Подобно Фениксу, что, смерти приближенье

Почуяв, вновь и вновь восходит на костер,

Чтобы свершить судьбы извечный приговор,

Сжигая в пламени цветное оперенье,

Покорно я себя готовлю на сожженье,

Когда меня слепит Ваш лучезарный взор[238].

Сгораю день за днем, не в силах до сих пор

Понять, зачем рожден на новые мученья.

Жжет Феникса огонь пылающих лучей,

Я солнцем обожжен прекраснейших очей,

Где я краду огонь, подобно Прометею,

За что к седой скале навеки пригвожден,

И коршун злой, Амур, врываясь в тяжкий сон,

Казнит меня рукой безжалостной своею.

Любой, кто б ни был ты, здесь рабство — твой удел,

Любой иль под ярмом, иль дни влачит в оковах,

Порою сладостных, порой, как жизнь, суровых.

В сем мире каждый — раб земных страстей и дел.

Один стать баловнем Фортуны не сумел,

Другой не приобрел себе владений новых.

Один — слуга господ, всегда карать готовых,

Другому не спастись от сладострастных стрел.

Один у суеты житейской раб послушный,

Другой — слуга толпы, пустой и равнодушной.

Законы тяжкие в суровости своей

Чураться нам велят обычая чужого.

Но мы могли б найти покой и счастье снова,

Изведав сладкий плен нежнейших из цепей.