…Мы все-таки сумели,

Перешагнули злобную черту

И вышли из тяжелых подземелий

В земную голубую красоту.

«… Я в мрачной области пещер,

Которым нет числа и мер».

«…Одолеем и подземную»

В двадцатых годах прошлого века в Москве началось активное жилищное и производственное строительство, прокладка новых и ремонт старых подземных коммуникаций.

Подземными работами постоянно интересовалась, надзирала за ними и контролировала Чрезвычайная Комиссия по борьбе с саботажем, контрреволюцией и шпионажем. В 1922 году это грозное учреждение было реорганизовано в Объединенное государственное политическое управление.

Несколько раз в ОГПУ поступали доносы на специалистов, «оставшихся от царского режима». Они, дескать, «подменивают схемы подземных коммуникаций, чтобы навредить Советской власти» и «провалить Москву под землю».

Карающий меч революции (так в те годы с пафосом величали ЧК и ОГПУ) на подобные доносы реагировал незамедлительно.

Не все оклеветанные и заподозренные «спецы» по подземным коммуникациям оказывались за решеткой. Сумевшие доказать свою лояльность Советской власти и обладавшие высокопрофессиональными навыками, снова возвращались к привычной жизни на свои должности.

Надолго ли?..

Некоторых из них ОГПУ привлекло к работе по исследованию подземелий Москвы и созданию особых карт: старинных ходов, катакомб, пустот, заброшенных колодцев, городских коммуникаций.

В июне 1931 года на пленуме ЦК Компартии большевиков было принято решение о строительстве в столице метрополитена. Возглавлявший в то время ОГПУ Вячеслав Менжинский, за несколько дней до пленума, доложил Иосифу Сталину о неутешительном техническом состоянии московских подземелий. При этом докладе присутствовал член Политбюро большевистской партии Лазарь Каганович.

Услышав нерадостное сообщение председателя ОГПУ, Каганович с пафосом воскликнул:

– Большевики одолели Москву наземную, одолеют и подземную!..

Вскоре он стал руководить строительством столичного метрополитена. Конечно же, «по воле Сталина, по решению партии». В мае 1935 года московскому метро было присвоено имя Кагановича. Лишь спустя много лет его имя было заменено именем Ленина.

Л. М. Каганович: «Большевики одолели Москву наземную, одолеют и подземную!..»

Острая необходимость в скоростном транспорте в крупных городах возникла еще в XIX веке. Такой транспорт не должен загромождать улицы и площади.

Первая «подземка» в тоннелях неглубокого заложения была построена в 1861–1863 годах в Лондоне. Эта железная дорога длиной не превышала 3 километров 600 метров.

А спустя примерно тридцать лет в английской столице для подземки начали строить тоннели глубокого заложения. Паровую тягу сменила электрическая. Такое транспортное новшество избавило подземелье Лондона от дыма и сильной загазованности.

В конце XIX – в начале XX века «подземки» появились в Нью-Йорке, Париже, Будапеште, Берлине, Филадельфии, Гамбурге, Буэнос-Айресе.

Московское метро

В последние годы позапрошлого столетия необходимость в метрополитене возникла и в Москве. Вопрос о его строительстве рассматривался в городской думе в июне 1902 года.

Спустя десять лет Московская городская дума одобрила проект инженера Кнорре. Он предложил провести под землей три железнодорожные линии.

Вопрос о создании подземного транспорта затянулся на несколько лет. Потом грянула Первая мировая война, и стало не до строительства метро.

Революция… Гражданская война… Разруха… К давней идее вернулись лишь в начале двадцатых годов. Возникло несколько проектов строительства московского метрополитена, однако по разным причинам они отклонялись.

В 1932 году наконец начались работы по возведению первой очереди столичной «подземки».

Проблемы и трудности метростроевцев

Тщательное инженерно-геологическое обследование проводилось по всем будущим линиям метро.

Подземные работы осложнялись юрскими и карбонными отложениями, неустойчивостью плавунных грунтов. Строителям приходилось сталкиваться с останками старинных сооружений, линиями водопроводов, канализаций, теплоцентралей, рукотворными и естественными пещерами и лазами.

В одной из первых популярных книг о строительстве московского метрополитена, о его проблемах и трудностях написал в 1937 году Николай Коробков: «При работах на метрострое встречено много старинных колодцев. Установление и довольно точная локализация их часто оказывается возможной на основе сообщений летописей и по архивным материалам.

Без учета этих данных глубокие земляные работы, как это уже отмечалось, представляют большой риск: так, например, поздно обнаруженный колодец на площади Свердлова, оказавшийся в соседстве с тоннелем, повлек за собой ряд осложнений, вызвав оседание почвы, искривление трамвайных путей и появление трещин в зданиях…

Колодцы очень часто сохраняются не только в полузасыпанном виде, но иногда и как пустоты, прирытые землей лишь сверху. Так, например, возле Манежа, со стороны башни Кутафьи, под двухметровым слоем земли был вскрыт древний колодец, сруб которого уходил в глубину более чем на 9 метров и был совершенно пуст».

Мешали метростроителям и старые захоронения. Как отмечал в своей книге Коробов: «Множество разбросанных по городу кладбищ окружали не только церкви; могилы располагались между обывательскими дворами и даже в прилегающих переулках.

Так, например, погребения имелись в переулке у Благовещения на Тверской, у Большого Воскресения на улице Герцена, у Введения на улице Дзержинского и пр.

При этом трупы нередко зарывали недостаточно глубоко…»

Конечно, по понятным причинам, в 1937 году автор не мог написать о всех трудностях, проблемах, трагедиях, таинственных историях, связанных с возведением метро, и о том, как уничтожались многие древние памятники под землей. За подобные упоминания можно было и самому угодить в строители, только не в столичные, а какого-нибудь ГУЛАГа, далеко от Москвы.

Необычное строительство привлекало внимание многих литераторов. Не доживший до открытия метро Владимир Маяковский писал:

Вспоминал о строительстве метрополитена и будущий глава Коммунистической партии и Советского правительства Никита Хрущев. В те годы он был секретарем Московского горкома ВКП(б).

«Когда начали строить метрополитен, мы очень слабо представляли, что это будет, какое-то виделось чуть ли не сверхъестественное сооружение…

Вначале я к делам метрополитена не касался.

Но через какое-то время Каганович говорит: „Со строительством плохо, и вам придется, как бывшему шахтеру, заняться им основательно. На первых порах предлагаю вам оставить всю работу в горкоме партии. Идите на одни шахты, а Булганин пойдет на другие. Вы там несколько дней и ночей сидите, смотрите, изучайте, чтобы можно было по существу руководить и знать все это дело.“

Я пошел в шахты. Спустился, посмотрел все. Стал понимать, что такое метрополитен…

Прежде всего, я понял, что нужны кадры, иначе нам не построить метрополитен.

Там люди были очень слабой квалификации. Они совсем не знали горного дела. А тут работы приходилось вести в тяжелых московских грунтах, очень насыщенных водой…»

«Полчаса – и две недели»

Как и за другими подземными работами в столице, за ходом строительства метро постоянно надзирало ОГПУ. С 1934 года функции этой организации перешли к вновь образованному Комиссариату внутренних дел.

Руководитель НКВД, бывший фармацевт Генрих Ягода, нередко сам осматривал подземные участки будущего метрополитена, встречался со строителями, обсуждал с подчиненными планы охраны огромной транспортной системы и вопросы, связанные с кадрами.

Сталин одобрял его рвение. В 1933 году Генрих Ягода был награжден орденом Ленина, в 1935 году ему было присвоено звание генерального комиссара государственной безопасности, которое приравнивалось к маршальскому званию в армии.

Однако по поводу обстановки в метро Сталин дважды высказывал Ягоде свое недовольство.

Перед каким-то праздником на стене одного из подземных участков метростроя появилась сделанная масляной краской надпись: «Ответь, Каганович, скольких людей ты загубил здесь?»

Ее видели десятки, а может, и сотни строителей.

Доложили руководству и принялись счищать краску. Не успели. Сотрудники НКВД оказались проворнее.

Начались выяснения, допросы. Но руководители строительства не были простачками. Направили подозрение на «дезертира трудового фронта», сбежавшего за день до появления крамольной надписи. А чтобы хоть как-то обелить себя, задним числом оформили приказ об увольнении дезертира за аморальное поведение и отсутствие пролетарской сознательности.

Другой случай недовольства Сталина Ягодой произошел незадолго до официального открытия первой линии московского метро. Вождь решил лично проверить готовность подземного транспорта к эксплуатации.

Г. Г. Ягода

К ужасу руководителей метрополитена, электропоезд, в котором находился Сталин и его сопровождающие, застрял в тоннеле на целых полчаса. Причиной этого досадного конфуза оказался неисправный светофор.

Станция метро «Охотный ряд»

Станция метро «Парк культуры» (кольцевая)

Станция метро «Парк культуры» (радиальная)

Когда выяснилась причина, Сталин тут же приказал торжественное открытие метрополитена с 1 мая 1935 года, как намечалось, перенести на две недели позже. При этом вождь указал пальцем на Генриха Ягоду и раздраженно заметил:

– Вот что бывает из-за маленького недосмотра. Полчаса – и две недели!..

Приказ Сталина был исполнен в срок, и 15 мая 1935 года, в 7 часов утра, московский метрополитен открылся для пассажиров. Началось «движение поездов от станции „Сокольники“ до „Охотного ряда“». Составы следовали с интервалом в пять минут. От «Охотного ряда» метропоезда шли по разветвленной ветке до «Парка культуры» и станции «Смоленская».

Маленький нарком

Недолго продержался на своем высоком посту Генрих Ягода. В апреле 1937 года его арестовали. Как сообщил бывший секретарь Ягоды, в кабинете главы НКВД находился особый, ни для кого не доступный, шкаф. В нем хранились различные яды.

С молодости Ягода питал к ним патологическую любовь и научился умело ими пользоваться. Есть предположение, что, даже занимая высокий пост главы НКВД, для устранения неугодных людей он использовал яды. Конечно, не самолично, а с помощью своих агентов.

Бывший фармацевт был, как и многие его жертвы, уничтожен в застенках.

Новым главой НКВД стал Николай Ежов. Из-за почти карликового роста в народе он получил прозвище «маленький» или «малютка нарком».

Конечно, так его называли шепотом или мысленно. Уж больно грозным и коварным оказался «малютка». Поговаривали, что Ежов обожал стрелять из пистолетов и лазить по всяким подземельям.

Н. И. Ежов

Безопасности метрополитена он уделял не меньше внимания, чем его предшественник Ягода, и тоже не раз самолично спускался в Москву подземную. Но Ежова интересовала не только безопасность грандиозного транспортного строительства. «Маленький нарком» знал о многих тайнах московских подземелий, но не делился ими даже с ближайшим окружением.

Бывало, он принимал у себя в кабинете каких-то странных личностей, беседовал с ними с глазу на глаз, а потом вдруг вызывал охрану и отправлялся в московское подземелье. Что он там выискивал – наверное, знали только телохранители. Но они умели молчать. А те, с кем он беседовал тет-а-тет, куда-то исчезали.

Заблудился

Незадолго до открытия в сентябре 1938 года нового участка метрополитена «Площадь Свердлова» – «Сокольники» Николай Ежов в очередной раз отправился в московское подземелье. Официально – для очередной проверки системы безопасности новой транспортной линии. Но в НКВД, как и в других организациях, тоже существовал «его величество слух». Многие из его окружения поговаривали, будто Ежова манили в подземелья не одни лишь государственные интересы.

Станция метро «Сокольники»

Но какие? Искал сокровища? Занимался созданием секретных объектов? А может, совершал нечто мистическое?

И убежденные атеисты порой попадают во власть мистики… Особенно – во мраке подземелья.

Как ни внимательны были сопровождавшие наркома – недоглядели. Больно мал и прыток оказался Николай Ежов. Проморгали его и проводники, и личная охрана. Закатился куда-то в темень главный чекист. Ни шагов, ни крика о помощи…

Л. П. Берия

Кинулись чекисты искать и каждую пядь подземелья фонариками просвечивать, а «маленького наркома» нет нигде.

Сообщили наверх. Конечно, самого товарища Сталина побоялись беспокоить. Доложили о случившемся заместителю наркома внутренних дел Берии. Лаврентий Павлович только недавно был переведен в Москву на эту должность, но уже пользовался непререкаемым авторитетом у столичных чекистов.

Узнав о случившемся, Берия грустно улыбнулся. Потом обвел взглядом своих сотрудников и, как обычно, тихо и добродушно пообещал:

– Не найдете через час наркома – сами останетесь в московском подземелье… Живыми или мертвыми…

Вскоре отыскался Ежов. Мокрый, чумазый, но все же бодрый и невредимый. В руке он держал свой любимый «вальтер», который спрятал в кобуру лишь когда вышел на белый свет.

Обратили внимание чекисты, что в глазах наркома – радость. Будто отыскал он заветное, долгожданное. Спрашивать побоялись.

А Ежов пальцем погрозил подчиненным и изрек:

– Узнает товарищ Сталин – раздавлю всех! Незачем его тревожить!..

Разговор с вождем

Да разве от Иосифа Виссарионовича можно что-то скрыть? Зорок его взгляд из-за кремлевских стен.

Едва Ежов добрался до своего кабинета, не успел переодеться и отмыть подземельную грязь, – как телефонный звонок… от самого.

– Немедленно явиться!

Тут уж не до умывания и переодевания. Вскочил нарком в машину и давай оттирать грязь на руках, на лице, на одежде одеколоном.

Видно, не успел как следует очиститься. Вошел в кабинет к Сталину, а вождь уже совершает «круги недовольства» своей мягкой походкой.

– Ну, здравствуй, Минотавр Наркомович! Что забыл под землей? Решил строить метро, как товарищ Каганович? Или уголек добывать, как товарищ Стаханов? Так нет в подземельях Москвы угля…

Сталин поморщился от ядреного запаха одеколона и продолжил будто не с Ежовым, а сам с собой разговаривать.

– Не поверю, если мне скажут, будто нарком внутренних дел хочет в московском лабиринте обосновать себе кабинет, чтобы туда ему, как Минотавру, доставляли… нет, не прекрасных юношей и девушек, а врагов народа…

Трехклассное образование Николая Ежова – сказалось. Он подумал, что Минотавр – какой-то еврей из бывшего окружения Ягоды или Троцкого, и от этой мысли побледнел, вобрал голову в плечи и сделался еще меньше ростом.

Заиграли веселые искорки в глазах вождя.

Ну как над таким не позабавиться?

Взглянул Сталин поверх головы наркома и задумчиво добавил:

– А может, товарищ Ежов ищет «золотую кассу» белой армии, которую не успели отправить из Москвы в восемнадцатом? Конечно, товарищ Ежов делает это, чтобы золото, собранное московскими буржуями для поддержки контрреволюции, стало достоянием народа… Не так ли?..

Арест и вопросы без ответа

Чем закончился тогда разговор вождя с наркомом – неизвестно.

Однако вскоре после этого робко поползли слухи и в Кремле, и на Лубянке, будто Ежов в тридцать седьмом году лично допрашивал одного бывшего белогвардейца. Этого офицера выловили в подземелье где-то в районе Театральной площади.

Помощники наркома недоумевали: почему каким-то ротмистром царской армии занялся сам товарищ Ежов? Да еще при этом наедине?

Такого в практике не бывало. «Маленький нарком» побаивался оставаться один на один с арестованными.

Допрос закончился выстрелом. Когда секретарь и дежурный по приемной вбежали в кабинет, белогвардеец лежал на полу с простреленной головой.

– Оформить как нападение арестованного на следователя, – приказал Ежов.

Исполнили беспрекословно. Однако слухи о том, что убитый ротмистр знал, где в московском подземелье спрятана так называемая «золотая касса», собранная состоятельными жителями Первопрестольной в помощь белой армии, – схоронить не удалось.

Сумел ли «маленький нарком» добыть сокровища?

После его ареста в архивах Лубянки осталось 11 томов уголовного дела по обвинению Николая Ежова. Но в них даже не упоминается о пресловутой «золотой кассе».

Обыски в его кабинете и на квартире не обнаружили никаких сокровищ. Зато подтвердилась страсть Ежова к оружию.

В рапорте от 11 апреля 1939 года капитана государственной безопасности Щепилова сообщалось: «Докладываю о некоторых фактах, обнаружившихся при производстве обыска в квартире арестованного по ордеру № 2950 от 10 апреля 1939 года Ежова Николая Ивановича в Кремле:

1. При обыске в письменном столе в кабинете Ежова, в одном из ящиков мною был обнаружен незакрытый пакет с бланком „Секретариат НКВД“, адресованный в ЦК ВКП(б) Н. И. Ежову, в пакете находились 4 пули (три от патрона к пистолету „Наган“ и одна, по-видимому, от патрона к револьверу „Кольт“).

Пули сплющены после выстрела. Каждая пуля была завернута в бумажку с надписью карандашом на каждой „Зиновьев“, „Каменев“, „Смирнов“ (причем в бумажке с надписью „Смирнов“ было две пули).

По-видимому, эти пули присланы Ежову после приведения в исполнение приговора над Зиновьевым, Каменевым и др.

Указанный пакет мною изъят.

2. Изъятые мною при обыске пистолеты: „Вальтер“ № 623575, калибра 6,35, „Браунинг“ калибра 6,35, № 039702 и „Браунинг“ калибра 6,35, № 104799 – находились запрятанными за книгами в книжных шкафах, в разных местах. В письменном столе, в кабинете, мною был обнаружен пистолет „Вальтер“ калибра 7,65, № 777615, заряженный, со смазанным бойком ударника…

3. При осмотре шкафов в кабинете в разных местах за книгами были обнаружены 3 полбутылки (полные) пшеничной водки, одна полбутылка с водкой, выпитой до половины и две пустых полбутылки из-под водки.

По-видимому, они были расставлены в разных местах намеренно.

4. При осмотре книг в библиотеке мною были обнаружены 115 штук книг и брошюр контрреволюционных авторов, врагов народа, а также заграничных белоэмигрантских: на русском и иностранных языках.

Книги, по-видимому, присылались Ежову через НКВД. Поскольку вся квартира мною опечатана, указанные книги оставлены в кабинете и собраны в одном месте.

5. При производстве обыска на даче Ежова (совхоз Мещерино) среди других книг контрреволюционных авторов, подлежащих изъятию, изъяты две книги в твердых переплетах под названием „О контрреволюционной троцкистско-зиновьевской группе“. Книги имеют титульный лист и печатного текста по содержанию текста страниц на 10–15, а далее до самого конца текста не имеют – сброшюрована совершенно чистая бумага.

При производстве обыска обнаружены и изъяты различные материалы, бумаги, рукописи, письма и записки личного и партийного характера, согласно протоколу обыска…»

В общем, Ежова, как и некоторых других высокопоставленных партийных работников, госслужащих, военных и сотрудников спецслужб, обвинили в шпионаже в пользу Польши, Германии, Англии и даже Японии, а еще в подготовке к контрреволюционному перевороту. И вскоре Военная коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила его к высшей мере наказания.

Не стало «маленького наркома», но слухи о «золотой кассе» Белого движения, спрятанной где-то под нынешней «Театральной площадью», по-прежнему будоражат воображение искателей сокровищ.

Серая атака

Метростроевцам досаждали не только состояние грунтов, плавуны, преграды из остатков старинных строений, заброшенные колодцы, провалы, пустоты, но и полчища крыс.

Чаще всего грызуны убегали с мест, где шло строительство. Но бывали случаи, когда они вели себя агрессивно: кидались на людей, кусали их, перегрызали электропровода, портили различное оборудование.

До сих пор не всегда понятно, что заставляет крыс покидать надежные, богатые пищей места и искать новое жилище

Считается, что эти обитатели московских подвалов, складов, канализационных отстойников несколько веков назад прибыли к нам с востока, с Аравийского полуострова. За несколько столетий проживания в Европе крысы как переносчики тифа, чумы и других опасных заболеваний погубили больше людей, чем все войны, начиная со Средних веков и до наших дней.

В середине XIV столетия «черная смерть», как тогда называли эпидемию, была занесена в Россию грызунами. Только в Москве от этой болезни умерло почти четверть жителей.

До сих пор не всегда понятно, что заставляет крыс покидать надежные, богатые пищей места и искать новое жилище. Тот, кто знаком с подземным миром Москвы, знает, что эти грызуны мгновенно реагируют на всевозможные аварии и катастрофы: разрывы газовых труб, подземные наводнения и пожары, провалы и обрушения.

Бывали случаи, когда массовое перемещение крыс предупреждало метростроевцев о грозящей беде.

При строительстве станций «Киевская» и «Смоленская» в тоннеле, на пути бегущей армии грызунов оказались рабочие. Людям было нанесено множество ранений. В тот раз обошлось без смертельного исхода.

Но среди метростроевцев тридцатых-сороковых годов ходили слухи о пропавших в подземельях товарищах. Возможно, такие случаи и происходили на самом деле. Скажем, заблудился человек во мраке, провалился в какой-нибудь древний колодец или угодил в неприкрытую яму или шахтный ствол, сломал ногу, потерял сознание… В таком состоянии человек и в самом деле мог стать жертвой крысиной армии.

В дни испытаний

С 22 июня 1941 года, в первые же часы войны, московский метрополитен стал работать не только как транспортное предприятие, но еще и как убежище для тысяч людей во время вражеских налетов.

Как вспоминал председатель исполкома Моссовета В. П. Пронин: «… в Москве принимались серьезные меры для усиления противовоздушной обороны. Строились бомбоубежища, большие работы проводились по приспособлению метрополитена и коммунальных предприятий к укрытию населения и оказанию помощи пострадавшим…»

Руководители метрополитена в те военные годы сообщали, что ни одна бомба, сброшенная на Москву (даже при прямом попадании) не смогла пробить и взорвать метротуннель…

Не только метрополитен, но и другие московские подземелья стали своеобразным военным оплотом. Десятки километров катакомб, различных подвалов, проходов превратились в склады, госпитали, учебные центры и т. д.

В метро находился командный пункт Ставки. На станции «Кировская» (сейчас «Чистые пруды») располагались некоторые структуры генерального штаба и противовоздушной обороны. На многих станциях проводились концерты для военных и для гражданского населения. На станции метро «Курская» была оборудована библиотека.

В подземелье, где сейчас расположен кукольный театр Сергея Образцова, находилась одна из подпольных радиостанций НКВД. В подвалах и пустотах под Московским планетарием тренировались курсанты Партизанской спецшколы. Под нынешним зданием ГУМа находилась одна из баз отдельной мотострелковой бригады особого назначения.

Подземельная Москва готовилась к боевым действиям в случае захвата столицы противником. Создавались диверсионные отряды, обученные жить в пещерах и совершать оттуда боевые вылазки.

Фашистское командование понимало важность московских подземелий для обороны города. Поэтому в самом начале войны перед специальными диверсионными группами военной разведки «абвера» и службы имперской безопасности была поставлена задача во время захвата Москвы немедленно овладеть всеми ее подземными коммуникациями.

Москва в годы Великой Отечественной войны

Сталин выступает на станции метро «Маяковская» по случаю 24-ой годовщины Октября

В ноябре 1941 года для поднятия боевого духа армии и мирного населения было принято решение провести военный парад на Красной площади и торжественное заседание, посвященное годовщине Октябрьской революции.

Чтобы обезопасить участников собрания, его решили провести в метро на станции «Маяковская».

Начальник этой станции Н. Соловьев вспоминал: «Как раз в этот вечер была воздушная тревога. Она началась в 5 часов вечера. Отбой был без четверти семь. В это время мы готовились вовсю. Гости уже прибывали…

… станция „Маяковская“ превратилась в такой прекрасный зал… Вид был самого настоящего театра…

В самом зале были поставлены стулья, по стенам висели плакаты, правда, они висели еще до заседания, пол был устлан коврами, между рядами стульев были постелены дорожки, и край платформы тоже был устлан ковром…»

«Спасибо тебе, подземельюшко»

Закончилась война, и московский метрополитен снова начал мирную жизнь. Строились тоннели и станции, обновлялось оборудование, увеличивалось число перевозок и пассажиров.

На платформе станции метро Маяковская во время воздушной тревоги

Как и в довоенные годы, в подземелье столицы возводились и секретные объекты оборонного значения, и специального назначения.

Есть сегодня у нашей «подземки» немало проблем и бед. Случаются пожары и задымления, совершаются теракты и внезапные отключения электричества, выходит из строя техническое оборудование, гибнут и травмируются люди.

И все же без метро такому мегаполису, как Москва, не прожить. Несмотря на трудности и опасности, большинство москвичей не мыслят себя без этого транспорта. Люди и созданное ими подземелье зависят друг от друга.

Однажды в мае 2005 года на станции Маяковская можно было наблюдать такую сцену: из вагона вышла небольшая группа ветеранов Великой Отечественной войны.

Один из них задумчиво оглядел вестибюль станции и произнес:

– Спасибо тебе, подземельюшко московское… Сколько людей ты спасло в войну…

Потом ветеран пояснил своим товарищам:

– В 1941-м и 1942-м годах, до ухода на фронт, я сам здесь укрывался во время авианалетов. Не сломилась тогда Москва подземная – не сдалась и наземная…