— Пердигон! Порой бесславно[157]

Жизнь ведет свою барон,

Он и груб и неумен,

А иной виллан бесправный

Щедр, учтив, и добр, и смел,

И в науках преуспел.

Что донне можете сказать:

Кого из этих двух избрать,

Когда к любви ее влечет?

— Мой сеньор! Уже издавна

Был обычай заведен

(И вполне разумен он!):

Если донна благонравна,

С ровней связывать удел

Тот обычай повелел.

Как мужику любовь отдать?

Ведь это значит потерять

И уваженье и почет.

— Пердигон! Зачем злонравный

Благородным наречен!

Нет! Лишь в сердце заключен

Благородства признак главный,

И наследственный удел

Не заменит славных дел.

Иной барон — зверям под стать.

Ужель медведя миловать?

Тут имя знатное не в счет!

— Мой сеньор! Мне так забавна

Ваша речь. Я поражен:

Ведь виллан же не рожден,

Чтобы донн ласкать, как равный!

Сколь бы он ни обнаглел,

И для наглых есть предел!

Как донну — донной величать,

Коль та с мужицкою смешать

Посмела кровь, что в ней течет?

Пердигон! Забыли явно

Вы про вежества закон, —

Вот так мудрый Пердигон!

Сердце с сердцем равноправно.

Я б на имя не глядел

И призвать бы донн посмел

Любовь достойным отдавать,

А званьями пренебрегать:

Мы все — один Адамов род!

— Мой сеньор! Вопрос исправно

Разберем со всех сторон.

Рыцарь верен испокон

Власти вежества державной,

А мужик в бароны сел,

Да глядишь — и охамел:

Кота-мурлыку сколь ни гладь,[158]

Но стоит мыши зашуршать —

И зверем стал домашний кот!

— Пердигон! Кто ж одолел

В нашем споре? Срок приспел:

Чью правоту теперь признать,

Один Файдит[159] волён решать.

Пускай сужденье изречет!

— Мой сеньор! Я б не хотел,

Чтоб его сей спор задел —

Он сам виллан! Но должен знать:

Любви достойна только знать,

Вилланов же — мотыга ждет!