Что вились-то мои русы кудри, вились-завивались…

Как заслушали мои русы кудри на себя невзгодье,

Что большое ли невзгодье, великое безвременье:

Что уж быть-то мне, доброму молодцу, во солдатах,

Что стоять-то мне, доброму молодцу, в карауле.

Вот стоял я, добрый молодец, в карауле;

Пристоялись у доброго молодца мои скоры ноги.

Как задумал я, добрый молодец, задумал бежати;

Что бежал я, добрый молодец, не путем-дорогой,

А бежал я, добрый молодец, темными лесами.

Во темных лесах, добрый молодец, весь я ободрался;

Под дождем я, добрый молодец, весь я обмочился;

Прибежал я, добрый молодец, к своему подворью,

Прибежавши, добрый молодец, под окном я постучался:

«Ты пусти, пусти, сударь-батюшка, пусти обогреться!

Ты пусти, пусти, моя матушка, пусти обсушиться!»

«Я б пустила тебя, мое дитятко, — боюсь государя;

Ты поди, поди, мое дитятко, во чистое поле:

Что буйным ветром тебя, дитятко, там обсушит,

Красным солнышком, мое дитятко, тебя обогреет!»

Что пошел-то я, добрый молодец, пошел, сам заплакал:

«Уж возьмитесь, загоритесь вы, батюшкины хоромы!

Уж ты сгинь-пропади, матушкино подворье!»