ГЕНЕРАЛ ШИТО-КРЫТО ОЦЕПЕНЕЛ. Вот уже шестнадцать с полови ной минут он был не подвижен, глаза выпучил, рот широко раскрыл.

И стоявший рядом офицер Лахит вот уже шестнадцать с половиной минут боялся пошевелиться и даже не дышал.

— Поззззоооорррррр… — прорычал, вылезая из оцепенения, начальник «Гроба и молнии». —Убью-уууууу!

«Кого?! — в ужасном страхе подумал офицер Лахит. И, чувствуя, что его охватывает страшный ужас, очень осторожно выговорил:

— Вполне вероятно, что это просто заминка, шеф.

— А когда мы научимся работать без заминок? Почему у меня лично не бывает заминок? Стрекоза была подготовлена великолепно!

— Тогда не извольте беспокоиться. Будем ждать.

— Не извольте беспокоиться! Не извольте беспокоиться! Будем ждать! Будем ждать! — свирепо передразнил генерал Шито-Крыто. — Я боюсь, я просто содрогаюсь от мысли, что тут опять пахнет предательством! Уууууу! — Он так ударил кулаком по столу, что все четыре ножки на два сантиметра каждая погрузились в цементный пол. — А ты, Лахит! Жук ты, вот ты кто! Сначала ты мне морочил мою огромную голову тем, что будто бы сообщения шлет старый хрыч Муравей, а не Стрекоза. Сейчас ты болтаешь, что вышла заминка. Дорого мне эта заминка может обойтись! Имей в виду: я не могу работать в обстановке заминок и предательств! Я не люблю, когда меня предают! Я сам люблю предавать! — Он побагровел, затем побелел, потом почернел и рявкнул: — Сгоняй сотрудников и шпионов!

Успокоившись немного и вернув себе обычный цвет лица, генерал Шито-Крыто вбежал в зал, вспрыгнул на трибуну, ударом кулака разбил ее в щепки и закричал:

— Вас согнали сюда, господа вы этакие, в последний раз напомнить о том, чтобы вы не только мозгами, но и каждой почкой, каждой печенкой и даже каждой селезенкой уразумели важность поставленной перед вами задачи. Сегодня я докладываю Самому Высокому Самому Верховному Главнокомандованию об операции «Братцы-тунеядцы». Как вам известно, вам ничего о ней не будет известно. Каждый будет знать только свое конкретно-подлое задание. Завтра в нашей организации вводится чрезвычайное сверхвоенное положение. Если кто-нибудь где-нибудь когда-нибудь заметит у кого-нибудь что-нибудь подозрительное, немедленно доносить мне, не задумываясь! Главное, мне и, главное, не задумываясь! Не уставайте писать анонимные доносы! Наша сила во взаимном недоверии! Всех во всем всегда и везде подозревайте! И мы победим! По местам — вон!

Вернувшись в кабинет, генерал Шито-Крыто шесть минут посидел спокойно, не двигаясь, чтобы набраться сил для доклада Самому Высокому Самому Верховному Главнокомандованию.

Тут совершенно не вовремя, как нарочно, как назло, будто специально, в кабинет проник офицер Лахит и доложил:

— Сообщение от Стрекозы, шеф. Она извиняется за молчание, вызванное неблагоприятными обстоятельствами, подчеркивает героическую работу Муравья.

— Плевать мне на этого героического склеротического Муравья! — завопил генерал Шито-Крыто. — Он давно должен был подохнуть! Где сведения! Где сведения! Сведения где!!

— Успокойтесь, шеф. Вам скоро ехать на доклад.

— Ты уверен, что это сообщение прислала Стрекоза!

— Нет. Это чистой воды Батон.

— Уууууу! — взвыл начальник «Гроба и молнии». — Ты вгонишь меня в гроб!

— Успокойтесь, шеф. У вас сегодня великий день. И хотя нам известно, что нам ничего не известно о гениальной операции «Братцы-тунеядцы», мы знаем, что она закончится вашей полнейшей победой над светлыми силами. Мы рады служить под вашим безошибочным и беззаминочным руководством, — очень вкрадчиво говорил офицер Лахит. — Мы вас боимся, а это значит, что очень уважаем.

(Ну вот, объясните мне, уважаемые читатели, почему при этих словах грозный генерал Шито-Крыто улыбнулся? Ага, ему приятно, что его хвалят. Увы, человек устроен так, что иногда самая грубая, незаслуженная похвала ему приятнее правды. Поэтому внимательно смотрите, кто вас и за что хвалит. И не сразу сердитесь и обижайтесь, когда вас ругают.)

— И все-таки кто-то здорово водит меня за нос. Найду!

— Я помогу вам, шеф.

В машине генерал Шито-Крыто старался не думать о предстоящем докладе и обсуждении. Больше всего он опасался тех военных начальников, которые только хвастались да спорили, кто воюет лучше. Они не хотят ничего знать, только бы — воевать! Они даже когда в гости друг к другу ходят, то за столом сидят с оружием в руках: в одной руке ложка или вилка, во второй — пистолет. Залетит в комнату муха, и вояки поднимут такую пальбу, словно самолет подстреливают.

«Может, вы и умные, но дураки, — думал о них грозный генерал Шито-Крыто. — Я вам подготовлю настоящую большую войну. Без меня вас все равно рано или поздно разобьют. Когда воюют бомбами, пулями, ракетами, снарядами — это не самая страшная война. Воевать надо и головой. Сейчас надо воевать не против армии врага, а против самого главного, самого ценного, самого дорогого, что у него есть! Вот это будет война! Такой еще не бывало! И придумал ее я, генерал Шито-Крыто! Запомните мое имя!»

КОНЕЦ ШЕСТОЙ ЧАСТИ