На лавры притязая, стар и млад

Пустопорожние рифмуют строчки

И на Парнасских склонах рвут цветочки,

Сорвав на Геликоне весь салат.

Орфей, негодованием объят,

Разнес злодейку-лиру на кусочки,

И в горе мать: «Что с нами будет, дочки?

Они семейство наше разорят.

Проклятых птиц не подпускайте к саду,

Что на бесплатный претендуют стол

За карканье скрипучее в награду».

Облюбовав потяжелее кол,

Орфей устроил на певцов засаду,

И я в ногах спасение нашел.

Едва я в дом вошел,

Я сел орлом, подставил зад сонетам

И, право, не раскаиваюсь в этом.

— Ну что, какие новости, сосед?

— Последняя — из жизни Ватикана:

У папы сын. Еще не слышал? Странно.

— А что сказал апостольский Совет?

— Что прецедентам много сотен лет

И это, мол, не оскорбленье сана.

— При наших бедах лишь кричать: осанна!

Прекрасное лекарство. Разве нет?

— Невероятно: пастырь делит ложе!..

— Однако у Петра была жена

И дочка. — От него? — А от кого же?

— Ай да святые! Вот тебе и на!

Ну что же, не зевай, наместник божий,

Коль не переменились времена!

Спасибо, старина,

Скажи Петру святому за науку,

Идя за ним, но только не на муку.

А впрочем, мог бы руку

Я, если хочешь, дать на отсечение,

Что наступает светопреставление.