ПОЛКОВНИК ЕГОРОВ СКАЗАЛ:

— Нам важно получить от вас твердое и искреннее согласие. Остальное — работа, в которой у вас огромный опыт. Вы будете действовать в знакомой обстановке. Мы создадим вам все условия для подготовки. Вам сделают пластическую операцию лица, и родная мать вас не узнает.

— Родная мать меня, конечно, не узнает, потому что не видела меня больше тридцати лет, — грустно сказал ЫХ-000. — Но врач Супостат, мой приятель, узнает меня за милю. Да и Шито-Крыто обмануть трудно. Мне надо подумать.

Полковник Егоров не торопил его. Дело замыслили сложное и рискованное: заслать ЫХ-000 обратно, в самый центр бывшей организации «Тигры-выдры», чтобы узнать, что из себя представляет «Гроб и молния» и что это за операция «Братцы-тунеядцы».

Была ли у полковника Егорова достаточная уверенность в том, что Фонди-Монди-Дунди-Пэк не подведет! Была. Он ведь хорошо знал не только шпионскую породу, но и людей. И он понял, что ЫХ-000 — персона довольно необычная среди разных Бугемотов, Мяу и Канареечек. Раскусить его было не так-то просто, но полковник Егоров умел находить к каждому человеку совершенно неожиданный подход.

Он решил взять Фонди-Монди-Дунди-Пэка на рыбалку. Не подумайте, что это был опрометчивый или просто неразумный поступок. Нет, все было тщательно продумано, согласовано, приняты все меры предосторожности.

Последнее имя ЫХ-000 было Иван Иванович, и полковник Егоров предложил:

— Мы едем с вами на самую обыкновенную рыбалку и давайте на время станем самыми обыкновенными рыбаками. Вы Иван Иванович, а я Константин Иванович. Проветримся, природой нашей полюбуемся, ушицу сварим на костре, чайку попьем с дымком да и побеседуем в неофициальной обстановке на разные темы жизни. Согласны?

— Зачем вам это, гражданин полковник? — поразился ЫХ-000. — Матерый шпион на рыбалке — это, я понимаю, оригинально, но зачем? К природе я равнодушен, к рыбалке — тем более, а разговариваю я всегда одинаково, в любой обстановке.

— Едем на двое суток, Иван Иванович, — весело сказал полковник Егоров. — Вы опытный специалист, мне есть о чем вас расспросить. В конце концов, вы не пропащий человек в отличие от ваших приятелей-предателей, как вы их называете. Они-то больше ни на что не годятся.

Мечтал когда-то ЫХ-000 иметь свою моторную яхту, а сейчас вот на чужой моторной лодке в чужой стране ехал, смешно подумать, на рыбалку!

Все было так, как бывает в подобных случаях: солнце еще не село, над водной гладью царил предвечерний покой, тишину нарушал только ровный гул мотора.

— А если я предам вас? — неожиданно спросил Фонди-Монди-Дунди-Пэк.

— Вряд ли.

— Почему вы так уверены?

— Потому что немножко разбираюсь в людях.

И уже через несколько минут над обрывом запылал костер, а полковник Егоров, вернее, рыбак Константин Иванович, стараясь не торопиться и не суетиться, невдалеке устанавливал удочки. Он ведь умел ловить не только шпионов, но и рыбу. (Между нами говоря, ловить рыбу он любил больше.)

А Фонди-Монди-Дунди-Пэк ненавидел и боялся самого слова ловить, потому что его самого ловили всю жизнь. Рыбу он видел только жареную, маринованную, заливную, копченую, соленую, а живую — лишь в аквариумах.

Он сидел на берегу, смотрел на воду и думал. Мысли его были невеселые и тревожные. Не то чтобы он уж очень боялся генерала Шито-Крыто или не был способен на большой риск. Грустно ему было оттого, что он все-таки зря прожил жизнь. А тревожно ему было оттого, что жить осталось не так уж много. И стыдно ему еще было. И признаваться во всем этом самому себе на старости лет— ох как не сладко!

— Иван Иванович! — позвал Константин Иванович. — Возьмите удочку! Авось, повезет! Клев начинается!

Фонди-Монди-Дунди-Пэк отнесся к этому предложению как к приказанию, послушно взял удилище и стал равнодушно смотреть на поплавок.

А Константин Иванович вытаскивал рыбку за рыбкой. Фонди-Монди-Дунди-Пэк косил глазами в его сторону, с неприязнью чувствуя, что в душу настойчиво пролезает какое-то беспокойство. Потом к беспокойству примешалась зависть, и все это превратилось в неожиданное и нелепое желание — тоже выдернуть рыбку из воды! Просто так, для интереса.

И когда поплавок запрыгал, сердце старого шпиона тоже запрыгало. Он ухватился за удилище еще и другой рукой и дернул что было сил.

По тому, как пружинно натянулась леска, ему показалось, что на его червяка клюнул по меньшей мере кит средних размеров. Но на крючке оказался малюсенький ершик. Он улетел далеко-далеко в траву, и бывший ЫХ-000, который впервые сам ловил, а не его ловили, кинулся за ершиком прыжками и в великолепном броске, как заправский вратарь, накрыл ершика своим телом.

Он сжимал рыбешку в ладони и бормотал, морщась от уколов плавниками:

— Попалась… попалась… не уйдешь… не уйдешь…

Константин Иванович помог ему насадить нового червяка и посоветовал:

— Спокойнее. Не дергайте и сами не дергайтесь.

Но Иван Иванович весь трясся от нетерпения. Он забыл обо всем на свете, кроме поплавка. Ему, начинающему рыболову и заканчивающему свою работу шпиону, хотелось еще раз пережить то блаженное ощущение, когда кажется, что крючок заглотил по крайней мере кит средних размеров.

И тут же подумалось, что у него не хватит сил выдержать такое нервное напряжение.

— Еще хочу… еще хочу… — бормотал он, до боли в глазах уставясь на поплавок.

Едва поплавок шевельнулся, начинающий рыбак Иван Иванович двумя руками дернул удилище и своими собственными глазами увидел, как в воздухе сорвалась с крючка рыба — раз в двадцать больше того, первого ершика.

Она с шумом плюхнулась в воду, а бывший шпион едва не бросился за ней, упал на землю и забормотал:

— Я так не могу… я так не хочу… помогите мне… научите меня… проконсультируйте…

— Говорил я вам, не дергайте и не дергайтесь, — сказал Константин Иванович. — Возьмите себя и удилище в руки. Не тряситесь. Помогу, научу, проконсультирую.

— Вы привыкли ловить. Вам легче.

— Рыбу будете ловить не хуже меня.

Вторую и третью рыбку Иван Иванович вытащил уже почти по всем правилам. Сам он все еще дергался и трясся, но удилищем орудовал относительно спокойно.

«Господи, какой же я был дурак! — думал он, жадно следя за поплавком. — Научи меня кто-нибудь раньше рыбачить, и я бы ловил, а не меня бы ловили!»

Он стоял на берегу с удочкой в руках до тех пор, пока мог разглядеть своими зоркими шпионскими глазами поплавок.

Котелок уже висел над костром. Пахло лавровым листом и перцем.

— Мы и завтра будем рыбачить? — с робкой надеждой спросил Иван Иванович.

— Обязательно. За тем и приехали. Завтра на так называемой утренней зорьке клев будет отменный.

— А сегодня мы на чем ловили?

— Сегодня на так называемой вечерней зорьке. Вот отправляйтесь-ка на задание, выполняйте его, возвращайтесь и рыбачьте себе на здоровье. Характер у вас, Иван Иванович, рыбацкий — азартный. Отличным можете стать рыбаком.

Сначала они ели уху. Такой вкусноты Фонди-Монди-Дунди-Пэк не пробовал ни разу в жизни. Он обсосал все косточки и даже чешуйки с пальцев слизнул. Ему верилось, что те рыбки, которые он ел, именно он и поймал.

Потом они пили чай, пахнувший дымком, и с угольками. Бывший ЫХ-000 выпил четыре кружки. Он все поглядывал на часы, торопя наступление так называемой утренней зорьки.

Впервые в жизни, сидя в лесу у ночного костра, Фонди-Монди-Дунди-Пэк ничего не боялся. Ведь впервые в жизни его не ловили (хотя бы потому, что уже поймали). Не надо было опасаться, удачно ли спрятан парашют, не надо было бояться чихнуть или кашлянуть, не надо было вздрагивать от каждого шороха и хвататься за оружие.

И дров в костер можно было подкладывать сколько угодно: пылай, пылай, ведь никто тебя не выслеживает!

— Неужели, гражданин полковник, вы настолько уверены во мне, что будете спать?

— Не знаю, как гражданин полковник, а рыбак Константин Иванович заснет наикрепчайшим сном. Чего и вам желает, Иван Иванович.

Но бывший ЫХ-000 заснуть не мог. Он лежал на хвойных ветках, смотрел в звездное небо и ждал так называемой утренней зорьки. «Наплевать мне на все, — думал он, — мне бы только поймать хоть несколько рыбок!»

Костер погас, и бывший ЫХ-000 пошел собрать сучьев. Отойдя далеко в сторону, Фонди-Монди-Дунди-Пэк остановился, оглянулся назад… Вздохнул и начал собирать хворост.

Вот и снова вспыхнул огонь… Некуда бежать Фонди-Монди-Дунди-Пэку. И не к кому ему бежать. Один он во всем мире. Никого у него нет. И ничего ему больше не надо. Одно у него осталось: возможность хоть немного загладить свою вину перед людьми и — порыбачить.

Стояла такая тишина, что слышно было, как течет река, хотя днем, как заметил Фонди-Монди-Дунди-Пэк, она казалась неподвижной. И он подумал о том, что впервые в жизни не боится тишины. Раньше она всегда настораживала, пугала. А тут бывший агент ЫХ-000 посматривал в костер и никого и ничего не боялся.

— Гражданин полковник, — прошептал он, — я согласен. Я отправлюсь в «Гроб и молнию» с вашим заданием.

— Вот и прекрасно, — сквозь сон ответил полковник Егоров, зевнул и, честно говоря, громко захрапел.

КОНЕЦ ПЯТОЙ ЧАСТИ