Тяжко, если рядом нет со мною милой,

День и ночь вздыхаю, грустный и унылый,

Все-то мне постыло,

Словно нас навеки небо разлучило.

К милой сердце рвется, нет ему покоя,

Все бы любовался я ее красою,

А глаза закрою —

И во сне ее лишь вижу пред собою.

Я дождусь прихода радостного срока,

Пусть над ней в дороге бдит господне око,

Верю — недалеко

День, когда я вновь не буду одиноким.

Обойму за плечи трепетной рукою,

Свой восторг и нежность перед ней не скрою,

На груди укрою

И, ее лаская, сердце успокою.

Полководец, ты правая божья рука.

С божьей помощью битва да будет легка,

И палаш закален, и кольчуга крепка.

Барабан и труба веселят тебя, воин, —

Ты на битву шагаешь — и горд и спокоен,

И победы над вражеской силой достоин.

Смелость верным дарует великий господь,

Палашом беспощадным ты будешь колоть,

И рубить, и крушить басурманскую плоть.

И тебя не покинет всевышнего слово —

Ведь врагами поругано имя Христово,

Даже смерть не страшна ради дела святого.

Сладко сердцу бойца, и отрадно ему:

Он победу друзьям принесет, потому

Что в сраженье господь помогает ему.

С окровавленной сталью, с открытою раной,

Он вернется домой, славный доблестью бранной

И готовый по-прежнему бить басурмана.

Кто не ведает праведной жизни такой,

За спиной у других ищет мир и покой —

Тот не будет помилован божьей рукой.

Не оставь нас, господь, отврати непогоды,

Щедрой жатвы пошли в эти трудные годы.

Да придет к нам веселье, да минут невзгоды.

Мой бедный, мой родной, мой гибнущий народ!

Побед не знаешь ты уже который год, —

Ты плачешь, ты скорбишь — и гаснет славный род:

К спасенью ни одна дорога не ведет.

С насмешкой говорят о доблести венгерской,

И больше не снискать почета саблей дерзкой.

И негодяй кривит лицо улыбкой мерзкой

Над именем твоим иль пышет злобой зверской.

Надежда Венгрии, дворянские сыны,

Для славных подвигов отныне не нужны:

Чужие люди есть венгерский хлеб должны, —

Любой из них подлей и хуже сатаны.

Ограблены твои прекрасные равнины,

От войска твоего не стало половины,

Бедна твоя постель — доска взамен перины,

И на столе твоем полупусты кувшины.

Кто мыслит о твоей трагической судьбе?

О венгр, ты одинок. Никто не внял мольбе,

И тот, кто мог помочь твоей стране в борьбе,

В постыдных кутежах лишь изменил тебе.

Ни деньги, ни стада, ни дорогие ткани

Уже не привлекут тебя на поле брани —

Подобна вся страна кровоточащей ране,

И никому не счесть ужасных злодеяний.

Родная Венгрия, моей души весна,

Всю чашу скорбную со мной испей до дна.

И горечь строк моих пусть выразит сполна,

Как я люблю тебя и как ты мне нужна.