ФОНДИ-МОНДИ-ДУНДИ-ПЭК СПОКОЙНО КУРИЛ, а врач Супостат смотрел на него вытаращенными от ужаса глазами и бормотал:

— Сорок тысяч в хорошей валюте… сорок тысяч в хорошей валюте…

Из радиоприемника гремел голос генерала Шито-Крыто:

— Не сводить друг с друга глаз! Среди нас предатель! Никому не двигаться с места! Не шевелиться! Среди нас предатель!

— Что делать? — спросил Фонди-Монди-Дунди-Пэк.

— Не знаю, не знаю, я ничего не знаю, — прошептал врач Супостат. — Я ничего не соображаю. Ведь предатель — это ты! Тебя ищет сверхспецразведка. Я обязан сообщить о тебе, чтобы ты погиб, а ты остался жив-живехонек!

— Если я погибну, ты не получишь сорок тысяч в хорошей валюте. Кроме того, если ты меня выдашь, я тебя тоже продам. Я умею это делать. Тебе не выкрутиться. Давай что-нибудь придумывай!

— Не могу, не могу, не могу! У меня не соображается! Соображай ты!

— Сиди спокойнее, — посоветовал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Придумай, куда меня спрятать. Остальное я беру на себя.

— Нам не обмануть сверхспецразведку! Она вот-вот будет здесь! Ах, если бы не сорок тысяч в хорошей валюте, я бы спокойно выполнил свой долг и выдал тебя! — Толстый голос врача Супостата от страха и жадности стал тонким, почти писклявым. — Ты просто обманул меня! У тебя не может быть таких денег!

— Деньги у меня есть, — невозмутимо проговорил Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Спрячешь меня — получишь сорок тысяч в хорошей валюте. Не спрячешь — не получишь.

Врач Супостат выскочил из-за стола, нажал в стене кнопку, стена раздвинулась, и за ней оказался стол, а на столе большой свинцовый гроб. Врач Супостат нажал кнопку на столе, крышка гроба приподнялась. Он шепнул:

— Залезай. Запас кислорода на четыре часа!

Фонди-Монди-Дунди-Пэк забрался в гроб, крышка опустилась, половинки стены соединились, врач Супостат выпил пол-литра валериановых капель и сел в кресло с таким видом, словно приготовился умереть.

В кабинет с тремя офицерами и пятью собаками из сверхспецразведки ворвался генерал Шито-Крыто, заорал:

— Где Бокс-Мокс? Где этот негодяй?

Если бы врач Супостат даже и захотел ответить, то не смог бы: со страха челюсти ему свело судорогой, он стоял как столб.

— Если через четырнадцать секунд не ответишь, висеть тебе под потолком за левую ногу! Считайте!

— Раз! Два! Три! — начал считать один из офицеров сверхспецразведки, и с каждой цифрой врач Супостат все сильнее ощущал приближение своей холодной смерти.

— Четырнадцать!

— Эоуыа… — еле шевеля сведенными судорогой челюстями, выговорил он. — Ауые…

— Ну, ну!

Он глазами показал на кнопку в стене. Генерал Шито-Крыто ткнул пальцем, стена раздвинулась. Он сквозь зубы процедил:

— Попался, голубчик… нет, я тебя не подвешу к потолку за левую ногу… я тебя изрежу перочинным ножиком на мелкие куски и зажарю на подсолнечном масле… Отвечай, что ты успел сделать?

— Я оставил тебя в дураках, — раздался голос Фон-ди-Монди-Дунди-Пэка. — Ты не успеешь разрезать меня перочинным ножиком на мелкие кусочки. Раньше ты лопнешь от дикой злобы.

Генерал Шито-Крыто с трудом удержался на ногах; он побагровел, затем побелел, потом посинел и, став совершенно черным, прохрипел:

— Это ты взял балдин?

— Я. А офицер Лахит выдал план операции «Братцы-тунеядцы». А Стрекоза попалась.

Генерал Шито-Крыто зарычал и заколотил по гробу кулаками, сплющил его в лепешку, сложил вдвое, еще раз сплющил и заорал:

— Где правда? Где справедливость? — И его затрясла такая трясучка, что три офицера повисли на нем, но унять ее не смогли — отлетели. Пять собак со страха залезли под стол вместе с врачом Супостатом, и там вшестером скулили. — Ни стыда, ни совести ни у кого нет, — бормотал генерал Шито-Крыто, стараясь унять трясучку. — Все предатели… все негодяи… ни одного порядочного человека…

Это был бред. Уж если генерал Шито-Крыто заговорил о желании иметь рядом порядочных людей, значит, свихнулся.

Врач Супостат вылез из-под стола и поставил в генеральскую голову несколько уколов.

— Где правда? Где справедливость, Супостат?

— Правды нет, шеф. Справедливости тоже. Сорока тысяч в новой валюте тоже нет.

— Какие сорок тысяч? Какая хорошая валюта?

— Эту сумму обещал мне расплющенный вами Бокс-Мокс, если я предам вас.

— И ты не предал? — удивился генерал Шито-Крыто.

— Ни в коем случае! Я специально спрятал его в гроб, чтобы он не убежал. Вы знаете, кто такой был Бокс-Мокс?

— Предатель, проходимец и приятель проныры Лахита.

— Нет, шеф, — очень осторожно выговорил врач Супостат, — это был ЫХ-три нуля.

Генерал Шито-Крыто нервно хихикнул и спросил:

— Ты решил меня разыграть! С какой целью? ЫХ-три нуля давно нет на свете!

— Шеф, это был он, уверяю вас! Я его сразу узнал. Да он и сам потом в этом признался.

— Идите, — вяло приказал генерал Шито-Крыто офицерам из сверхспецразведки и собакам и, когда те поспешно убрались, сказал: — Может получиться огромный крах. Значит, Лахита выкрали. Проныра проныру украл. Балдин тоже выкрали. И план операции «Братцы-тунеядцы» разглашен.

— Но ведь я не имею к этому никакого отношения, шеф! — Врач Супостат бухнулся перед ним на колени. — Я никогда ни за что не предавал вас!

— Значит, не было подходящего случая. Почему ты сразу не сказал, что в гробу ЫХ-три нуля?

— У меня судорогой свело челюсти от страха перед вами. Ведь вы дали мне всего четырнадцать секунд, и я растерялся. Плохо у меня с нервами. Устал. Вымотался. Пора отдыхать.

Генерал Шито-Крыто согласно покачал своей огромной, без единого волоска головой, проговорил:

— Это понятно. Я тоже устал. Но мне отдыхать некогда. Работы много. Срочной работы. А я остался без помощника.

И он побрел к дверям, еле переставляя ноги, постоял у дверей, обернулся, спросил:

— А ЫХ-три нуля не рассказывал тебе, каким образом он смог проникнуть обратно к нам?

— Никак нет, шеф.

— Мне понятно, почему он выдал «Фрукты-овощи». Это естественно. Но… если он вернулся к нам, то почему не предал тех, кто его послал сюда? Что его заставило вернуться к нам?

— Понятия не имею, шеф.

Генерал Шито-Крыто вышел.

Врач Супостат перекрестился, бормоча:

— Пронесло, господи… пронесло, господи…

— Нет, не пронесло! — раздался голос Фонди-Монди-Дунди-Пэка, и он сам собственной персоной оказался перед столом. — Зачем же так легко отказываться от сорока тысяч в хорошей валюте?

— Как ты… как тебе… как…

— Я все ваши штучки знаю. Просто вылез из гроба и спрятался. Задача проста: сейчас меня уже не ищут. Меня нет. Ты помогаешь мне отсюда выбраться и получаешь из моих рук сорок тысяч в хорошей валюте… Ну, что тебя беспокоит?

— Я не представляю…

— Ну хорошо. Мне остается пойти к Шито-Крыто и рассказать…

— Он подвесит тебя к потолку за левую ногу!

— И тебя со мной за компанию.

— Зачем ты явился сюда? Зачем свалился на мою бедную голову? Уже лучше бы ты не вылезал из гроба…

На какое-то мгновение, а может быть, и на несколько десятков секунд Фонди-Монди-Дунди-Пэк пожалел врача Супостата, но жалость эта быстро прошла, и Бокс-Мокс сказал:

— Не врач ты, а враг. Ну потряси ты свой глупой головой, пораскинь, как говорится, мозгами, если, конечно, они у тебя есть. Подумай. Поразмысли. Сообрази. Всю жизнь ты имеешь дело только со шпионами. Неужели ты до сих пор не знаешь нашей натуры?

— Знаю, знаю, еще как знаю! — прокричал Супостат. — Я не только натуру вашу знаю! Я у каждого из вас даже нос помню! И не верю я ни одному вашему слову! И нельзя вам верить! Все равно обманете!

Фонди-Монди-Дунди-Пэк с сожалением покачал головой и сказал:

— Даю тебе на размышление семь с половиной секунд.

В радиоприемнике что-то затрещало, и раздался голос генерала Шито-Крыто:

— Всем, всем! Предатель уничтожен. Наши ряды очищены. Дела наши идут прекрасно. В «Гробе и молнии» вводится наичрезвычайнейшее наивоеннейшее положение. Ждите важного приказа.

— Вот… — тонким голосом шепнул врач Супостат. — Слышал?

— Пойми ты! — рассердился Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Мы с тобой связаны одной веревочкой. Я без тебя никуда не денусь. И тебя от себя никуда не отпущу. А ты городишь чепуху. Трусишь.

— Трушу, — признался врач Супостат, — никогда в жизни так не трусил. Просто не знаю, что и делать. Понятия не имею.

ТУТ ДАЖЕ ФОНДИ-МОНДИ-ДУНДИ-ПЭК ПРИУНЫЛ.