Время проходит, время летит,

Время проводит, ничто не льстит.

Любила княгиня камер-лакея,

Любила она четыре года;

На пятыем году князь догадался,

На княгиню прогневился:

«Слуги мои, слуги вы верные, нелицемерные!

Вы поймайте камер-лакея,

Вы поймайте молодого,

Руки вы, ноги свяжите,

И вы бросьте в тое реку,

В тое реку во Смородинку!»

Княгиня догадалась,

Молодая стосковалась;

Разболела, захотела свежей рыбы,

Свежей рыбы, белужины:

«Слуги мои верные,

Слуги мои нелицемерные!

Возьмите вы шелковый невод,

Поймайте мне свежей рыбы,

Свежей рыбы, белужины!»

Сколько ловили, не изловили;

Только поймали белое тело,

Белое тело камер-лакея,

Камер-лакея молодого…

«Не кладите вы на землицу,

Вы положите на скамьицу,

Вы несите во светлицу,

Отворьте-откройте двери, окошки!

Подымитесь вы, буйны ветры,

Вывейте из князя душу,

Вы вложите в камер-лакея,

Вы вложите в молодого».

Ее ветры не послушались,

Из князя душу не вывевали

И в камер-лакея не вдували,

В молодого не вдували.

«Ох вы, мои резвые ноги,

Знать-то вы ко мне не находились!

Ох вы, мои белые руки,

Знать-то вы меня не наобнимались!

Ох вы, мои очи ясные,

Знать-то вы на меня не нагляделись!

Ох вы, мои уста сахарные,

Знать-то меня не нацеловались!

Ох вы, мои цветные платья,

Знать-то мне вас не носити!

Ох вы, мои черные платья,

Знать-то мне вас надевати!

Знать-то мне цветное платье скидавати,

Надевать-то мне платье черное!»