АГЕНТ СТРЕКОЗА СООБЩИЛА, ЧТО ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЯЕТСЯ УСПЕШНО: ЫХ-000 обезврежен, найден след Толика Прутикова, агент Муравей работает отлично.

Генерал Шито-Крыто удовлетворенно откинулся в кресле и даже прорычал свою любимую песенку:

Эх, если бы у него была возможность поспать! Ему бы не понадобилось мягкой постели: спать он может сидя, стоя и даже на ходу. Но спать нельзя! Надо работать, работать и работать! Иначе все мечты так и останутся мечтами.

План операции «Братцы-тунеядцы» почти готов. Вот он. Сто три толстенных папки. Скоро, скоро исполнится заветнейшая мечта генерала Шито-Крыто, мечта, исполнение которой когда-то началось с пустяка, когда он предал свою родную маму. Ха, скоро он предаст сотни, тысячи, миллионы мам!

Генерал Шито-Крыто от радости заподпрыгивал в кресле, выкрикивая:

— УХ! АХ! ЭХ! УХ! АХ! ЭХ!

Неизвестно как возникший в кабинете офицер Лахит выждал, когда начальство кончило подпрыгивать, и доложил:

— Шеф, в приемной господин оберфобердрамхамшнапсфюрер!

— Просить! Сейчас он у меня попрыгает!

— Майль! — прокричал еще с порога фон Гадке. — Я прекрасно отдохнул! А как вы, господин генерал!

— О, я бы никогда не стал генералом, если бы позволял себе отдыхать! Это мне не положено. Столько дел! Тем более в момент пребывания вас у нас. Я вот тут сидел и напряженно думал: как с наибольшей для себя отдачей использовать ваш долгожданный визит к нам! Не упустить бы чего из вашего огромного опыта по работе и борьбе с детьми.

— Располагайте мной, моими знаниями и опытом как вам угодно. А я с глубоким интересом ознакомлюсь со всем, что вы сочтете возможным мне продемонстрировать. Больше всего меня, конечно, интересуют шпиончики.

— И мне не терпится сравнить наши кадры. — Генерал Шито-Крыто пригласил высокого гостя низенького роста на площадку молодняка.

— Простите меня, но… — Фон Гадке не сдержал откровенной усмешки. — Ваши шпиончики слишком малы еще. Мои молодчики разделаются с ними в айн, то есть в один момент.

— Простите меня, господин оберфобердрамхамшнапсфюрер, я понимаю. — Генерал - Шито-Крыто усмехнулся. — Если вы боитесь за своих болванов, отменим драку.

— Я боюсь за моих болванов? — заикаясь от возмущения, крикнул фон Гадке. — Да мои болваны да ваших шпиончиков… Да ваших шпионов да мои болванчики…

— Ваши условия! — рявкнул генерал Шито-Крыто.

— Поймите! Вы! Мои три гаврика из ваших двадцати восьми шпиончиков сделают двадцать восемь истерзанных трупиков!

— Тогда так им и надо. Значит, плохие экземпляры. Ваши, категорически повторяю, условия?

— Какие могут быть условия? Пусть дерутся до победного конца. Выпускайте своих, а я своих. Майн бог, мне смешно!

— Вам смешно?! — Генерал Шито-Крыто побагровел, посинел и, став совершенно зеленым, проговорил: — Вон там яма. Ваши болваны скидывают туда моих шпиончиков. Мои шпиончики загоняют ваших болванов в клетки и закрывают на висячие замки. Драку не останавливать. Время драки не ограничивать. Ничьей быть не может. Это вам не футбол.

— Согласен! Договорились! Прекрасно! Зэргутно! Начинаем! — Фон Гадке в нетерпении переступал ножками, обутыми в сапожки разных цветов.

— Мы еще не договорились о награде победителю.

— Вы платите мне полную стоимость трех штук гавриков!

— Не согласен! Я плачу вам их полную стоимость в тройном размере! А если победят мои шпиончики, вы отдаете мне своих болванов бесплатно.

Фон Гадке обомлел, еще шире раскрыл свой широченный рот.

— Испугались? — очень насмешливо спросил генерал Шито-Крыто. — Я знал, что в последний момент вы струсите.

— Никогда! — Фон Гадке топнул ножкой, обутой в белый сапожок. — Ни за что! — Он топнул ножкой, обутой в черный сапожок. — Согласен на ваши условия! Начинаем!

Он достал из карманчика радиопередатчик и приказал:

— Номер пятый, номер девятый, номер сорок седьмой, ко мне бегом марш!

А генерал Шито-Крыто подошел к клеткам и спокойно заговорил:

— Слушайте меня внимательно. Сейчас сюда явятся три субъекта-болвана. Они вас будут скидывать в глубокую яму с очень грязной и очень холодной водой. А вы должны их, субъектов-болванов, загнать в клетки и закрыть на висячие замки. Тогда каждый получит по бутылке фруктовки, а может быть, еще по котлетке.

Шпиончики взвыли от восторга.

— Дай им время разозлиться! — приказал дежурному офицеру генерал Шито-Крыто. — О ходе драки докладывать мне регулярно. Господин оберфобердрамхамшнапсфюрер, я пошел. У меня нет времени любоваться победой моих шпиончиков. Не желаю вам успеха. Всего вам плохого.

— Как хотите! Как хотите! — зло проверещал фон Гадке. — Готовьте вашим шпиончикам памятнички.

— Приготовиться к потрясающей драке! — скомандовал дежурный офицер, а дежурные солдаты сняли с клеток висячие замки. — Милые детки, вас ждут котлетки! Будете ловки — ждет вас фруктовка!

Шпиончики от нетерпения трясли дверцы руками и ногами.

— Еще раз приготовиться к потрясающей драке! Да — смотри у меня!

Ненадолго наступила абсолютная тишина. Шпиончики затаили дыхание и, как только раздался выстрел, с дикими воплями выскочили из клеток и бросились на противника.

На что же, по-вашему, рассчитывал генерал Шито-Крыто? Почему он был так уверен в победе своих питомников?

Во-первых, потому что гаврики — это хоть, может быть, и отличные автоматы-болваны, но всего-навсего только болваны, хотя и автоматы. А шпиончики — пусть хоть и плохие, но люди. Они очень хотят есть и пить и не хотят валяться, живыми или мертвыми, в яме с очень грязной и очень холодной водой.

Во-вторых, своими кадрами по радио управлял фон Гадке, который был настолько стар, что путал правое и левое. А раз он путал правое и левое, то можно было надеяться, что он и еще что-нибудь перепутает.

На площадке молодняка творилось нечто невероятно-неописуемо-невообразимое. Там шла такая драка, какой еще даже в кино не было!

Там вращался клубок из тридцати одного тела, издававший одновременно

o-o-o!

A-A-AI

Ы-ыы!

У-У-У!

У-у-у!

Ррррр!

Гаврики действовали только силой, а их противнички — хитростью, ловкостью, подлостью да еще несколько раз подряд хитростью. Они до того мельтешили в глазах субъектов-болванов, что те никак не могли попасть в цель. Хуже того, один из них как ткнул кулаком в другого — так тот хлоп на землю. И не успел он, как говорится, очухаться, как оказался в клетке сложенным вдвое, будто перочинный ножик.

Дежурный офицер тут же защелкнул замок и доложил генералу Шито-Крыто:

— Один — ноль, ведут шпиончики.

Фон Гадке путал уже не только правое и левое, а — все. Он кричал в радиопередатчик одни лишь ругательства, чем вконец запутал и себя, и свои кадры. В самом деле, а что же делать, если слышишь такую, извините за выражение, команду:

— Чтоб вы сдохли!

Гаврики остановились, пытаясь сообразить, как выполнить эту команду. Воспользовавшись их замешательством, шпиончики повалили своих противников, утащили их в клетки, защелкнули на висячие замки и сели, чтобы отдышаться.

Дежурный офицер доложил начальству:

— Шеф, драка закончилась со счетом три — ноль в пользу ваших питомчиков.

— Выдать им по котлетке и бутылке фруктовки! — И генерал Шито-Крыто захохотал.

А высокий гость низенького роста сорвал со своей головки панамку и затопал по ней ножками, обутыми в сапожки разных цветов.

Втоптав панамку ножками в землю площадки молодняка — место своего великого позора и грандиозного несчастья, фон Гадке побрел прочь, провожаемый насмешливыми воплями шпиончиков.

Он намеревался сразу пройти к генералу Шито-Крыто, но в приемной офицер Лахит преградил ему путь и сказал без всякого уважения:

— Велено обождать!

— Как — обождать?!

— Как все. Стоя на ногах. Или сидя на полу. Если хотите, встаньте на голову. Как вам будет удобнее.

— Я есть высокий гость господин оберфобердрамхамшнапсфюрер фон Гадке!

— Вот именно тебе и велено обождать, — совсем без всякого уважения сказал офицер Лахит. — Шеф очень занят. Он не любит, когда его беспокоят по сущим пустякам.

«Я пустяк да еще сущий, — подумал фон Гадке. — Значит, дело мое пахнет неприятным безобразием. Если он заберет у меня гавриков, меня выгонят со службы. Тогда как же я сумею напакостить человечеству?»

От жуткой мысли, что никто, кроме него, человечеству не сумеет напакостить как следует, у фон Гадке остановилось сердчишко. Но — дернулось и, к сожалению, стало стучать дальше.

В приемной не было ни одного дивана, ни одного кресла, ни одного стула, даже ни одной табуретки не было. Офицер Лахит преспокойно сидел на столе.

Фон Гадке устал стоять и попросил:

— Напомните обо мне господину генералу. Не такой уж я сущий пустяк. Кроме того, я пожилой человек, ноги у меня размерами меньше обычных, я не могу долго стоять на них.

— Меня твои ноги не касаются. Хочешь — жди. Не хочешь — уходи.

Не следует думать, что генерал Шито-Крыто намеренно унижал фон Гадке: дескать, мои шпиончики расправились с твоими гавриками, так и торчи у меня в приемной.

Нет, генерал Шито-Крыто ничего такого не говорил офицеру Лахиту. Грубил офицер Лахит сам, по своей собственной инициативе.

На самом же деле фон Гадке заставляли ждать в приемной потому, что генерал Шито-Крыто действительно был очень занят. Он сидел и глубоко переживал: Стрекоза не прислала очередного сообщения. Значит, что-то случилось. Но — что? Операция была продумана и подготовлена самым тщательным образом, исключены все возможности провала… Давай сюда этого ФОН ГАДКЕ!