Я желал бы помереть

не в своей квартире,

а за кружкою вина

где-нибудь в трактире.

Ангелочки надо мной

забренчат на лире:

«Славно этот человек

прожил в грешном мире!

Простодушная овца

из людского стада,

он с достоинством почил

средь хмельного чада.

Но бродяг и выпивох

ждет в раю награда,

ну, а трезвенников пусть

гложат муки ада!

Пусть у дьявола в когтях

корчатся на пытке

те, кто злобно отвергал

крепкие напитки![271]

Но у господа зато

есть вино в избытке

для пропивших в кабаках

все свои пожитки!»

Ах, винишко, эх, винцо,

vinum, vini, vino!..

Ты сильно, как богатырь,

как дитя, невинно!

Да прославится господь,

сотворивший вина,

повелевший пить до дна —

не до половины!

Вольно, весело я шел

по земным просторам,

кабаки предпочитал

храмам и соборам,

и за то в мой смертный час,

с увлажненным взором:

«Со святыми упокой!» —

гряньте дружным хором!