— Эльяс, ну как себя держать

С той, без кого мне счастья нет?

Она взяла с меня обет —

Когда с ней буду возлежать,

Желанья пылкие сдержать,

А лишь прижаться потесней

Да тихо целоваться с ней, —

И вот позволила прийти!

Могу ль обет не соблюсти?

— Что ж, Аймерик, тут рассуждать!

Вам случай упускать не след.

Ведь вы, мой друг, не старый дед —

Как можно с донной лечь в кровать

И наслажденья не урвать!

Нет, не такой я дуралей:

Любовь обетов всех сильней.

А клятва станет на пути —

Нарушу, господи прости!

— Эльяс, ведь я не плут, не тать.

Даете вы дурной совет, —

Повергнет он в пучину бед!

Тем, кто готов ему внимать,

Любви вовеки не понять.

А клятве изменив своей,

Ни в Донне, ни в царе царей

Мне милосердья не найти.

Нет, против клятвы не пойти!

— Но, Аймерик, зачем опять

Нести бессмыслицу и бред!

Какой же в этом будет вред —

Свою красавицу ласкать

И невзначай добычу взять?

Потом, изволь, хоть слезы лей,

Плыви за тридевять морей, —

Святую землю посети

И отпущенье обрети.