Ах, тошно мне

И в родной стороне;

        Все в неволе,

        В тяжкой доле,

        Видно, век вековать?

Долго ль русский народ

Будет рухлядью господ,

        И людями,

        Как скотами,

        Долго ль будут торговать?

Кто же нас кабалил,

Кто им барство присудил,

        И над нами,

        Бедняками,

        Будто с плетью посадил?

По две шкуры с нас дерут:

Мы посеем, они жнут;

        И свобода

        У народа

        Силой бар задушена.

А что силой отнято,

Силой выручим мы то,

        И в приволье,

        На раздолье

        Стариною заживем.

А теперь господа

Грабят нас без стыда,

        И обманом

        Их карманом

        Стала наша мошна.

Баре с земским судом

И с приходским попом

        Нас морочат

        И волочат

        По дорогам да судам.

А уж правды нигде

Не ищи мужик в — суде,

        Без синюхи[62]

        Судьи глухи,

        Без вины ты виноват.

Чтоб в палату дойти,

Прежде сторожу плати,

        За бумагу,

        За отвагу,

        Ты за все, про все давай!

Там же каждая душа

Покривится из гроша.

        Заседатель,

        Председатель

        Заодно с секретарем.

Нас поборами царь

Иссушил, как сухарь;

        То дороги,

        То налоги

        Разорили нас вконец.

А под царским орлом,

Ядом потчуют с вином,

        И народу

        Лишь за воду

        Велят вчетверо платить.

Уж так худо на Руси,

Что и боже упаси!

        Всех затеев

        Аракчеев

        И всему тому виной.

Он царя подстрекнет,

Царь указ подмахнет,

        Ему шутка,

        А нам жутко.

        Тошно так, что ой, ой, ой!

А до бога высоко,

До царя далеко,

        Да мы сами

        Ведь с усами,

        Так мотай себе на ус.