Я награды не имел

От тебя, кому я пел

За одну надежду.

Так спою я лучше ей,

Той, что сбросила с ветвей

Майскую одежду.

Старой повести конец,

Горестно известный:

В ней всегда любви певец

Неудачник честный.

Так смотри: я преступил

Через повесть эту:

Ну-ка! Волю обрести,

Жизнь разгульную вести

Я пойду по свету.

Осень, лаской одари

И в сообщники бери

Против солнечного мая.

Прочь, любовное нытье!

Здравствуй, новое житье, —

В услуженье поступаю.

Буду скромным новичком.

«Штейнмар, я решу потом.

Прежде чем на службу взять,

Я сперва хотела б знать,

Как споешь ты в честь мою».

Ну-ка! Слушай, как спою!

Осень, слушать начинай-ка.

Ты, хозяйка, начиняй-ка

Жирной рыбой тесто,

Вин заморских не жалей,

Ставь свинину, кур, гусей, —

Для всего есть место,

Блюда громозди на стол

да корми на славу нас:

Осушу до дна бокал,

ни кусочка не оставлю

от жаркого и колбас.

Стой, хозяйка, на одном:

Ну-ка! Горестное сердце

утешается вином.

Что ни дашь мне, все приму,

В пьянке мерка ни к чему.

Пусть утроба пышет жаром,

Мы глотком собьем угар,

Жар потушим, как пожар,

Попотеем мы не даром,

Обмахнемся опахалом.

Снедь тащи к нам из сусека,

Чтобы рот у человека

Стал душистым, как аптека.

Я перед вином немой.

Ну-ка! Наливай, хозяйка,

в дружбе ты со мной.

Воротами стал мой рот:

Сквозь меня куда-то прет

Снедь с вином в охотку.

Ей с дороги не свернуть,

Здесь один проезжий путь:

Славлю эту глотку.

Как-то раз я съел гуся,

он прошел совсем не туго.

Послужить возьми меня,

осень, милая подруга.

Вся душа горит, поверь.

Ну-ка! Укажи, куда ей

спьяну выпрыгнуть теперь.