Бог дал мне в пастыри Христа —

К иным владыкам мне ль стремиться?

Я хлебом бытия сыта, —

На пищу смерти мне ль польститься?

Меня хранит его десница, —

Мне ль верить собственной руке?

Мое спасенье в нем таится, —

Мне ль строить веру на песке?

Лишь на Христа надеюсь я, —

Не отступлюсь ни впредь, ни ныне.

Он сила, мощь и власть моя, —

Так припаду ль к иной святыне?

Он духа моего твердыня, —

Как я могу его забыть?

Увязнуть стоит ли в пучине,

Чтоб славу ложную добыть?

Вся жизнь моя в любви к Христу, —

Прельщусь ли суетой земною?

Его завет я свято чту, —

Пойду ли я стезей иною?

Такой учитель дан судьбою, —

Кого я с ним могу равнять?

Он не гнушался править мною, —

Так отступлю ли хоть на пядь?

Бог дочерью меня зовет, —

Я ль звать отцом его не буду?

Мои слова весь мир клянет, —

Я ль слух открою злу и блуду?

Он дух мой вынул из-под спуда, —

Меня ли осыпать хвалой?

Нет, ибо бог — везде и всюду.

Ему — любовь и трепет мой.

Спаситель мой, что я могу добавить?

Перед тобою нет нужды лукавить:

Ты с тайн срываешь полог темноты.

Ты видишь, помыслы мои просты:

Тобой дышать, тебя любить и славить.

Я научилась ни во что не ставить

Земную власть. Кому же мною править,

Как не тебе, средь этой суеты,

Спаситель мой.

Лишь ты один сумел меня избавить

И оградить от зол, на путь наставить.

Плоть, дух и мысль питаешь только ты.

Яви свою заботу с высоты

И помоги мне жизнь мою исправить,

Спаситель мой.

Приправа смерти пряна и остра

И тело жжет до самого нутра.

Кому ее не хочется хлебнуть?

Ведь только смерть дает душе прильнуть

К сосуду очищенья и добра.

Утратив брата,[180] вслед за ним сестра —

Ей смерть была страшна еще вчера —

Свой хлеб скорее жаждет обмакнуть

В приправу смерти.

Она душой спокойна и бодра

И чувствует, что ей теперь пора

К Спасителю идти в последний путь,

И нетерпенье ей стесняет грудь.

Она губами тянется с одра

К приправе смерти.