НАКОНЕЦ-ТО, НА СКЛОНЕ ДНЕЙ СВОИХ, БЫВШИЙ ГЕНЕРАЛ БАТОН, бывший рядовой Батон, бывший агент Муравей и бывший дедушка Николай Степанович Уткин обрел свое подлинное полное счастье.

Эх, знал бы он об этом удовольствии — лежать одному в одиночной камере, — давно бы попросился сюда! Ведь именно о таком райском образе жизни он и мечтал всю жизнь.

Да ведь он и в шпионы-то пошел из-за нее, из-за своей собственной лени. Папа его, шпион, захотел, чтобы сынок пошел по отцовской дорожке. А сыну лень было спорить. Вот и попал в шпионы. И до генерала дослужился. Но оказалось, что должность генеральская хлопотливая.

Другое дело — вот тут, в тюрьме. Лежал Батон то на спине, то на левом боку, то на животе, то на правом боку — благодать с красотой! Только и заботы — определить, на какое место перевернуться, когда какое-нибудь место отлежишь.

И мечталось Батону: сюда бы еще да его генеральскую кровать!

Вспоминал он от нечего делать свою жизнь, морщился, сердился на самого себя: если уж уродился лентяем, так будь им, не лезь в генералы, живи себе тихонько.

Человек, считал Батон, вырастает лентяем не по своей воле. Вот он однажды один-единственный раз не умылся утром и почувствовал такое облегчение, что с тех пор всю свою батонскую жизнь старался не умываться и всегда испытывал от этого великолепное облегчение!

И не надо, несправедливо это, ругать человека за то, что он не любит умываться. Пусть себе! Каждому свое. Нравилось Батону в детстве ходить с мокрым носом, так, вы думаете, разрешали ему это? Как бы не так! Но, скажите, кому какое дело до моего собственного носа?! Ведь если бы не изобрели носовых платков, никому бы ведь и в голову не пришло вытирать мокрый нос!

А у нас повелось так. Придумает какой-нибудь чудак зубную щетку — и вот, пожалуйста, все обязаны чистить зачем-то зубы!

В подобных приятных уму и сердцу размышлениях проводил Батон немногие остававшиеся от сна часы. И еще он любил думать о том, что генерал Шито-Крыто оказался в дураках. Читает, будучи в дураках, сообщения своей любимой Стрекозы и не подозревает, что сочинял их нелюбимый Муравей. Шито ты, Крыто ты несчастное! Вот тебе прекрасный повод лопнуть от дикой злобы или разбить свою огромную голову об стену.

Рассуждая таким образом, бывший генерал Батон, он же бывший рядовой Батон, он же бывший агент Муравей, он же бывший дедушка Николай Степанович Уткин, а теперь просто очень счастливый человек, лежал себе, изредка переворачиваясь с боку на бок, и ничего больше не требовал от судьбы. Лежать бы вот так до конца дней своих… Красота!

Но, как известно, счастье не бывает долгим. Об этом хорошо знают, например, прогульщики. Прогуляешь день, прогуляешь два, может быть, и на третий день счастье выпадет, а потом попадет тебе!

Вот Батон и беспокоился: долго ли продлится

ЕГО СЧАСТЬЕ?