Конь по холмам меня носил.

Кругом чуть-чуть лишь рассвело.

Цветы боярышник раскрыл,

И там, внизу, где все бело,

Девицу заприметил я.

Мчусь я к ней — холмы пологи,

У коня проворны ноги, —

А вдруг знакомка то моя?

Вот я на землю соскочил,

Забыт и конь мой, и седло,

Еще и рта я не раскрыл,

Как ручек ощутил тепло!

Потом, лицо в тени тая,

Мне под липой, в темном логе,

Целовала без тревоги

Глаза и рот она, друзья!

Без чувств упасть готов я был,

Но локон девичий взвило,

Он щекотнул, и все прошло.

Вкусив любви, я возносил

Хвалу владыке бытия.

И она твердит о боге:

Без божественной подмоги

Я, мол, не стала бы твоя!

— Подруга, — я проговорил, —

С тобой легко мне и светло.

Я тайну до сих пор хранил,

Не обрати ее во зло.

Сокрыла жизни толчея —

Языки людские строги! —

Ту, с кем был я на пороге

Счастливого житья-бытья.

— Сеньор, и мой удел уныл:

Ведь то меня — хитро и зло! —

Наветчик с вами разлучил.

Да, нам досталось тяжело.

Но, злобно клевету струя,

Все подвохи и подлоги

Стали тщетны и убоги, —

Нам злоба не страшна ничья!

— Теперь я горе позабыл, —

Тебя мне встретить повезло

На воле, где сердечный пыл

Ничто гасить нам не могло:

Ведь тут никто нам не судья,

Соглядатаи немноги —

Лишь холмов немых отроги

Да струи чистые ручья.

— Сеньор! Хоть Евы колея

По греховной шла дороге, —

Не стремлюсь я в недотроги,

Ведь вы ж не дьявол, не змея!