Энгельс («Происхождение семьи, частной собственности и государства», гл. VII: «Род у кельтов и германцев») отмечает чрезвычайную живучесть родового строя у кельтов. «Древнейшие из сохранившихся кельтских законов рисуют нам род еще в полном расцвете; в Ирландии он еще живет, по крайней мере инстинктивно, в народном сознании еще в настоящее время, после того как англичане насильственно разрушили его; в Шотландии еще в средине прошлого (то есть XVIII) столетия он процветал и пал здесь только под натиском оружия законодательства и судов англичан». И далее «Ирландский род (sept, племя называлось clainne, clan) удостоверен и описан не только в древних сборниках законов, но и английскими юристами XVII столетия, присланными для превращения земель кланов в коронные владения английского короля. Земля вплоть до самого этого времени являлась общей собственностью клана или рода, поскольку она не была уже превращена вождями в свое частное владение. Когда умирал какой-нибудь член рода и, следовательно, прекращалось хозяйство, старейшина (caput cognationis, как называли его английские юристы) предпринимал новый передел всей земли между остальными хозяйствами»[4].

В интересующую нас эпоху родовой (или родо-племенный) строй в Ирландии, со всеми характеризующими его чертами — коллективной собственностью, вождями или старейшинами, общими народными собраниями всех взрослых («примитивная демократия»), натуральным хозяйством, тенденцией к перекочевыванию, групповым или парным браком, предшествующим моногамии, матриархатом, обычаем усыновления, кровной местью, нередко уже, однако, заменявшейся выкупом, культом племенных богов, природных сил и всякого рода духов, следами тотемизма и табу, огромной ролью в быту и в общественной жизни магии и заклинаний, — сохранял еще полную силу. Его устойчивость объясняется значительной изолированностью Ирландии, ничтожной внешней торговлей и отсутствием живого контакта с римской цивилизацией, медленным ростом производительных сил страны, окружением еще более варварскими, полудикими туземными племенами. Тем не менее, даже в эту древнюю эпоху мы наблюдаем определенные признаки разложения в Ирландии родового строя, выразившегося в значительном имущественном и социальном неравенстве разных слоев населения и в захвате земель вождями или старейшинами. Однако к феодализму в подлинном смысле слова это не привело, несмотря на позднейшие усилия англо-нормандских завоевателей (с XII века) насадить в Ирландии феодальные отношения.

В основе всех общественных группировок лежало древнее понятие кровного родства. Самые мелкие социальные ячейки, семьи, объединялись в роды, роды — в кланы, кланы — в племена. Долгое время еще поддерживалась фикция, будто целые племена объединены происхождением от общего предка. Это не мешало принимать в состав родов или кланов лиц совершенно посторонних путем обряда усыновления. Род еще сохранял институт круговой поруки; он отвечал коллективно за преступления каждого своего члена, платил его долги и т. п. Каждая из перечисленных групп управлялась авторитетом своих главарей-старейшин.

Если племя занимало достаточно обширную территорию, ее глава носил титул короля или «подкороля» (rig, ur-rig), иначе говоря, князя; само же племя именовалось в таком случае народом (túath). Одно время в Ирландии было 184 таких «народа», но не все они имели «подкоролей». Последние были подчинены королям областей (или королевств), которых вначале было пять: I) Ульстер (на севере и северо-востоке Ирландии), 2) Коннахт (на западе), 3) и 4) Мунстер (на юге и юго-западе), разделявшийся на Восточный и Западный, позднее — на Северный и Южный, и 5) Лейнстер (на юго-востоке)[5]. Позже, как нами было уже упомянуто, в центре страны была выделена шестая область — Миде. Она была наделом верховного короля Ирландии, который жил в Темре (в новом произношении — Тара) и которому были подчинены короли других областей. Получалась сложная, многоярусная структура власти, кое-чем напоминающая нашу удельно-вечевую систему и сводившаяся к многочисленным даням и повинностям, не всегда достаточно определенным и часто не выполнявшимся. Власть королей над «подкоролями» (князьями) и подданными покоилась на широко распространенном институте заложников. Без них не обходился ни один договор, ни одна крупная сделка. Это не значит, чтобы не было прочного законодательства. Наоборот, существовала очень сложная и разработанная правовая система, которая блюлась обширной коллегией бритемонов (в позднем произношении — бреонов) — судей. Обширный сборник гражданского права, дошедший до нас, был составлен, по преданию, уже в 438 году. В нем излагались не только узаконения и формы правосудия, но и нормы всех социальных отношений вообще. Кровная месть уже заменена во всех случаях (впрочем, лишь в законе, но не всегда, конечно, в быту) пеней-выкупом, тщательно таксированным. Единицей цены в эту эпоху натурального хозяйства являлась рабыня или, как эквивалент ее, три коровы.

Население распадалось на три слоя: 1) «благородные», 2) «свободные», подразделявшиеся на обладавших и не обладавших собственностью, и 3) рабы. Последние происходили большей частью из туземных племен, покоренных пришельцами-кельтами, и пополнялись из числа военнопленных. Свободные имели кое-какие политические права. Именно, в определенные сроки, обычно раз в год, в главных центрах всех пяти королевств происходили общие народные собрания, чаще всего связанные с ярмарками. Одно из таких собраний описано в начале саги Болезнь Кухулина. Здесь, на ряду с играми, состязаниями и другими увеселениями, обсуждались важнейшие дела и утверждались новые законы. Впрочем, голос народа имел лишь моральное значение, и король (князь) был волен ему не подчиняться.

Землевладение имело две формы. Правом личной, безусловной собственности на землю обладали только короли и «благородные». Имея обширные наделы, они часть их обрабатывали трудом своих рабов, а часть отдавали в аренду кому-нибудь из «свободных». Вся остальная земля была собственностью общины — целого племени. Лишь к концу рассматриваемого периода возникает личная собственность на землю для «свободных», однако с известным ограничением: владелец мог продать или подарить свой участок, но только члену своего же племени.

Материальная культура была весьма примитивной. Городов не было, люди селились поселками или отдельными домами. Темра, столица верховного короля Ирландии, по современным понятиям была маленькой деревушкой. Дома были деревянные, вначале круглой, позже четырехугольной формы. Крыша в виде конуса поддерживалась центральным столбом. У его основания, посредине помещения, располагался очаг, дым которого выходил через дыру, проделанную в крыше. Обычно весь дом состоял из одной комнаты. Вдоль ее стен шел ряд деревянных нар или полатей (лож) для спанья, иногда в два яруса. Часто, впрочем, выделялась особая комната для женщин, на солнечной стороне («светелка»), а иногда для них строился даже отдельный домик. Вокруг дома был двор, окруженный плетнем. Некоторые дворы были обширны и вмещали по несколько домов. Дома богатых людей — благородных, а в особенности князей — требовали лучшей защиты от нападения, чем простой плетень. Для этой цели их старались строить на холмах, которых в Ирландии так много; иногда же делали искусственную насыпь. Кроме того, двор окружался рвом с водой. Бывало и по два ряда стен вокруг двора, со рвом между ними. В остальном же «королевский дом» отличался от обычных строений лишь своей величиной и несколько лучшим внутренним убранством.

Одежды были простые и легкие, но отличались узорчатостью и красочностью. Любимыми цветами были — зеленый, национальный цвет Ирландии, и пурпурный (привилегия знатных), затем красный, белый и голубой. Типичной частью наряда был короткий цветной плащ без капюшона. Все, даже короли, ходили нередко босыми (хотя уже существовала кожаная обувь и металлические сандалии) и обычно с непокрытой головой. Плащи и другие виды одежды скреплялись пряжками или брошами (лат. fibula) — прототипами современной «английской булавки». Броши эти — продукт специально кельтского мастерства — с древнейших времен отличались сложностью и красотой формы: иногда они делались из серебра и даже из золота. Из украшений были распространены ожерелья и запястья, которые носили как женщины, так и мужчины. Оружие было железное и стальное, в более раннюю эпоху бронзовое и, как пережиток старины, даже каменное. Это были главным образом всевозможных видов мечи, копья и щиты, часто пышно разукрашенные. Особенность архаической эпохи — редкое употребление лука и стрел, секиры, пращи и полное отсутствие шлемов и панцырей, которые вошли в обиход лишь в скандинавскую эпоху. Еще более замечательно то, что ирландцы первоначально не знали верховой езды, которой научились лишь ко времени появления христианства. В сагах уладского цикла воины сражаются пешими, вожди — на двуконных, двухколесных колесницах, причем возница сидит впереди бойца. Лодки и корабли были разных типов. Простейшим и наиболее распространенным видом их были курахи — лодки из дубленой кожи, укрепленной на деревянных распорках, с парусом и веслами. На таких-то примитивных ладьях-корабликах и совершали Бран и Майльдуйн свои дальние плавания, описанные в сагах.

Необычайным распространением и любовью всего населения пользовались музыка и пение, сопровождавшие как всякую работу, так и всевозможные события частной и общественной жизни. В этом отношении ирландцы — как и вообще кельты — были большими мастерами. Впоследствии бретонскими, валлийскими и ирландскими мелодиями заслушивалось все европейское средневековье, и во многих континентальных школах учителями музыки были ирландцы. «Сладкая музыка, нежащая слух», или «навевающая дремоту», упоминается в огромном количестве саг, являясь в них не только декоративной чертой, но и нередко фактором действия. Древнейшим инструментом была небольшая арфа в тридцать струн или даже более. Другим национальным инструментом была волынка. Но употреблялись еще и некоторые другие струнные инструменты. Столь же распространены были всевозможные физические игры. Весьма излюбленной была игра фигурками на доске, именовавшаяся «мудростью деревяжек», что исследователи нередко толкуют как шахматы, хотя без сомнения это была лишь какая-то разновидность шашек.

Нравы населения были чрезвычайно дики. Обычным занятием всех «благородных» были охота и война. Покорение туземных племен (пиктов, атекоттов) на севере Ирландии не было еще закончено. Было много и других причин для войн и распрей. Постоянно совершались всякие правонарушения и взаимные обиды. Низшие князья восставали против высших. Грабежи происходили ежедневно. Так как главным богатством был скот, то распространеннейшей формой разбоя был угон скота. Такие «похищения коров» прославлены во многих сагах. Одно из них является темой великой ирландской эпопеи, Похищение быка из Куальнге. Вдобавок к этому, ирландские пираты непрестанно грабили берега Англии и Шотландии, увозя жителей, чтобы обратить их в рабство; одним из таких бриттских пленников-рабов и был св. Патрик, обративший Ирландию в христианство. Предпринимались и более далекие экспедиции, отголоски которых звучат в сагах о Кухулине. В результате таких набегов, принявших со временем более организованную форму, была колонизована западная Шотландия ирландцами — предками части нынешних горных шотландцев.

Способ ведения войны отличался большой жестокостью. Население целых поселков иногда сплошь избивалось, посевы уничтожались, весь скот угонялся. Каждый «свободный» был воином. Любопытно, что сражались и женщины. Лишь в 697 году, по настоянию аббата Адамнана, был принят закон, освобождавший женщин от военной повинности. Иногда водили в бой специально обученных «боевых псов», которые грызли врагов. Был обычай отрезать головы убитых врагов и сохранять черепа в качестве трофеев. Про одного из героев, Кета, сына Матаха, в сагах рассказывается, что он не мог уснуть иначе, как подложив под колено череп убитого им в тот же день врага. Более упрощенным способом было отрезывание и хранение языков, как это описано в начале саги Болезнь Кухулина.

На ряду со всем этим наблюдается весьма развитое понятие чести. Всякая пеня состояла из двух частей: 1) возмещение убытка, 2) «возмещение чести». «Свободный», беря в жены девушку, давал ей, в виде свадебного дара, «выкуп ее чести». При дворах королей соблюдалось местничество; одну из картин такого рода дает нам сага Повесть о свинье Мак-Дато. Но иногда понятие чести носило менее материальный характер или не в такой мере сводилось к тщеславию. Верность вождю или данному слову считалась обязательной для воина. Одним из высших выразителей чести и душевного благородства является в сагах Кухулин, о котором будет речь ниже.

Весьма распространен был обычай отдавать детей на воспитание на сторону, либо в виде «залога дружбы», либо за плату, в педагогических целях, для закаления характера. Мальчики оставались на воспитании до 17, девочки — до 14 лет, то есть до их гражданского совершеннолетия. Обязанности приемных родителей понимались очень широко. У детей устанавливалась с их молочными или сводными братьями (com-aita, «совоспитанник») близкая связь на всю жизнь, иногда более прочная и глубокая, чем кровное родство. С понятием «совоспитанничества» сливалось обозначаемое тем же термином понятие побратимства, которое могло установиться позднее на почве общих юношеских подвигов и предприятий. Классическим примером такого побратимства являются отношения между Кухулином и Фердиадом (см. сагу Бой Кухулина с Фердиадом).

Положение женщин было сравнительно хорошим. Они пользовались почти всеми теми же гражданскими правами, что и мужчины, и активно участвовали во всех мужских делах, даже в войне. Примером такой воительницы может служить властная и жестокая королева Медб (см. сагу Бой Кухулина с Фердиадом). Характерно отношение Кухулина к своей жене Эмер и вообще к женщинам (см. сагу Болезнь Кухулина). Все это, конечно, не исключало известного неравенства. В то время как для воина завести наложницу было обычным делом, измена жены мужу каралась жестоко, вплоть до сожжения на костре. Вообще же, как отмечает Энгельс (в названной работе), у кельтов до XI века моногамия отнюдь еще не вытеснила «парного брака», и в Ирландии рассматриваемой эпохи были «широко распространены браки на время», многочисленные следы чего можно легко найти в сагах.