НОСИЛКИ, НА КОТОРЫХ ГОРДО ЛЕЖАЛ ВОЗОМНИВШИЙ СЕБЯ ВЫДАЮЩИМСЯ ЧЕЛОВЕКОМ ТОЛИК ПРУТИКОВ, несли два санитара.

— Здоров парень с виду, — сказал один из них, — а легок. Чем это вы его выкармливали?

— Болезнь это, — грустно ответил папа Юрий Анатольевич. — А ест он в обыкновенных количествах.

— Я не больной, — важно возразил Толик. — Я выдающийся.

— Выдающийся? — удивился старший санитар Тимофей Игнатьевич. — Чем выдающийся? Толстота твоя пустая какая-то. Дутыш ты, что ли?

Толик покраснел от возмущения, проговорил:

— Взрослые люди, а разговоры неумные, детские.

Санитары чуть носилки не выронили, а Юрий Анатольевич попросил:

— Не сердите его. Молчите.

— Он что, сильно умный? — спросил санитар.

— Считает себя умным. Болезнь это такая.

Психоневропатолог Моисей Григорьевич Азбарагуз быстро осмотрел Толика, снял очки, долго протирал их, потом водрузил на переносицу и спросил:

— Значит, днем вот такой, а ночью худеет?.. Прелюбопытно! А вес нормальный?

— Нормальный, — ответил старший санитар Тимофей Игнатьевич. — Воздуху он, видать, наглотался. А обратно выпустить не может или не хочет.

— Попросите санитаров удалиться, — морщась, сказал Толик, — они действуют мне на нервы.

Моисей Григорьевич отпустил санитаров и предложил:

— Расскажи мне о себе. Что с тобой произошло?

— Вы не знаете? — обиженно удивился Толик. — Всем должно быть известно о моем подвиге, а оказывается, почти никто не знает! Ведь я же смело и отважно задержал иностранного агента!

— Правда, правда, — скорбно подтвердил Юрий Анатольевич.

— Этого я как раз и опасался! — в сильном волнении воскликнул Моисей Григорьевич. — Продолжай, мальчик. Я очень внимательно тебя слушаю, боясь пропустить хотя бы одно слово.

— Вот это правильно! — И на глазах психоневропатолога Толик еще немного потолстел. — Я задержал шпиона и таким образом стал выдающимся человеком. Все должны мной гордиться, уважать меня, ценить, любить, обожать. А мне завидуют. Даже по телевизору меня не показывали.

— Ну, это дело поправимое, — успокоил его Моисей Григорьевич. — А учиться дальше ты собираешься?

— Зачем? — поразился Толик. — Пусть учатся те, кто еще ничего не добился в жизни.

— Что же ты будешь делать, если не учиться?

— Видимо, буду отвечать на многочисленные письма.

— Какие письма? — вздрогнув, спросил Юрий Анатольевич.

— Восторженные, — невозмутимо объяснил Толик. — Ведь рано или поздно люди все равно узнают о моем подвиге, и я буду получать многочисленные восторженные письма. Не отвечать неудобно. Подумают, что я зазнался.

— Да, тебе предстоит огромная работа, — озабоченно согласился Моисей Григорьевич. — Пока останешься здесь. Мы уже получили много заявок от желающих тебя повидать. Дома принимать так много людей неудобно: всю квартиру затопчут. — Он позвал санитаров и приказал: — Как можно быстрее приготовить для выдающегося человека отдельный выдающийся кабинет! Вымойте выдающегося человека в выдающейся ванне, оденьте его в выдающееся белье и уложите в выдающуюся постель!

Санитары унесли довольного Толика.

— Чем он болен? — почти со стоном спросил Юрий Анатольевич. — И что вы с ним намерены делать? Какие заявки? Это же насквозь больной ребенок, а вы потакаете ему…

— Главное, успокойтесь, — торжественно произнес Моисей Григорьевич, — не волнуйтесь и, тем более, не паникуйте. Случилось как раз то, что я когда-то и предсказывал. Это очень редкое в детском возрасте заболевание. И очень опасное. Одна из форм мании величия — mania dutica (мания дутика).

В дверях появился старший санитар Тимофей Игнатьевич и проворчал:

— Не погружается да и все.

— Что не погружается? Куда не погружается?

— Выдающийся человек в выдающуюся ванну не погружается. Плавает. Как пробка. Мы его погружаем путем нажатия на него руками, а он обратно всплывает. И одно твердит, что мы будто бы неумные. А он, видите ли, шибко уж умный.

— Под душ его лучше, — посоветовал Юрий Анатольевич, — и не спорьте с ним.

— Была нужда, — проворчал старший санитар Тимофей Игнатьевич и ушел.

Моисей Григорьевич, в волнении расхаживая по кабинету, заговорил:

— Без таких людей, как ваш Толик, наука бы топталась на месте. Ведь далеко не каждому организму удается заболеть интересной, а иногда и уникальной болезнью! А ваш Толик вновь поставил перед нами сложнейшую задачу. Его организм настолько ослаблен избалованностью, что легко поддается всем заболеваниям, связанным с ленью.

Вернулся старший санитар Тимофей Игнатьевич и устало произнес:

— Выдающийся человек зеркало просит. Тоже, наверное, выдающееся. Не лопнул бы он, а? Уж больно он пыжится. Я бы из него воздуха хоть немного откачал. Предупреждаю: если выдающийся человек лопнет во время моего дежурства, я за это ответственности не несу.

— Возьмите на складе самое большое зеркало и поставьте туда, куда укажет выдающийся человек, — приказал Моисей Григорьевич и, когда старший санитар ушел, продолжал: — Наука, дорогой Юрий Анатольевич, лишь совсем недавно занялась проблемой детской лени. Поэтому здесь много неясного и спорного.

— Вон даже санитар и тот меры предлагает, а вы…

— Я еще раз призываю вас к полнейшему спокойствию. Мы сделаем все, что в наших силах. Я почти полностью уверен в успехе.

Оставшись один, Моисей Григорьевич устало опустился в кресло и очень глубоко задумался.

Он уже несколько лет работал над научным трудом «Взрослый человек как результат развития ребенка». В основу его Моисей Григорьевич положил мысль о том, что все основные духовные качества, и в особенности плохие, развиты в ребенке уже в первые годы его жизни.

Ученый надеялся добиться того, чтобы, наблюдая младенца еще в грудном возрасте, определить, каким он может вырасти человеком. А определив это, легко принять все меры, чтобы он рос хорошим примерно уже с трех-четырех лет.

Тогда и не будет больше плохих детей, а впоследствии и плохих людей вообще. Ведь известно совсем немного случаев, когда из плохих детей вырастали хорошие люди. Так же мало известно случаев, когда из хороших детей вырастали плохие люди.

Научные противники Моисея Григорьевича в один голос заявляли:

— Ваша теория неверна. Плохого ребенка можно перевоспитать в школе, пионерском или спортивном лагере, в институте, в армии и так далее. В конечном итоге, вся воспитательная работа и сводится к перевоспитанию.

— Моя теория абсолютно верна, — отвечал своим научным противникам Моисей Григорьевич. — Что такое ваше ПЕРЕвоспитание! Сначала мы ребенка балуем, он превращается, допустим, в тунеядца, и это мы называем воспитанием! И лишь затем принимаемся за ПЕРЕвоспитание.

Вот простой арифметический подсчет. Программа воспитания семилетнего ребенка содержит 641 пункт.

Программа ПЕРЕвоспитания включает в себя уже 1061 пункт.

1061 — 641 = 420

ПЕРЕвоспитание на 420 пунктов больше, чем воспитание!

П = 105 пунктам!

Е = 105 пунктам!

Р = 105 пунктам!

Е = 105 пунктам!

Уничтожить в понятии «ПЕРЕвоспитание» четыре первых буквы, а с ними то, что они означают, — и человечество сначала будет избавлено от плохих детей, а впоследствии и от плохих людей вообще!

Путь к этому светлому будущему ясен и научно обоснован: надо победить лень, врага №1, главного противника любого ребенка.

Но как доказать, как убедить каждого ребенка в том, что быть ленивым — это значит медленно, но, как говорится, верно умирать?

Достаточно вспыхнуть эпидемии лени в любом уголке земного шара, как она может охватить все человечество!

А у нас пока нет медикаментов, способных остановить заражение организма, особенно детского, тунеядством.

Вдруг найдутся в мире изверги, которым взбредет в голову бредовая, страшная, ужасная идея изобрести препарат, введение которого в кровь ребенка сделает его (ребенка) неизлечимо ленивым?!

Ночи напролет часто не спал психоневропатолог Моисей Григорьевич Азбарагуз. Перед его мысленным взором вставали кошмарные картины распространения лени по нашей планете. Вот он видит какой-то большой поселок, где все дети выросли тунеядцами… а вот целый город наполнен бездельниками… магазины закрыты… не ходят троллейбусы, автобусы и трамваи… таксисты спят… пустуют театры, кинотеатры, стадионы… не работают бани… остановились заводы и фабрики…

Холодный пот выступал на огромном лбу ученого. Моисей Григорьевич бросался к столу и торопливо писал страницу за страницей, убеждал, доказывал, приводил примеры и цифры, описывал невероятнейшие случаи заболевания ленью, давал советы детям и родителям…

Моисей Григорьевич очень спешил закончить свой научный труд как можно быстрее. Надо предупредить людей

О ГРОЗЯЩЕЙ ИМ ОПАСНОСТИ!