Исчезнувший ручей

Немецкая слобода образовалась в этой местности, на востоке Москвы, на берегу реки Яуза, примерно в середине XVII века. Но первые дома появились гораздо раньше. Здесь селились иностранцы разных национальностей.

Писатель Юрий Нагибин так отзывался об этом районе нашей столицы: «В Лефортове гармонично соединились архитектура, вода и культивированная природа. Его справедливо считают вторым после Кремля величайшим памятником Москвы…

Немецкая слобода

На своем пути царский поезд оставлял справа от себя, против Басманной слободы, поселение иноземцев, которое обходилось вначале без названия, а при Алексее Михайловиче обрело имя Кукуй, по ручью Кукую, ныне не существующему. Впоследствии главная улица этой слободы получила название Немецкой, а ныне носит имя Баумана.

Кукуй строился по плану: прямые, широкие улицы были обставлены нарядными поместительными домами, каждый со своим чистеньким садом».

Согласно преданию, эта местность известна москвичам еще в правление великого князя Ивана Калиты. Кукуй тогда был не ручьем, а рекой с дремучими лесами по берегам. В этих чащах собирались язычники поклониться своим идолам и духу подземелья и омутов, болот и «темных вод» – Кукую. Они пускали по реке дощечки с зажженными лучинами и гадали, к какому месту на берегу прибьет их течение или когда уведет в свой подземный мир Кукуй.

По ночам на реке при свете костров устраивались языческие пляски и песнопения. Люди доводили себя до исступления и перед рассветом, обессиленные, падали на землю. И тогда языческие жрецы начинали предсказывать судьбу, советоваться с Кукуем, задабривать его словами и подарками.

Нередко духу подземелья, омутов, болот и «темных вод» приносили в жертву животных и даже людей. Язычники верили, что эти кровавые дары Кукуй уносит в свое царство мрака, и там у принесенных в жертву начинается вторая жизнь – подземная.

С наступлением христианства эти мистерии становились все реже и реже, и все меньше людей принимало в них участие. Непоколебимые в своих убеждениях, языческие жрецы пытались противостоять христианству, проклинали и запугивали своих единоверцев, обпаивали их дурманящим зельем, насылали порчу.

Но сторонников от этого не прибавлялось. И тогда объявили жрецы, что Кукуй уйдет полностью в свой мир мрака и будет оттуда мстить всем, кто не поклоняется ему. Так будет продолжаться, пока дух подземелья не насытится кровью, бедами и страданиями людей.

И в самом деле: стал замечать народ, как темноводная река с годами превратилась в ручей, а он потом исчез в земле. Вместе в этим ушли в глухие леса последние жрецы Кукуя, пригрозив напоследок принявшим новую религию страшными карами.

Петровские времена

Известный историк Василий Ключевский писал, как будущего императора Петра I с юности притягивала к себе Немецкая слобода: «…он вполне отдался своим привычным занятиям, весь ушел в „марсовы потехи“. Это теснее сблизило его с Немецкой слободой: оттуда вызвал он генералов и офицеров для обучения своих потешных, часто сам туда ездил запросто, обедал и ужинал у старого служаки Гордона и у других иноземцев. Слободские знакомства расширили первоначальную „кумпанию“ Петра. К комнатным стольникам и спальникам, к потешным конюхам и пушкарям присоединились бродяги с Кокуя [Немецкой слободы].

Франц Лефорт

Рядом с бомбардиром Алексашкой Меньшиковым, невежественным, едва умевшим подписать свои имя и фамилию, но шустрым и сметливым, а потом всемогущим фаворитом, стал Франц Яковлевич Лефорт, авантюрист из Женевы, пустившийся за тридевять земель искать счастья и попавший в Москву…, но человек бывалый, веселый говорун, вечно жизнерадостный, преданный друг, неутомимый кавалер в танцевальной зале, неизменный товарищ за бутылкой, мастер веселить и веселиться, устроить пир на славу с музыкой, с дамами и танцами, – словом, душа человек…»

Несмотря на такую характеристику, данную Ключевским Лефорту, Франц Яковлевич сыграл немалую роль в становлении русской армии и флота. Он принимал деятельное участие в создании Преображенского и Семеновского полков, командовал русским флотом во втором Азовском походе. Был назначен Петром I адмиралом.

От его фамилии пошло название местности на левом берегу реки Яузы, где в конце XVII века располагался солдатский полк под командованием Лефорта.

Во времена правления Петра I этот район Москвы стал быстро застраиваться дворцами знатных особ, здесь разбивались великолепные сады и парковые ансамбли с искусственными водоемами.

По приказу императора, в 1706–1707 годах в Лефортово создается первый в России военный госпиталь, с хирургической школой, с анатомическим театром и садом, и огородом лекарственных растений.

«Образец новой Москвы»

В 1723 году Петр I покупает в Лефортово дворец и имение адмирала Федора Головина и начинает их переустройство. Он хотел создать здесь «образец новой Москвы», где можно было бы проводить праздники, дипломатические приемы, ассамблеи.

План реконструкции бывшей головинской усадьбы Петр I составил лично. Сохранившиеся документы свидетельствуют о познаниях царя в области ландшафтной архитектуры: «…насадить дикого лесу, а именно липу, клену, вязу, илиму, ясеню, орешнику, чтоб было густо, а где места по углам и в сторонах будет довольно, зделать розные Ермитажи…

…зделать миранжею, фигурою овалистою, кругом решетки ис проволоки железной в рамках с педесталы и места, где уткам яйца несть, а на тех местах и на педесталах поставить горшки, как начертано…

…зделать крытую дорогу через дерево липу и клен, для того через дерево, что липа гуще снизу растет, а лениво кверху, а клен вверху скоряя, чего у клену подобно снизу все сучья обрезывать, а оставлять только наверху…»

Такие подробные распоряжения отдавал Петр I при создании паркового ансамбля.

В короткие сроки в бывшей головинской усадьбе в Лефортово созданы были новые пруды, плотины, каналы, фонтаны, скульптурные комплексы, высажены аллеи, цветники, сады.

Казалось бы, процветающему Лефортово теперь не грозят никакие проклятия языческих жрецов, ни гнев давно забытого москвичами духа подземелья Кокуя.

Но какие бы прекрасные дела ни затевались, всегда рядом возникают «каркающие» личности.

Для создания паркового ансамбля в Лефортово землекопам пришлось изрядно потрудиться. Они часто натыкались на заброшенные колодцы, подземные ходы и пустоты. И пошли по Москве разговоры, что потревожен дух Кокуй.

Стали по Лефортову бродить неизвестные личности, предрекавшие всевозможные беды.

Приглашение в Москву и недоброе предсказание

В 17 лет Анна Иоанновна была выдана замуж своим дядей Петром I за герцога Курляндского.

Дочь царя Ивана Алексеевича и царицы Прасковии Федоровны, урожденной Салтыковой, она не испытывала особой тяги к образованию. Зато, как и ее мать, живо интересовалась астрологическими прогнозами, всевозможными предсказаниями, ворожбой, мистическими историями.

Анна Иоанновна

Еще в 1711 году курляндский математик и астролог Бухнер предсказал ей царствование в России.

Анна Иоанновна была напугана и удивлена. При политическом раскладе того времени в России у нее не было ни малейшего шанса занять царский престол. Но даже ошибочный, по ее мнению, прогноз Бухнера мог рассердить Петра I.

Анна Иоанновна потребовала от ученого клятву, что он никогда, никому о своем предсказании не проговорится.

Очевидно, Бухнер клятву сдержал. Курляндская герцогиня долгие годы никому не рассказывала и не вспоминала его пророчества. Лишь в начале 1730 года, когда уже не было в живых императора Петра Алексеевича, она сообщила о предсказании Бухнера моравской ворожее. Произошло это в те дни, когда герцогиню пригласили в Москву на царствование.

Со смертью юного Петра II прервалась мужская линия в доме Романовых, и Верховный Тайный Совет избрал на престол дочь царя Иоанна Алексеевича, вдовствующую герцогиню Курляндскую. Конечно, это решение приняли с условием, что ее власть будет ограничена, управлять страной останется фактически Верховный Тайный Совет.

Анна Иоанновна согласилась с этими условиями. Собираясь в Москву, она хотела узнать, сколько лет ей жить и царствовать.

Ворожея уклонилась от прямого ответа и лишь предостерегла:

– Опасайся увидеть себя не в зеркале… То буде твоя смерть…

Перемены в Москве

Придя к власти в Первопрестольной, Анна Иоанновна публично разорвала подписанные ею в Курляндии документы, которые ограничивали ее власть.

– На что соглашалась Курляндская герцогиня, то уничтожила Российская императрица, – заявила она.

Рухнули надежды членов Верховного Тайного Совета на власть в империи, а вместе с этим начались над ними расправы. Бестужев, Долгорукие, Голицын как инициаторы ограничений власти новой императрицы были арестованы и сосланы в Сибирь.

28 апреля 1730 года архиепископ Новгородский Феофан совершил обряд коронации Анны Иоанновны.

Не послушалась она разговоров некоторых царедворцев, что у Феофана дурной глаз. Он будто бы умеет «раздваивать людей». Не случайно коротким было царствование Екатерины I и Петра II, на коронацию которых был допущен Феофан. Именно он обручал юного Петра II с двумя невестами, и ни одна свадьба не состоялась.

Припоминали царедворцы и что Феофан венчал цесаревну Анну Петровну с герцогом Голштинским, которая тоже прожила недолго.

В дни коронации Анны Иоанновны пророчили московские ворожеи:

– Посыплется теперь немчура на Русь, словно горох из драного мешка… Прольет та немчура много крови православной…

Суров был приговор вещих старух Анне Иоанновне:

– Не по душе новой царице древний Кремль. Пожелает построить себе дворец, чтобы поближе к немчуре, в Лефортово. В тех чертогах и раздвоит ее дух подземельный Кокуй… В смехе будет жить и царствовать – в крике помрет. И видеть ей себя перед тем – не в зеркале!..

Карнавалы, маскарады, праздники

По приказу императрицы Анны Иоанновны в начале тридцатых годов XVIII века на берегу Яузы был построен для нее дворец «Летний Анненгоф». Роскошное здание спроектировал выдающийся архитектор Варфоломей Растрелли.

Находясь в Москве, Анна Иоанновна некоторое время жила в Кремлевском дворце. Но ей больше нравилось Лефортово. Так появилась идея построить рядом с бывшим головинским имением «Летний, или новый, Анненгоф».

Согласно преданию, именно в этом дворце кто-то сообщил императрице о готовящемся заговоре и государственном перевороте. И тогда Анна Иоанновна приказала спешно соорудить подземный ход из Анненгофа во дворец, который когда-то принадлежал Лефорту. Этот дворец находился на противоположном берегу Яузы.

Тайный ход строили крепостные крестьяне. За успешную работу им обещали вольную. Но когда подземелье было завершено, строители внезапно исчезли.

В. В. Назаревский в своей книге «Из истории Москвы» приводит случай, связанный с этим новым имением Анны Иоанновны: «Перед дворцом расстилалась большая поляна. Однажды императрица среди своих придворных высказала сожаление, что здесь нет сада.

Те тайком от нее, разделили между собою на участки всю поляну и заранее заготовили для посадки на ней деревья, которые из разных концов в сопровождении множества рабочих свезены были сюда и в одну ночь рассажены большими аллеями. Не подозревавшая этого императрица утром подошла к окну дворца и поражена была безграничным изумлением при виде выросшего в одну ночь большого парка».

Порой по нескольку раз в неделю Анна Иоанновна устраивала в лефортовском Анненгофе великосветские карнавалы и маскарады, фейерверки и всевозможные празднования.

Подобные забавы радовали, веселили, изумляли тех, кто приглашался на них. Ну а простолюдины, кому запрещалось даже приближаться к воротам Анненгофа, воспринимали праздники, устраиваемые императрицей, по-другому.

Возможно, эти недовольные и подхватили слух о подземном духе Кокуе, который вот-вот начнет свою расправу над богатыми обитателями Лефортово.

Роковая дама в белом

Толкователи мистических случаев и историй именно духу подземелья Кокую приписывали то, что произошло на последнем царском карнавале в Анненгофе.

В разгар веселья Анна Иоанновна обратила внимание на даму в белом, под маской.

– Странно… Мое платье… И именно эту маску я собиралась одеть нынче… – растерянно сказала императрица кому-то из приближенных.

Затем она решительно двинулась к даме в белом. Но та внезапно исчезла.

Анна Иоанновна приказала отыскать незнакомку, но во дворце ее уже не было.

Когда карнавал переместился в парк, при свете фейерверка императрица снова заметила даму в белом, но уже без маски.

При яркой вспышке лицо ее осветилось, и Анна Иоанновна с ужасом увидела себя. Странно, что никто другой не замечал сходства императрицы и дамы в белом.

Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга. А потом дама в белом внезапно исчезла.

Государыне стало плохо, и она приказала фрейлинам проводить ее в опочивальню.

Анна Иоанновна вспомнила и о предсказании: «Опасайся увидеть себя не в зеркале…», и о рассказах лефортовских старух о злобном духе подземелья Кокуе, и решила как можно скорей покинуть Анненгоф и Москву.

Больше она в этот, некогда любимый, свой дворец не возвращалась.

Конечно, только любители мистики связывают внезапный отъезд императрицы из Анненгофа с появлением роковой дамы в белом и кознями Кокуя. Но и они имеют право на свою версию.

Еще одна встреча

5 октября 1740 года, во время обеда, Анна Иоанновна почувствовала себя плохо и даже потеряла сознание. Произошло это в ту минуту, когда ей сообщили, что в Москве, в Анненгофе, произошел пожар. Его удалось быстро погасить, но никто не может понять, как он возник.

Императрицу уложили в постель, а во дворце в ночь с 5 на 6 октября стало происходить что-то непонятное.

Почти в одно и то же время Анну Иоанновну видели в разных залах и комнатах. Об этом немедленно доложили фавориту императрицы Бирону, а тот – самой государыне.

Превозмогая боль и слабость, Анна Иоанновна поднялась с постели и в окружении приближенных отправилась в зал, где якобы ее только что видели.

Действительно, в дальнем углу, у окна, стояла дама в белом платье. Даже в полутьме Анна Иоанновна заметила, что незваная гостья как две капли воды похожа на нее.

Конечно, императрица сразу вспомнила и страшное предсказание, и последний карнавал в Анненгофе. Она даже вскрикнула от ужаса.

А дама в белом тем временем слегка поклонилась и стала пятиться к выходу. В каждом ее движении чувствовалось что-то зловещее, роковое.

Анна Иоанновна указала рукой на страшную гостью, но вымолвить ничего не могла.

Кинулись дежурные офицеры во главе с Бироном за двойником императрицы, а ее и след простыл.

Анна Иоанновна тем временем пришла в себя и печально прошептала:

– Это приходила посланница моей смерти… Я увидела себя без зеркала…

С того момента Анна Иоанновна уже не поднималась с постели и вскоре скончалась…

А бедствия продолжаются

Неизвестно, кто на самом деле был виновен, – люди или мифическая злая сила, – но беда вскоре снова пришла в этот благодатный уголок Москвы.

В 1746 году сгорел дотла Анненгоф. Когда на месте частично провалившегося головинского дворца возвели новый, он вскоре тоже сгорел.

Через несколько лет после этих событий на пепелище был построен еще один дворец. И снова огненный рок не пощадил прекрасное здание. А какие-то близлежащие строения провалились в землю, правда, неглубоко.

И снова пошли разговоры о мести злопамятного Кокуя.

Не только внезапные пожары и провалы под землю на вооружении этого духа. В 1904 году, когда небывалый для Москвы ураган в считанные минуты уничтожил старую Анненгофскую рощу и погубил несколько человек, «знатоки мистики» тут же объявили, что это месть Кокуя.

Сколько еще будет пакостить людям дух лефортовских подземелий? Когда наконец он насытится своей местью? Даже «знатоки мистики» не знают.

В 60-х годах прошлого века по просьбе районных властей двое рабочих спустились в провал, образовавшийся вблизи Лефортовского парка. Не больше получаса провели они в подземелье. Уходили туда веселыми и задорными, а вылезли на поверхность растерянными и задумчивыми.

Районное начальство пристало с расспросами. Провал в столице – дело нешуточное. Надо либо побыстрей заделать его, либо докладывать в Исполком Моссовета. А там за подобные происшествия по головке не погладят.

Но чтобы засыпать провал, надо знать, насколько он глубокий и что там – в подземелье?..

Как ни пытались выведать у работяг, что же они там видели, – так ничего и не добились. А на следующий день эти рабочие уволились и больше вблизи Лефортовского парка не появлялись. Лишь в кругу приятелей незадачливые исследователи подземелья рассказывали, что наткнулись на нечто светящееся, не похожее ни на одно живое существо…