«Приятнейший для глаз камень…»

У московских подземелий есть какая-то загадочная взаимосвязь со всевозможными событиями, происходящими в далеких и близких уголках планеты в различные времена. Так утверждали бывалые исследователи столичных недр в прошлом веке.

В старину считалось, что этот самоцвет имеет власть над разумом, удачей и стихиями, влияет на силу и направление ветра и при изменении погоды – меняет свою окраску, помогает человеку видеть в темноте. Поэтому его нередко брали с собой в плавание и – опускаясь в пещеры.

В книге Николая Щеглова «О драгоценных камнях», изданной в 1824 году, сказано, что аметист «…никогда не находится большими массами и даже в одном большом кристалле цвет ея не бывает ровен…

Аметист принимает вообще хорошую полировку и в великом употреблении с самых давних времен.

Золотая оправа возвышает красоту его и, после изумруда, он есть самый приятнейший для глаза камень…».

В популярном в Москве лечебнике XVII века сообщалось об аметисте: «…сила того камня есть: пьянство отгонять, мысли лихие; добрый разум делает и во всех делах помощь дает».

Аметист «в великом употреблении с самых давних времен»

А еще ему приписывалась способность помогать человеку найти выход из любого, самого запутанного, подземелья.

Владельцу этого самоцвета всегда везет в азартных играх, а если он нищенствует, то может рассчитывать на щедрое подаяние. Правда, непонятно, зачем удачливому игроку просить милостыню.

Легендарный граф Сен-Жермен советовал тем, кто отправлялся по разным причинам в пещеры, обязательно брать с собой аметист.

Этим камнем украшались короны государей, оклады икон, панагии, епископские митры, церковная утварь. А многие состоятельные люди вправляли его в талисманы и обереги.

До XVIII века аметисты привозились в Россию в основном из азиатских стран. Но во времена императрицы Екатерины II эти минералы были обнаружены на Урале.

Академик Александр Ферсман отмечал, что «…уральский аметист не имеет себе равных среди бразильских и цейлонских камней.

В то время как аметист других месторождений при искусственном освещении теряет свою игру и всю красоту и сочность тона, русские камни сохраняют свой блеск, а камни Тальяна около Мурзинки или Санарки даже загораются кровавыми отблесками».

В XVIII веке произошло как бы официальное открытие уральского месторождения аметиста. Но задолго до этого о нем уже знали народы и племена Западной Сибири и русские первопроходцы.

Различными путями уральские аметисты оказывались не только в московских дворцах, теремах и богатых домах, но и в подземельях.

Соперники

Ни о ком из живших на Руси в XVI веке простолюдинов не сложено столько песен, былин, легенд, как о Ермаке.

Уже примерно четыре столетия назад и в Московии, и в Поволжье, и в Приуралье, и в Западной Сибири звучала эта песня:

В исторических записках под названием «Пермская старина» о легендарном атамане Ермаке говорится: «… и оной Василий был силен и велеречив и востр, ходил у Строганова на стругах в работе по рекам Каме и Волге, и от той работы принял смелость и, прибрав себе дружину малую, пошел от работы на разбой и от них звашася, атаманом, прозван Ермак».

Хоть и много сложено о Ермаке песен, былин и преданий, но до сих пор точно неизвестно его происхождение. Откуда он родом? Где и как проходило его детство? На эти вопросы существуют разные версии. Одни считают Ермака донским казаком, другие – уральцем, третьи полагают, что он выходец из суздальской или вологодской земли.

Ни о ком из живших на Руси в XVI веке простолюдинов не сложено столько песен, былин, легенд, как о Ермаке

Гибель атамана

Документально подтверждаются факты из биографии Ермака примерно с 70-х годов XVI века, когда Иван Грозный приказал известным предпринимателям Строгановым создать с помощью вооруженных отрядов форпосты на реках Иртыш и Обь. Небольшое войско из 540 человек возглавил Ермак.

Главным противником его был непокорный хан Кучум. В 1581 году русский отряд разбил войско владыки Западной Сибири.

Потом было немало сражений между воинами Ермака и Кучума. Русские одерживали одну за одной победы над ханом. Но тот не сдавался и отказывался покориться.

Царь Кучум с домочадцами

Не раз Ермак заявлял своим казакам, что пока не будет сломлен Кучум, не видать им полной победы.

Летом 1584 года воины хана сумели нанести неожиданный удар противнику. Небольшой отряд русских был разгромлен. Спасаясь от преследователей, Ермак бросился в приток Иртыша – Вагай и попытался доплыть к стругу. Но подвела подаренная царем тяжелая кольчуга. Снять ее раненый атаман не смог…

Когда Кучум узнал о гибели Ермака, он не стал праздновать победу, а своим приближенным сказал: «Я потерял врага и соперника, Русь потеряла великого воина. Однако, нет радости в моем сердце, ибо соперника такого, как Ермак, у меня уже никогда не будет».

Бегство

После гибели своего главного противника властитель Сибирского ханства еще долго продолжал оказывать сопротивление русским. Его набеги, неожиданные атаки прекратились лишь когда в 1598 году Кучум потерпел окончательный разгром.

В работе Василия Татищева отмечалось: «Того ж года в Сибири из Тары ходили воеводы на царя Кучума, оного войско разбили и взяли его 8 жен, 3-х сыновей, которых прислали в Москву. И за то оным воеводам и служивым даваны были золотые, а Строгановым великие земли в Перми. Царевичам же определил безскудной корм и честное содержание».

Ему удалось бежать от преследователей. Но так же, как точно неизвестны и год и место его рождения, до сих пор не выястнено, где и когда он умер.

Конечно, о последнем властителе Сибирского ханства сложено меньше песен и преданий, чем о его сопернике – атамане Ермаке. И пока лишь по сохранившимся легендам можно строить предположения о происхождении, о бегстве, о спрятанных сокровищах и о последних днях Кучума.

«Не называй его имя»

Когда в 1563 году Кучум разбил войско данника Ивана Грозного – хана Едигера, сверг его и провозгласил себя властелином Сибирского ханства, к нему прибыл откуда-то с далеких южных гор странник.

– Ты, Кучум, потомок непобедимого Темучина – Чингисхана, я происхожу из великого рода шаманов Тэгу, – сказал пришелец. – Мои предки передали владыке Востока многие знания. Именно они захоронили Чингисхана и девять его сокровищ так, что до заветного часа их никто не отыщет.

– Ну а мне ты выдашь тайну моего великого предка? – спросил Кучум, с подозрением разглядывая собеседника.

– И тебе не имею права открыть ее. Да свершится скорее второе пришествие Чингисхана в наш мир! – смиренно ответил странник. – Все, что унес с собой великий воин в иную жизнь, принадлежит только ему. Тебе же за блистательные победы и подвиги Чингисхан подаст особый знак. Ночью ты должен один уйти в степь. Всмотрись в звезды, прислушайся к ним и тогда почувствуешь, где остановиться. На том месте и совершай обряд «молчаливого разговора» с великим воином. Не шевелись, пока не смолкнет его слово, обращенное к тебе.

Кучум странника послушался и в первую же ночь отправился в степь.

Что происходило там – никому из приближенных он не рассказал, а велел вдруг ни с того ни с сего своим воинам вернуть хромого жеребенка, предназначенного в жертву для озера Чаны.

Странник одобрил это и сказал хану:

– Вырастет из него добрый скакун. Имя его ты уже услышал во время обряда «молчаливого разговора» с Чингисханом. Но никому это имя не называй. Отзываться конь будет только на твой свист…

Огонек на погребальном холме

Покинул вскоре хана таинственный странник. А жеребенок через некоторое время и в самом деле превратился в прекрасного скакуна.

Дивились воины Кучума: раньше в сражении для него держали двух запасных коней. Теперь же предводитель отказался от них и доверял в сражениях только одному жеребцу – откликавшемуся на свист.

Слуги хана пытались объяснить своему владыке, что безымянный конь – плохая примета. Ведь от далеких предков известно: такой скакун в любой момент может унестись вместе с всадником в иной мир, когда поманит его великий воин Чингисхан.

Опасения приближенных Кучума оказались напрасными. Отзывавшийся только на свист жеребец верно служил хозяину, и не брала его в бою ни стрела, ни пуля вражеская, ни удары копья и сабли. Казалось, он приносит властителю Сибирского ханства удачу и будет это продолжаться еще долгие годы.

Но однажды во время сражения Свист-скакун неожиданно вздыбился, и стрела, предназначенная Кучуму, пронзила голову коня. Так он спас своего хозяина.

После боя хан велел похоронить верного скакуна как воина. А потом приказал всем удалиться. Целый день грустил Кучум у могилы друга, а ночью увидел на погребальном холме огонек. Нагнулся, протянул руку, и в ладони у него оказался прекрасный крупный аметист.

Не зная сам зачем, хан свистнул, и в ответ послышалось – то ли с небес, то ли из-под земли – знакомое ржание. Понял Кучум: это добрая примета. И отныне самоцвет, похожий на глаз погибшего коня, будет надежным талисманом.

Приказал он сделать для аметиста оправу и цепочку из золота и стал носить фиолетовый камень на груди. И снова владыке Сибирского ханства сопутствовала удача. А воины Кучума утверждали, что когда их предводителю грозит опасность, то камень «Око Свист-скакуна» начинает сиять. И от его волшебного света даже в беззвездную ночь видна самая неприметная дорога. А когда Кучум промчится по ней, непроглядная темень мгновенно сгущается, да так, что враги хана не могут осветить ее никакими факелами.

И призвал его к себе

Казакам каким-то образом удалось выкрасть у Кучума «Око Свист-скакуна». И с той поры удача отвернулась от хана. Войско повелителя Западной Сибири стало терпеть поражение за поражением, пока не было окончательно разгромлено. Его друзья и родные – одни погибли, другие попали в плен к русским, а третьи – бежали на чужбину.

Один из русских воевод прислал к бывшему повелителю Западной Сибири гонца с предложением смириться и перейти под власть Москвы. Но Кучум гордо ответил: «Если я не пошел к Московскому царю в лучшие свои времена, то пойду ли теперь, когда я слеп, и глух, и нищ?..»

Говорили, что бывший правитель Западной Сибири бежал в земли, где расположены таинственные чудодейственные озера. Там он когда-то спрятал несколько кладов для своих сыновей. Но дети погибли, а самому одинокому старому Кучуму достать те сокровища было не под силу. Да и ни к чему уже стали хану богатства.

Совершил Кучум свой последний обряд «молчаливого разговора». Чингисхан снова подал знак далекому потомку и на этот раз призвал его к себе.

В течение какого-то времени в землях, где располагались чудодейственные озера, казакам попадались старики, похожие на Кучума. Их пытали, выспрашивали о сокровищах, но добиться ничего не могли.

Где на самом деле завершил свой земной путь последний властитель Сибирского ханства, пока остается невыясненным. Но некоторые знатоки древних тайн предполагают, что умер или был убит Кучум в Западной Сибири, где-то в районе Окунева, на берегу Шайтан-озера.

Новый владелец аметиста

Неизвестно, как легендарный камень, спустя несколько десятилетий, оказался в Москве, у нищего Матвея. Не сообщает предание и фамилии нового владельца «Ока Свист-скакуна».

Странно, конечно, что великолепный дорогой аметист на золотой цепочке попал в руки нищего и долгое время был его амулетом.

Матвей тщательно оберегал его, не расставался с ним и не продавал, поскольку фиолетовый камень притягивал к себе щедрые подаяния.

Сам владелец «Ока Свист-скакуна» уверял всех, что он из служивых дворян. Возможно ли такое: нищий оборванец – и вдруг дворянин?!..

Н. И. Костомаров

Известный историк Николай Иванович Костомаров писал о быте и нравах в XVII веке: «Вера, что подача нищему есть достойное христианское дело и ведет к спасению, порождала толпы нищенствующих на Руси. Не одни калеки и старицы, но люди здоровые прикидывались калеками.

…Часто дворяне и дети боярские, пострадавшие от пожара или неприятельского нашествия, просили милостыню, стыдясь заняться какою-нибудь работой. Если такому попрошаю скажут, что он здоров и может работать, дворянин обыкновенно отвечал: „Я дворянин, работать не привык; пусть за меня другие работают! Ради Христа, Пресвятыя Девы и святаго Николая Чудотворца и всех святых подайте милостыню бедному дворянину!“ Часто такие лица, наскуча просить милостыню, переменяли нищенское ремесло на воровское и разбойничье».

Вообще, прося милостыни, нищие возбуждали сострадание унизительными причитаниями, например: «Дайте мне и побейте меня. Дайте мне и убейте меня!» Другие читали нараспев духовные стихи жалобным голосом. Благочестивые люди приходили в умиление от этого рода песен. Между нищими вообще было множество злодеев, способных на всякие беззаконные дела. В XVII веке они крали детей, уродовали их, калечили руки и ноги, выкалывали глаза и, если жертвы умирали, то их хоронили в погребах, а если переживали муку, то возили по селениям, чтобы возбуждать видом их страданий участие. Случалось, что вдруг пропадет дитя, игравшее где-нибудь на улице: «его сманивали нищие, соблазняя яблоками и орехами».

И все же, несмотря на подобные случаи, нищим подавали милостыню, кормили их и одаривали старой одеждой. Особенно широко это делалось в XVII веке, после Смутного времени.

Когда началось экономическое восстановление России, с воцарением Романовых, Москва стала богатым городом. Сюда стекались товары из многих стран мира. Укреплялось русское купечество, процветали различные ремесла. А где состоятельные купцы и ремесленники – туда стягиваются и всевозможные нищие. И вполне вероятно, что разорившийся дворянин-оборванец Матвей тоже потянулся в Первопрестольную.

Завистники

Может, и в самом деле аметист приносит удачу в попрошайничестве? Бывали дни, когда вдруг угасала щедрость богатых москвичей, и нищие ничего не получали. Но даже в такие проклятые для побирушек дни Матвей не оставался в накладе: что-нибудь ему да подавали.

Его товарищи, христорадничающие у церкви Никиты «за Яузой», на Швивой горке, строили жалобные мины, стонали, охали, пускали слезу, просили страдальческими голосами, но прохожие равнодушно шли мимо.

А Матвей тем временем доставал из-за пазухи аметист, целовал фиолетовый самоцвет, будто нательный крест, и снова прятал. При этом он не произносил ни слова. Нагло ухмылялся в лицо прохожим, а те все равно подавали ему монету или что-нибудь из съестного.

В неудачные для остальных нищих дни Матвей еще и куражился над товарищами:

– Чтой-то налегке вы сегодня, братцы! Кривились-куксились, а фарт мимо прошел! А вот я не знаю, как свою суму до кабака донести! Больно отяжелела за день!.. Подсобите, коли ни на что другое не пригодны…

Подобные насмешки еще больше злили нищих. Несколько раз пытались они украсть у Матвея аметист, да не удавалось. Подговаривались и залетные разбойнички. Но удачливый побирушка-дворянин умудрялся ловко ускользать от ножей и кистеней.

Однажды босяки, подкупленные нищими, крепко напоили Матвея в кабаке «Лохань», неподалеку от Швивой горки. Свалился он под лавку. А босяки – его в мешок и потащили к Яузе топить.

У берега место оказалось неглубокое. Один остался стеречь мешок с пьяным Матвеем, а двое отправились искать лодку.

Вспомнил вдруг оставшийся босяк, что позабыл снять с нищего золотую цепочку с красивым камушком, и развязал мешок. А Матвей уже пришел в себя и выжидал. Двинул он кулаком по голове обидчика и – наутек.

На другой день явились с утра нищие на Швивую горку, к церкви Никиты «за Яузой», глядь – а Матвей, живой и невредимый, ухмыляется во все стороны да свой самоцвет целует.

Хромая Калгуса

Не на шутку обеспокоилась нищая братия, снова стали голову ломать, как избавиться от Матвея с его чародейским камнем. Вспомнил кто-то из оборванцев про ведьму – хромую Калгусу. Жила она в пещере Таганского холма и, по слухам, водилась с подземельными духами.

Выслушала ведьма нищих и ответила:

– Беду вашу и кручину развею. Награды за это не потребую, заберу только чародейский камень, как с молодцем вашим совладаю.

Показали нищие издалека своего соперника, и хромая Калгуса приступила к черной ворожбе.

Подошла она к Матвею и попросила:

– Покажи-ка мне, молодец, свой расчудесный самоцвет. Говорят, ты его вместо креста нательного носишь. По всему городу молва идет о нем. А за погляд я тебя серебряной монеткой одарю.

Усмехнулся Матвей:

– Отчего ж не показать? Гляди, убогая, только руками не трогай. Да про копеечку серебряную не забудь.

Вгляделась ведьма в аметист и аж затряслась – то ли от страха, то ли какое-то наваждение охватило ее.

– Да это ведь «Око Свист-скакуна»!.. Вон и хромец железный в глубине камушка появился. Ишь, как угрюмо выпучился оттуда и перстом грозит… Не то прочь гонит, не то к себе зовет…

Пробормотала ведьма и умолкла. Ничего не понял Матвей.

– Какого ты хромца железного узрела в моем самоцвете?

– Зовется тот хромец Чингисханом. И будет лютая погибель тому, кто встретится с ним взглядом, – прошептала ведьма и протянула серебряную монетку Матвею. – Отдай мне свой камушек. Место ему – в подземелье. Там он пользу принесет. А на белом свету от него одни беды.

Спрятал Матвей монету и засмеялся.

– Ступай, убогая. Стращай дитей малых да олухов неразумных. Тыщу раз вглядывался я в свой самоцвет и не видал там никакого железного хромца.

– А ты посмотри в тыщу первый!.. – зло отозвалась ведьма и исчезла в толпе.

«Отведи, сатана, мучительный взгляд»

Не стал Матвей смотреть на аметист. Как обычно, поцеловал камень и принялся милостыню собирать.

Подавали ему в тот день не меньше, чем в другие дни. А к вечеру почувствовал Матвей неясное беспокойство. Отправился он в свой родной кабак. Уж там-то все волнения и страхи быстро улетучатся!

Но в этот раз выпивка не помогала и хмель даже от тройной померанцевой водки не брал. А чувство беспокойства все нарастало. Неужели старая ведьма напакостила? Наконец, рука будто сама по себе потянулась за пазуху.

В который раз вгляделся Матвей в самоцвет, и вдруг в жар бросило! Из холодной фиолетовой глубины, не мигая, угрюмо смотрел старик. Глаза его становились все больше. Матвей даже разглядел треугольный шрам над левой бровью незнакомца и еще один неглубокий шрам в форме полумесяца – под правым глазом.

Ахнул от страха Матвей, будто девица, да так громко, что все посетители кабака обернулись. А нищий-дворянин забился в припадке. Сорвал с себя золотую цепочку и стал вопить.

– Отведи, сатана, свой мучительный взгляд! Пошто, вражина, въелся в душу черным взором?!.. Ворочайся, откуда явился, – в подземелье…

Упал Матвей на пол и принялся кататься.

– Отведи взгляд! Отринь, поганая нечисть!..

Многое повидали на своем веку посетители кабака «Лохань». Но такое исступление встретили впервые.

Никто вначале не знал, что делать с припадочным. А тут вдруг, откуда ни возьмись, появилась хромая Калгуса. Преспокойно подняла она аметист, а кабацкому целовальнику швырнула три алтына.

– Заверните-ка этого порченного в старую козью шкуру и держите так до утра! Тело его сохранится, а вот разум уже не вернется!.. – визгливо крикнула ведьма и вышмыгнула из кабака.

Забулдыги и целовальник тут же все исполнили. Обернули Матвея в козью шкуру, он и затих.

А утром будто подменили его. Бродил дворянин-оборванец по городу с вытаращенными глазами и все время озирался: то ли нечисть ему какая-то виделась, то ли свою погибель поджидал. Да еще, ни к кому не обращаясь, постоянно бормотал:

– Отведи взор, железный хромец!.. Отринь, стародавняя нечисть!..

А через пару дней Матвея нашли на окраине Заяузья, в яме, из которой добывалась глина. Шея у него была свернута, глаза широко раскрыты, а лицо и лохмотья кровью вымазаны.

Испуганные глинщики потом уверяли, что, когда они закрывали покойнику глаза, в них виделся неведомый всадник.

О колдунье Калгусе и о ее черных деяниях, вплоть до XX века, в Заяузье ходили предания. Говорилось в них, что как жила страшная старуха в пещерах Таганского холма, так и померла там. А где именно – никто не знал. Вместе с ней затерялся во тьме подземелья и роковой аметист «Око-Свист скакуна».

Любимое занятие

В XVIII веке о таинственном фиолетовом самоцвете на золотой цепочке снова заговорили. Но на этот раз не среди нищей братии, а в светских салонах Санкт-Петербурга и Москвы.

Конечно, доказать трудно, шла ли речь именно о кучумовом «Оке Свист-скакуна» или о похожем на него крупном и прекрасном аметисте. Среди любителей азартных игр талисман этот называли «фиолетовой удачей». В светских салонах поговаривали, что когда-то он принадлежал последнему властителю Сибирского ханства, а потом его отыскал в московском подземелье какой-то оборванец.

Азартные игры в России процветали уже в XVII веке. Самыми распространенными были: зернь, карты, тавлеи (шашки) и даже шахматы.

Николай Костомаров писал, что зернь, как и карты, считались в России самыми предосудительными играми: «…воеводам предписывалось наказывать тех, кто будет ими заниматься… Игры эти… были любимым занятием лентяев, гуляк, негодяев, развратных людей; пристанище их было в корчмах или кабаках, где им для игры отводили тайные кабацкие бани. Как бывает всегда со всем запрещенным, по мере больших преследований зернь и карты более привлекали к себе охотников. Игры эти были повсеместны, особенно между служащими людьми. Русские распространили употребление их между инородцами Сибири: остяками, татарами и другими, и так как русские играли лучше инородцев, то оставались всегда в выигрыше и приобретали от них дорогие меха».

Костомаров отмечал, что, несмотря на строгие церковные и административные запреты азартных игр, будущему царю Алексею Михайловичу в детстве не раз дарили колоды карт.

В XVIII веке в России играли и в царских дворцах, и в бедных избах. За ночь спускались целые состояния. Одни за несколько часов становились богачами, другие – нищими. На кон ставились деньги, дома, имения, крепостные, драгоценности и, конечно же, ювелирные украшения из самоцветов и золота.

В больших и малых городах России появилось много шулеров и изготовителей амулетов, якобы приносящих удачу в азартных играх. Делались они из различных материалов. Дерево, кость, железо, стекло, драгоценные камни и металлы – все шло на изготовление цепочек, перстней, кулонов, браслетов, табакерок, булавок, пуговиц, – которые наделялись волшебными свойствами приносить своим владельцам удачу в азартных играх.

Считалось, чем древней талисман, чем богаче и таинственней его история, тем большей он обладает магической силой.

Так же, как и о знаменитых людях той поры, об амулетах распускались всевозможные слухи и слагались легенды. От красочности преданий зависела и цена этих предметов.

Смерть в подземелье Кузнецкого моста

«Око Свист-скакуна» (если это был именно он) появился из долгого и таинственного небытия в нужное время, в нужном месте. Прекрасный фиолетовый самоцвет стал своеобразным любимцем и предметом зависти в светских салонах Санкт-Петербурга и Москвы. Его несколько раз перекупали, дарили, передавали по наследству, но никогда не ставили на кон.

Если верить преданиям, то в XVIII веке «Око Свист-скакуна» приносил удачу в игре императрицам Екатерине I, Анне Иоанновне и Елизавете Петровне. Его пытались купить знаменитые авантюристы Сен-Жермен и Казанова. Некоторое время таинственным самоцветом владели поэт и дипломат Антиох Кантемир, фаворит императрицы Елизаветы Алексей Разумовский, светлейший князь Григорий Потемкин, граф Николай Шереметев.

Конечно, это далеко не полный список владельцев «Ока Свист-скакуна» – «Фиолетовой удачи». Возбудив к себе интерес и любопытство в великосветских русских салонах, породив немало слухов, этот амулет исчез из поля зрения современников в начале XIX века…

С той поры об аметисте «Око Свист-скакуна» упоминалось лишь в одном московском предании: якобы камень спрятан в подземелье под бывшим ювелирным магазином на Кузнецком мосту, рядом с доходным домом Первого Российского страхового общества.

Поэт и дипломат Антиох Кантемир некоторое время владел самоцветом «Око Свист-скакуна»

Владелец магазина – ювелир, выиграв в карты огромные деньги, поклялся больше не ввязываться в азартные игры. А чтобы не было соблазна, положил «Око-Свист скакуна» в шкатулку и спрятал в подвале.

Светлейший князь Григорий Потемкин

Во время Первой мировой войны о легендарном аметисте услыхал московский шулер Саня Карабас. И вбил себе в голову, что надо обязательно добыть «Фиолетовую удачу». Стал собирать нужные сведения и о самоцвете, и о подземельях Кузнецкого моста.

Ювелирный магазин к тому времени закрылся, а пустующее помещение заколотили.

Опасаясь насмешек со стороны коллег, если дело не выгорит, Карабас отправился на поиски тайком от них. В помощники нанял себе одного забулдыгу с Сухаревки. Тот много лет провел в московских подземельях, разыскивая клады.

Раздобыв необходимые инструменты, охотники за «Фиолетовой удачей» отправились на Кузнецкий мост, к доходному дому Первого Российского страхового общества.

Бывший ювелирный магазин, по слухам, имел общий подвал с доходным домом.

Наверное, Карабас до этого выяснил, как проникнуть в подземелье и в каких коридорах искать легендарный аметист.

Но удачное начало еще не означает победу. Проникнуть в нужный подвал охотники за «Фиолетовой удачей» сумели, а вот назад уже не вернулись.

Спустя несколько месяцев Карабаса и его помощника обнаружили мертвыми в одном из переходов подземелья. Рядом валялась пустая шкатулка старинной работы. Кто-то уложил охотников за «Фиолетовой удачей» двумя револьверными выстрелами.

И снова – легендарный аметист?..

В девяностых годах прошлого столетия несколько московских казино посетила загадочная дама. Имени ее ни игроки, ни обслуживающий персонал не знали и не смогли выяснить. Женщина была модно и со вкусом одета и держалась уверенно. Из ее украшений привлекал внимание прекрасный аметист на золотой цепочке. Знатоки сразу определили, что это очень старое ювелирное изделие.

Одинокой незнакомке так везло в игре, что за ней пристально стали наблюдать служители казино. Однако ничего предосудительного не заметили. Правда, обратили внимание на то, что перед каждой игрой она поглаживала указательным пальцем свой фиолетовый самоцвет.

Удачливая незнакомка не долго посещала московские казино. Уехала ли она из столицы или ей наскучило играть? Был ли на незнакомке именно самоцвет «Око Свист-скакуна» или просто похожий на него аметист? На это даже самые проницательные завсегдатаи и служители казино не знают ответа.

Возможно, где-нибудь, когда-нибудь старинный амулет еще проявит себя…