Не пламенная Анадиомена[189],

Не ветреный и любящий Эрот,

А память, не желающая тлена,

В моем творенье пред тобой встает.

Ты в нем найдешь, я знаю наперед,

Ошибку в слове, слабость в эпиграмме.

Но вот Любовь мои стихи берет

И, пощадив, проносит через пламя.

страдать — не страдать

Над самой прекрасной из Океанид,

Над Клитией гордой, оставившей Море,[190]

Адонис свой лик несравненный склонит,

И прелесть его омрачится от горя.

Поникнув к земле и со смертью не споря,

Засохший цветок хранит аромат, —

Урок для тех, что бессмертья хотят,

Надеются выжить и смерти боятся.

Твои добродетели, вечный клад,

От Мавра[191] до Индии сохранятся.

Два раза мне являлся лунный серп,

Два раза полная луна всходила,

И снова месяц плелся на ущерб,

Два раза полуденное светило

Напоминало, что в терпенье сила,

Что время разлучило нас давно,

Что с жизнью мне ужиться не дано.

Ведь умереть — но жить в тебе, о Дама, —

Погибнуть от разлуки — все равно

Что в ожиданье мучиться упрямо.

Любил я так, что только ею жил.

Так ею жил, что и люблю доныне.

Меня слепил души и чувства пыл,

Запутывая сердце в паутине.

Но вот и подошла любовь к вершине.

Неужто верность оскудеть могла?

Взаимной искра страсти в нас была,

И твой огонь во мне рождает пламя.

Так пусть же два костра сгорят дотла,

Одновременно сгинув, вместе с нами.