Так ли все было?

Его называли самым загадочным из знаменитых русских разбойников. Ему посвящали сказания и песни, поэмы и романы, легенды и былины.

В XIX веке поэт Николай Некрасов написал стихи о раскаявшемся в своих злодеяниях атамане, которые вскоре стали народной песней:

В том же столетии о Кудеяре выпускает роман известный историк и писатель Николай Костомаров.

«Вся Москва была как на ладони, на небе не было ни облачка, весеннее солнце обливало светом возносившиеся над темно-серою массою домовых крыш стены церквей…

Кудеяр смотрел на этот роскошный вид, который должен был, может быть, через час замениться ужасным видом разрушения.

Кудеяр спешил сюда с злобным ожиданием насладиться гибелью столицы…»

Так ли уж ненавидел Москву легендарный разбойник, как о том поведал Костомаров?

Писатель наделяет его почти нечеловеческой силой. В романе Кудеяр противостоит самому царю Ивану Грозному.

Жестокость московского правителя, сеющего в неистовстве смерть на земле русской и истребляющего свой народ, не может сравниться даже со злодействами крымских татар-завоевателей. Кудеяр же, не подозревавший о своем царском происхождении, служит поначалу Ивану Грозному верой и правдой. Но потом, потрясенный жестокими казнями, которые совершают опричники, уходит от него, и становится разбойником.

«Московское государство таково, что в нем разбойники – лучшие люди», – говорит он. В конце романа Кудеяр вовсе отрекается от православной веры, принимает мусульманство и становится одним из первых помощников хана Девлет-Гирея. Вместе с татарским войском он идет на Москву, чтобы захватить Кремль. Но во время пожара узнает тайну своего рождения.

Могло ли быть так на самом деле?..

Наверное, Кудеяра можно назвать не только самым загадочным из знаменитых русских разбойников, но и самым противоречивым, если сопоставить все произведения о нем.

Прав наш известный историк и публицист Тимофей Николаевич Грановский в своем утверждении, что «…предание не заботится о верности, но в нем есть истина другого рода: в нем высказывается любовь и ненависть народа, его нравственные понятия, его взгляды на собственную старину».

Тайна происхождения

В Москве, в Музее древнерусского искусства имени Андрея Рублева, хранится необычная икона. На ней изображены великий князь Василий Иванович и великая княгиня Соломония, правившие на Руси в XVI веке. Невероятно драматичной оказалась история их жизни.

Как упоминает русский историк Василий Татищев, в 1525 году великий князь Василий Иванович расстался со своей женой Соломонией Сабуровой, с которой счастливо прожил 20 лет. К тому времени стало ясно: наследников у великого князя не будет. И потому великая княгиня была насильно пострижена в монахини и увезена в Суздаль.

А великий князь женился на Елене Глинской, дочери выходца из Литвы. Через три года она родила ему сына – будущего царя Московского государства Ивана Грозного.

Великий князь Василий Иванович – отец Ивана Грозного и, по легендам, Кудеяра

Но в монастыре у Соломонии тоже родился сын, по легенде, это и был будущий знаменитый разбойник Кудеяр. И хотя этот факт подвергается сомнению, в «Истории государства Российского» Николая Карамзина есть такие строки: «Не умолчим здесь о предании любопытном, хотя и недостоверном: носился слух, что Соломония к ужасу и бесполезному раскаянию великого князя оказалась после беременной, родила сына, дала ему имя Георгий, тайно воспитывала его и не хотела никому показать, говоря: „В свое время он явится в могуществе и славе“».

В сказании о Кудеяре говорится, что до его рождения три года подряд в Московском княжестве происходили засухи. Желтела и припадала к земле трава, горели торфяники и леса. От жажды волки не могли выть на луну. Зверь и скотина пили из пересохших рек и озер мутную, грязную воду, вспоминали о том времени современники.

Именно в один из таких недобрых дней у бывшей великой княгини Соломонии родился в монастыре неизвестно от кого сын – будущий знаменитый разбойник Кудеяр.

Из Волоколамска явилась какая-то ведунья и предрекла Соломонии:

– Родила ты великого воина, да вот беда: станет он грозным орлом, да без крыльев. Ума, силы и лихости будет у него предостаточно, а вот власть государева, земля и чертоги, холопы и рать могучая не достанутся ему. Все в руках его сводного братца окажется…

Испугалась Соломония: а ну как великий князь – бывший ее муж – Василий Иванович дознается о случившемся? Стала она совет просить у волоколамской ведуньи – как спасти себя и сына? Сделала она это вовремя.

Вскоре в монастыре появились государевы гонцы и учинили расследование. Шутка ли – незаконнорожденный у монахини, бывшей великой княгини?

Что насоветовала волоколамская ведунья – неизвестно. Однако в предании говорится, будто посланцам из Москвы объявили о внезапной смерти младенца.

О том доложили великому князю Василию Ивановичу. А по городам и весям Московии еще долго шептались, что в гроб вместо якобы умершего младенца положили деревянную куклу. Сработала ее сама волоколамская ведунья в Крылатском подземелье.

А еще говорили, что «подложная кукла» – не простая деревяха, а со значением. И наделает она немало бед в Московских землях, когда настанет время ее выхода из гроба.

Бедствия в правление Василия Ивановича

Живого и невредимого младенца Соломонии, названного Григорием, тайком увезли в глухие леса под Волоколамск. Там его воспитывала и обучала разным премудростям старая ведунья.

Почему древняя молва утверждала, будто отцом ребенка Соломонии был именно государь Василий Иванович? Ведь брак распался как раз из-за того, что у великокняжеской четы не было детей. Еще одна тайна истории.

В своих исследованиях, основанных на документах XVI века, Николай Карамзин так описывал Василия Ивановича: «…имел наружность благородную, стан величественный, лицо миловидное, взор проницательный, но не строгий; казалось и был действительно более мягкосердечен, нежели суров, по тогдашнему времени.

…Рожденный в век еще грубый и в самодержавии новом, для коего строгость необходима, Василий по своему характеру искал средины между жестокостию ужасною и слабостию вредною: наказывал вельмож, и самых ближних, но часто и миловал, забывал вины».

Многие современники великого князя Василия Ивановича недоумевали, почему в его «доброе правление» на страну и народ выпало столько несчастий?

В записках Николая Карамзина перечисляются некоторые из этих несчастий: «…В 27 лет Василиева государствования Россия испытала немалые физические бедствия: от 1507 до 1509 года свирепствовала язва с железою в Новгороде, и в одну осень схоронено там 15000 человек; зимою в 1512 году во многих областях люди умирали кашлем; в 1521 и 1532 году было во Пскове ужасное поветрие, от коего все государственные чиновники разбежались…

Были чрезвычайные засухи. Пишут, что летом в 1525 году около четырех недель солнце и луна не показывались на небе от густой мглы; что в 1533 году от 29 июня до сентября не упало ни одной дождевой капли на землю; что болота и ключи иссохли, леса горели: солнце, тусклое, багровое, скрывалось за два часа до захождения; люди в день не распознавали друг друга в лицо и задыхались от дымного смрада; путешественники, плаватели не видели пути; птицы не могли парить в воздухе.

Великий князь торжественными молебствиями старался умилостивить небо; двор и народ постились. Общий неурожай в 1512 году произвел неслыханную дороговизну; бедные умирали с голоду. В сентябре 1515 года Москва имела недостаток в хлебе, нельзя было купить ни четверти ржи. В 1525 году все съестное продавалось там в десять раз дороже обыкновенного. Летописцы жалуются на частые пожары…

Явление трех комет (от 1531 до 1533 года) во всей России приводило народ в ужас…»

В довершение этих бед случились и другие. Несколько домов в Москве провалились под землю. В городе образовались какие-то ямы.

Заголосил народ: «Это силы-демоны тянутся к нам из подземелья! Хотят увести в геенну огненну!..»

Подобные беды, конечно, происходили и в другие царствования. Но современникам всегда кажется, что несчастья, постигшие их страну и эпоху, – самые трагичные. Нередко в этих бедах главным виновником считается государь. И тогда рождается множество, порой самых нелепых, слухов и преданий о царских грехах и расплате за них.

Предостережение великому князю

Может, и сказание о рождении знаменитого разбойника Кудеяра и его кровной и мистической связи с государем Василием Ивановичем появилось по той же причине. Записано даже предостережение, данное великому князю каким-то чародеем:

– Как увидишь дитя, ликом на тебя схожее да не от чужих тебе людей рожденное, приюти, пригрей и дознайся, кто истинно есть он!.. – наставлял неизвестный государя Василия Ивановича. – А коли упустишь то дитя – готовься к большой беде. От ног твоих она разойдется по всему телу. И одеревенеют руки и ноги. И сможешь ты лишь невнятно глаголить. И явится к тебе перед кончиной деревянный чурбан – «изгробная кукола». Не будет для той куколы никаких преград. А как встретятся ваши взоры – и отойдешь сей же час в иной мир…

Предостерегал также чародей, чтобы великий князь Василий Иванович оберегал от недобрых людей свою вотчину Крылатское, ибо там замурованы в подземелье невиданные, страшные силы тьмы. Именно в сокрытых пещерах под Крылатским сотворяются деревянные «изгробные куколы, ходящие и говорящие как люди»…

Известно, чародеев медом не корми – дай только людей озадачить и заморочить, намекнуть на что-нибудь жуткое и… умолкнуть с глубокомысленным видом. А добрый христианин потом мается и ломает голову: чего ему наплели, о каких бедах намекали, что делать дальше? И стоит ли вообще верить предсказанному?

Возможно, подобные мысли посещали и великого князя Василия Ивановича.

Почему чародей говорил о подземелье Крылатской вотчины? Место ведь не проклятое… О том сообщали государю и иерархи церкви, и юродивые. Василий Иванович так и не смог понять. Не сумели ему достойно растолковать это и ближние люди.

Впервые Крылатское упоминается в первой половине XV века в духовной грамоте великого московского князя Василия Дмитриевича. Примерно с того времени оно числится государевой вотчиной.

Крылатское любил царь Иван Грозный. Здесь он обычно останавливался, когда отправлялся из Первопрестольной куда-нибудь в западном направлении. Согласно преданиям, Иван Васильевич расспрашивал местных старожилов о подземельях, и даже спускался в них. Что он там искал – неизвестно.

Случай на охоте

Известно, что государь Василий Иванович часто выезжал в подмосковные города на псовую охоту. Для этого не раз наведывался и в Волоколамск.

Немецкий дипломат и путешественник Сигизмунд Герберштейн описал великокняжескую охоту: «Мы увидели государя в поле, оставили лошадей своих и приблизились к нему. Он сидел на гордом коне, в богатом терлике, в высокой, осыпанной драгоценными каменьями шапке с златыми перьями, которые развевались ветром; на бедре висел кинжал и два ножа; за спиною, ниже пояса кистень. Подле него ехали с правой стороны царь казанский Алей, вооруженный луком и стрелами, а с левой – два князя молодые, из коих один держал секиру, другой булаву или шестопер; вокруг более трехсот всадников.

Перед вечером сходили с коней, расставляли шатры на лугу. Государь, переменив одежду, садился в своем шатре на кресла, призывал бояр и весело беседовал с ними о подробностях счастливой или неудачной ловли того дня. Служители подавали закуски, вино и мед…»

Сигизмунд Герберштейн в русской одежде, подаренной Василием III

Во время последней государевой охоты под Волоколамском случилось необъяснимое. Конь под Василием Ивановичем вдруг замер на опушке леса и стал ржать. Да так тоненько и жалобно, будто резвый шестилеток-скакун обратился в жеребенка.

Поглядел по сторонам великий князь: что же так на коня подействовало? Вдруг видит: среди деревьев и кустарников мальчонка стоит. Совсем крохотный, а взгляд – мудрый, пронизывающий. И не понять: добра ли жди от него, либо – невзгоды.

Поманил великий князь мальца, а тот бегом в чащу припустил. Не послушался, убежал – ну и Бог с ним!.. Но отчего-то рассердился не на шутку Василий Иванович. Кивнул он своим молодцам:

– Догнать!.. Ко мне привести!..

Кинулись в погоню служивые, да вскоре воротились ни с чем. Головы склонили и руками виновато разводят:

– Упустили, государь!.. Нет нигде мальца! Ни топота не слышно, ни сломанных ветвей не видно. И птицы тревожным криком его путь не отмечают. Вот только на идола деревянного в чащобе наткнулись. Мы того идола изрубили, а мальца так и не нашли…

Не стал великий князь нерасторопных слуг своих наказывать. Не до них… В тот день почувствовал он необъяснимую боль в ноге. Махнул рукой государь и направил коня к своему шатру. Ехал неторопясь, а сам раздумывал: «Не про этого ли мальца толковал чародей?..»

«И того же часа преставился от мира сего…»

Что еще надумал, что совершил в ту недобрую осень 1534 года Василий Иванович, в предании не говорится. Зато в историческом документе отмечено: «Месяца сентября в 21 день в неделю князь великий Василий Иванович выехал с Москвы с великою княгинею Еленою и с детьми своими к живоначальной Троице в Сергиев монастырь в день чудотворцовой памяти помолитися, и оттоле поехал на Волок на свою потеху, где начал изнемогати от тяжкия своея болезни, которая явилась на ноге его на стегне.

…Егда же разболеся крепко от ноги тоя, повелел князь великий вести себя с Волока к пречистой Богоматери во Иосифов монастырь молитися; а оттоле в Москву привезоша его немощнаго ноября в 23 день в неделю. И не бе великому князю от болезни той облегчения».

Вспоминал государь во время болезни слова чародея? Являлась ли к нему перед смертью «изгробная куколь»? Остается только предполагать.

Лишь хроника того времени доносит сквозь века печальную весть о последних земных часах государя Василия Ивановича: «…И дав мир и благословение великой княгине своей и детем, ту предстоящим, таже всем бояром, и того ж часа преставился от мира сего в вечная селения небесная в четверток до света, на память святыя великомученицы Варвары.

И бысть в то время вопль и рыдание неутешное».

«Не говорить, не вспоминать…»

Существовала какая-то смутная, необъяснимая связь между Иваном Грозным и Кудеяром. Поговаривали даже, что они встречались тайком в Первопрестольной и в Коломне. После тех бесед с глазу на глаз будто бы и ушел грозный атаман из подмосковных лесов, на Волгу, а затем на Дон.

Ходили слухи, что несколько раз Иван Грозный приостанавливал погони за Кудеяром. Только выйдут на след ватаги атамана, а тут величайший приказ: поворачивай коней. Так и уходил невредимым Кудеяр и его товарищи.

Никто не смел любопытствовать, что за сговор был у царя со знаменитым разбойником. Знали все в Первопрестольной, чем подобное любопытство может обернуться.

Похвалялся один опричник своим товарищам, будто передавал от государя какую-то записку атаману. Доставлял ее аж в Дикое поле, что находилось между верхней Окой, Доном и левыми притоками Днепра и Десны.

– Буковки не нашенские в той записке, – пояснял опричник. – И атаман ответствовал батюшке-царю не азами и ведями, а такими же бесовскими закорючками. Видать, государь наш тайный знак подал Кудеяру. Не успел мой конь отдышаться, как атаман свою рать забубенную поднял и на Волгу повел. Весть, что я доставил из Дикого поля, царь-батюшка самолично принял. Велел тут же и думному дьяку, и страже, и мне за порог убираться. Вот и смекнул я, братцы, что Кудеяр состоит соглядатаем у государя нашего…

Недолго болтал языком гонец. Схватили нерадивого опричника. Вначале по приказу царя глаза ему выкололи, чтобы не глядел, куда не следует. Потом уши отрезали, чтобы не слушал неположенного. И, наконец, языка лишили. А затем и вовсе голову отсекли. Привязали ее к седлу и повели коня по Москве.

Любуйтесь, православные! Вот что за лишнее слово бывает!..

С той поры до самой кончины Ивана Грозного среди служивых было неписаное правило: ничего о Кудеяре не говорить, не вспоминать даже его имени.

Происхождение имени

Что означает странное и непонятное прозвище Кудеяр? В XVI веке было немало людей, носивших такие же или схожие имена.

В старинных записях о событиях 1533 года говорится: «Саид-Гирей, хан крымский, не хотя терпети Ислама салтана, Магмед-Гиреева сына, изгна его из Крыма злонравия его ради. Он же, скитаясь в степи, не имея чим питатися, умысли коварство ссорити великаго князя с ханом Саид-Гиреем и чрез то ханом быти или Рускую землю разоряти, присла к великому князю князя своего Кудодаря, Кудьярова сына Бодгозмина, бити челом, что из Крыма Саид-Гирей хан и крымские люди выслали его, и он ходит на Поле за Доном, и князь бы великий пожаловал, ученил его себе сыном».

В середине XVI века жил в городе Белев на реке Оке боярский сын Кудеяр Тишенков. Был он якобы обижен царем Иваном Грозным. Потому, наверное, и стал изменником. Во время очередного набега крымчаков на Русь Кудеяр Тишенков присоединился к войску хана Девлет-Гирея.

Случилось это в 1571 году. Как отмечалось в документах, «Приходил к Москве крымский царь… И божиим гневом грех ради наших Москва сгорела вся; город, и в городе государев двор и все дворы, и посады все, и за Москвою. И людей погорело многое множество, им же не бе числа.

…И Москва река мертвых не пронесла, нароком отставлены были спроваживать на низ рекою мертвыя; а хоронити их некому; а у которых оставалися приятели, те хоронили.

…А царь крымской в те поры отшел в Коломенское да, смотря гнева господня, дивился и пошел в Крым».

Вместе с отступающим войском Девлет-Гирея ушел и изменник Кудеяр Тишенков.

Спустя много лет у боярского сына из города Белева родился внук. Его тоже звали Кудеяром. Занялся он разбоем уже во времена первых царей из династии Романовых. Промышлял в верховье Волги и на Каме. При этом часто менял имена. Так что судьбу младшего Кудеяра Тишенкова трудно было отследить.

Разбойники с таким прозвищем появлялись на Руси и в XVIII, и даже в XIX веках. Некоторые из них называли себя потомками знаменитого атамана.

В преданиях говорится, что в старину слово «куда» или «кудь» у разбойников означало жестокую расправу. «Яр» имел несколько значений: крутой берег, обрыв, яростное состояние человека, сильный гнев. Может, от этих слов и пошли имена и прозвища многих людей в старые времена.

Воруй-городки

Об этих старинных загадочных селениях мало упоминается в исторических документах и справочной литературе.

В «Словаре русского языка» Сергея Ивановича Ожегова лишь коротко отмечено: «Воруй-городок – жульническое, воровское место». И тем не менее их было немало на Руси, и даже в пределах границы современной Москвы.

По преданию, у Кудеяра были свои Воруй-городки, один – на востоке от Шатуры, другой – вблизи Крылатского.

Народная фантазия не могла не затронуть эти селения. Ходила молва, будто были построены Воруй-городки колдунами племен, живших еще до появления вятичей.

Никто из чужаков не мог войти в необычный городок. Он мог сам собой затягиваться непроглядным туманом. А там, где проходили к нему тропы, внезапно появлялись болотные топи. Зимой, когда от морозов болота промерзали, вокруг чудо-городка день и ночь гуляли вьюги. А из подземелий Крылатского, с появлением в небе луны, исходила едва заметная дымка.

Старожилы Крылатского разбегались при виде этой дымки. Говорили: то захороненные много веков назад, но неприкаянные, выходят из подземелий искать «свою правду». Кто погубил их, кто навредил или обидел при земной жизни…

Жители Крылатского тех времен утверждали, что лишь атаман Кудеяр не опасался той дымки из подземелья. Наоборот, даже вольготно себя чувствовал, скрываясь в ней.

Со стороны можно было подумать, что атаман сошел с ума: сам с собою разговаривал, странно жестикулировал руками. И только знающие тайны Крылатских подземелий понимали, что верховода разбойников общается с духами подземелья.

Как удавалось проникать в Воруй-городки Кудеяру? Как он сумел сделать их своими тайными разбойничьими обителями? Молва связывала это со знаниями, полученными им от волоколамской вещуньи.

Подарила она будущему атаману ключ-заклинание. С этим словесным ключом Кудеяр беспрепятственно проникал через топи, туманы и вьюги в чудо-городки. Уходил с награбленным добром и скрывался от любой погони. Там, в подземельях, он прятал свои сокровища, гулял-веселился с товарищами, пережидал опасность.

Однако было одно условие, которое поставила Кудеяру волоколамская вещунья: половину всей разбойничьей добычи отдавать «изгробной куколе».

– Она спасла тебя от смерти в младенчестве, а ты за это будешь отрабатывать всю жизнь, – пояснила старуха. – Не выполнишь сие предначертание – забудешь ключ-заклинание, неприступным станет чудо-город да и не вспомнишь, где свои клады попрятал в других землях…

Когда будет являться деревянный чурбан и как сумеет он унести половину добычи – о том ворожея не сказала.

Пока орудовал Кудеяр на московской земле, то исправно выполнял завет. Но как ушел в Дикое поле – перестал. Посчитал, наверное, что деревянный чурбан не доберется в такую даль. Да и стоит ли делиться с каким-то идолом? Не он подставляет голову под сабли и секиры. Не он рискует, добывая добро…

К тому же, «изгробная кукола» перестала навещать и подавать о себе знаки на берегах Днепра и Дона.

Нашла и вдали от Московии

Прошло много лет, и однажды, когда Кудеяр прятал награбленные сокровища в Арчединско-Донских песках, кукла все же явилась. Понимал атаман, что надо отдавать половину своего богатства, да вдруг заупрямился. То ли жадность одолела, то ли обидно стало делиться добычей с какой-то деревянной нежитью. Отказал Кудеяр да еще пригрозил ее в костер бросить.

Правда, на следующий день осознал, что даром для него это не пройдет, и бежал из Арчединско-Донских песков под Киев. Однако укрыться там от «изгробной куколы» не смог. По ночам являлась она, требовала свою долю и угрожала.

Пошли на убыль разбойничьи налеты. Удача отвернулась от состарившегося атамана. Один за одним погибали его товарищи. А когда пришла весть из Москвы о смерти Ивана Грозного, решил Кудеяр постричься в монахи и остаток жизни замаливать свои грехи.

Перед постригом собрался он отрыть все клады, что скрывал много лет, и передать их в монастыри. Никогда атаман не записывал, в каких местах прятал добро. Надеялся на свою крепкую память. Но теперь самому отправиться в путь за сокровищами уже не под силу. И решил он указать расположение кладов монахам. Дали они бумагу и перья, и принялся Кудеяр за работу.

Корпел от зари до позднего вечера. Наконец, завершил. Показал свой труд монахам. Глянули те и давай поспешно креститься да молитвы нашептывать, да старого атамана поносить.

– Что же ты, нехристь, душегуб, тать окаянная, над братиею насмехаешься?!.. Ужо воздастся тебе, зубоскал!..

Глянул Кудеяр на свое писание и оторопел. На бумаге – лишь изображения «изгробной куколы». И рожи – одна страшней другой.

Как-то сумел доказать старый атаман, что не его в том вина. Бес ли водил рукой? Или сама «изгробная кукола» отомстила?.. Это уже домысливали монахи да любители старинных тайн.

Поиски идут повсюду

Впервые упоминание о пещере и кургане, называемом Кудеяровым, появилось еще в 1848 году. Об этом сообщил А. Леопольдов в «Историческом очерке Саратовского края». А в 1870 году, свидетельствуют краеведческие документы, в селе Лох Саратовского края был обнаружен колодец, ведущий внутрь горы.

Художники, расписывавшие в те времена церковь, хотели спуститься в этот провал, но им помешал становой. Однако тогда же был найден вход в гору с западной стороны. Когда художники проникли внутрь, то увидели, что путь прегражден обвалившимися камнями.

Еще спустя десять лет осмотреть Кудеярову гору приезжали ученые. Они собирались провести раскопки, но, видимо, этого им не удалось.

Особенно подробно о Кудеяровой горе рассказывается в публикации А. Н. Минха, появившейся в 1890 году в «Известиях Императорского Русского географического общества» и в «Этнографическом обозрении». В Саратовском областном архиве хранится также рукопись «Разбои и клады Нижнего Поволжья», где есть рисунок Кудеяровой горы. Его выполнил сын исследователя – Н. А. Минх, когда побывал в тех местах.

В 1891 году в Кудеяровой горе были найдены две медные монеты: одна была отчеканена в 761 году, а другая, турецкая, – в 1223 году. Откуда эти монеты – остатки ли кладов разбойников или находки времен Золотой Орды, – неизвестно.

В дальнейшем попытки проникнуть в Кудеярову гору продолжались с завидным постоянством – вплоть до наших дней. В 1990 году обследование проводилось сотрудниками НИИ геологии Саратовского государственного университета. При поверхностном осмотре культурного слоя древнее поселение обнаружено не было.

Однако в заключении говорилось: легенда о Кудеяровой пещере отражает реальную историческую ситуацию, с которой столкнулись первые поселенцы этих мест в конце XVII – начале XVIII века.

Район села Лох и Бурасские леса действительно были в то время разбойничьими «притонами». Это и способствовало распространению легенд о Кудеяре как в тех краях, так и в Пензенской, Симбирской, других губерниях Поволжья и Дона.

Беспокоят в поисках клада знаменитого атамана и московские подземелья. В 1979 году в районе улицы Крылатские холмы двое искателей сокровищ обнаружили заваленный лаз. Он уходил глубоко под землю.

Возможно, этот лаз приведет к пещере, где находятся Кудеяровы драгоценности, решили кладоискатели и отправились в подземелье.

Как они спускались – свидетели были. А вот вернулись ли с находкой или с пустыми руками?..

Потом в этот лаз пытались проникнуть местные мальчишки. Но узнали взрослые и завалили, засыпали вход в подземелье.

«Поспорили два братца»

Что потом случилось с Кудеяром? О том ходили разноречивые слухи. Одни утверждали, что знаменитый атаман принял постриг и остался в одном из монастырей на севере Украины. Другие считали, будто Кудеяр из лихого разбойника преобразился в нищего странника и отправился на поиски восемнадцати своих кладов.

Ходил он по Руси под многими именами и только в окрестностях Крылатского называл себя странником Григорием.

Находились в разные годы и даже в разные века люди, уверявшие, будто сами видели, как в любую погоду бродит и среди Шатурских болот, и по лесам в окрестностях Крылатского старик-оборванец. Ко всем встречным тот бродяга обращался с ласковой просьбой:

– А скажи, мил человек, где мой Воруй-город? Иль словечко из ключа-заклинания подскажи. Не поскуплюсь – озолочу!.. А повстречаешь, мил человек, «загробную куколу», – ни гу-гу ей, что меня видел…

Самые прозорливые узнавали в ласковом старом оборванце некогда лихого атамана. Однако виду не подавали. Старались побыстрее отделаться от него и уйти подобру-поздорову.

Шли годы, века, а молва о восемнадцати кладах Кудеяра не давала покоя многим. Его сокровища и сегодня ищут под Киевом, в Арчединско-Донских песках, в Астраханских плавнях, в Саратовской области, под Шатурой, на севере Лосиного острова Москвы.

Но знатоки древних тайн утверждают, что главный клад Кудеяра, так называемый «братский», спрятан между улицей Крылатские холмы и Крылатским озером, где когда-то и находился легендарный Воруй-городок Кудеяра.

Реальный?.. Созданный народной фантазией?..

Каждый волен думать по-своему.

Но почему главный клад знаменитого разбойника называется «братским»?

И на этот счет есть предание.

«Встретились тайно от всех два братца – Иван и Григорий, царь и атаман. То ли у них никогда не было между собой раздоров, то ли они помирились, незадолго до смерти государя.

А повстречались братья на лесной тропиночке между Крылатской государевой вотчиной и Кудеяровым Воруй-городком.

Поспорили оба Васильевича, кто из них оставит после себя тайну более живучую, которая дольше будет людей смущать, будоражить душу и сводить с ума.

Поставил на кон государь Иван Васильевич свою бесценную библиотеку и заявил:

– Лишь через пять веков ее отыщут. Да и то не по уму, а по случаю… Может, я сам с того света знак подам какому-нибудь удалому олуху, который и не помышлял искать мое сокровище…

И ответил брату атаман Григорий Васильевич:

– Слава о твоей библиотеке будет звонче, да мой клад побогаче. У тебя сундуки – с сокровенными книгами, у меня – девять набитых золотом и драгоценными каменьями. Пусть потомки поломают головы… А мы с того света поглядим, потешимся, каковы мудрецы на Москве взросли, да и спор наш разрешим…

На том и ударили по рукам братья. Отошел от тропиночки на пятьсот шагов к своей Крылатской вотчине Иван Васильевич и решил здесь, в подземелье, и спрятать свое сокровище.

Отошел на пятьсот шагов к Воруй-городку Григорий Васильевич и наметил, где клад схоронит…»

Повезло ли кому-то в поисках сокровищ в Крылатском? О том даже слухов нет. Ведь, согласно преданию, стережет «братский» клад Кудеяра сама «изгробная кукола» и насылает на искателей сокровищ вечное беспамятство и делает их неприкаянными бродягами.