

– А с какой стати тебя заинтересовал подполковник Николаев?

– А вы разве не знаете, что он давно уже стал киллером? Сразу после отставки. И именно ему уголовники «заказали» меня.

– Что он стал киллером, я знаю. Сейчас на высшем уровне уже поднимается вопрос о его ликвидации силами боевых подразделений спецназа – по поводу дискредитации вашего рода войск. – Куратор сказал именно «вашего», из чего я сделал вывод, что он курирует не только офицеров спецназа, но и других офицеров ГРУ. – Именно потому я и задал тебе свой вопрос. А что ему «заказали» тебя, я узнал впервые. Правда, слышал, что между вами во времена совместной службы был какой-то бытовой конфликт…

– Да, Николаев считался почти официальным женихом Тамары Абдулгаффаровны. По крайней мере, он сам так утверждает. Говорил, даже свадебный костюм в ателье заказал, чтобы не в форме на свадьбе быть. Но свадьба у них не состоялась – она выбрала меня. В те времена я был еще молод, как и Тамара, наверное, был в чем-то и привлекателен, вот она и выбрала того, кто ей больше по душе оказался.

– Ну, это не мотив для убийства. Даже если он считает себя уязвленным. Но ты говоришь, тебя «заказали» уголовники? Тогда это можно рассматривать просто как дополнительный стимул.

– Да, у меня уже давно идет война с последователями уголовного авторитета Полковника. Его место сейчас занимает некто Бобин Виктор Вячеславович, мой тезка по имени и отчеству, не помню, говорил я вам про это или не говорил. Он организовывал несколько нападений и на меня, и на дом Никифорова, но мы каждый раз сумели отбиться. Хотя и с внешней помощью спецназа ФСБ и Следственного комитета. Боб же, хотя и не сам, а кто-то по его приказу, ранил Тамару.

– Эту историю я помню… Хорошо, что ты подсказал, в каком регионе сейчас искать Николаева. Я доложу руководству, чтобы поторопились, если они не в курсе. А что ты от меня в данном случае хочешь? Встать на твою защиту с автоматом в руках – это мне уже по возрасту, кажется, поздновато. Да и часовой у дверей из меня едва ли получится. Чем еще я могу помочь?

– Вы будете в состоянии узнать в управлении кадров, действительно ли майор в отставке Никифоров является троюродным братом подполковника в отставке Николаева. Для меня это очень важно. Я полностью доверяю Никифорову, но опасаюсь, что он работает против меня.

– А откуда у тебя такие сведения? Я про родство спрашиваю.

– Я же с этого и начал разговор. Это данные хакеров ФСБ.

– У тебя друзья среди них?

– Ко мне данные пришли от полковника Альтшулера.

– Понятно. Запрошу данные. Ближе к ночи, как домой приеду, сразу позвоню тебе. Не обещаю, что данные уже будут. Но если будут, сообщу.

– Хорошо, я буду ждать, Алексей Алексеевич. Не стесняйтесь и ночью звонить. Это важное сообщение. Мы уже две ночи подряд не спим, возможно, и третья ночь будет такой же беспокойной.

– Я не стеснительный. Дело, как обычно, впереди всего бежит… Позвоню в любое время.

Мы благополучно заправили машины перед районным центром, потом миновали поворот на сам райцентр, повернули с главной дороги на дорогу к своим деревням, а вот перед поворотом на грунтовую дорогу я остановился и вышел из машины. Вячеслав Петрович ехал, значительно отстав, – у него все же транспорт не настолько резвый, как у меня, и мне пришлось дожидаться, пока он догонит и остановится позади «Камаро». Но до прибытия майора Никифорова с нашей дороги на асфальтированную выехал старенький, местами многократно помятый внедорожник, слегка притормозил так, что я подумал, будто кто-то из машины желает выйти ко мне. Или наставить на меня «ствол», или пригласить в салон. Машина была незнакомой, и я невольно сунул правую руку под куртку, где на спине, прижатый брючным ремнем, обычно ношу пистолет. При этом готов был совершить резкий скачок влево, так, чтобы дверцы машины мешали прицелиться при желании выстрелить. Но из машины никто не вышел, «ствол» на меня тоже никто не наставил. Водитель, видимо, просто хотел пропустить приближающийся «уазик». Он ведь не думал, что тот встанет позади моей «Камаро». Когда «уазик» остановился, внедорожник тут же тронулся с места и двинулся в сторону райцентра.

– Кто это? – удивленно спросил, подойдя ко мне, Никифоров.

– А я знаю? – вопросом на вопрос ответил я.

Эту машину я, в самом деле, не знал. Может, кто-то из дачников решил навестить свой дом, забрать какие-нибудь соленья, а может, это какие-то грибники приезжали, бегали по окрестным лесам, пока снег не выпал. Помню, Тамара даже уже по первым снегам ходила в лес и приносила белые грибы. Хорошие, крепкие, лишенные в это время года червивости.

– Водитель показался знакомым, – сказал Вячеслав Петрович.

– Я его вообще не видел, внимания не обратил. Тебя ждал.

– Только за пистолет взялся, когда машина притормозила, – естественно, не поверил мне отставной майор.

– Привычка сработала… – невозмутимо ответил я. – Куда едем? Сразу к тебе или сначала в мой двор заглянем? Тамара, если сюда пожаловала, то не к тебе, думаю, отправилась.

– Поехали к тебе… – согласился Вячеслав Петрович.

Я вернулся за руль, не забыв предупредить перед этим Никифорова, что, если Тамара окажется дома, ничего ей не говорить, а лучше вообще сначала во двор не заходить и предоставить мне с ней разбираться. И как раз в момент, когда я завел двигатель, мне позвонил подполковник Лихарев:

– Виктор Вячеславович, здравствуйте!

– Встречались сегодня утром, товарищ подполковник, – ответил я почти сердито.

– Я так и не сумел выбрать время, чтобы вашу просьбу выполнить. Сейчас только немного освободился. Еще не поздно?

– Поздно, товарищ подполковник, я уже к деревне подъезжаю.

– Ну, тогда я с группой силовой поддержки сразу в дом майора Никифорова поеду.

– Договорились. Там и встретимся.

Я отключился от разговора и намеренно медленно убрал трубку. Медленно, потому что Вячеслав Петрович снова подходил ко мне, явно желая спросить, кто звонил.

– Балакирев?

– Нет. Лихарев. Извинялся, что не сумел выбраться и ко мне домой съездить. Сейчас хотел поехать, но зачем он мне там нужен, когда я уже почти дома, на сорок минут раньше его окажусь на месте. Короче, он со своей группой сразу к тебе проедет. И Балакирев, скорее всего, скоро прибудет. Вот только Васи Якута не будет, к сожалению… Он вчера нам очень помог.

– Он один стольких перебил, что едва ли Боб быстро им замену подыщет, – согласился со мной в оценке работы снайпера Вячеслав Петрович. – Кстати, а что ты с трубки разговариваешь? У тебя же мультимедийная система позволяет разговаривать, держа трубку в кармане.

– Не знаю, как настроить. И инструкцию никак не прочитаю, времени не хватает.

– Давай я настрою. Ты только на трубке «блютуз» включи.

Я вышел из машины, включил на трубке нужную функцию и передал трубку Вячеславу Петровичу. Вся настройка заняла меньше минуты.

– Все! Можешь на руле кнопку нажимать и разговаривать. Монитор у твоей системы сенсорный, номер можешь набирать прямо там.

– А когда ухожу из машины?

– «Мультимедийка» у тебя будет выключена. Просто берешь трубку с собой, и все, как обычно, как раньше трубкой пользовался. Я все собираюсь что-то подобное и себе поставить… Ладно. Садись за руль. Поехали.

Я послушно сел за руль и плавно тронулся с места, но после поворота резко «газанул», совершая скоростной отрыв и заставляя Никифорова тоже газовать, чтобы безнадежно не отстать. Но «уазик» от «Камаро» все равно отставал без всякой реальной возможности нагнать меня. Дорога пока позволяла ехать быстро. Здесь еще частично сохранился старый асфальт, хотя местами и выбитый, но не настолько, чтобы это было ощутимо для машины. Есть два, на мой взгляд, равноценных варианта пересекания выбоин. Согласно первому, следует сбросить скорость, мягко переехать выбоину и снова набирать скорость. Согласно второму, следует, наоборот, перед выбоиной скорость добавлять. Тогда машина, не успев провалиться в ямку, цепляется колесом за дальний край и так преодолевает препятствие. Обычно я езжу, как меня и учили на курсе экстремального вождения, по второму варианту, то есть скоростному.

Во время разгона я несколько раз смотрел в зеркало заднего вида и в один из таких моментов заметил, что Вячеслав Петрович разговаривает с кем-то по телефону. При мне отставной майор сам никому не звонил и вроде бы не собирался. Но мало ли, может, ему позвонили. Хотя подозрение у меня все же зародилось. Сначала Вячеслав Петрович желал в одиночестве уехать домой, без меня. А что, если его там кто-то ждал? И продолжает ждать? И он сейчас звонит, предупреждает о скором приезде Лихарева с группой силовой поддержки. Это был возможный вариант, хотя вовсе и не обязательный. Я сбросил скорость, позволяя Никифорову догнать меня. Но к моменту, когда он оказался близко, Вячеслав Петрович уже разговор завершил и трубку убрал.

«Уазик» поравнялся с «Камаро», и Никифоров, опуская стекло в пассажирской дверце, спросил:

– Чего остановился?

– Вижу, ты с кем-то по телефону разговариваешь. А скорость большая, вылетишь еще с дороги… По делу кто-то звонил?

– Да нет. Это Колян, с Малиновки.

Малиновка – это следующая деревня за деревней Никифорова. Стоит прямо на дороге. Там только три семьи живут. Две пары стариков и всегда пьяный Колян с женой, тоже основательно пьющей. Колян дома сразу нескольких дачников охраняет и на их оплату живет.

– Он и ночью звонил, когда у нас уже все закончилось. Жена его пьяного подняла, еле, говорит, добудилась, спрашивал, кто у нас стрелял. Ветер, видимо, звуки доносил…

Я сразу вспомнил упавший с дороги при попытке развернуться и загоревшийся при переворачивании внедорожник. Языки пламени были высокие и тянулись ветром в другую сторону – от Малиновки. Значит, ветер, как мне подумалось, не мог доносить звуки стрельбы до Коляна, если только резко не менялся, что с ним порой случается.

Вячеслав Петрович между тем продолжил:

– Я и сказал ему, что охотники приехали, на чьей-то даче бутылки подбрасывают и стреляют по ним. Обычная охотничья забава, когда стрелять больше не по кому или когда просто перепьют. А сейчас звонит, говорит, по дороге на тракторе проезжал, видел в пыли лужу крови, и не одну. Я сказал, что не знаю ничего. Колян говорит, ежели что, чтобы я звонил, он со своей двустволкой всегда прибежит. В любом состоянии. А его обычное состояние какое? Ты же сам знаешь – лежачее…

– Уж лучше без таких помощников обходиться… – резюмировал я, легко изображая простенького, добродушного человека. Разговаривали мы через опущенные стекла автомобилей, не выходя на дорогу.

И тут же я снова «газанул», отрываясь от «уазика», пока дорога позволяла это сделать, но больше для того, чтобы не стала заметна моя неискренность и мое недоверие. Но скоро дорога изменилась, мои скоростные маневры закончились, и пришлось еле-еле ползти, чтобы не повредить машину. «Пробить» подвеску на такой дороге – пара пустяков. Там уже «уазик» меня не только догнал, но сумел даже выйти вперед. Устраивать гонки на такой дороге я не пожелал.

На повороте в мою деревню Вячеслав Петрович свернул, а там и обгонять его было негде – дорога там была узкой, и даже со встречной «Нивой» одного старика из нашей деревни мы с трудом разъехались.

– Что-то движение в нашей отдаленной сельской местности стало чересчур интенсивным, – вслух сказал я сам себе. – Так скоро, пожалуй, как в городе будем ездить, если сам сумеешь ни в кого не въехать, то будешь ждать, когда в тебя кто-то въедет. Закон тесноты…

Но пока еще ждать этого не приходилось, и едва ли в течение остатка моей жизни это произойдет. Хотя пришла в голову другая мысль, связанная с этой дорогой, – что будет зимой, когда снега навалит. Наш сельсовет живет вообще странно, денег, как председатель говорит, едва наскребает на заработную плату сотрудникам, и трактористам, чтобы чистить дороги, платит копейки. Трактористы жалуются, что на солярку, которую приходится тратить при чистке дорог, не всегда хватает при нынешних ценах на топливо, и потому чистят редко. По сугробам, в отличие от «Нивы» или «уазика», моя «Камаро» проехать не сможет. Придется, видимо, покупать какой-нибудь полуразвалившийся тракторишко, чтобы самому себе выезд прочищать. Или копить деньги на приличный трактор, который и проблем с ремонтом создавать не будет, и дорогу сумеет содержать всегда в порядке. Мы с отставным майором еще прошлой зимой, когда я звонил ему с просьбой вытащить мою застрявшую в снегу «Волгу», обсуждали вопрос приобретения в складчину старого трактора, но тогда нам не позволило это сделать наше совместное финансовое положение. Теперь я, похоже, эту возможность заимел. Даже если окажется, что Вячеслав Петрович помогает Николаеву, я, думаю, и в одиночестве освою подобную технику.

Никифоров, ехавший впереди, затормозил только в последний момент, едва не ударив бампером в ворота. Я остановился рядом и сразу прошел мимо столбом застывшего на полпути к калитке Вячеслава Петровича в дом. Открыл его своим ключом со связки, показывая Никифорову, что открываю сам. Дескать, если бы Тамара была дома, то дверь была бы открыта или закрыта изнутри на задвижку. Он все, похоже, понял и только после этого направился во двор. Я прошел внутрь дома, не дожидаясь Никифорова, осмотрелся, вспомнив, что отставной майор недавно видел в доме свет, когда там никого быть не должно было, проверил, что следовало проверять, но все было на месте. Потом обследовал окна, закрыл на верхний шпингалет одно окно в комнате, но он, как я помнил, всегда закрывался туго, зато открывался легко, стоит только раму покачать. Сходив в сарай-мастерскую и взяв молоток и гвозди, я вбил прямо в раму пару гвоздей, намертво приколотив ее к подрамнику. Теперь проникнуть в дом через окно не получится. Выглянув в огород, я увидел, что Вячеслав Петрович внимательно рассматривает следы между перекопанных на зиму грядок, и вышел к нему:

– Что нашел, Следопыт?

Вячеслав Петрович на новое прозвище не обиделся.

– Смотри сам… Следов много. И женских, и мужских. Причем мужских разных.

– А чему тут удивляться, здесь и Тамара каждый день пробегала, и бандиты топтались, и следственная бригада гуляла, и даже я изредка заходил. Все следы, я вижу, старые. Дождя не было, почву не размыло, только по краям ветерком заровняло. А вот следов недавнего пребывания в доме Тамары я не нашел. Поехали к тебе?

– Поехали… – согласился Никифоров. – Но, думаю, там ее быть не может.