В Москве было у князя у Волхонского,

Тут живет-то, поживает Ваня-ключничек,

Молодыя-то княгини полюбовничек.

Ваня год живет, другой живет, — князь не ведает;

На третий-то годочек князь доведался

Через ту ли через девушку через сенную,

Через сенную да через самую последнюю.

Закричал же князь Волхонский зычным голосом:

«Уж вы, слуги ль мои, слуги, слуги верные!

Вы сходите, приведите Ваню-ключника!»

И стал же князь Ванюшу да выспрашивати:

«Ты скажи, скажи, Ванюша, скажи правду всю:

Ты который год с княгиней во любви живешь?»

На первой-ет раз Ванюша не покаялся.

Он выспрашивал Ванюшу ровно три часа;

Что и тут-то наш Ванюша не покаялся.

Закричал же князь Волхонский громким голосом:

«Вы, слуги ли мои, слуги есть ли верные?

Вы ведите-ка Ванюшу на конюшный двор!»

Повели же ведь Ванюшу широким двором.

На Иванушке сибирочка пошумливает,

Александрийская рубашка, ровно жар, горит,

Козловы новы сапожки поскрипывают,

У Иванушки кудеречки рассыпаются;

А идет-то сам Ванюша, усмехается.

Привели же ведь Ванюшу на конюшный двор,

Там и начали Ванюшеньку наказывати.

Александрийская рубашка с телом смешана,

Казимирова сибирочка вся изорвана,

Русые кудеречки прирастрепаны,

Козловы новы сапожки крови полные.

Закричал же наш Ванюша громким голосом:

«Уж ты, барин ли, наш барин, ты, Волхонский князь!

Поставлено зелено вино, — кто не пьет его?

Приготовлены закусочки, — кто не кушает?

Как у нас-то с княгинею было пожито,

Виноградных вин с княгинею было попито,

Приготовленных закусочек покушано!»

Закричал же князь Волхонский громким голосом:

«Вы, слуги ли мои, слуги, слуги верные!

Вы копайте-ка две ямы, две глубокие,

Становите-ка вы два столба, два высокие,

Перекладину кладите вы кленовую,

Привяжите-ка вы петельку шелковую,

И повесьте тут Иванушку изменника,

Молодыя-то княгини полюбовника!»

Иванушка во петельке качается,

А княгиня-то во тереме кончается.